Девять джиннов

       Губы Дерека пару секунд дрожали, прежде чем он кое-как смог изобразить на них кривоватую улыбку и, попытавшись придать голосу привычный беспечный тон, воскликнуть:       — Да уж, не ожидал снова встретиться, Нэнси!..        Нэнси на это приложила кулак к губам и угрожающе хихикнула.       — О, желаешь поболтать? — Она прищурилась — и тут же её лицо исказилось гневом, и она рявкнула: — Ну уж нет! Я готова выслушивать от тебя только крики агонии и мольбы о пощаде! Впрочем, — так же резко успокоилась она и медленно приподняла руку, — не то чтобы я прислушаюсь к ним!        И она громко щёлкнула пальцами. Со всех сторон зала раздался ужасающий грохот, от которого всё ещё сидящая на полу Дария вздрогнула и, вся сжавшись, инстинктивно закрылась руками. А когда она нашла в себе силы убрать их от лица, проход рядом с ней, из которого они с Дереком пришли, был полностью перегорожен гладкой ледяной стеной. Вглядевшись в неё, Дария сглотнула и отползла назад: за льдиной расплывались уродливые силуэты шестерёнок.        В этот самый момент...        Очередной грохот, смешанный с испуганным криком, оторвал Дерека от вертения головой и разглядывания аналогичных ледяных баррикад в остальных тоннелях.       — Дария! — взволнованно обернулся он к повелительнице.        Его сердце упало, едва он увидел её — ледяную клетку, полностью окружившую Дарию, не оставив пустого пространства даже сверху. Впрочем, Дерек тут же испытал облегчение: за полупрозрачными стенами он хорошо различил вполне себе подвижный и не травмированный силуэт повелительницы, когда она, наконец-то приподнявшись на колени, припала к льдине, пытаясь разглядеть его.       — Небольшая предосторожность, — вдруг раздалось прямо у него за спиной.        Дерек вздрогнул и, разворачиваясь в движении, отскочил на пару метров: Нэнси стояла совсем рядом с его прежним местоположением, заложив руки за спину и издевательски улыбаясь. Поймав его взгляд, она сильнее прищурилась и насмешливо заключила:       — Мы ведь не хотим, чтобы невинный повелитель пострадал в нашей с тобой битве, ве-е-ерно?        Дерек сглотнул: хоть её поза была максимально беззаботной, что-то в её тоне слишком ясно намекало на их прошлую встречу. Ту самую, когда он, Дерек, своими руками убил её повелителя. Впрочем, это была не единственная причина, от которой у Дерека по спине прошла волна ледяных мурашек; нет, его до безумия испугало, как незаметно оказалась Нэнси прямо у него за спиной. Он даже не почувствовал её присутствия. Точно она была призраком. Или же...       — Совсем как Роджер... — невольно пробормотал Дерек.        Услышав это, Нэнси, вокруг вскинутой руки которой уже собирались ледяные осколки, усмехнулась.       — Роджер, говоришь? — задумчиво переспросила она, склоняя голову набок, — и тут же её рот растянулся в тёмном полумесяце жуткой улыбки. — Да, я встречала в его прошлой войне — думаю, у нас найдётся о чём поговорить! Ведь, знаешь ли, он тоже...        Нэнси вдруг резко оборвалась и наградила Дерека долгим взглядом — а затем без предупреждения взмахнула рукой, и по земле прямо на него пошла волна гигантских ледяных игл. Дерек еле-еле успел отскочить с её пути (вмятина на стене красноречиво говорила о том, какой опасности он едва избежал) — лишь чтобы обнаружить, что, пока они говорили, весь пол уже успел покрыться ледяной коркой. И, пока его нога скользила, в голове Дерека проносились возможности одна страшнее другой.        Впрочем, долго думать Нэнси ему не дала: уже мгновение спустя Дерек почувствовал, как в его направлении, прорезая воздух, летят ледяные кинжалы. Он едва успел отбить их и материализовать в руке второй меч, чтобы, как и в прошлый раз, хоть немного контролировать свои движения на скользкой земле, а ему в лицо уже со свистом летела вторая партия, третья, четвёртая — казалось, им не будет конца. "Она стала сильнее!" — в беспокойстве подумал Дерек, отбивая очередную волну и параллельно вслепую бросая ножи в ту сторону, где, как ему казалось, должна быть Нэнси — поток льда был настолько плотным, что он просто не мог её разглядеть. Да и куда там что-то рассматривать — отразить бы весь этот поток, пока!..        Чутьё, выработанное за века битв, предупредило его о приближении угрозы достаточно своевременно, чтобы он смог уклониться от основного удара, — но недостаточно, чтобы уйти невредимым. Дерек закричал так громко, что казалось, криком разодрал горло изнутри — но это было ничто по сравнению с ощущением, что с его спины на живую сдирают кожу. Даже не ощущая боли от задевших его плечи и ухо льдин спереди (к счастью, он каким-то чудом избежал основной волны), Дерек, пошатнувшись, инстинктивно вонзил меч в лёд перед собой и, опёршись на него всем весом, тяжело, сбивчиво задышал.        "Что это было?!" — панически думал он, заливаясь холодным потом и весь дрожа от боли и страха. Да, его прежде не раз ранили в бою, но чтобы он даже не почувствовал такой крупной (а по тому, как он ощущал воздух позвонками, в масштабе он не сомневался) угрозы? Это безумие, это чепуха! Это...        Дерек опасливо оглянулся — и застыл с широко распахнутыми от ужаса глазами: пока он отбивался от мелких льдин, весь зал покрылся толстой ледяной коркой, а на месте, где он стоял мгновением назад, теперь торчал из пола гигантский, острый, перепачканный кровью сталактит — один из множества висящих под потолком.        Дерек не верил своим глазам. "Когда она успела-то?! — лихорадочно размышлял он, чувствуя подступающий к груди страх. — Не мог же я пропустить, как она методично всё покрывала льдом! Такое вытягивание энергии просто нельзя не заметить!"        И он был прав: он не пропустил — Дария из своей ледяной клетки-брони хорошо видела, как Нэнси буквально за мгновение превратила просторное помещение в снежную тюрьму. И, помня, как медленно та создавала свою ловушку в прошлый раз, Дария не могла не испугаться такой скорости — особенно не после того, как Дерек едва избежал смерти только что.       — Впечатлён? — вдруг услышал Дерек прямо под ухом — и ощутил лёгкое прикосновение к щеке.        Инстинкты не подвели Дерека: он резко отскочил назад, проехавшись пару метров по льду и упёршись в стену. И вовремя: Нэнси уже как раз готова была схватить его одной рукой за горло, а другой — вонзить ему в живот ледяную перчатку-клинок. Впрочем, на этот раз Дерека испугало даже не её (очередное) неожиданное появление; нет, гораздо больший ужас ему внушили её глаза, которые он всего на короткое мгновение увидел прямо перед собой.        Чернота, которую Дария слабо разглядела издалека, наполняла глаза Нэнси полностью, уничтожив в них даже белок, и жуткими морозными узорами струилась из них по её щекам и вискам.        Дерека передёрнуло. За века существования он знал, что сияющие глаза джинна — отражение его жизни, в самом буквальном смысле зеркало его души. И, видя впервые, как место цвета занимает эта пугающая чернота, Дерек ощутил его — дыхание смерти. То, чего он больше всего на свете боялся и к чему так и не смог привыкнуть. Нэнси словно сама стала смертью.        И сейчас эта смерть охотилась исключительно на него.        Нэнси, видя его выражение, убрала клинок и улыбнулась.       — Недоумеваешь, откуда во мне столько силы, Дерек? — насмешливо поинтересовалась она — и, прикрыв глаза и положив левую ладонь на грудь (она явно знала, что своей медлительностью даёт ему шанс восстановиться, но будто нарочно вела себя так, совершенно не видя в нём угрозы), мягко проговорила: — А за это я должна поблагодарить тебя.        Дерек в очередной раз за эти полчаса сглотнул.       — Меня?.. — хрипло переспросил он, не сводя с неё напряжённого взгляда и на всякий случай поудобнее перехватив меч.        Нэнси хихикнула.       — Да, тебя, — подтвердила она, открывая глаза.        Подняв голову, она выудила какой-то предмет из кармана шортов и вытянула руку с ним перед собой, демонстрируя Дереку. И пока от его лица отливала краска, Нэнси с безумной улыбкой заключила:       — Эта сила — ненависть к тебе, убийце моего повелителя!        Дерек невольно вжался в стену: перед ним блеснул в полумраке зала сосуд Нэнси, кулон в виде акульего зуба. Но самым страшным для него было то, как при этом движении дрогнул её силуэт, охваченный тёмным дымом.        А Нэнси, похоже, только того и ждала. Обнажив зубы в оскале, она воспользовалась его замешательством и, за секунду восстановив ледяной клинок, бросилась в атаку. Дерек, конечно, успел заблокировать прямой удар, готовый обрушиться ему на голову, — однако сообразить, что он сейчас прижат к покрытой льдом скользкой стене, у него не хватило времени. Зато этот момент полностью учла Нэнси; именно поэтому она так торжествующе улыбнулась ему, когда его нога заскользила по земле, а спина — по стене, и на его лице отразилась смесь осознания и паники...       — Дерек! — испуганно воскликнула Дария, наблюдая за тем, как джинн, споткнувшись о выставленную Нэнси подножку-льдину, падает на землю.        Но Дереку было не до ответа. Рухнув травмированной спиной и затылком на твёрдый лёд, он тут же вынужден был защищаться снова: не давая ему опомниться, Нэнси села сверху, ему на живот, и занесла над ним новое оружие — клинок с её руки трансформировался в нечто более похожее на нож.       — Ха-ха-ха, мне нравится это выражение, Дерек! — сквозь безумный хохот говорила она, пока Дерек, полными ужаса глазами глядя на льдину, дрожащими руками сжимал её запястья, невольно поражаясь её силе. — Давай, покажи мне ещё! Дай насладиться сполна твоим страхом! Мы ведь оба знаем, — продолжала она уже тише и одновременно более зловеще, — какой ты на самом деле трус!..        В этот момент Дерек ощутил, что её попытки стали слабее, — и, полный надежды ухватившись за эту возможность, отвёл её руки в сторону. "Теперь просто её столкнуть — и у меня есть шанс!.. — тяжело дыша, подумал он. — Нужно лишь её оттолкнуть — и я спасён! Я выживу!"        А в следующий миг внутри него всё упало от вида торжествующей безумной улыбки Нэнси.       — По-пал-ся, — заявила она, в то время как её руки с орудием уходили куда-то вправо.        А затем руку Дерека пронзила внезапная боль, и он вновь закричал.        Да, атака льдиной сверху была лишь отвлекающим манёвром; настоящей целью Нэнси было обездвижить лежачего Дерека. И она успешно справилась с этим: когда он оттолкнул её руки в сторону, она вдруг с удивительной силой схватила и заломила правую руку ему, а затем пробила льдиной в локтевом суставе и буквально пригвоздила к земле.        И пока Дерек, шокированный этим манёвром и болью, смотрел на собственную дрожащую конечность, Нэнси воспользовалась моментом, чтобы придавить его вторую руку коленом. Лицо Дерека исказилось болью, а грудь в бешеном темпе поднималась и опускалась от частого дыхания. Нэнси несколько секунд с наслаждением смотрела на него, прежде чем протянуть к нему ладонь и неожиданно нежным жестом погладить по щеке.       — Вот так, вот так... — певуче проговорила она, мягко улыбаясь, и её голос зазвенел эхом в просторном помещении. — Теперь, когда ты не изображаешь клоуна, ты наконец-то показал своё настоящее лицо — жалкое, ничтожное лицо труса и эгоиста... Кстати, знаешь, — продолжала она под напряжённым взглядом Дерека, в то время как её пальцы соскальзывали по его виску, — на самом деле, конечно, более справедливым для твоего преступления было бы поступить с тобой так же и убить твоего повелителя. Но-о... — Дерек зашипел: ногти Нэнси вонзились в рану на его ухе. — Какая жалость: это бы тебя ничему не научило! Ведь, — Нэнси склонилась к его лицу, — ты боишься только за свою шкуру, эгоистичный кусок дерьма!        И, прежде чем он смог сказать хоть слово в своё оправдание, Дерек ощутил, как его горло что-то сдавливает. Опустив глаза, он увидел: Нэнси душила его шнурком от кулона Райана.       — Может, если ты умрёшь от вещи того, кого ты убил, хоть так ты что-нибудь поймёшь! — с ненавистью воскликнула она, вжимая руки по обе стороны от его шеи в лёд.        Дерек инстинктивно дёрнулся. Результата не было: его руки были обездвижены, а вес сидящей на нём Нэнси, казалось, увеличила эта чёрная масса, сочащаяся из её тела и ореолом окружившая её. От его действий верёвка лишь больнее впилась ему в шею, да торчащая из руки льдина сильнее вонзилась между костей. Дерек в отчаянии заскрипел зубами. "Неужели я так и умру — от какого-то шнурка?! — думал он, ощущая, как на лбу выступает испарина, а в глазах мутнеет. — Совсем как тогда..."        От нахлынувших воспоминаний Дерека охватил такой ужас, что он на миг перестал соображать — и, кажется, добровольно, безо всякой удавки перестал дышать. Тонкая верёвка, совсем как тогда, впивалась ему в горло, казалось, вот-вот готовая его перерезать... Совсем как тогда.        Наваждение спало так же резко, как возникло, и Дерек кое-как умудрился ухватить немного воздуха. "Нет! — мысленно сказал он себе. — Сейчас — это не тогда! Сейчас передо мной не она, а другая. И поэтому..."        И Дерек продолжил сопротивление — а Нэнси в ответ скрипнула зубами и сильнее надавила.        Конечно, джинн переживёт без воздуха дольше, чем человек — но даже джинн умрёт, если слишком долго перекрывать ему кислород. Дерек прекрасно это понимал. "Мне просто нужно собраться и спихнуть её!.. — лихорадочно думал он, глядя на расплывающееся перед глазами лицо Нэнси. — Но что потом? Она же просто вернётся и закончит — ну, может, ещё и ноги мне пробьёт для верности!.. И тогда я... я..."        Покойник.        Едва это слово пронеслось в его голове, Дерека всего передёрнуло. Нет, умирать — это не то, чего он хотел. Вернее, он совсем этого не хотел — Дерек отчаянно хотел жить... Тоже нет.        Больше всего на свете Дерек боялся умереть. Умереть — это больно. Умереть — это мучительно. Умереть — это страдать, чтобы это закончилось — а затем тут же началось снова. Новый круг страха, боли, предательства, смерти, смерти, смерти!..        "Нет!!!" — подумал он — и тут же удавка сдавила его кадык. Дерек захрипел и задёргался с удвоенной силой — а затем, резко ударив Нэнси коленом в спину, сбил её набок, освободив левую руку. Тут же в четвёртую из девяти джиннов полетел веер ножей, от которого та, впрочем, легко уклонилась, откатившись в сторону.        