Девять джиннов

      — И всё-таки твоя беспечность меня убивает...        Услышав в голове голос Дерека впервые за сутки, Дария едва не закатила глаза — слишком хорошо знала, что именно он будет говорить. Поправив сумку на плече, она едва слышно пробормотала:       — Если ты опять собрался мне затирать про Марису, придумай, пожалуйста, хотя бы новые формулировки... У меня уже чувство дежа вю, ей-богу.        А другой темы быть не могло: с тех пор, как Дария рассталась с Марисой на перекрёстке, не прошло и десяти минут — и все эти десять минут она, хоть и не слышала его голоса, каким-то внутренним чувством ощущала желание Дерека высказаться. Вернее, она ощущала его с того самого момента, как встретила Марису в школьном коридоре и поддалась внезапному порыву пригласить её пройтись вместе. Какая-то удивительная синхронизация заставляла Дарию чувствовать недовольство и подозрительность джинна в её браслете так, словно они были её собственными.        Впрочем, даже если Дерек об этом догадывался, его это недостаточно удовлетворяло.       — О, ну извини, что я не придумал, как бы иначе сказать, что люди, так сильно привязанные к конкретному материальному предмету, первые на очереди в становлении повелителями... — проворчал он. Чуть помолчав, он вдруг добавил: — И не говори потом, что я тебя не предупреждал. Как я предупреждал тогда, — многозначительно заключил он.        Дария, которая как раз невольно затормозила перед тем самым переулком, где они на днях столкнулись с Роджером, от подобного комментария поёжилась. Пару секунд она нерешительно глядела себе под ноги — а затем сделала глубокий вдох и, уверенно шагнув в полумрак между двумя зданиями, произнесла:       — Я знаю, что ты предупреждал. И я знаю, что ты со своей осторожностью не неправ. Но!.. — она возвысила голос, и тот отскочил от стен гулким эхом, от которого Дария сама же вздрогнула. В следующий миг она потрясла головой и, ускорив шаг, шёпотом продолжила: — Уж прости, но тебя послушать — так безопаснее всего запереться в комнате и не рыпаться. И то, может, не повезёт и кто-нибудь доберётся. А я, — она скосила глаза на стену, в которую на днях вжималась, и сглотнула, — я не хочу так... закончить так, как он...        Дария поёжилась, и Дерек понимающе хмыкнул. Они не говорили об этом с того самого дня, но оба слишком ясно помнили, как закончил Гарри Линней. И, честно говоря, Дария думала об этом довольно много. Хоть она ни с кем этим не делилась, она успела задаться миллионом вопросов о том, почему именно всё это произошло и можно ли было этого избежать. К сожалению, её вывод оказался неутешительный: Гарри боялся мира точно так же, как и она.        О да, боялся. Именно поэтому он и закрылся ото всех, поставил на себе крест и в конце концов сдался. Благодаря признанию Дерека Дария в последнее время много думала о трусости. Слушая его, она пришла к ещё одному важному выводу: если ей ещё не поздно, она очень, очень не хочет поддаваться своему страху и становиться такой же.        Вот почему она решила рискнуть и держаться за первую потенциальную подругу — за единственную ниточку, способную привести её в тот мир, которого она так боялась. "Я, конечно, веду себя эгоистично, может даже использую её, но... — Дария сглотнула. — Но мне ведь и правда нравится с ней общаться. В таком случае, разве я поступаю плохо?.."        Все эти мысли в сотый раз прокручивались у неё в голове, пока она, наконец-то выйдя из давящего переулка на свежий воздух, пересекала двор. Об этом же она думала, поднимаясь по лестнице, а затем — копаясь в сумке в поисках ключей и открывая дверь. Лишь сняв обувь в коридоре пустой квартиры (её мама в тот день снова была допоздна на работе), Дария решила, что в достаточной мере морально оправдалась перед самой собой. С чувством выполненного долга она прошла к своей комнате.        Но едва взявшись за ручку, Дария ощутила за спиной присутствие — и тут же на её ладонь легла чужая рука.       — Что ж, раз ты так решила — не стану тебя разубеждать, — негромко произнёс Дерек у неё над ухом. Дарию пробрал холодок, и она не была уверена, в чём причина: в его тоне или в самом факте подобной близости. А Дерек, словно дразнясь, склонился ещё ближе и, совсем понизив голос, заключил: — Только в таком случае будь готова к последствиям.        С этими словами он слегка сжал пальцы на её ладони. Чувствуя его прикосновение, его дыхание на своей шее и тепло его тела за спиной, Дария покраснела и нервно сглотнула. Да, в первое время Дерек вечно нарушал её личное пространство и лез с дурацкими попытками обниматься, но теперь-то он уже давно оставил ту идиотскую маску и перестал строить из себя клоуна — и Дария благополучно успела отвыкнуть от подобного поведения... Ей вдруг некстати вспомнилось, что, прежде чем Дерек открыл рот, он успел показаться ей объективно очень даже привлекательным парнем (пусть и не совсем в её вкусе, но...).        Со всеми этими глупыми мыслями неудивительно, что от его действий она вдруг резко почувствовала смущение и в итоге только и могла, что застыть и тупо смотреть на его руку... на его правую руку, накрывшую её ладонь...        У Дарии ушло ещё несколько секунд на осознание — а затем её глаза широко распахнулись. Отдёрнув свою руку, точно ошпаренная, она резко развернулась к Дереку.       — Погоди-ка, твоя рука... — пробормотала она, глядя в его (оказавшиеся до неприличия близко к ней) сияющие синие глаза.        Но, всё ещё не до конца справившись со смущением, в итоге проглотила окончание фразы.        Дерек широко, по-дурацки улыбнулся. Он выпрямился (наконец-то частично избавив Дарию от мучительного ощущения их чрезмерной близости) и, разведя руками, беззаботно подтвердил:       — Верно: я наконец-то восстановился! Так что, Дария, готовься: сегодня я тебя так неожиданно дёргать не буду, но завтра мы возобновляем наши ночные прогулки.        Дерек усмехнулся. Дария несколько секунд задумчиво смотрела на его руку, выглядящую такой же подвижной, как при их первой встрече. Некоторое время она хмурилась... и вдруг вспыхнула ярче прежнего и перевела гневный взгляд на лицо Дерека.       — А сказать ртом сразу не мог, вместо того чтобы меня лапать?! — возмущённо воскликнула она.        И, резко развернувшись, распахнула дверь, вошла — нет, влетела — в свою комнату и, не давая Дереку опомниться, захлопнула дверь прямо у него перед носом.        Дерек от её действий опешил и пару секунд растерянно моргал. Впрочем, он пришёл в себя довольно быстро. Тяжело вздохнув и не утруждая себя открытием двери, Дерек дематериализовался и перенёсся в сосуд. А уже мгновение спустя он находился в центре комнаты Дарии и, наблюдая за тем, как она, бросив сумку на пол у письменного стола, снимает школьный пиджак, со вздохом заметил:       — Как же сложно с юными невинными девушками вроде тебя — моя повелительница сто лет назад была зрелой дамой и относилась к подобным шуткам гораздо проще...        Дария быстро развернулась и одарила его хмурым взглядом. Встряхнув пиджак так резко, словно надеялась поднять им пыль и заставить Дерека закашляться, она хмыкнула и язвительно поинтересовалась:       — Её ты тоже соблазнил, как того мальчика, о котором пару дней назад рассказывал?        Дерек было вздрогнул, но быстро вернул самообладание и воспользовался им, чтобы изобразить на лице обиду.       — Фу, Дария, ты говоришь так, словно я какой-то коварный совратитель! — воскликнул он, в то время как Дария расправляла плечики пиджака на вешалке. Видя, что это её не слишком впечатлило, он добавил: — И никого я никогда целенаправленно не соблазнял — инициатива всегда исходила исключительно от моих партнёров! Разве я виноват, что выгляжу, как симпатичный молодой мужчина?        Наконец-то закончив с пиджаком, Дария повернулась к строящему из себя саму невинность Дереку и окинула его скептическим взглядом с ног до головы, точно проверяя справедливость его слов. Впрочем, придраться ей было не к чему: каждая черта его лица была безупречной, а белизна ровного ряда зубов, которые он обнажил в широкой лучезарной улыбке, по-прежнему напоминала Дарии об ущербности собственного прикуса... так же, как гладкость его кожи теперь напомнила ей о её собственных прыщах, с недавних пор от стресса обильно высыпавших на её щеках и подбородке.       — Только выглядишь? — наконец спросила Дария после недолгого молчания и мрачно усмехнулась. — А кто ты тогда на самом деле?        От подобного вопроса Дерек неожиданно помрачнел. Пару секунд он потемневшим взглядом смотрел на Дарию — а затем отвёл глаза и сухо произнёс:       — А разве не очевидно? Средней паршивости джинн — не больше и не меньше.        Дария сглотнула и невольно стушевалась. Дерек продолжал молча смотреть в окно, всеми силами избегая её взгляда, который она теперь не могла от него отвести, и от его мрачного вида ей резко стало неуютно. "А я-то думала, что уже привыкла к этой его стороне..." — пронеслось у неё в голове — но реальность слишком ясно показывала, что каждое падение маски, за которую он ещё иногда упрямо продолжал цепляться, по-прежнему вызывало в Дарии странное волнение. В конце концов, полная смятения, она только и смогла, что отвернуться и рассеянно бросить:       — Действительно...        После этих слов в комнате повисла неуютная тишина. Дерек ещё некоторое время глядел в окно — а затем со вздохом удалился в сосуд, оставляя Дарию одну.        Наедине со своими мыслями и страхами — и осознанием, что буквально следующей ночью ей вновь придётся столкнуться с ними лицом к лицу. "Ну ничего, ведь этого я и хотела, верно?" — сказала себе она, с нервной улыбкой обнимая свои плечи.        Мелкая дрожь говорила красноречивее любых слов.

