Девять джиннов

       В столовой особняка на окраине Лейсбурга царило довольно необычное оживление. К привычному аромату печенья и цветочным запахам, доносящимся из сада через открытое окно, примешивался запах бумаги, а на смену обычному шуршанию радио пришёл шелест листов и человеческие голоса.       — Значит, с начала дождей не произошло ни одного убийства? — задумчиво переспросила Анна, пальцами правой руки водя по одному из листков перед собой, и отпила немного чаю из чашки, которую держала в левой.        Теодора кивнула, подтвердив её слова кратким "Угу", и подпёрла лицо рукой. Анна нахмурилась, и её пальцы сжались, слегка царапнув ногтями по бумаге. Вся напряжённость на её лице, вся отрывистость движений красноречивее любых слов говорили: новость о похищении девушки не на шутку её взволновала.        Анна отставила чашку и, откинувшись на стуле, тяжело вздохнула.       — Похищение, значит... — задумчиво пробормотала она — и, не обращая внимания на присутствие Теодоры, продолжила рассуждать вслух: — Прежде наш маньяк действовал проще: трупы жертв находили сразу. Однако теперь вдруг решил сменить тактику. Почему?        Анна сделала неопределённое движение рукой в сторону Теодоры. Та восприняла это как обращение к себе и, пожав плечами, небрежно бросила:       — Может, это просто другой маньяк? А то, что район тот же, — просто совпадение.        От голоса Теодоры Анна слегка вздрогнула — похоже, она действительно рассуждала сама с собой и в какой-то момент забыла о присутствии джинна. Впрочем, она довольно быстро вернула самообладание и уже в следующий миг с невозмутимым видом склонила голову набок.       — Довольно удачное совпадение, — не без иронии заметила она. Затем она тряхнула головой и проговорила: — Нет, я пока буду идти от менее удобной версии, что Чеширский кот по каким-то причинам сменил образ действия. И, Тея, я была бы благодарна, если бы ты смогла это как-нибудь прокомментировать.        С этими словами Анна вежливо повернула лицо к Теодоре. Та в ответ хмыкнула.       — Не жди от меня особой информации, — покачала головой она и, скрестив руки на груди, с раздражением добавила: — Только потому, что я тоже джинн, я не обязана знать всех остальных с их мотивами!        Анна на это лишь вздохнула: она уже давно успела понять, насколько Тея стремится снизить количество контактов с другими живыми существами до минимума, так что не была слишком удивлена её ответом. Автоматическим жестом коснувшись края чайного блюдца, Анна со слабой улыбкой произнесла:       — Жаль. Это могло бы ускорить ход нашего расследования. Впрочем, я не в праве на тебя давить. — Анна помолчала и, взяв в руку чашку, продолжила: — В любом случае, если он не просто психопат, которому нравится разными способами убивать людей, у его действий должна быть логика — и, подозреваю, она коренным образом связана с системой войны девяти джиннов. Однако у нас для таких выводов слишком мало информации. Поэтому, — Анна отпила чаю, — нам опять стоит сосредоточиться на формальном аспекте. И, — ещё один глоток — и краешек её губ приподнялся в уверенной улыбке, — я думаю, тут как раз случилось то, чего я ждала.        Теодора нахмурилась.       — Ты имеешь в виду... — начала она, на что Анна быстро кивнула. Отставив чашку на стол, она подалась вперёд, подпёрла лицо руками и торжествующего объявила:       — Наш маньяк прокололся!        Видеть недоверчивое выражение Теодоры Анна, конечно, не могла — однако каким-то своим особым чутьём она прочувствовала её скептицизм и, улыбнувшись чуть мягче, объяснила:       — Всю последнюю неделю мы с тобой занимались тем, что сужали круг возможных мест, где может быть логово маньяка. Сначала, казалось, системы не было — ну парк и парк, удобное место, чтобы поймать кого-то и убить, так делали маньяки и до Чеширского кота. Однако, — Анна подняла палец вверх, — парк ведь не единственный вариант в городе. Почему не где-нибудь в переулках в офисном районе? Почему не, скажем, у реки?        