Нэнси приземлилась не на ноги, так что на спасение у Дерека была пара мгновений, пока она поднимется. Счёт пошёл на секунды. Сейчас главной задачей Дерека было встать с пола и увеличить расстояние между собой и Нэнси — и он сразу попытался это сделать, но столкнулся с проблемой: рука, пронзённая льдиной, словно бы приросла к земле. Бросив на неё встревоженный взгляд, Дерек осознал: за время его борьбы с удавкой та льдина успела срастись с коркой, покрывающей поверхность пола. И, учитывая, что Нэнси уже поднималась на ноги, выход был только один...        Дерек бросил короткий взгляд на соперницу — и, быстро метнув в неё несколько ножей (та играючи отбила их рукой в ледяной перчатке), материализовал меч. А затем...        Дерек что есть силы ударил по правой руке чуть выше сгиба локтя клинком и, вонзив его в землю и используя как опору, вскочил на ноги и тут же отпрыгнул подальше.        Рывком вырвав свою руку из ледяного плена и оставив её нижнюю половину на земле.        Дария, всё это время в панике звавшая его, невольно застыла и зажала рот руками. Дерек стоял перед Нэнси, крепко сжимая меч в левой руке. Он пошатывался, его тело покрывали многочисленные раны, обрубок руки безвольно повисал вдоль туловища, не достигая даже пояса, его рубашка держалась на честном слове да на пропитавшей её и прилипшей к его торсу крови, его губы дрожали — но в глазах читалось упрямое желание выжить. Нэнси удивлённо моргнула. Впрочем, уже в следующий миг на её лице расползлась понимающая ухмылка.       — А-а, так ты у нас теперь совсем как ящерица, Дерек, — сбрасываешь хвост, за который тебя схватили? — издевательски произнесла она — и, посмеявшись, заявила: — Жаль, что тебе это не поможет!        И, не давая ему вставить и слова, окружила себя шквалом острых льдин и бросилась на него.        Они вступили в ближний бой. В каком-то смысле он очень походил на тот первый бой, который видела Дария, — но в то же время было важное отличие: Дерек был заметно слабее. Пока запущенные им немногочисленные ножи промахивались, его то и дело ранили льдины Нэнси; пока он (всё ещё довольно умело) одной рукой мог лишь блокировать сыплющиеся на него удары, Нэнси атаковала его с удвоенной силой, так что то и дело он что-нибудь пропускал; об ответном наступлении с его стороны не могло быть и речи.        При таком раскладе исход был очевиден.        В какой-то момент Дерек, уже заметно измотанный боем, открылся для удара, чем Нэнси и воспользовалась, ногой выбив ему из лёгких воздух. Дерек от неожиданности согнулся пополам и выронил меч — и тут же отлетел к ближайшей стене.        Дерек зашипел и невольно зажмурился: по позвоночнику, успевшему немного регенерировать с момента столкновения со сталактитом, прошла новая волна боли. А когда он открыл глаза, он обнаружил, что секунда промедления стала для него роковой: его руки, плечи и грудь оказались заточены в ледяной броне, крепко удерживающей его у стены. Дерек смерил их полным муки взглядом, и его ноги задрожали. Нэнси усмехнулась.       — Чтобы выбраться отсюда, тебе, боюсь, придётся отсечь побольше, чем руку, — издевательски заметила она — и, покачав головой, пробормотала: — Да уж, погонял ты меня — а ведь я всего лишь хотела помучить тебя! Впрочем, — продолжала Нэнси, нарочно медленно приближаясь к нему, — тебя я потрепала не хуже, не находишь?        Дерек скрипнул зубами так сильно, что у него свело челюсть. Он лучше кого бы то ни было понимал, что Нэнси его не просто "потрепала" — она его искалечила, причём до такой степени, что он уже физически неспособен ей сопротивляться: он остался без руки, по всему его телу раны, несовместимые с простой человеческой жизнью, несколько костей явно вывихнуто или даже сломано — вон, даже при всей равномерной боли по телу переносить вес на левую ногу как-то особенно больно.        И теперь, специально не торопясь, Нэнси идёт нанести ему финальный удар. Смакуя момент, смакуя его боль, смакуя его беспомощность (в конце концов, из её ледяной ловушки так просто не выберешься)... смакуя его ужас.        О да, ужас: видя, как приближается это сочащееся тьмой физическое воплощение смерти, Дерек чувствовал, как весь цепенеет, а его мозг отказывается служить иначе как посылая одну-единственную мучительную мысль: "Я умру, я умру, я умру, я опять умру!.."        И, казалось бы, это "опять" должно было сделать смерть менее страшной, более привычной и рутинной. Однако не в случае Дерека: для него смерть, а точнее её ожидание, каждый раз была страшна как в первый. Каждый раз у него перехватывало дыхание, каждый раз тряслись колени, каждый раз в груди всё сжималось от осознания: сейчас ему будет мучительно больно, затем — чернота, страх и одиночество, а затем — новый заход.        Из цикла смерти не вырваться — вот что его пугало.        Именно поэтому, прекрасно осознавая тщетность своих действий, Дерек едва ли не сразу начал дёргаться, пытаясь вырваться из ледяного плена. Однако единственное, чего он добился, так это новой волны боли во всём, в чём только можно, да снисходительной ухмылки своей мучительницы.        А Нэнси уже была в двух шагах.        Однако в тот миг, когда она сделала последний, решающий, её левая нога неожиданно подкосилась. Нэнси пошатнулась, и объявшая её чернота дрогнула, как от помех, — а затем четвёртая из девяти джиннов подалась вперёд и, чтобы удержать равновесие, упёрлась ладонью в покрытую льдом стену у плеча Дерека. Тот инстинктивно дёрнулся от подобной неприятной близости — и тут же зашипел от новой волны боли. В подобном положении Нэнси чуть ли не прижималась к нему — однако никакой выгоды от этого Дереку не было. Этим никак нельзя было воспользоваться, чтобы вырваться, даже ногами не оттолкнуть — Нэнси при падении предусмотрительно вморозила его ступни в пол.        И поэтому Дерек только и мог, что наблюдать. Смотреть, как губы Нэнси в паре десятков сантиметров от его лица изгибаются в пугающей ухмылке, а в глазах плещется эта жуткая чернота, в то время как сама она со смешком произносит:       — Кажется, моё время скоро истечёт.        Дерек прекрасно понял, о чём она: без повелителя джинн существовать вечность не может — чудо, что Нэнси вообще до сих пор оставалась жива. Её исчезновение могло бы быть его спасением — но эту слабую надежду мигом разбила вновь вспыхнувшая вокруг неё чернота.       — Но не волнуйся, Дерек, — самодовольно продолжала она, поднимая к нему лицо. — Его вполне хватит, чтобы утянуть тебя с собой. К тому же, — её глаза широко распахнулись, а рот растянулся в знакомой безумной улыбке-полумесяце, в то время как в её правой руке материализовался ледяной клинок, — у нас всегда будет возможность повеселиться в следующий, и в следующий, и в следующий раз!        И Нэнси рассмеялась, занося оружие для удара. Дерека заколотила мелкая дрожь. "Я не хочу переживать это снова! — проносилось у него в голове, пока внутри всё сжималось от ужаса, а глаза застилал холодный пот. — Не снова, не снова, не снова! Лучше просто быстро и всего однажды умереть, чем так!"        И, чувствуя на горле хватку смерти, Дерек зажмурился. Над клеткой льда его шею обожгло морозным дыханием — а затем его сердце ужалило тихое:       — Ты всё-таки такой жалкий трус и эгоист, Дерек... До встречи в следующей войне!        "Просто закончите уже всё это!.." — мучительно подумал он.

