Девять джиннов

      — Ты точно уверена, что почувствовала ауру джинна со стороны школы?        Задавая этот вопрос, Эней смотрел на Стеллу спокойно, сложив руки на груди и не мигая. Вся его поза выражала такой скептицизм, что Стелла обиженно надулась.       — Слушай, даже если ты спросишь в пятый раз, мой ответ не изменится: да, я почувствовала присутствие джинна, когда мы ещё не успели уйти далеко от школы! — Стелла раздражённо фыркнула и, скрестив руки на груди, язвительно поинтересовалась: — Ты надеешься, что я передумаю или скажу "нет" только чтобы ты отстал или что?        Эней вскинул брови, а затем отвёл взгляд. Его тихое бормотание было заглушено осторожным замечанием Джека:       — Но если это правда, то это именно то, чего мы ждали, верно?        Его вопрос остался без ответа.        Этим вечером они вчетвером как обычно собрались в квартире Джека для обсуждения результатов поисков. Сколько они ни ходили в патрули, другие джинны точно испарились, будто одно присутствие Стеллы и Энея было для них тем же, что жар для воды, так что в течение долгого времени на этом фронте результатов не ощущалось.        Что до поисков Чеширского кота, тут всё было также неоднозначно. В последнее время новостей об убийствах не было, и Джек с Марисой было вздохнули с облегчением, но Стелла быстро осадила их: её интуиция настойчиво твердила, что это лишь затишье перед бурей. Именно поэтому они и продолжали свою охоту на Роджера — но теперь, когда убийства приостановились, упор шёл в более "логическом" направлении: анализ прежней информации, рассуждения, намёки и подозрения... Так они и пришли к выводу, что окрестности школы довольно подозрительны.        Впрочем, было несправедливо говорить, что проблема была именно в школе. Скорее опасным выглядел находящийся совсем близко парк — однако в сознании рядового лейсбургца городской парк был неразрывно связан со школой. В конце концов, подавляющее большинство школьников проходило именно через него, направляясь на учёбу и домой с неё, и Джек с Марисой не были исключением.        А ещё именно в районе этого парка обнаружилась большая часть жертв Чеширского кота.        Собственно, именно поэтому нынешние слова Стеллы, утверждающей, что она почувствовала нечто подозрительное со стороны школы, были восприняты неоднозначно. Конечно, существовала возможность, что это просто неудачное совпадение, но даже так, присутствие джинна в непосредственной близости от мест обитаний маньяка доверия не внушало.        Некоторое время в помещении висела тишина. Несмотря на прогретый майским солнцем воздух, Мариса и Джек явственно ощущали пробегающий по спинам холодок, лишь усиленный мрачным молчанием, которое хранили погружённые в свои мысли джинны. Это молчание буквально физически давило на двоих людей, но нарушать его никто было ещё страшнее, чем выносить.        Наконец, Стелла устала от этой гнетущей тишины. Она переложила ногу на ногу и, откинувшись в кресле, хмыкнула.       — В любом случае, нам надо сначала чётко понять, кто именно это может быть, прежде чем что-либо предпринимать! — решительно заявила она. На вопросительные взгляды остальных она пожала плечами. — Ну а что? Может, мы там найдём союзника, если это какая-нибудь Мария, а может, наоборот поймём, от какой местности стоит держаться подальше, если это Роджер или, скажем, Артур или Тея.        Эней с кислым выражением лица наклонил голову.       — Ты слишком сурова к Тее, Стелла... — пробормотал он. Когда Стелла одарила его подозрительным взглядом, он со вздохом продолжил: — К тому же, если вдруг он не пытался нарочно заявить о себе, кроме тебя я могу вспомнить лишь одного джинна, чью ауру легко можно почувствовать издалека... С ним бы мне пока не очень хотелось иметь дело.        Стелла на это внезапно хихикнула. Когда Эней перевёл на неё обиженный взгляд, она потянулась и, как бы ни на что не намекая, заметила:       — А тебя заметно травмировало случившееся на прошлой войне, а?        Эней на это фыркнул.       — Я бы посмотрел на тебя, если бы тебя предал напарник... — проворчал он, отворачиваясь, и, шумно выдохнув, заключил: — После такого как-то сложновато ему доверять, знаешь ли...        Стелла на это ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась. Чувствуя, что разговор принимает какой-то неприятный оборот, Джек прокашлялся, привлекая внимание окружающих к себе, и произнёс:       — В любом случае, мы наконец-то нашли другого джинна, и лично я думаю, что нам не стоит упускать эту возможность, кем бы он ни был. Мы ведь всё это время того и искали, верно? — спросил он, оглядывая остальных. — Тогда мы просто обязаны с ним поговорить!        Его предложение не встретило ответного энтузиазма: Эней помрачнел, а Стелла закусила нижнюю губу и опустила глаза. Джек растерялся. Он же просто сказал, что они близки к выполнению одной из задач, так почему?..        Его замешательство разрешила Стелла. Невесело усмехнувшись, она заметила:       — Искать джинна для переговоров и реально найти его — далеко не одно и то же, малыш. Явно не тогда, когда тот заявил о своём присутствии — он ведь буквально кричит: "Я готов к бою!"        Ещё одна усмешка сорвалась с её губ. Тем временем Эней продолжал всё сильнее хмуриться. Наконец, он медленно начал:       — И всё-таки Джек прав: упускать шанс, которого мы так долго ждали...       — Обнаружить присутствие джинна у потенциального логова маньяка — это ты называешь шансом? — иронически перебила Стелла и, подавшись вперёд, безжалостно отрезала: — Это неоправданный риск!        Эней смерил её долгим взглядом, и на его лице отразилась борьба. Он явно хотел бы с ней поспорить, но ему было сложно подобрать достаточно убедительные слова. Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.       — Но ведь невозможно выиграть, если не рисковать, — вдруг подала голос Мариса. Когда удивлённые взгляды окружающих сошлись на ней, она серьёзно оглядела их и поинтересовалась: — Разве не в этом состояла вся суть войны девяти джиннов до этого?        Остальные в этот момент просто не узнавали Марису: обычно довольно тихая и пассивная, она сидела ровно и спокойно глядела на них в ответ, и вся её фигура излучала какую-то особенную уверенность. И пока Эней со Стеллой могли лишь растерянно переглядываться, Джек понял, что узнаёт этот взгляд: так же решительно Мариса смотрела на него, когда они встретились впервые после её возвращения в Лейсбург и она пообещала всегда быть его другом. Тогда он ещё не знал этого выражения — но теперь он прекрасно понимал, что оно свидетельствует об особой решимости подруги.        Именно поэтому Джек, подавшись вперёд, вдруг в лоб спросил:       — У тебя есть какой-то план, верно, Мариса?        Мариса едва заметно вздрогнула и быстро повернулась к нему. Когда их взгляды встретились, на её губах появилась робкая улыбка, и она смущённо опустила глаза и заправила прядь волос за ухо.       — Ну, не то чтобы план... Так, небольшая мысль... В общем, — продолжала она после глубокого вдоха под заинтригованными взглядами компаньонов, — я думаю, нам надо установить на этого джинна свою ловушку.        Сказав это, Мариса с решительным видом подняла голову.        От такого заявления Джек и Стелла растерянно вскинули брови. А вот на лице Энея отразилось какое-то смутное понимание. Глядя ему в глаза, Мариса почувствовала: сейчас они на одной волне. В голове Энея роятся мысли того же толка, что и у неё, — только озвучить их он не решается, очевидно, беспокоясь из-за реакции Стеллы. И сейчас в его взгляде ясно читалась просьба — нет, мольба. Ведь такое предложение от человека встретит совершенно иную реакцию Стеллы, чем от него.        Марисе понадобилась буквально пара мгновений, чтобы считать это сообщение, и она быстро кивнула, прежде чем сложить руки на коленях и вновь переключить внимание на широкую аудиторию.       — Я просто подумала, — начала своё объяснение она, — что, как тот джинн привлёк наше внимание к себе, так и мы могли бы привлечь его внимание к нам. Вот только не идти на встречу сразу, а, так сказать, устроить некую засаду; дать ему как-то более открыто явить себя, а самим не показаться.       — То есть, — начал понимать Джек, — ты предлагаешь кому-то из джиннов ненадолго материализоваться в том районе, но в последний момент скрыться, так, чтобы мы как команда выяснили, кого именно почувствовала Стелла?        Мариса быстро кивнула. Эней также кивнул и заметил:       — К тому же, на нашей стороне численное преимущество, так что двое из нас могут наблюдать из укрытия — вдруг заметим джинна до того, как он подойдёт к месту ловушки?        Кивки Марисы стали активнее.       — Верно! — энергично подтвердила она и ударила кулаком в ладонь. — И так мы убьём двух зайцев: узнаем личность джинна и не дадим ему раньше времени узнать нашу!        От осознания здравости собственной идеи её охватило необычайное оживление. Джек, наблюдая за ней, мог лишь радоваться, да и Эней был вполне доволен направлением беседы. Однако Стелла всё ещё не казалась убеждённой.       — То есть, — насмешливым тоном начала она, — ты по сути предлагаешь мне или Энею выступить приманкой — возможно, для психа, который почти десятку женщин шеи посворачивал? Хорошенькое дельце, ничего не скажешь! — Стелла хмыкнула и отвернувшись, заключила: — Этот "план" всё равно невероятно рискованный...       — Вот только Мариса сейчас сказала очень правильную вещь: без риска в нашем деле не обойтись, — неожиданно твёрдо возразил Эней. В ответ на удивлённый взгляд Стеллы он тяжело вздохнул и пояснил: — Ты всё правильно описала, Стелла: мы ищем, но по сути не пытаемся реально найти союзников. С этим пора заканчивать. Я понимаю, — продолжал он, видя, как она нерешительно закусила губу, — что ты всё ещё не уверена в нашем плане. Я, признаться, тоже не на сто процентов верю в успех — в конце концов, те же Артур и Тея явно не желают сближения, да и Дерек...        Эней отвёл взгляд и невесело усмехнулся. Затем он покачал головой, выпрямился и, возвысив голос, продолжал:       — Вот только для успеха нам надо действительно постараться, а не как всегда надеяться, что другие перебьют друг друга! Более того, — Эней болезненно нахмурился, — мы должны не допустить, чтобы они перебили друг друга. Ведь только в настоящем единстве мы можем надеяться на спасение. Потому что...        Внезапно Эней замолк и помрачнел. Окружающие, удивлённые его пламенной речью, были не меньше растеряны её резким завершением, так что теперь могли только тупо смотреть на него и гадать, что послужило причиной такому поведению. Особенно пытливо вглядывалась Энею в лицо Стелла: в её глазах читалась напряжённая работа мысли, смешанная с острым желанием понять, что он имел в виду.        Скорее всего, именно её пристальный взгляд в итоге и привёл Энея в чувство. Когда он вновь поднял глаза на окружающих, на его лице было обычное собранное выражение, в котором не осталось и следа былой энергии. Окинув окружающих взглядом, он прикрыл глаза и спокойно заключил:       — В общем, я считаю это вполне логичным планом. Нам стоит ему последовать.        И больше он не издал ни звука.        Джек и Мариса растерянно переглянулись. Стелла же ещё некоторое время продолжала пристально всматриваться ему в лицо, словно стараясь прочитать по нему какие-то скрытые мотивы. Однако в итоге её попытки не возымели успеха, так что она протяжно выдохнула и, откинувшись в кресле, воскликнула:       — Ладно-ладно, убедили! И, — продолжала она, скрестив руки на груди и косясь на просиявших Джека и Марису, — раз уж у меня такое заметное присутствие, полагаю, вашей приманкой бу...       — Ты ни в коем случае не будешь приманкой!        Стелла и повелители одновременно вздрогнули, и они не могли сказать, отчего в первую очередь: от самого звука голоса Энея, от громкого хлопка его ладоней по столешнице или от его неожиданно яростного тона. Больше их троих поразил лишь его вид: впервые за время разговора он поднялся с дивана, на котором всё это время преспокойно сидел, и, уперев обе руки в стол, гневно смотрел на Стеллу. И пока та могла лишь растерянно хлопать ресницами да открывать рот, как выброшенная на берег рыба, Эней выпрямился и, ещё раз окинув её холодным взглядом, безапелляционно заявил:       — Делай что хочешь, Стелла, но я не позволю тебе быть в этом деле на передовой. Ты... — Он отвернулся, и уголок его рта дрогнул. — Если это окажется Роджер, ты просто не справишься с ним. Не после того, как ты отреагировала на саму возможность его появления в начале этой войны.        Пару секунд Стелла поражённо смотрела на статную, грозно возвышающуюся надо всеми фигуру Энея — а затем вытянулась по струнке и вся вспыхнула от негодования.       — Эней, ты!.. — начала было она в праведном возмущении, но была перебита мягким, но решительным:       — Я согласна с Энеем, Стелла.        Стелла осеклась и удивлённо воззрилась на говорящую: это Мариса, чьё место было ближе всех к креслу Стеллы, в какой-то момент незаметно приблизилась к ней и теперь со смущённой улыбкой сидела на корточках у подлокотника. Когда Стелла повернулась к ней, Мариса мягким жестом накрыла её лежащую на коленях ладонь своей и с искренним беспокойством продолжала:       — Я помню, как тяжело тебе было в тот раз. Я не хочу, чтобы тебе пришлось переживать этот ужас снова, Стелла. Поэтому, если Эней не возражает, — она опустила глаза, — я бы предпочла, чтобы привлекал внимание он, а ты до поры до времени оставалась в безопасности...        Стелла смерила её долгим задумчивым взглядом. Ничто в поведении Марисы не давало повод усомниться в её искренности, и это... сбивало с толку. Вызывало целую гамму эмоций у Стеллы, второй из девяти джиннов, прожившей уже две тысячи лет.        Наблюдая её замешательство, Джек поспешил поддержать слова Марисы смущённым:       — А если всё будет хорошо, ты в любой момент можешь выйти из укрытия и принять активное участие в переговорах — уверен, у тебя прекрасно получится!        Стелла перевела на него полный сомнений взгляд, но, встретившись с его ободряющей улыбкой, быстро переключила внимание на Энея: тот до сих пор хранил упорное молчание и старательно не смотрел на неё в ответ. Наконец, она тяжело вздохнула и, мягко высвободив руку из хватки Марисы, поднялась с места. Под наблюдением двух пар глаз, она небрежно пожала плечами и произнесла:       — Ладно, ваша взяла: я в деле. А теперь, если не возражаете, — продолжала она, уверенно направляясь к входной двери, — я пойду подышу немного свежим воздухом. Приведу мысли в порядок, так сказать.        Стелла положила ладонь на дверную ручку и оглянулась через плечо. На лицах Джека и Марисы отражалось сомнение. Стелла ободряюще улыбнулась.       — Не волнуйтесь, далеко не уйду, — заверила она и, окинув взглядом комнату, залитую последними оранжевыми лучами заходящего солнца, с усмешкой заметила: — К тому же, сейчас ещё слишком светло для нашего маньяка, так что со мной ничего не случится.        Джек и Мариса неуверенно переглянулись. Наконец, не говоря ни слова, Джек вновь повернулся к Стелле и кивнул. Та улыбнулась, приподняв уголок губ, и бросила короткий взгляд на Энея: тот всё ещё не смотрел на неё. Стелла нахмурилась.        Быстро отвернувшись, она открыла дверь и уверенно вышла из квартиры.

***

      — Рад, что ты действительно ушла недалеко.        Именно эти слова, сказанные спокойным, практически бесстрастным тоном, вырвали Стеллу из сети собственных безрадостных мыслей и заставили повернуться на источник звука. Там, на углу здания, освещённый со спины неестественно белым светом уличных фонарей, находился Эней. При виде него Стелла хмыкнула и отвернулась.        Собственно говоря, Стелла и не пыталась от кого-либо скрываться в этом переулке: она прекрасно знала, насколько кричащее у неё присутствие, да и осознавала бессмысленность и даже небезопасность одиночества в их ситуации. И всё-таки какая-то часть её продолжала желать, чтобы её оставили в покое хотя бы на полчаса. "Хотя, — подумала она, косясь на клочок синего неба между зданиями, — наверное, примерно полчаса и прошло... Совсем чувство времени потеряла," — с усмешкой заключила она.        Впрочем, в том, что она забылась, не было ничего удивительного: когда такие мысли охватывали её, она всегда на некоторое время теряла связь с реальностью, замещая её картинами былого. Все её "игры" и "победы", все бывшие повелители и союзники... все смерти, которые она на себе испытала и которым подвергла других джиннов. Да, какими бы лёгкими и беспечными воспоминаниями она ни начинала, всё её мысли в итоге сводились к ним — к битвам, смертям и предательствам. И, сколько бы она ни испытывала их, она до сих пор не смогла к ним привыкнуть — и не могла вспоминать всё это без содрогания. Настолько слабая, настолько жалкая...        И вот сейчас перед ней стояло само воплощение невозмутимости. После всех полученных ран, после всех многочисленных смертей, Эней всегда оставался спокойным, даже равнодушным, словно давным-давно смирился с происходящим и начал воспринимать его, как часть своего быта. С одной стороны, это делало его надёжным, но с другой... Стелла чувствовала, что в глубине души всегда ему завидовала.        