Теодора неуверенно кивнула.       — Ну да, ты говорила, что, возможно, его "база" где-то у парка, — согласилась она без особого энтузиазма.        Анна усмехнулась.       — Значит, ты всё-таки слушала меня и лишь делала вид, что единственное, что тебя волнует, — как бы не пострадали от ливней твои цветы? — дразнящим тоном поинтересовалась она. Теодора на это вытянулась по струнке и обиженно поджала губы, но шанса поспорить Анна не дала, вновь спокойным тоном взяв слово: — Да, это правда, я так считала. Это вполне удобно: парк достаточно крупный, чтобы запутать тех, кто будет тебя искать, но при этом под боком — по крайней мере, по этой теории. И до этого, если ты помнишь, у меня было несколько вариантов, где именно маньяк мог устроиться: заброшенный завод на западе, жилой квартал на севере и школа на юго-востоке. И, совершив это похищение, он привлёк моё внимание к последней.        Теодора на это лишь склонила голову набок.       — А это не может быть просто совпадением? — скептически поинтересовалась она. — И вообще почему ты говоришь именно про похищение, а не, скажем, убийство?        Анна также склонила голову набок — пусть и на другую сторону, ибо видеть жест собеседницы не могла.       — Исчезновение школьницы, которую в последний раз видели в школе, а после — нигде? — переспросила она в тон и тут же уверенно покачала головой. — Нет, я уверена, что в этом есть смысл, а не просто совпадение. Что до второго твоего вопроса, я склонна верить и надеяться, что девушка ещё жива. У меня сложилось впечатление, — продолжала Анна после короткой паузы, и её брови мрачно сошлись на переносице, — что наш маньяк любит зрелищность. И если он ещё не дал широкой публике увидеть труп — значит, он готовит что-то грандиозное... Ты точно не знаешь, на кого из джиннов это похоже?        В последнем вопросе Анны сквозила неприкрытая надежда, и в груди Теодоры что-то сжалось от этого тона — она не могла спокойно смотреть на Анну в таком... беспомощном состоянии. И всё-таки...        Пальцы Теодоры сжались на юбке, и она, опустив голову, неуверенно начала:       — Ну-у, на самом деле, внимание к себе всегда любил Артур — шестой джинн, который сражается при помощи огнестрельного оружия. Но, — решительно продолжала она, — настолько же, насколько Артур любит внимание, он не любит марать руки, так что не думаю, что наш убийца — он. Не его метод, — Теодора усмехнулась.        Анна, слушавшая с жадным вниманием, не упустила возможность и, воспользовавшись необычной разговорчивостью Теодоры, спросила:       — А чей тогда это может быть метод? Кто из джиннов может так убить человека и по какой причине?        Теодора прикусила губу. Она колебалась, и не столько потому, что не знала, кто мог быть этим маньяком. Нет, причина была в том, что она...       — На самом деле никому нет смысла убивать, сворачивая шеи, — наконец, решительно объявила Теодора — и тут же её голос дрогнул, когда она неуверенно продолжила: — Но эта деталь с висящими в воздухе глазами...       — Эта деталь?.. — оживилась Анна, подвигаясь ближе к краю стула — и к Тее, сидящей напротив.        Теодора смерила её неуверенным взглядом: глаза Анны, конечно же, были пусты, но подрагивающие губы и руки выдавали её волнение, даже предвкушение. Это было неправильно — и в то же время сквозь это проглядывала какая-то невинность, детская непосредственность, простое желание знать.        Теодора со вздохом отвернулась и, пожав плечами, ответила:       — Роджер, пятый, управляет потоками воздуха и умеет становиться невидимым. Вот только, — спешно добавила она, возвышая голос, — из того, что я про него знаю, он явно не тот, кто стал бы бродить по городу и убивать слабых направо и налево. — Она выдохнула и заключила: — Сомневаюсь, что мы ищем именно Роджера.        