***

       Слух Дарии, которая в какой-то момент больше не смогла наблюдать происходящее и закрыла лицо руками, потряс странный грохот, явно не похожий на хруст костей или другой звук пробитого лезвием горла. Смотреть было слишком страшно — и всё-таки любопытство пересилило, так что в конце концов она опасливо раздвинула пальцы и всё-таки взглянула.        Картина, представшая перед ней, заставила её руки безвольно упасть, а глаза — широко распахнуться от шока.        В первую очередь было удивительным то, что ледяная стена, заботливо возведённая Нэнси, чтобы отделить Дарию от боя джиннов, теперь отсутствовала — судя по быстро высыхающим лужам на полу вокруг, она просто растаяла в мгновение ока. Впрочем, то же самое было справедливо и для всего льда в зале: от сталактитов под потолком не осталось и следа, а вместо блестящих полупрозрачных корок теперь всюду красовались стремительно уменьшающиеся пятна воды... в том числе и на месте пут, сковывавших Дерека.        Тот, кстати, был ещё жив: потеряв опору, он сполз по стене и теперь, сидя на полу, в каком-то напряжённом трансе глядел прямо перед собой. Нэнси там не было — она обнаружилась у совершенно противоположной стены, лежащая на земле без чувств, кажется, после удара об эту самую стену (очевидно, именно он был источником грохота). Впрочем, ни Дерека, ни Дарию в этот момент она не занимала так сильно, как новое лицо на этой странной сцене.        А в центре зала, освещённая из дыры в потолке (через которую она, очевидно, и попала сюда, ибо выходы были заблокированы Нэнси в самом начале боя), точно софитами, спиной к Дарии стояла странная девочка. На вид Дария дала бы ей не больше десяти-двенадцати лет, но дети в таком возрасте, кажется, выглядели и одевались всё-таки чуть менее... вызывающе? Ибо детскую причёску с двумя прядками, резинками-шариками собранными в высокие хвостики, оставляя остальные волосы свободными, "портил" багровый цвет, а на девичьей фигурке тёмно-синий топ без рукавов с корсетом и белые сапоги на каблуках смотрелись... весьма странно. А уж когда девочка, не находящая себе покоя, суетливо повернулась к Нэнси и спереди пышной синей юбки с оборками оказался вырез, демонстрирующий вторую, короткую белую, Дария окончательно заклеймила этот наряд неестественным для ребёнка второй половины десятых.        ...но вполне подходящим для джинна.        Да, чем дольше Дария смотрела на девочку, тем больше крепла её уверенность, что перед ней — одна из девяти джиннов. И сам факт, что она находилась тут, ночью в канализации, одна, и то, с каким напряжением глядел на неё Дерек, и то, как от её вскинутой правой руки, облачённой в некое подобие полупрозрачной длинной перчатки, украшенной цветочным узором, в сторону Нэнси тянулась поблёскивающая в лунном свете серебристая нить... и то, наконец, как сверкали ярко-алым её глаза, когда она вертела головой, переводя взгляд с Дерека на Нэнси и обратно.        А девочка, стоя в центре зала, очевидно колебалась, к кому из двух сородичей ей приблизиться, дёргаясь то в одну, то в другую сторону. В какой-то момент, казалось, выбор был сделан, и она сделала было шаг в сторону Дерека — но тот, всё ещё сидя на земле, при этом движении отшатнулся, и девочка застыла с каким-то... виноватым видом? Дария со своим зрением не была уверена.        Внезапно со стороны Нэнси послышался глухой стон, и девочка, радостно встрепенувшись, бросилась в её сторону с криком:       — Нэнси!        Оказавшись рядом, она упала на колени и стала взволнованно заглядывать Нэнси в лицо. Та слегка вздрагивала, но больше никак не реагировала. Тёмная аура, однако, исчезла.        Дария пару секунд наблюдала за этими двумя. Внезапно ей резко стало неуютно находиться в одиночестве, и она, поддавшись порыву, неуверенно поднялась на ноги и по стеночке стала медленно продвигаться к Дереку — единственному, кого она тут знала и кому в какой-то степени доверяла. "Всё что угодно, лишь бы не оставаться одной!" — думала она, делая очередной шаг и не сводя напряжённого взгляда с пары джиннов в дальней части зала...        ...и едва не вскрикнула, почувствовав под ногой что-то похожее на толстую ветку. "На крысу, что ли, наступила?.." — с нервной усмешкой подумала она, внезапно осознав, что странная аура иного мира также исчезла и, соответственно, присутствие всяких пищащих паразитов здесь, в канализации, вполне логично. Дария сделала шаг назад с ощущением брезгливости, её взгляд инстинктивно опустился под ноги... и тут уж ей пришлось зажать рот руками, чтобы не закричать.        Перед ней на полу лежала отрубленная рука Дерека.        Пару секунд Дария широко распахнутыми глазами смотрела на неё, не в силах сообразить, что ей делать, — и в один момент резко ощутила рвотный позыв, так что ей пришлось зажимать рот крепче.       — Я был бы очень признателен, если бы ты не ходила по моим конечностям, — тем временем негромко раздалось в паре шагов от неё.        Дария подняла взгляд на источник звука и увидела Дерека. Вид у него был паршивый: весь израненный и побитый, перепачканный кровью, волочащий одну ногу вместо нормальной ходьбы, сжимающий обрубок правой руки левой... Дарии стало совсем дурно, когда он, такой травмированный и резко пахнущий железом, опустился на одно колено и невозмутимо поднял отрубленную конечность с земли. Встав на ноги, Дерек обратил внимание на её выражение и не сдержал кривой улыбки.       — Да ты вся зелёная, Дария! — заметил он и, покачав головой, со вздохом пробормотал: — В такой ситуации обычно машут на человека, чтобы дать ему воздух, но, боюсь, у меня сейчас для этого немного заняты руки...        С этими словами он усмехнулся.        Дария сглотнула. Как ни странно, его беспечное поведение немного успокоило её, так что, хоть ей и было всё ещё несколько дурно, она убрала ладони от лица и, смерив его скептическим взглядом, заметила:       — А ты удивительно спокоен для такого... состояния.        В ответ Дерек оглядел себя, точно видел в первый раз, и, подняв взгляд обратно на Дарию, пожал плечами.       — Ну, это всё довольно скоро регенерирует, так что причин переживать нет, — отозвался он — и, видя, что скептицизм на лице Дарии не уменьшился, добавил: — Рука тоже. Даже если бы я не смог её забрать, она бы через пару недель восстановилась. Или ты думаешь, что я, мечник, отсёк бы её, имея риск лишиться её полностью?        И Дерек изобразил на лице подобие своей обычной улыбки-оскала. Дария, прекрасно прочувствовав её фальшивость, промолчала и лишь рассеянно кивнула в ответ.        Тем временем девочка, на которую Дерек в течение разговора не переставал бросать напряжённые взгляды, внезапно радостно позвала Нэнси по имени, привлекая внимание третьих.        А радоваться было чему: веки Нэнси наконец-то дрогнули, а затем медленно приподнялись, являя миру её обычные серебристые глаза, пусть и более тусклые, чем всегда. Но последнее было не так важно — главное, что от той странной черноты ни осталось и следа, а Нэнси снова была собой.       — М-Мария? — растерянно пробормотала она при виде лица девочки.        Мария на это просияла и схватила её за правую руку, обвитую серебристой нитью — ту самую, которую обвила она же, чтобы не дать Нэнси убить Дерека.       — Слава Велесу! — воскликнула Мария и, крепче стиснув руку Нэнси, обеспокоенно спросила: — Что за чертовщина с тобой происходила? Я такой жажды крови даже две тысячи лет назад ни от кого не помню — аж за несколько километров ещё почувствовала, едва не задохнулась, когда сюда вошла!        Нэнси ещё пару секунд рассеянно хлопала ресницами — а затем вся резко сжалась и, вырвав ладонь из хватки Марии, с громким стоном закрыла лицо руками. От такой бурной реакции Мария растерялась и некоторое время могла лишь с беспокойством смотреть на Нэнси. Наконец, Мария протянула было руку в ободряющем жесте — но тут Нэнси схватилась за голову и, вцепившись в собственные волосы, с выражением ужаса на лице произнесла:       — Я пыталась убить Дерека... Нет, — замотала головой она, будто ведя диалог не с Марией, а с самой собой, — не так: я не просто пыталась — я этого хотела... Всей душой хотела... Да, — она выпрямилась и окинула помещение невидящим взглядом, — сначала я думала о Райане, а потом я могла думать лишь о том, чтобы мучился Дерек... лишь как заставить его ответить... заставить страдать, и... Фрейя тебя храни, Дерек! — вдруг воскликнула она, зажимая рукой рот, и с выражением шока на лице отползла назад. — Это всё я?!        Мария с полным любопытства видом обернулась. Дерек, который в какой-то момент (вопреки всякому желанию Дарии, вынужденной держаться его) подошёл чуть ближе к ним двоим, криво улыбнулся и, подёрнув плечом здоровой руки, невозмутимо отозвался:       — Да нет, не всё; рука — это я сам... Мешалась, — коротко пояснил он, изобразив на лице свою обычную улыбку.        Нэнси продолжала смотреть на него с неприкрытым ужасом и хорошо читающимся по лицу чувством вины. Было очевидно, что, будь она в нормальном состоянии, она бы никогда не стала поступать так — не стала бы получать от процесса убийства удовольствие. Ведь, хоть она и была джинном, она уж точно не была безумной убийцей. Если бы не...        Тем временем Мария, с интересом изучающая все раны Дерека вблизи, наконец усмехнулась и ответила:       — Понимаю. Мне как-то пятьсот лет назад так рука Энея мешалась. Ну, или вот семьсот лет назад, — продолжала она, возводя глаза к потолку, — собственная нога — она во время боя с Клэр застряла в расщелине в земле, а двигаться как-то надо было!        Улыбка Дерека от таких историй стала чуть более кривой.        Пока Дерек говорил с Марией (с ней он казался напряжённее, чем при первой встрече с Нэнси), Дария не сводила тревожного взгляда с Нэнси. Та же, едва Мария повернулась к Дереку, низко опустила голову и рассеянно уставилась в землю. Битва словно лишила её всех жизненных ресурсов, и, едва источник ненависти, на котором она всё это время держалась, иссяк, на неё навалилась невыносимая усталость — вот какое впечатление производили её пустое выражение, её висящие вдоль тела руки и её безразличный взгляд, которым она равнодушно мерила тянущуюся от её правого запястья к Марии нить.        И вдруг её взгляд прояснился осознанием — которому на смену тут же пришёл ужас, ещё более сильный, чем когда она смотрела на израненного ей самой Дерека. Её дрожащая рука вяло, точно поднятая кукловодом рука безвольной марионетки, приподнялась от земли — и тут же её пальцы удивительно крепко вцепились в руку Марии, и Нэнси, ни на кого конкретного не глядя, задыхаясь, выдавила:       — Мария, эта жажда крови, о которой ты говорила... Опиши её подробнее... Пожалуйста... — мучительно добавила она, когда Мария одарила её растерянным взглядом.        Мария нахмурилась. Затем она кивнула и неуверенно начала:       — Ну-у, я бы сказала, что она — как полноценное присутствие существа. Её сложно не ощутить издалека, а вблизи тяжело дышать. И, — Мария отвела взгляд, — честно говоря, приближаться к ней очень трудно — кажется, что она вселяет ужас одним своим наличием. Даже мне. Чем ближе я была к этому люку, через который пробилась, — Мария кивнула вверх, в сторону отверстия в потолке, где теперь ярко сияла луна, — тем больше у меня внутри всё холодело. Думаю, дело не только во льде... Вы ведь тоже ощутили что-то подобное, верно? — вдруг обратилась она к Дарии и Дереку.        Последний ничего не ответил, лишь отвёл взгляд. Дария же поёжилась и, подёрнув плечами, буркнула:       — Не думаю, что я так хорошо могу различить оттенки страха...        Мария понимающе усмехнулась и кивнула. Нэнси же, выслушав их, ещё пару секунд глядела в землю, плотно сжав губы. Наконец, её хватка ослабилась, рука соскользнула с руки Марии... и вдруг она схватилась за голову и, согнувшись, хрипло прошептала:       — Всё так, всё так, совсем как тогда!.. Тогда, с Роджером!..        И её всю заколотило.        Услышав имя Роджера, Мария вздрогнула и, побледнев, быстро развернулась к Нэнси. Но напрасно пыталась она прочитать хоть что-нибудь на её лице: её взгляд был рассеян, а губы дрожали — и всё. Тогда, ещё приблизившись к ней, Мария мягко взяла Нэнси за плечи и, заглядывая в глаза, с плохо скрытым волнением спросила:       — При чём здесь Роджер, Нэнси? Ты что-то знаешь?        Нэнси на секунду застыла. Затем она подняла глаза на Марию и, вперив её в лицо невидящий взгляд, словно настоящее заслонили яркие картины прошлого, сглотнула — и вдруг затараторила:       — Роджер обезумел! Я встретила его в предыдущей войне, и он вообще не был похож на того, каким он был восемьсот лет назад! Тогда он точно не наслаждался убийством. А тут, тут... Тут он был очень, неожиданно сильным, и очень, очень... радующимся происходящему? — Нэнси нервно хохотнула. — Да кто в здравом уме вообще будет рад этой проклятой войне?! Разве это возможно — чтобы кому-то она приносила удовольствие?.. — Нэнси вновь сжалась и, задрожав сильнее, забормотала: — И у меня, у меня такая же аура? И я так хотела убить Дерека? И мне было так хорошо в битве сейчас? Чепуха, чепуха, чепуха! Это не я! Я не хочу, я не, я не... Спасите меня, — вдруг отчётливо произнесла она, резко вскидывая голову.        Нэнси окинула растерянных слушателей невидящим взглядом. Наконец, скорее инстинктивно, она вновь схватилась за руку Марии и, с мольбой заглядывая ей в лицо, продолжала:       — Спаси меня! Я не хочу, я не могу... Убей меня, пожалуйста, до того, как я стану, как Роджер! Убей меня, пожалуйста!!!        На последних словах она сорвалась на крик — громкий, истерический, полный отчаяния звенящий крик, — а в её глазах было столько страха и боли, что не дрогнуло бы сердце разве что у камня.        Вот и Мария вздрогнула, когда Нэнси схватила её за руку, и теперь смотрела на неё со смесью боли и тревоги. А в следующий миг, когда Нэнси, точно больше неспособная удерживать себя своими силами, начала беспомощно заваливаться на бок, Мария торопливо подхватила её корпус и, обнимая, больше не скрывая волнения спросила:       — Да что с тобой такое, Нэнси? Это совсем на тебя не похоже — так поддаваться эмоциям, так, так... — Она запнулась, и в её голосе послышались слёзы. — Делать странные выводы! Ну почему сразу Роджер? Почему ты... Что вообще случилось, что ты на Дерека так ополчилась? — наконец, нашлась она.        