О да, завидовала: как бы ни трепала его их проклятая жизнь, Энея, казалось, всё это вовсе не колышет. Хотела бы Стелла хоть каплю его уверенности! Наверное, именно поэтому она так активно цеплялась за ту историю с предательством Дерека — ведь она видела, насколько Энея этот случай зацепил; и, наверное, именно поэтому она так разозлилась сейчас, когда он настолько спокойно принял решение действовать. Сама-то она до сих пор боялась.        И всё же на фоне такой непоколебимости его желание всех спасти казалось каким-то... странным. Неуместным. Точно тот, кому всегда было наплевать, неожиданно загорелся неравнодушием. Сейчас Стелле даже хотелось бы назвать его лицемером, но какой-то внутренний барьер не давал этому слову возникнуть даже в мыслях. Словно какая-то часть её продолжала цепляться за то, что было между ними триста лет назад. Словно она действительно за ту войну привязалась к Энею, а он не был очередным развлечением. Словно она хотела ему верить...        Стелла продолжала молчать, так что в конце концов Эней, не дождавшись ответа, вздохнул и начал медленно приближаться к ней. Она скрестила руки на груди и стала старательнее отворачиваться.       — Неужели ты и правда думал, что некто ненадёжный вроде меня сможет далеко убежать? — наконец хмуро спросила она, почувствовав его присутствие совсем рядом.        Эней на подобный вопрос вскинул брови. После короткой паузы он встал рядом и, опершись спиной на стену, прямо как Стелла, заметил:       — Интересная расстановка акцентов...       — К тому же, — продолжала она, точно не услышав его замечания, — я была уверена, что первой не выдержит и рванётся за мной Мариса. Удивительно даже, что это оказался ты...        Эней спокойно прикрыл глаза.       — Она и хотела рвануться за тобой, причём практически сразу, — невозмутимо ответил он — и тут же заявил: — Но я не дал: я объяснил им с Джеком, что тебе нужно время побыть одной. Они согласились, хотя и неохотно.        Его слова заставили Стеллу наконец-то оторваться от созерцания дальнего угла соседнего здания и с растерянным видом обернуться к Энею. Тот встретил её недоумённый взгляд слабой улыбкой. Стелла недоверчиво прищурилась.       — И когда это ты стал таким чутким к чужим чувствам?        На лицо Энея вернулась невозмутимость, когда он пожал плечами и беспечно ответил:       — С тех пор как стал близко общаться с тобой.        Стелла невольно фыркнула и отвернулась.       — А полчаса назад не было похоже — с этими-то замечаниями про мою тактическую бесполезность для плана... — язвительно пробурчала она, поудобнее перехватывая плечи.        Она практически физически ощутила долгий взгляд Энея на себе — а в следующий миг в красках представила, как он устало закатывает глаза, говоря:       — Ты действительно не поняла, что это было, или просто прикидываешься? Или же, — серьёзно продолжал он, заглядывая ей в лицо, — ты просто не хочешь признавать?        Стелла на это ничего не ответила. Однако губы, сжавшиеся в тонкую линию, и хватка на плечах, ставшая крепче, говорили красноречивее любых слов.        Эней ещё некоторое время пытливо вглядывался ей в лицо, прежде чем отстраниться. Однако не успела Стелла облегчённо вздохнуть, как он оказался прямо перед ней и огорошил её неожиданным вопросом — переход был настолько резким, что Стелла не могла не поднять на Энея удивлённый, даже растерянный взгляд.       — Ты до сих пор это чувствуешь? — спросил он.        Ещё пару мгновений Стелла хлопала ресницами, не соображая (не желая понимать), куда он ведёт. Эней терпеливо подождал ответа и, не получив его, слегка наклонил голову вбок и объяснил:       — Триста лет назад, — Стелла невольно напряглась, и его губы тронула слабая улыбка, — ты говорила, что тебя воспринимают, как вещь, не только потому что ты джинн, но и потому что ты женщина. Ты до сих пор чувствуешь, что тебя воспринимают, как вещь? Ты думаешь, — он посерьёзнел, — что все вокруг видят в тебе лишь пользу, которую ты можешь принести?        Брови Стеллы болезненно сошлись на переносице, а руки опустились, но она ничего не сказала — однако она чувствовала, что не может себя контролировать и что её глаза молят его продолжать, молят разубедить в том, что она всё своё существование принимала как единственную возможную истину. И Эней явно прочитал эту мольбу, так как в следующий миг вновь слабо, но очень нежно улыбнулся и, неожиданно взяв её за руку (Стелла невольно вздрогнула, ощутив прикосновение его прохладных пальцев к своим), продолжал:       — Ты можешь воспринимать мои слова как хочешь, но вот реакцию Марисы так выкрутить у тебя не получится: она однозначно беспокоилась о твоих чувствах. Да и Джек, — Эней прикрыл глаза и чуть крепче стиснул её ладонь, — когда хотел пойти за тобой, явно не думал о том, какая у тебя роль в плане, — его волновала ты как личность. Все мы беспокоились именно о тебе, Стелла...       — Даже ты? — не выдержала и ироническим тоном перебила Стелла, механическим жестом сжимая его ладонь в ответ.        Эней медленно приподнял веки и одарил её внимательным взглядом. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он кивнул и, не тратя время на раздумья, серьёзно ответил:       — Я — в первую очередь. Я ведь знаю, — продолжал он, понизив голос и не сводя глаз с её стремительно краснеющего лица, — как тебе было больно все эти годы. Как никто другой знаю.        