С этими словами Теодора повернулась к Анне... и была несколько смущена состоянием, в котором её нашла: на лице повелительницы было такое изумление, которого Теодоре видеть ещё не приходилось. От подобной реакции Теодора только и могла, что растерянно спросить:       — Что?        Анна моргнула... а затем потрясла головой и, улыбнувшись, ответила:       — Нет, ничего. Просто редко можно услышать от тебя, чтобы ты так рьяно кого-то защищала...        Анна невинно хихикнула в кулак. Теодора поперхнулась воздухом.       — И-и это я, по-твоему, кого-то "рьяно защищаю"? — возмущённо переспросила она.        Анна без промедления кивнула.       — Учитывая, как негативно ты обычно обо всех отзываешься, — да, — невозмутимо заявила она.        Аргументов против, несмотря на всё её желание, у Теодоры не нашлось. Пару секунд она неотрывно смотрела на Анну, приподнявшись с места и чувствуя, как сильно дёргается её глаз, — но в конце концов с тяжёлым вздохом опустилась на стул и ничего не сказала. Анна могла лишь хитро улыбаться, забавляясь поведению Теодоры.        Впрочем, очень скоро от её игривого настроения не осталось и следа. Приложив руку к подбородку, она серьёзно произнесла:       — Возвращаясь к нашему разговору, я так понимаю, конкретных мыслей по поводу личности и мотивов нашего маньяка у нас нет. — Анна сделала паузу, давая Теодоре утвердительно кивнуть (хоть и могла догадаться об этом жесте лишь по колебаниям воздуха), и продолжала: — Значит, пока мы не можем понять того, как он будет действовать дальше. Однако теперь у нас есть шанс добыть побольше информации. И, если моя гипотеза верна, мы можем достичь этого, узнав побольше о школе. Точнее — об обстановке в ней, о внутреннем климате.        На лицо Теодоры вновь вернулось сомнение.       — Ты ведь не думаешь проникнуть в школу, чтобы это выяснить? — опасливо уточнила она и, облизнув губы, напряжённо поинтересовалась: — Ты не хочешь лезть в эту школу?        Анна с притворным испугом прикрыла рот рукой.       — Я — лезть в школу? Умоляю, Тея, я ни дня в жизни не проучилась в нормальной школе, я там буду белой вороной! Нет, — уже с серьёзным видом покачала она головой, — никуда лезть мне для этого не надо. Однако ты мыслишь в правильном направлении: внутренний климат можно узнать только изнутри. Именно поэтому...        Анна загадочно улыбнулась. В этот момент двери распахнулись, заставив напряжённую Теодору слегка вздрогнуть от неожиданности, и в столовую вкатилась тележка, а миг спустя на пороге возникла и Изабель, эту тележку толкающая.        Появление горничной вызывало в Теодоре обычное чувство досады: её ужасно раздражало присутствие любых других людей, кроме Анны. Впрочем, к привычному недовольству сейчас в ней примешивалось любопытство: очевидно, что Анна ждала Изабель и хотела получить от неё что-то, непосредственно связанное с разговором о маньяке, и Теодора не могла понять, чем именно это что-то может быть.        А Изабель тем временем спокойно убирала уже не нужный чайный сервиз. Анна несколько секунд сидела неподвижно, вслушиваясь в позвякивание фарфора и металлических ложек, прежде чем спросить:       — Кстати, Изабель, тебя не затруднит выполнить две кое-какие просьбы?        Изабель подняла голову от сервиза и наградила Анну долгим взглядом. Затем она выпрямилась и, быстро кивнув, невозмутимо ответила:       — Что угодно, леди Анна?        Анна склонила голову набок и с расслабленной улыбкой кивнула.       — Позови, пожалуйста, Грейс — у меня к ней разговор личного характера. И заодно попроси её принести мой телефон, если тебе несложно.        Выслушав её простую просьбу, Изабель поклонилась.       — Будет исполнено, леди Анна.        И, не говоря больше ни слова, горничная взялась за тележку и удалилась.        