Нэнси не отвечала: её подбородок лежал на плече Марии, и её взгляд, направленный в пол, казался абсолютно пустым, точно силы говорить так же покинули её, как силы двигаться. Мария сглотнула.        Дария, наблюдая за этой ситуации из-за спины Дерека, наконец, не сдержалась и, пропустив часть яда в голос, с болью проговорила:       — Дерек убил её повелителя, Райана Адлера, потому что кретин!..        Дерек на такую характеристику вздрогнул и, резко развернувшись к Дарии, обиженно начал:       — Эй, я... — но тут же осёкся, встретившись с горящим, полным ненависти взглядом Дарии, и, сглотнув, опустил взгляд в землю и признал: — Да, я кретин...        Впрочем, не было похоже, что Марию интересовало его согласие: едва она услышала слова "убил повелителя", её лопатки заметно напряглись, а хватка объятий стала крепче. Некоторое время она молчала — а затем до слуха окружающих донеслось тихое:       — ...Так, значит, ты уже всё, да, Нэнси?        Губы Нэнси дрогнули в подобии слабой улыбки.       — Да, в этот раз — всё... — подтвердила она, едва заметно кивая. Чуть помолчав, она добавила: — Прости, что на этот раз так быстро... Хотела бы я... — Нэнси прикрыла глаза. — Как-нибудь действительно ответить на все эти ваши вопросы про любимые цветы и прочие предпочтения...        И она затихла — лишь чтобы в следующий миг её тело обратилось прахом, горсткой серебристой пыли на земле и на коленях Марии — да и та вся в мгновение ока растаяла, точно ледяная крошка, оставив Марию сжимать в объятиях воздух.        Некоторое время Мария продолжала сидеть в той же позе, словно ещё не успев до конца понять, что Нэнси перед ней больше нет. Не двинулись с места и Дерек с Дарией, в течение всего разговора державшиеся на позволяющем всё слышать, но всё-таки довольно почтительном расстоянии. И, когда Мария наконец-то сделала вдох, Дария осознала почему: едва почувствовав движение с её стороны, Дерек весь напрягся и неуловимо принял боевую (несмотря не все увечья, в числе которых отсечённая, сжатая в левой правая рука) стойку. Тут-то Дария и вспомнила: каждый джинн, которого они встречают, — враг.        И пока Дария только начинала неуверенно пятиться, а Дерек морально готовился к новой, заведомо проигрышной битве, Мария наконец-то поднялась на ноги и уверенно развернулась на каблуках. Только теперь Дарии представился шанс рассмотреть её лицо.        Как у обоих джиннов, которых Дария встречала, оно у Марии выглядело безупречным: всё ещё сохраняя детскую округлость черт, оно казалось не по годам мудрым, несколько пугающим и одновременно очаровательным, с этой бархатистой розовой кожей, с красивой линией неплотно сжатого рта, с маленьким вздёрнутым носиком и с круглыми, сияющими ярко-алым глазами. При этом смотрела Мария спокойно, даже выжидающе, и не было похоже, что она собирается атаковать. Однако...       — Говоришь, ты пришла сюда, почуяв жажду крови? — наконец, спросил Дерек, меряя Марию недоверчивым взглядом. Хмыкнув, он заключил: — Другими словами, ты искала встречи с джинном?        Мария несколько секунд невозмутимо смотрела на него в ответ, а затем заложила руки за спину и спокойно кивнула.       — Верно, я искала джиннов, — просто подтвердила она. Чуть помолчав, она криво улыбнулась и заметила: — Вот только по такому присутствию я ожидала битвы не менее пяти джиннов, где каждый затаил злобу на каждого и активно пытается всех перебить.        Дерек склонил голову набок.       — То есть, ты хотела уничтожить сразу пятерых соперников? — сухо уточнил он.        Мария выпучила глаза на такое заявление, но тут же обиженно надулась.       — Совсем сдурел? — поинтересовалась она, скрестив руки на груди. — Даже Артур не настолько самоуверен, чтобы идти в одиночку на пятерых!.. Впрочем... — Она отвела глаза, и её взгляд подёрнулся дымкой, точно она вспоминала что-то. В следующий миг она покачала головой и, прикрыв веки, с тяжёлым вздохом заключила: — Короче говоря, нет, я вовсе не собиралась ни с кем драться. Я, — она открыла глаза и наградила Дерека серьёзным взглядом, — скорее искала одиноких джиннов. Чтобы предложить им союз!        И Мария улыбнулась невинной доброжелательной улыбкой. Однако градус напряжённости на лице Дерека от этого ничуть не понизился. Зато Дария, слушавшая их разговор, не смогла не усмехнуться.       — Звучит так, словно ты открываешь брачное агентство... — прокомментировала она.        На это Мария сначала растерянно моргнула... а затем хихикнула в кулак.       — Ну-у, учитывая некоторые союзы... — начала было она с хитрой улыбкой. Затем она покачала головой и, вновь переключив всё внимание на Дерека, объяснила: — А вообще я ищу тех, кто ещё ни с кем не в союзе, не просто потому что хочу заключить свой. Нет, моя цель глобальнее обычной цели союза — победить в одной конкретной войне; я, а также ещё кое-кто, кого я уже завербовала, — Мария прикрыла глаза и, положив руку на сердце, улыбнулась, — желаю остановить всю войну девяти джиннов.        От этих слов Дерек невольно вздрогнул.       — Ч-что ты имеешь в виду под "всей"? — сорвалось с его языка, прежде чем он смог осознать свой вопрос.        Улыбка Марии стала шире и как-то самодовольнее. Отступив на шаг назад, она раскинула руки и торжественно объявила:       — "Всю" — значит, саму систему войны девяти джиннов! Нам больше не придётся сражаться друг с другом, не придётся бояться, скрываться, больше не придётся умирать — мы все объединимся и, если понадобится, выступим против самого Отца, чтобы защитить наше право на спокойную жизнь! Разве не здорово — наконец-то вырваться из этого порочного круга? Что скажешь, Дерек? Ты в деле?        С этими словами Мария вскинула кулаки перед грудью и, подавшись вперёд, одарила Дерека горящим взглядом.        Послушав всё это, Дария могла лишь пытаться уложить слова Марии в голове. Что значит "больше не придётся умирать"? То есть, эта война не просто битва на выживание — это повторяющаяся битва на выживание? Иначе почему они, судя по всему, умирают не один раз? И, получается, Дерек уже переживал весь тот кошмар, от которого Дария спаслась не так давно благодаря ему? Значит, девочка перед ним предлагает ему долгожданное спасение из двухтысячелетнего ада?        Вот только когда Дария бросила робкий взгляд на джинна, тот вовсе не выглядел как некто, перед кем впервые за долгие годы мелькнула надежда. Нет, на лица Дерека читалось прежнее недоверие, прежнее напряжение... и какой-то новый страх.        Да, страх: он был едва уловим, но Дерек определённо смотрел на Марию, на эту маленькую девочку (остановившую обезумевшую Нэнси) со страхом.        Именно поэтому, когда губы Дерека изогнулись в усмешке и он сделал движение в её сторону, Дария начала догадываться, к чему всё идёт.       — Звучит, конечно, замечательно, — заговорил Дерек, кивая, — но ты не забыла, Мария, что война девяти джиннов, как ни парадоксально, ещё и война девяти повелителей? Они, на минуточку, наши первые и самые естественные союзники, от них, — он возвысил голос и указал обрубком руки на место за спиной Марии, где ещё пару минут назад была Нэнси, — зависят наши жизни. Так что, — Дерек прикрыл глаза, — было бы несправедливо, если бы я решал всё в одиночку. Дария, как мой повелитель в этой войне, чьё желание мы вместе стараемся исполнить, должна сказать своё слово.        