Стелла несколько секунд растерянно смотрела прямо в его фиолетовые, мерцающие в полумраке глаза. И чем дольше она смотрела, тем быстрее билось её сердце — по какой-то причине слова Энея и тон его голоса отозвались в её душе, задели в ней какие-то струны. Странно: он ведь не первый разговаривал с ней так, и не он первый пытался проникнуть в её сердце — однако почему-то только к нему она тянулась в ответ. Наверное, потому что, при всём недоверии к мужчинам, Стелла не могла найти в словах и поступках Энея неискренности: он действительно верил в то, что говорил, и на самом деле хотел ей помочь.        Кроме них двоих в переулке не было ни души — только глухие стены двух домов были свидетелями этого разговора. Пожалуй, именно поэтому Стелла, в конце концов справившись с волнением, приподняла уголок губ в чуть печальной иронической улыбке и спросила:       — Значит, ты так беспокоишься о моих чувствах?        На лице Энея не было и намёка на несерьёзность, когда он быстро и уверенно кивнул и произнёс:       — Во многом именно это заставило меня в своё время вообще задуматься о том, чтобы уничтожить саму систему войны.        Стелла смерила его недоверчивым взглядом, но уверенность на лице Энея ничуть не поколебалась. Сейчас их двоих разделяли какие-то жалкие сантиметры, и Стелла вдруг подумала, что это идеальный момент, чтобы его поцеловать — прямо как тогда, триста лет назад, когда она любила дразнить его такой вот близостью в тёмной беседке или укромном закоулке поместья. И всё-таки Стелла слишком хорошо понимала: их нынешняя близость — совершенно иного толка, и ей подобные заигрывания лишь помешают.        Впрочем, даже несмотря на это, она не смогла отказать себе в удовольствии и, чуть подавшись вперёд, с хитрой улыбкой поинтересоваться:       — А может, ещё скажешь, что любишь меня?        Эней на это скучающе приподнял брови и выпрямился.       — Когда ты в таком настроении — не скажу, — невозмутимо ответил он.        Однако развеселившаяся Стелла углядела в такой формулировке лазейку.       — А когда я буду в другом настроении? — продолжила настаивать она.        На это Эней ничего не ответил, лишь отвёл взгляд. Чуть помолчав, он тяжело вздохнул и проговорил:       — Ладно, мысль я донёс, а теперь, полагаю, нам стоит...        Однако договорить ему не было суждено: когда он попытался было наконец-то отпустить её руку, Стелла вдруг крепче сжала его ладонь и порывистым движением прильнула к его груди. Эней пошатнулся от неожиданности, но выстоял и вопросительно взглянул на Стеллу. А та, уткнувшись лицом в его мундир, глухо попросила:       — Дай мне ещё минуту. Пожалуйста.        Эней моргнул — а затем на его лице появилась мягкая улыбка. Свободной рукой приобняв Стеллу за плечи, он осторожно уткнулся подбородком ей в макушку и на выдохе произнёс:       — Все пять — я в твоём распоряжении.        Стелла ничего не ответила, лишь улыбнулась. Она знала, что Эней это знает, и позволила себе расслабиться в его объятиях. Пуговицы на его мундире приятно холодили разгорячённый лоб, а под серой тканью негромко, но отчётливо билось сердце — ритмично, спокойно и уверенно, под стать своему надёжному и уверенному обладателю.        И, стоя сейчас так, прижавшись к Энею, Стелла точно знала: она может ему доверить свою душу и сердце.

***

       Следующий день выдался невероятно душным. Лёгкий моросящий дождик, прошедший полчаса назад, не только не принёс желанной прохлады и свежести, но и наполнил воздух особенной тяжестью, так что со всей этой сыростью стало лишь сложнее дышать. И в довершение всего низкие свинцовые облака дополнительно давили на мозг, придавая городскому пейзажу какую-то мрачную тяжесть.        Стоя на улице у одного из аварийных выходов школы, Джек усталым взглядом смотрел на это унылое серое небо и обливался потом. Пиджак формы давным-давно покинул его плечи и покоился под мышкой, но даже без него дышать было тяжеловато. Джек оттянул ворот рубашки и глубоко вздохнул.        Впрочем, жара была не единственной вещью, которая его беспокоила.        Занятия кончились уже некоторое время назад, и теперь, как было условлено, настало время исполнения их плана. Для этого Джек и пришёл сюда — в относительно непопулярный и укромный уголок школьного двора, который, тем не менее, хорошо просматривался из наблюдательного пункта между соседних зданий. Джек не видел их, но точно знал, что именно там сейчас находятся Мариса со Стеллой, в напряжении ожидающие появления "жертвы". Что до их "приманки"...        Эней находился тут же. Скрытый от глаз прохожих стеной выхода, он стоял, опершись на эту самую стену и скрестив руки на груди, и с нейтральным выражением изучал бестолковые надписи школьников на штукатурке перед собой. То и дело косясь на него, Джек не мог не испытывать чувство диссонанса между духотой майского воздуха и тем, насколько тёплым выглядел мундир джинна. Конечно, Эней объяснял, что джинны, хоть и чувствуют разницу температур, не испытывают от неё дискомфорта, но всё же... Эней сейчас представлял воплощение того, что называется "даже смотреть жарко".        Впрочем, пожалуй, температура не была главной причиной, почему у Джека так сильно вспотели ладони.        Джек ни за что не хотел бы этого признавать, но он ужасно нервничал. Конечно, будучи частью такого ответственного плана, вполне нормально чувствовать волнение, но всё-таки... Джеку казалось, что он слишком переживает. Что для второстепенной фигуры он слишком напряжён, что он, вопреки физической жаре, чувствует, как внутри у него всё холодеет от осознания собственной важности... и в то же время чувства вины за то, что он вообще себя ощущает хоть сколько-нибудь важным. "Я просто винтик, я здесь для отвода глаз, центральная фигура плана — Эней", — повторял он мысленно, как мантру, — но не испытывал от этого никакого облегчения. Наоборот, ему становилось стыдно, что он не может быть более полезен, чем просто перенести сосуд Энея до нужного места, чтобы тот там материализовался, что он не может помочь, а просто стоит тут, рядом, и сотрясает воздух. "Такой бесполезный..." — с болью заключил Джек, сглатывая.       — Волнуешься? — вдруг спросил Эней.        Вопрос, заданный ровным тоном, вырвал Джека из пучин самобичевания и заставил смущённо поднять взгляд на партнёра: тот спокойно вглядывался ему в лицо, терпеливо ожидая ответа. Что ни говори, а подобная манера Энея всегда заставляла Джека чувствовать себя неловко, в полной мере давая осознать превосходство джинна. Именно поэтому Джек, как обычно в таких случаях, опустил глаза и, слабо улыбнувшись, ответил:       — Не могу отрицать... Даже немного завидую твоему спокойствию, — признался он после короткой паузы и поднял на Энея смущённый взгляд.        К его удивлению, Эней устало закатил глаза. В ответ на растерянность Джека он с тяжёлый вздохом пробормотал:       — Меня уже второй день подряд упрекают в том, что я бесчувственный, это уже не смешно... Не подумай, я на тебя ни за что не сержусь, — поспешил заверить он, видя, как виновато потупил глаза Джек, — просто... Немного устаёшь. Я ведь на самом деле, — продолжал Эней, прикрывая глаза и поудобнее устраиваясь у стены, — хоть и выгляжу невозмутимым, но тоже о многом волнуюсь. Просто не показываю. За две тысячи лет волей-неволей научился и перестал бурно реагировать.        Эней невесело усмехнулся. Джек понимающе кивнул.       — Ну да, за такое время действительно учишься смотреть на вещи философски и держать себя в руках — ведь бурная реакция может стоит жизни... — проговорил он.        Эней в ответ на это замечание слегка вздрогнул. Затем он с каким-то смущением отвёл взгляд и рассеянно пробормотал:       — Да, реагировать — опасно и энергозатратно...        И замолк.        Джек взглянул на него, вскинув одну бровь. Смущённый вид Энея, первого из девяти джиннов, прожившего две тысячи лет, смутно подтверждал его давнюю догадку: "Энею просто лень".        Однако озвучить свои мысли Джек не успел: внезапно на лицо Энея вернулась серьёзность, и, подняв руку в останавливающем жесте, он весь обратился в слух. Джек также прислушался, но его человеческое ухо не могло выхватить ничего необычного из обычного гула улицы. А вот джинн...        Эней несколько секунд напряжённо вслушивался в свои ощущения, прежде чем одними губами пробормотать:       — Кто-то близко. Из джиннов.        От такого заявления Джек вытянулся по струнке. И, хоть его задачей было вести себя как можно естественнее, его всего полностью парализовало волнение от ощущения надвигающегося момента икс: дыхание перехватило, а сердце заколотилось так бешено, что, казалось, ему резко стало тесно в груди и срочно потребовалось вырваться из неё, неважно куда — подняться ли в горло, застучать в барабанных перепонках, или упасть в желудок и забиться там, а то и вовсе вырваться за пределы тела. В любом случае, одно Джек знал точно: если это состояние продлится слишком долго, он просто не выдержит.        Эней тем временем продолжал ожидать. Его глаза сузились, а поза стала неуловимо напоминать охотника, поджидающего жертву. От былого впечатления лентяя не осталось и следа — теперь это был в полном смысле слова закалённый в битвах воин, готовый броситься в бой — точнее, исчезнуть с радаров в последний миг. Нужно только дождаться момента, чтобы не упустить интерес "жертвы" и в то же время не показаться перед ней слишком рано...        Джек сглотнул. Слюна царапала пересохшее горло. Помня прежние указания, он потянулся к карману брюк и дрожащими пальцами выудил мобильник, чтобы сделать вид, что он всё это время просто был поглощён телефоном в ожидании знакомого. Как назло, устройство упрямо выскальзывало из вспотевших рук. "Чёрт, не сейчас!.. — мысленно выругался Джек, чувствуя, как по виску стекает капля пота и старательно подавляя желание вытереть её рукавом. — Потерпи немного! Сейчас, сейчас... Мы уже почти..."       — Мистер Кордон?        От неожиданного оклика Джек едва не выронил телефон из рук и быстро обернулся. В десятке метров от него, недалеко от угла здания, обнаружилась знакомая грузная фигура мистера Шеффилда — учителя английского, который, благодаря своему безупречному вниманию к дисциплине учеников, два года назад занял должность директора школы. За время своего "правления" он избавился от привычки хватать нерадивых учеников за ухо — но не избавился от привычки их отлавливать. Вот и сейчас по правую руку от него находилась очередная жертва: стоя рядом с директором, белокурая девушка с хмурым видом накручивала прядь волос у щеки, украшенной игривой родинкой, на палец, явно оставив все попытки к бегству — ибо мистер Шеффилд, казалось, обладал каким-то странным чутьём, заставляющим его оборачиваться к жертве, стоило той просто посмотреть в сторону школьных ворот.        И сейчас этот грозный детектор нарушений сосредоточил своё внимание на Джеке. Джек прекрасно чувствовал это по тому, каким суровым тоном обратился к нему директор и как подозрительно изучали его маленькие, практически скрытые в мясистом лице глазки.        Тем временем директор времени не терял: кивком призвав спутницу следовать за ним (та отозвалась усталым вздохом, но подчинилась), он заложил руки за спину и с важным видом приблизился к Джеку. Тот сглотнул, предчувствую неприятный разговор, и краем глаза поискал Энея: джинн, к счастью, успел скрыться в сосуде, избавив повелителя от обязанности объяснять присутствие странно одетого чужого мужчины в школе.        К сожалению, помочь в разговоре с директором Эней был не в силах.       — Да, мистер Шеффилд? — Джек вежливо улыбнулся, когда тот остановился перед ним и смерил его суровым взглядом.        Директор пару секунд молчал, прежде чем покачать головой и с укором протянуть:       — А я-то был о вас лучшего мнения, мистер Кордон!        От такого заявления Джек моргнул и растерянно уставился на директора в ответ. Тот смотрел выжидающе, словно требуя, чтобы нарушитель покаялся в своих грехах. Вот только Джек, лихорадочно перебирая все возможные вещи, которые он мог нарушить, в конце концов не смог прийти ни к какому выводу и, сдаваясь, смущённо спросил:       — Я что-то не так сделал, мистер Шеффилд?        Директор цокнул. Язвительный комментарий, который он хотел бы сделать, был опережён неожиданным фырканьем со стороны его спутницы.       — Да у вас реально паранойя, мистер Шеффилд: вы уже даже нашего хорошего мальчика Джека в курении подозреваете? — ехидно поинтересовалась девушка, когда директор повернулся к ней, хмуря брови, а затем заявила: — Да он небось даже не подозревал, что тут мифическая курилка! — Она развела руками и насмешливо заключила: — Неудивительно тогда, что вы у меня призрачные сигареты увидели!        Директор издал некий нечленораздельный, но определённо недовольный звук. Джек же густо покраснел: он, конечно, знал, что у него репутация крайне положительного человека, но слышать от практически незнакомой девушки из параллели, как она называет его "хорошим мальчиком", было очень... неловко. Тем более когда он даже не знал её имени.        Впрочем, последний пробел частично восполнил директор, в следующий миг обратившись к ней:       — А вам бы стоило помолчать, мисс Холлоуворт: ваши огрехи слишком очевидны, чтобы их с чем-то перепутать! Итак, мистер Кордон, — вновь повернулся он к Джеку, заставляя того инстинктивно вытянуться по струнке, — что именно вы делаете один в таком сомнительном месте после уроков?        Джек внутренне поёжился: взгляд мистера Шеффилда из-под густых нахмуренных бровей точно сканировал его, составляя приговор к вине, которую уже определил вопреки всем будущим оправданиям Джека, сколь бы искренни они ни были. Ощущение, что тебя обвинят, что бы ты ни сказал, было... неприятным. Несправедливым. Настолько, что к горлу Джека подкатила тошнота, а его кулаки инстинктивно сжались: сама мысль о несправедливости вызывала у него отвращение.        Однако молчание лишь усугубляло его положение, поэтому Джек сделал глубокий вдох и уверенно, как человек с чистой совестью (хоть и собирался сказать неправду), начал:       — Я здесь жду...       — Меня, мистер Шеффилд; Джек ждал здесь меня.        Джек слегка вздрогнул, ощутив, как на плечо легла чужая рука, и услышав над ухом знакомый баритон. Он быстро обернулся, лишь чтобы встретиться с тёплым, ободряющим взглядом серо-голубых глаз учителя физики, мистера Любека. И в то время как директор смотрел на новое лицо с явным неудовольствием, а Холлоуворт — с интересом и уважением, Майкл Любек выпрямился и, убрав руки за спину и по-юношески тряхнув головой, пояснил:       — Я попросил Джека помочь мне после уроков перенести кое-какое оборудование в лаборантскую и подождать тут. Простите, если какое-то пока не известное в широких кругах правило запрещает это делать, мистер Шеффилд.        Говоря это, мистер Любек улыбался, привычно приподняв уголки губ, но в прищуренных глазах читался вызов. Мистер Шеффилд явно его разглядел, но возразить ничего не мог — именно поэтому, спустя пару секунд напряжённой игры в гляделки, наконец хмыкнул и, медленно разворачиваясь, бросил:       — В следующий раз назначайте рандеву с учениками в менее злачных местах, мистер Любек.        Мистер Любек усмехнулся.       — Непременно, господин директор, — пообещал он с оттенком иронии.        И, также развернувшись, уверенно направился в противоположную сторону, дав Джеку знак следовать за ним. Джек, понимая, что ни на какую охоту рассчитывать больше не стоит, пошёл за ним.        Напоследок он оглянулся через плечо на директора и его жертву, которую тот уже активно отчитывал на ходу: Холлоуворт смотрела им двоим вслед с уважением и сожалением, поджимая пухлые розовые губки и по-прежнему накручивая золотистый локон на палец. Джек сглотнул, ощутив укол вины, и поспешно отвернулся. Однако именно в тот момент, когда он мысленно жалел, что они не могут помочь этой девушке, с губ мистера Любека сорвалось тихое, полное горечи:       — Прости, Грейс...        Едва Джек это услышал, по его телу прошла волна тока, и он даже замедлил шаг. На секунду у него перехватило дыхание, а в голове настойчиво запульсировала мучительная мысль: "Почему именно это имя?!"        Да, это имя — то самое имя, которое он слишком хорошо знал, слишком часто произносил и слышал; имя, с которым у него ассоциировались такие долгие, тягучие, тоскливые и жалкие годы его жизни; имя его...       — Эй, Джек, в чём дело? — вдруг негромко, но обеспокоенно спросил мистер Любек, краем глаза заметивший состояние Джека и замедливший шаг под его темп.        Обращение немного привело Джека в чувство. Подняв на мистера Любека глаза, он обнаружил во взгляде учителя искреннее волнение и слегка смутился: не пристало ему беспокоить того, кто и так только что буквально вырвал его из лап подозрительного директора. Именно поэтому Джек в итоге кое-как выдавил улыбку и, подёрнув плечом, только и ответил:       — Так, ничего. Извините.        Мистер Любек ещё пару секунд пытливо всматривался ему в лицо — а затем кивнул и, отвернувшись, вновь ускорил шаг, стараясь побыстрее уйти подальше от мистера Шеффилда, всё ещё поглядывающего на них двоих. Джек поспешил за ним.        После этого они продолжали путь до безопасного места молча.        