Теодора проводила Изабель взглядом. Из двух горничных, служащих в доме Анны, Изабель не нравилась Теодоре меньше: ей было просто неуютно в обществе седьмой из девяти джиннов, в то время как в случае Грейс это было очевидное и абсолютно взаимное отвращение. Впрочем, была и другая причина: Изабель была моложе и как-то невиннее, чем явно умудрённая опытом дама средних лет, чей взгляд точно оценивал каждого нового знакомого, даже приценивался к нему, искал всю выгоду, которую можно извлечь из подобного знакомства. Эта взрослая расчётливость — одна из черт, которые больше всего раздражали Теодору в людях на протяжении всей истории.        Именно поэтому Теодора и не была рада перспективе оказаться в одной комнате с Грейс, о чём ясно дала понять Анне. Та же вновь загадочно хихикнула.       — О-о, ты скоро поймёшь, Тея, что для моей цели никто не подойдёт так хорошо, как Грейс, — заявила она.        Теодора нахмурилась, но ничего не сказала — в конце концов, никто не знал всех тонкостей хода мыслей Анны, кроме неё самой.        Грейс появилась в столовой спустя пару минут. Передав Анне старомодный кнопочный телефон-раскладушку, она услужливо поинтересовалась, зачем "леди" вызвала её. Анна же, вертя в руках телефон, неожиданно спросила:       — Твой племянник ведь учится в школе "Лейсбург филд", верно, Грейс?        Её вопрос заставил обеих присутствующих в помещении женщин растеряться: Теодора не ожидала, что Анна достаточно осведомлена о личной жизни этой неприятной горничной, а Грейс... Грейс, судя по всему, не предполагала, что эта часть её жизни внезапно всплывёт в особняке Уэйнов. Уже в следующий миг на её лице отразилась напряжённость, когда она медленно ответила:       — Да, леди Анна, всё так.        Анна же, делая вид, что не замечает неудовольствия Грейс, просияла. Улыбнувшись собеседнице, она с невиннейшим видом объявила:       — Это сейчас очень кстати! Мне, понимаешь ли, хотелось бы побеседовать с кем-то, кто имеет непосредственное отношение к этой школе, — а знакомый знакомого для этой задачи подходит как нельзя лучше. Ты, как его опекун, не возражаешь, если я немного пообщаюсь с ним?        В течение разговора Теодора не сводила с Грейс внимательного, настороженного взгляда своего янтарного глаза. Именно поэтому от неё не укрылось, как на секунду скривился рот горничной при упоминании опекунства. Словно невинный вопрос Анны напомнил ей о какой-то обременительной обязанности, которую она должна выполнять. Это обстоятельство просто не могло не усилить неприязни Теодоры по отношению к Грейс. "Если ты делаешь такую кислую мину, когда упоминают кого-то, о ком ты должна заботиться, — значит, ты из тех, кого я презираю", — с отвращением подумала джинн.        Пока она размышляла о поведении Грейс, та как-то нехотя дала своё согласие и продиктовала номер племянника. Когда она наконец-то ушла (просьбе Анны дать ей поговорить с парнем наедине она была даже рада), Теодора вдохнула полной грудью и дала себе пару секунд насладиться её отсутствием. Впрочем, в полной мере это ей было недоступно, так как в помещении ещё веял лёгкий флёр духов Грейс, напоминающий о том, что ещё минуту назад она была тут, так что Теодоре пришлось приложить усилие, чтобы избавиться от неприятного послевкусия.        Когда она наконец-то вернулась в реальность, Анна уже была на середине оживлённого телефонного разговора.       — ...и мне, как кабинетному детективу, в таком деле очень нужен помощник, — говорила Анна, улыбаясь даже несмотря на то, что собеседник её увидеть не мог. Из трубки раздалось шуршание-ответ, на что Анна хихикнула и радостно подтвердила: — Да-да, вы правы: мне нужен шпион! Но разве это не весело — играть в шпиона? Я ведь не прошу вас рисковать и бросаться на каждого мутного типа — просто рассказывать мне, если случится что-то подозрительное... А, но, наверное, молодому человеку вашего возраста неинтересны подобные развлечения?.. Боже, нет-нет, не надо так волноваться!.. Ох, ну что вы делаете, теперь я чувствую себя виноватой, что вас дразнила, — на этих словах Анна изобразила удручённое выражение на лице — но тут же вновь расслабилась и полным признательности тоном произнесла: — Да, это было бы и правда замечательно. Я действительно рада, что вы согласились помочь. Да, спасибо. Тогда до связи!        