С этими словами Дерек кивнул в сторону Дарии и скосил на неё глаза. Мария также одарила её внимательными взглядом — и вот уже две пары молящих глаз, синие и алые, смотрели на Дарию, надеясь каждая на свой ответ.        Дария в процессе речи Дерека догадывалась, куда всё идёт, — но это не помешало Дарии мысленно назвать Дерека засранцем и одарить ещё парой ласковых, не всегда цензурных эпитетов. "И ведь я только собиралась тебе посочувствовать!" — с досадой закончила мысленную тираду она. Вслух же Дария тяжело вздохнула и, прикрыв глаза и потерев веки, начала:       — У меня много претензий к Дереку, но в одном он определённо прав: в этих ваших союзах стоит всё-таки учитывать мнение всех участников. В том числе, — продолжала она, открывая глаза, — и твоего повелителя, Мария. Я не знаю, чего он желает и что может выкинуть. Поэтому... — Она помолчала, собираясь с силами, и на выдохе объявила: — Прости, но я бы на месте Дерека не смогла принять твоё предложение.        После этих слов Дария почувствовала себя полной сволочью: выражение горечи и разочарования на прелестном детском личике Марии резануло, как ножом. А Мария повернулась к Дереку, словно ища поддержки. Тот же лишь пожал плечами и равнодушно ответил:       — Слово повелителя — закон. Тем более у меня пока нет причин тебе доверять. Уж прости. — Дерек помолчал — а затем на его лице появилась горькая улыбка, и он вдруг спросил: — Убьёшь меня теперь? Самое время — как раз ослаблен после битвы с Нэнси...        У Дарии от его слов ушла земля из-под ног, и ей пришлось схватиться за рукав Дерека, чтобы не рухнуть прямо тут. В голове пронеслись все возможные последствия смерти Дерека: (очередная) психологическая травма, дорога домой в одиночестве сначала по мрачной, сырой, полной пауков (когда рядом нет Дерека, которого можно ими дразнить, они всё-таки мерзкие и жуткие!) канализации, затем — по улицам города, где бродит маньяк... И это в лучшем случае, если Мария не убьёт её прямо здесь за компанию! И не стоит думать, что она безобидная, раз маленькая девочка — джинны, в конце концов, те ещё сверхсущества, и даже Нэнси не была хоть немного слабее Дерека в битве! Так что мало ли что может скрывать за милой мордашкой малышка Мария...        И пока у Дарии мутнело в глазах от перспектив одна страшнее другой, Дерек смотрел на Марию спокойно, даже как-то устало. Он боялся — но в то же время как будто за этот вечер устал бояться, так что больше не мог проявлять свой страх в полной мере и просто смирился с судьбой. А Мария тем временем...        Мария криво усмехнулась.       — Убить тебя? Ну уж нет! — отрезала она и, самодовольно улыбаясь, заявила: — Уж прости, но живой джинн поменять мнение ещё может, в отличие от мёртвого! Так что нет, такой чести как убийство я тебе не окажу. Более того, — продолжала она, выступая вперёд, — поскольку ты ослаблен сейчас, я считаю своим долгом сопроводить тебя и твою очаровательную, но немножко нервную спутницу до плюс-минус безопасного места! Или ты думаешь, — насмешливо заключила она, заметив, как отшатнулся было от неё Дерек, и кладя ладонь на пояс, — что сможешь победить кого-то другого в таком состоянии?        Дерек только и мог, что криво улыбнуться в ответ. Зато Дария, у которой только что пронеслась вся жизнь перед глазами, с готовностью ухватилась за эту возможность.       — Ну, до своей "базы" мы тебя, конечно, не поведём, но хоть часть пути пройти вместе — определённо хуже не будет! — заявила она.        Благодарная улыбка Марии и страдальческое выражение Дерека были ей наградой за пережитое в эту ночь.

***

      — Скажи, Дерек... То, что говорила Нэнси о тебе, это...       — Правда. Каждое слово — правда. Я действительно жалкий трус и эгоист.        Дерек тяжело выдохнул и запрокинул голову назад. Дария вся сжалась и скомкала простынь.        Вернувшись в съёмную квартиру Дарии (чудо, что Хелен и тут смогла выделить дочери личную комнату!), Дерек с Дарией заняли свои обычные позиции: Дария сразу завалилась в кровать, а Дерек расположился на полу рядом, устало опершись кое-как регенерировавшей спиной на постель, и принялся медленно залечивать свои самые глубокие и неприятные раны — вне сосуда он мог тратить силы на это сознательно, что немного ускоряло процесс. Впрочем, по их с Марией расчётам, до полной боевой готовности у него всё равно уйдёт не менее недели.        Мария, кстати, слово сдержала: она проводила их до выхода из канализации, а затем исчезла, напоследок выразив надежду, что в следующий раз Дерек даст другой ответ. Тот никак на её слова не отреагировал; впрочем, он вообще не реагировал на её попытки вести беседу в течение пути, так что основная нагрузка диалога легла на Дарию. Это был второй раз за ночь, когда она так изощрённо мысленно проклинала Дерека. "Чувствую, словно на меня свалили чужую младшую сестру..." — с досадой и смущением думала она, пытаясь отвечать на многочисленные невинные вопросы Марии и в очередной раз за жизнь ясно осознавая, что абсолютно не умеет общаться с детьми.        Впрочем, неуклюжий диалог с Марией, как ни странно, отвлёк её от негативных мыслей о случившемся сегодня... и от кое-каких мучительных осознаний. Они вернулись к Дарии позже, когда она осталась наедине с Дереком, и в тот же миг навалились на душу тяжёлым камнем. Вот только высказать их она смогла лишь сейчас — оказавшись в наиболее привычных, даже естественных условиях откровенных разговоров с Дереком. То есть, лёжа в кровати и повернувшись к нему спиной.        Услышав ответ Дерека, Дария помолчала, а затем, чувствуя тяжесть на сердце, попыталась немного облегчить её усмешкой и ироничным:       — А ты удивительно легко это признал...        Дерек негромко хмыкнул.       — А какой смысл отрицать? — равнодушно отозвался он. — Ты же сама всё видела.        От его тона Дарию пробрала дрожь: она уже несколько раз слышала нечто подобное в его голосе, но сейчас... что-то было иначе. Дерек будто окончательно устал. Устал притворяться, устал давить из себя эмоции, устал их испытывать в принципе — и теперь в нём не осталось ничего, кроме этой странной, пугающей усталости.        Дария вдруг ощутила потребность увидеть его. Убедиться своими глазами, будто ещё могла надеяться, что ей показалось. Именно поэтому она приподнялась на локтях, собираясь развернуться, — но тут Дерек внезапно продолжил:       — Ты всё видела. Мой страх перед смертью в битве с Нэнси сегодня. Моё унижение и полный разгром. Мою низость, когда я убил повелителя Нэнси. Я, — Дерек отрывисто выдохнул, — самый настоящий трус и эгоист. И абсолютно жалок.        Дерек невесело усмехнулся. Дария, успевшая перевернуться на другой бок во время его краткого монолога и теперь наблюдающая за ним, не могла не заметить его выражение, полное боли. Он чувствовал себя виноватым за свои эмоции, он до сих пор не смог смириться с тем, как он ведёт себя в этой войне, — но при этом вести себя иначе он просто не умел. Дария прочувствовала это по одному взгляду. Однако у неё ещё оставался один вопрос...       — Но ведь эта война девяти джиннов... — Дария сглотнула, когда огоньки его синих глаз скользнули по его щекам, следуя движению зрачков, скошенных на неё; но всё-таки она продолжила: — Ты же... не в первый раз сражаешься в ней? И наверняка, — Дария вновь сглотнула, — уже умирал... Разве за все те столетия... ты не привык?        Рот Дерека дрогнул — а затем его зубы обнажились в мучительной, полной боли улыбке, и он, негромко, но очень страдальчески хохотнув, переспросил:       — "Привык"? Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Смерть — это не просто "маленькое бытовое неудобство"; это, Фенрир тебя дери, смерть!        Дерек царапнул пальцами левой руки по ковру и дёрнул плечом, явно желая сделать аналогичный жест правой, уже целой — однако та не слушалась, продолжая безвольно висеть вдоль тела. Осознание этого немного привело его в чувство и погасило вспышку эмоций. Опустив ненавидящий взгляд на нерабочую руку, Дерек сдавленно продолжал:       — Ты понятия не имеешь, Дария, что это такое — жить в постоянном и очень даже обоснованном страхе смерти. Когда знаешь, что у тебя восемь сильных врагов, любой из которых в любой момент может тебя уничтожить. Возьми хоть милашку Марию. — Дерек усмехнулся. — Когда общаешься с ней, ты видишь просто милого разговорчивого ребёнка, с которым действительно весело; когда же ты с ней сражаешься, она безжалостно перережет тебе горло своими нитями ради победы — поверь, я знаю, о чём говорю, я так в самом финале прошлой войны без головы остался!        Дерек с нервной улыбкой потёр шею. Дария поёжилась: в разговоре Мария не производила настолько пугающего впечатления, и теперь Дарии ещё более жутко было думать о потенциальной опасности, которую она чудом избежала сегодня. Дерек краем глаза заметил её движение и с горькой усмешкой кивнул.       — Вот именно в таких условиях я живу, Дария, — продолжал он, отворачиваясь. — Никогда не знаешь, когда тот, с кем ты только что мило беседовал, превратит тебя в кучку мяса, в которой тебя и признать-то сложно. Вы, люди, часто боитесь смерти потому, что для вас это значит конец, а за ней — неизвестность; я боюсь её, потому для меня это не конец — для меня это начало очередного круга ада, очередной провал, отдаляющий меня от конца. Можно, конечно, сдаться — но сдаваться мне ещё страшнее. Пока я борюсь — я чувствую, что у меня есть шанс, есть надежда когда-нибудь набрать пять побед и исполнить своё желание — выйти из войны. Если я остановлюсь — я стану просто пушечным мясом и окончательно сдамся своему страху, и у меня не будет кроме него ничего — ведь я даже не знаю точно, существую ли между войнами и могу ли считать, что мне две с лишним тысячи лет или что мне меньше двух десятков, притом что я видел людей начала так называемой "вашей эры". — Дерек вновь с ненавистью покосился на свою правую руку и заключил: — А пока я буду драться, буду хвататься зубами за жизнь, буду всеми силами избегать смерти — в том числе и убивая других, случайно или нет.        Дария выслушала его, не перебивая. В какой-то момент она села в кровати и стала слушать его уже из этого положения. И чем дольше длился его тихий монолог, тем больше Дария чувствовала, что понимает Дерека. Не полностью, конечно, — её кредо про невозможность понять другого до конца всё ещё не пошатнулось — но она явно нашла в его словах нечто близкое. И, кажется, ей наконец-то стало понятно, что он имел в виду, говоря "Я тоже" в день смерти Гарри.        Совершенно неожиданно для Дерека, Дария вдруг сползла с постели на пол и, опустившись слева от него на ковёр, накрыла его ладонь своей. Дерек вздрогнул и с выражением шока на лице повернулся к ней. А Дария, прикрыв глаза, невозмутимо заявила:       — Знаешь, когда ты перестал корчить из себя дурака, я наконец-то поняла, кто ты есть. И, — она медленно приподняла веки и опустила взгляд в пол, — я думаю, я понимаю твои чувства. Естественно, не в полной мере — я, всё-таки, человек, и пережила гораздо меньше твоего — но чувствую, что понимаю. Хоть я и была всего раз в ситуации жизни и смерти, если ты испытываешь такое всегда... От этого и свихнуться можно.        Дария горько усмехнулась. Дерек удивлённо моргнул... а затем мягко улыбнулся и поинтересовался:       — Значит, ты готова меня простить за мою откровенность?        Дария густо покраснела и, сердито фыркнув, сжала его ладонь сильнее.       — Ещё чего! — прошипела она, помня о присутствии людей за стенами комнаты и стараясь не сорваться на повышенные тона. — Я до сих пор больше хочу сломать тебе эту руку, чем держать её! Но, — её тон смягчился, а хватка вновь ослабилась, — я просто не могу бросить тебя одного после всего того, что ты мне тут рассказал... и после того, как ты поддержал в похожей ситуации меня. К тому же... боюсь, будь я на твоём месте, я бы поступила ровно так же.        Дария низко опустила голову, ощущая стыд за такое признание. Дерек выслушал её — а затем вымученно, но крайне благодарно улыбнулся и кивнул. Он явно подумывал о том, чтобы сжать руку Дарии в ответ, но быстро передумал, не желая её лишний раз нервировать.        Некоторое время они сидели молча, мысленно переваривая все события сегодняшнего дня. Внезапно Дария покосилась на Дерека и поинтересовалась:       — Кстати, ты уверен, что так не хочешь присоединиться к Марии? Она, кажется, хотела остановить всю вашу войну... Неужели, страх перевешивает надежду?        Дерек скосил глаза на неё в ответ и усмехнулся.       — Надежду? — саркастически переспросил он — и, покачав головой, отрезал: — Во мне слишком мало доверия к мысли, чтобы хоть кому-то мог действительно понадобиться кусок дерьма вроде меня. Скорее я поверю, что Мария так завлекает меня, чтобы убить — так же, как я в самом прямом смысле вонзил меч в спину своему напарнику в той же прошлой войне!        Дария вскинула одну бровь.       — Ты реально так сделал? — спросила она.        Дерек прикрыл глаза и кивнул.       — Эней — очень сильный джинн, мне ни разу не удавалось победить его в честной битве. Уж лучше устранить эту угрозу до того, как придётся столкнуться с ней лицом к лицу.        Дария склонила голову набок. "С одной стороны, он, конечно, прав, — мысленно рассуждала она. — Но ведь они, судя по всему, каждый раз сражаются в одном и том же составе джиннов... Мне кажется, всё, чего он добился в итоге, — это нажил себе очередного врага..."       — Неудивительно, что тебя все ненавидят... — с тяжёлым вздохом заключила она вслух. На растерянное выражение Дерека, который явно почувствовал, что за её словами стоит что-то ещё, она неожиданно начала: — Знаешь, есть такой мультик "Принцесса-лебедь". Там принца звали Дереком, прямо как тебя. И, — она скосила на него снисходительный взгляд, — создатели явно решили, что интеллект в его случае — это рудимент...        Дерек моргнул... а затем обиженно фыркнул.       — Да ну тебя! — заявил он, пихая её в плечо. — Что бы ты там себе ни надумала, это было явно не глупое решение!        Дария хихикнула. С этим выражением Дерек больше походил на прежнего себя, и финал разговора здорово поднял ей настроение, учитывая, как давно она хотела сказать нечто подобное.        И, шутливо препираясь сейчас друг с другом, Дария и Дерек оба знали: в их отношениях наступает новый, более доверительный этап.