Когда они вдвоём оказались вне поля зрения въедливого директора, Джек наконец-то вздохнул спокойно и поблагодарил своего спасителя. На это мистер Любек лишь улыбнулся.       — Наш директор любит устраивать охоту на ведьм! — со смехом заявил он — и, подняв палец вверх, предупредил: — Смотри не попадайся ему в мрачных местах, какие бы невинные у тебя ни были цели, — он обязательно решит, что ты делаешь что-то преступное, и набросится. Хищник недоделанный!        И мистер Любек фыркнул, убирая руки в карманы брюк. Джек на это лишь улыбнулся: учитель физики ему всегда был симпатичен за то, как, при всей внешней беззаботности на уроках, он горой стоял за всех учеников в серьёзных ситуациях. "Настоящий учитель с большой буквы", — думал о нём Джек. Именно поэтому в известном конфликте физика и директора-англичанина Джек всегда в глубине души поддерживал именно первого.        Убедившись, что мистер Шеффилд не блуждает поблизости и их маленькая невинная ложь не будет раскрыта, ученик и учитель разошлись. На прощание мистер Любек взлохматил волосы Джека — его обычный жест в отношении мальчишек — и посоветовал быть осторожным по пути домой.       — В конце концов, никогда не знаешь, что может случиться, — с этими-то недавними историями про маньяка... — проговорил он, болезненно отводя взгляд.        Джек на это ничего не сказал — лишь кивнул и поспешил прочь из школы. Сейчас он совершенно не думал о (вероятном) провале плана — его обуревали чувства совершенно иного толка: ласковый, практически отеческий жест учителя задел определённую струну его души, которая резонировала болезненным сжатием сердца — в конце концов, именно так гладил Джека по голове папа, когда был жив. Дополнительно рану растравлял лишь тот факт, что буквально перед этим Джек получил напоминание о другой важной в его жизни личности, так не похожей на его любящего, заботливого папу.        Джека в очередной раз мучило болезненное осознание пропасти между тёплой родительской лаской и холодным безразличием тёти.

***

      — И это был полный провал: мы вообще ничего не добились!        Подведя такой печальный итог, Стелла заложила руки за голову и откинулась на спинку дивана. Сидящий на противоположном конце Джек мог лишь пристыженно опустить голову, кусая губы и коря себя во всех возможных грехах. Мариса также мрачно притихла, сидя в кресле обхватив колени и рассеянно листая новостную ленту в телефоне, словно старалась таким образом создать иллюзию занятости и компенсировать их сегодняшнюю неудачу. Эней в это время стоял у окна и молча рассматривал городской пейзаж. Стелла одарила его хмурым взглядом.       — Ты вообще уверен, что там был джинн? — скептически поинтересовалась она.        Эней, не поворачивая головы, решительно кивнул.       — Был, — без промедления ответил он.        Стелла одарила его недоверчивой усмешкой.       — Точно-точно? Мы вот с Марисой увидели целое ничего. Уверен, что не перепутал присутствие джинна с человеком? А то этот директор явно создаёт заметную ауру! Может, твои инстинкты притупились, а, стари...       — Ничего у меня не притупилось, Стелла, — решительно перебил Эней этот поток язвительности и нахмурился. — Я охотился на других джиннов в течение двух тысяч лет и точно могу тебе сказать: присутствие джинна ни с чем не перепутаешь. И на этот раз я абсолютно уверен: джинн там был. Если вы двое его не увидели, несмотря на то что я явственно чувствовал присутствие, — продолжал он, оборачиваясь, — значит этот джинн — не кто иной, как Роджер. Значит, — возвысил голос он, видя, как Стелла вжалась в спинку дивана от одного упоминания имени пятого джинна, — мы можем быть уверены, что вышли на след маньяка. Значит...        В этот момент глаза Марисы, которая всё это время краем уха слушала разговор и не прекращала глядеть в экран телефона, широко распахнулись, и она не сдержала удивлённого возгласа.       — Эм... — взволнованно подала голос она, опережая готовую было начаться ссору. Когда остальные взглянули на неё, она подняла глаза и, хмурясь и серьёзно смотря на Джека, проговорила: — Я тут наткнулась на кое-что странное, но до конца не уверена... Джек, можешь взглянуть тоже? И, — продолжала она, когда удивлённый Джек поднялся с дивана и направился к ней, — думаю, Энею тоже стоит это увидеть. Вы, в конце концов, были там ближе, могли получше рассмотреть...        Эней приподнял брови, но сделал так, как она сказала. Стелла также заинтересовалась и, подгоняемая любопытством, покинула насиженное место. Таким образом, вся троица оказалась вокруг кресла и, заглядывая из-за спинки в маленький экран телефона Марисы, с неприятным удивлением читала свежий пост в городской группе.        Писала некая женщина. Это было объявление о пропаже её дочери-старшеклассницы, которое многие комментаторы восприняли скептически — в конце концов, девушка подобной репутации легко могла без предупреждения не вернуться один раз домой ради какой-нибудь вечеринки. Однако интуиция четвёрки, читающей это объявление сейчас, буквально вопила о том, что этой ситуацией не следует пренебрегать. Ибо в ней было одно важное обстоятельство.        К посту была прикреплена фотография. Мариса и Стелла видели эту девушку лишь издалека, но Джек с Энеем успели разглядеть её достаточно хорошо, чтобы быть уверенными. Эти золотистые кудри, эти пухлые розовые губы и игривая родинка на щеке — все эти черты они рассмотрели сегодня вечером достаточно близко, чтобы с первого взгляда безошибочно узнать по ним девушку, "пойманную" мистером Шеффилдом. Имя, написанное в тексте поста, лишь окончательно подтвердило их худшие опасения.        Грейс Холлоуворт, оказавшаяся в месте, где они обнаружили присутствие джинна, в этот день не вернулась домой.