И, убрав трубку от уха, Анна ловким движением захлопнула крышку телефона. Пару секунд она сидела неподвижно с вытянутой рукой, выдерживая позу, — а затем повернулась к внимательно наблюдающей за ней Теодоре и подарила ей одну из своих самых торжествующих улыбок. Ещё до того, как она что-либо сказала, Теодора знала: план Анны шёл как по маслу. И следующие её действия это лишь подтвердили.        Анна положила телефон на стол, пропустила пальцы сквозь прядь волос, не стянутую в высокий хвост на затылке, — а затем, откинув её в сторону, самодовольно объявила:       — Дело в шляпе: у меня есть информант в вероятном логове нашей цели!        ...Радуясь своему успеху, Анна и не подозревала, что происходило в тот момент на другом конце трубки. А там, стоя посреди улицы с телефоном в руках и глядя на собственное отражение в тёмном экране, погасшем после завершения вызова, её собеседник и новоиспечённый информант пытался осмыслить произошедшее. Он просто возвращался домой, сделав покупки на неделю, когда ему позвонила Анна и, проявив повышенный интерес к исчезновению Грейс Холлоуворт, попросила делиться с ней информацией о происходящем в школе. И, в принципе, это было ему совсем нетрудно, да и помочь поимке убийцы он был бы не против, но...       — Такое ощущение, что эта девушка знает правду о природе маньяка... — бессознательно пробормотал он одними губами.        За своими мыслями он настолько забылся, что так бы и стоял посреди улицы с телефоном в одной руке и пакетом с продуктами — в другой, если бы в конце концов его не вернул в реальность голос, за последние несколько недель ставший привычным.       — Эй, если что, скоро стемнеет. Ты, конечно, не похож на привычный типаж жертв Роджера, но кто знает, что взбредёт ему в голову теперь. Я бы на твоём месте поспешил, Джек.        Придя в чувство от звука голоса Энея, Джек слегка подёрнул плечами и, убрав телефон в карман куртки и поудобнее перехватив пакет, продолжил свой путь. Однако его мысли были полностью сосредоточены на недавнем разговоре...       — Кстати, что от тебя там хотели? — в какой-то момент поинтересовался Эней.        Джек замедлил было шаг, задумавшись, говорить ли ему сейчас, — а затем покачал головой и коротко ответил:       — Так, ничего важного.        И до самого дома не сказал больше ни слова.        Однако в своём сердце он уже успел принять некое решение...

***

      — Ты уверен, что это здесь?        Прижимая руку к груди, Дария опасливо озиралась. Место, где они находились, ей доверия не внушало от слова совсем: нижняя часть моста, закрывающего от неё тёмно-синее ночное небо, была покрыта плесенью, а в стене (она же — берег реки) зияла, как пасть голодного чудовища, чёрная дыра — какой-то старый вход в канализацию, существовавший, наверное, ещё со Средневековья.        Дерек, стоящий у этого входа и напряжённо вглядывающийся в темноту, коротко кивнул.       — Уверен. Именно тут, — он мотнул головой в сторону черноты, на секунду осветив её своими сияющими глазами, — я ощущаю присутствие другого джинна. И, — Дерек облизнул губы, — оно очень сильное. Словно нас приглашают.        Дария поёжилась, и вовсе не от вечерней прохлады. Хотя, справедливости ради, вблизи воды воздух действительно был свежее, чем, скажем, в переулках, но...        Когда Дерек этим вечером без предупреждения материализовался в её комнате (что он в последнее время делал крайне редко), Дария напряглась. А когда он объявил, что, если она выбрала действовать, им необходимо совершить новый ночной патруль, ей показалось, что у неё сейчас начнётся истерика.        Ночной патруль.        Момент, с которого всё пошло наперекосяк. Момент, когда она впервые увидела смерть. Момент, когда Дерек предстал перед ней в истинном свете. Момент, после которого она уже не могла сказать, что является тем же человеком, каким пришла в эту войну.        Произнеся эти роковые слова, Дерек со всей ясностью пробудил в Дарии все эти воспоминания... и все чувства, которые она тогда испытывала, в том числе — ненависть к нему, Дереку, третьему из девяти джиннов. И Дерек, судя по всему, это прекрасно осознавал. Глядя на её дрожащие бледные руки, а не в полные ужаса и отвращения глаза, он как-то устало объяснил:       — Если ты не хочешь трястись в углу и ждать, пока другие джинны — в том числе Роджер — попытаются воспользоваться шансом исполнить желание, лучше идти в атаку первым. А для этого, хочешь не хочешь, надо ходить на патрули. Ты, конечно, можешь оставаться дома и просто ждать меня, — продолжал он, — но тогда ты будешь беззащитна, если Роджер на самом деле как-то сменил метод и вдруг решит ворваться сюда. Впрочем, наверное, тут всё-таки безопаснее и меньший шанс его встретить.        Дерек пожал плечами, и Дария сглотнула. Конечно, оставаться без защиты ей не хотелось, но и его неудача в битве означала, что она останется одна на тёмной ночной улице. И всё-таки...        Дария подняла на Дерека мрачный, упрямый взгляд и объявила:       — Я пойду с тобой.        ...и всё-таки Дария чувствовала в себе острую потребность измениться. Стать сильнее после того, что она пережила. А зная себя, она слишком хорошо понимала: не рискнёт сейчас — не рискнёт в принципе.        ...Впрочем, её запала хватило только на часть дороги. Теперь же, оказавшись в сырой, мрачной канализации, Дария как-то пожалела, что замахнулась сразу на такое рискованное предприятие.        Здесь ей внушало тревожность решительно всё: низкие потолки, теснота, темнота, удушливый, затхлый запах, плеск воды на самом дне неглубокого русла, гулкий стук их с Дереком шагов... Чтобы не смотреть на грязные, покрытые плесенью и Бог знает чем стены, Дария старательно опускала взгляд в пол, поднимая его исключительно для того, чтобы убедиться, что Дерек всё ещё впереди.        Дерек, кстати, шёл вполне уверенно: его плечи были расправлены, походка — тверда, а взгляд — направлен чётко перед собой. А ещё Дерек держал наготове меч — "в конце концов, не знаешь, в какой именно момент встретишь джинна". Глядя на его широкую спину, Дария невольно вспоминала первый день, когда он, так же стоя перед ней, защитил её от толпы шестерёнок, и от этого невольно ощущала себя спокойнее. Ведь, каким бы раздолбаем он ни вёл себя в первые дни, в сражениях Дерек был надёжен.        Но всё-таки очень скоро к Дарии возвращались воспоминания о том, как этот надёжный воин подло нанёс удар со спины важному для неё человеку, так что, преисполненная злобы, чаще она смотрела под ноги, чем на него. Однако в таком случае её вновь охватывала тревожность, и получался замкнутый круг, из которого она не видела выхода. Это... раздражало.        К счастью, в какой-то момент на выручку ей непроизвольно пришёл Дерек.       — Надеюсь, из этих лабиринтов есть другой выход... — вдруг пробормотал он.        В любой другой ситуации звук его голоса не вызвал бы у Дарии ничего, кроме злости. Однако теперь, наедине со своими страхами, она с радостью ухватилась за эту возможность и поинтересовалась:       — Чего так?        Дерек замедлил шаг (очевидно, он не ожидал, что она вообще отреагирует) и взглянул на неё через плечо. В этом коротком взгляде читалось столько сомнения, что Дария даже растерялась. Однако уже в следующий миг Дерек отвернулся и, продолжив идти в прежнем темпе, бросил:       — Не хотелось бы снова проходить через этот мост. Там... — Он помолчал, и его голос дрогнул, когда он едва слышно произнёс: — Там эти мерзкие восьмилапые чудовища...        Однако Дария его услышала — и, не ожидавшая подобного ответа, удивлённо моргнула. Ей понадобилась пара секунд, чтобы обработать полученную информацию, прежде чем она осознала, о чём речь. Едва она вспомнила, как плотно облеплены перила её родного моста по пути в школу пауками, её губы растянулись в насмешливой улыбке и она ироническим тоном поинтересовалась:       — Что с тобой, Дерек, неужели ты боишься пауков?        Судя по тому, как передёрнуло Дерека от последнего слова, Дария попала в точку. То, как спешно он обернулся, лишь подтвердило её догадки.       — Н-ничего я не боюсь! — выпалил он, но предательский румянец на его щеках был слишком хорошо освещён предательским же мерцанием его синих глаз. Видя, что улыбка Дарии становится лишь шире, он обиженно поджал губы и, отворачиваясь, пробурчал: — Они просто гадкие, такие мелкие и противные...        Дария усмехнулась.       — Вот уж не ожидала, что ты, такой большой и сильный, раскидывающий чудищ одним взмахом меча, боишься маленьких безобидных членистоногих! — насмешливо заключила она.        Дерек поперхнулся воздухом.       — Д-да не боюсь я! — почти истерически повторил он. Однако Дария не прекращала злобно хихикать, так что он был вынужден добавить: — Я просто не хочу, чтобы по мне проползла такая дрянь своими восьмью лапками. Да ещё и их паутина...        На этих словах Дерек резко замолк. Дария так и не узнала, чем именно его смущает паутина, но и самого факта арахнофобии сильного джинна ей хватило с лихвой, так что следующие пару минут Дереку пришлось молча сносить её смешки. Она настолько развеселилась, что даже ненадолго забыла всё, что было с прошлого "ночного патруля", — в этот момент она будто вернулась в первые дни общения с Дереком, когда он был просто раздражающим, но, в общем, даже забавным шумным типом.        К сожалению, это состояние быстро развеялось, а реальность услужливо напомнила о себе всплеском воды неподалёку — та самая реальность, в которой Дария шла по мрачной канализации в компании убийцы её объекта симпатии и её старшего брата.        Некоторое время они двое брели по лабиринтам канализации в мрачном молчании. Однако очень скоро Дария вновь ощутила потребность отвлечься от тяжёлых дум (на краю сознания мелькнула мысль, что, возможно, именно это чувство было причиной особенной разговорчивости Дерека в тот день), и, ободрённая предыдущим обменом, пару секунд поискав в голове тему, вдруг спросила:       — Кстати, этот Роджер...        Дерек вздрогнул от неожиданности и, остановившись, одарил её удивлённым взглядом. Дария, смущённая этим зрительным контактом (его глаза до сих пор оказывали на неё странный эффект), спешно закончила мысль:       — Ты когда-нибудь сражался с нем прежде?        Дерек пару секунд с непроницаемым выражением смотрел ей в лицо. Когда Дария начала чувствовать, что вот-вот покраснеет от пристальности его взгляда, Дерек наконец-то моргнул и на секунду разорвал зрительный контакт, дав ей шанс отвести глаза. Именно поэтому она смотрела, как он кивает в ответ, уже боковым зрением.       — Да, было два раза, — осторожно произнёс Дерек — и тут же усмехнулся, словно вспомнив что-то забавное. Уже в следующий миг его тон удивительным образом напоминал тот, времён начала их общения, когда он развёл руками и объявил: — У нас с ним соревнование: два один в мою пользу! — Увидев на лице Дарии ожидаемое недоумение, он улыбнулся знакомой улыбкой во все тридцать два и объяснил: — Просто в первый раз у нас по сути вышла ничья: мы сражались долго и горячо, но в конце каким-то образом одновременно нанесли друг другу финальный удар — и всё, двойное поражение и двойная победа!        Дерек посмеялся, словно рассказал что-то очень милое и невинное. Дария также невольно улыбнулась, попытавшись представить эту картину.       — Да уж, это я называю "дабл килл"... — прокомментировала она — и тут же с неловкой усмешкой добавила: — Было бы смешно, не будь речь о реальном сражении с участием тебя...        Дерек вторил её смешку и, отвернувшись, смущённо повёл плечами. Дария пару секунд глядела на него — а затем вдруг до неё начало доходить...       — П-погоди, — пробормотала она, резко побледнев. — Ты ведь говорил, что вы дерётесь насмерть, верно? Ты же не хочешь сказать, что...        Всё то время, что она говорила, Дария видела, как деревенеет поза Дерека, как напрягаются его плечи; когда же она дошла до последнего вопроса, она ожидала услышать самое страшное, самое безумное подтверждение — но закончить фразу ей было не суждено.        В этот момент они как раз вышли из тесного "коридора" в широкий "зал" с высоким потолком. Но насладиться понижением степени давления стен Дарии не удалось: совершенно внезапно Дерек встрепенулся и, крикнув: "Осторожно!" — оттолкнул её назад и отскочил сам. Дария при этом поскользнулась на какой-то растительности и, непроизвольно зажмурившись, со вскриком плюхнулась на зад. "Это было... больно", — подумала она, чувствуя, как саднит ладони, которыми она тщетно попыталась смягчить удар. Лишь после этой мысли она наконец-то смогла открыть глаза — и то, что она увидела, совсем её не порадовало...        Ровно на том месте, где пару секунд назад стоял Дерек, теперь блестела в полумраке огромная, пробившая в полу трещину, ужасно острая на вид глыба льда.        Дария пару секунд тупо глядела на неё широко распахнутыми глазами, не в состоянии понять, что вообще это может значить. Однако очень скоро знакомый голос услужливо вывел её из ступора.       — Ах, не получилось. Очень жаль.        Дария вздрогнула. Голос был до боли знакомый — но вот его интонации в корне отличались от тех, какие она в нём слышала в прошлую встречу. На место скуке, недовольству, горечи пришёл какой-то жуткий, равнодушный, могильный холод. И Дария, помня, в каком состоянии оставила обладательницу этого голоса, в волнении принялась искать её взглядом.        Та нашлась не сразу. Гораздо раньше взгляд Дарии наткнулся на стоящего в паре метров от неё Дерека, который также озирался в поисках атаковавшей — ибо её голос в этом широком помещении раздавался одновременно со всех сторон. Вид третьего из девяти джиннов совершенно не успокоил Дарию: чего бы он ни ожидал, спускаясь в эту чёрную дыру канализации, он явно не был готов к этой встрече, и теперь на его лице ясно читался страх.        Читала его и враг. Уже секунду спустя пустоту "зала" огласил пугающе невинный смешок — а затем издевательское:       — Впрочем, жалеть должен тут только ты, Дерек. Ведь теперь, когда тебя не убило этой первой ловушкой...        Со стороны одного из выходов, в немалом количестве испещривших стены помещения, повеяло холодком. А уже в следующий миг на пороге явила себя она — Нэнси, четвёртая из девяти джиннов. Вот только даже с такого расстояния, одного взгляда на неё хватило Дереку, чтобы нервно сглотнуть.        Близорукая Дария не могла этого видеть, но даже она ощутила, что с Нэнси что-то не так: её поза казалась какой-то неестественно самоуверенной, на её бледном лице чётко вырисовывался чёрный провал рта, растянутого в жуткой улыбке, а её глаза...        Глаза джинна, её опознавательный знак, всегда сияющий в темноте, больше не поблёскивали серебром — его место полностью заняла густая, ещё более пугающая и неестественная чернота.        И пока Дария сидела на полу, пытаясь осознать происходящее, пока Дерек смотрел на неё с противоположного конца помещения, крепко сжимая меч в руке и старательно подавляя дрожь, Нэнси вышла на участок, освещённый льющимся из решётки на потолке лунным светом, и разведя руками и безумно улыбаясь, воскликнула:       — Теперь тебе предстоит пережить настоящий ад, прежде чем я сочту, что ты отплатил за свой грех сполна и можешь наконец-то сдохнуть!