***

       Сколько бы она ни храбрилась, в конечном итоге она не могла не признать: ей было страшно.        Разумеется, несмотря на их утреннюю договорённость, Мария в течение дня ещё не раз предупредила её, что ночной город — вовсе не то же самое, что дневной (впрочем, что до того Роуз, ни разу не выходившей в город даже днём? Всё, что ей было нужно, всегда доставлялось прямо в её дом). Конечно, Мария объясняла, что, встреть они того страшного маньяка, о котором трубят все новости по телевизору (даже Роуз на них натыкается!), он церемониться с ними двумя не станет. Да что там, Мария даже обращала её внимание, что и без маньяка на улице ночью достаточно опасностей. Однако Роуз была непреклонна и бесстрашно настаивала на том, чтобы идти вместе. Ну как после такого можно показывать слабину?        ...Держаться уверенно на деле оказалось гораздо сложнее, чем она предполагала.        Идя с Марией по тёмному парку, Роуз не могла не чувствовать тревогу. Она ощущала её ещё с того самого момента, как они тайком выскользнули из чёрного хода дома, из дружественного света и тепла во враждебный мрак улицы; но здесь, среди кривых стволов деревьев, изгибающихся во тьме, страх достиг пика. Роуз просто не могла смотреть на все эти жуткие силуэты без содрогания. Хоть возле дорожки, по которой они шли, и горели фонари, они вовсе не делали обстановку хоть сколько-нибудь дружелюбной, а скорее оттеняли своим иссиня-белым светом всю эту страшную тьму и делали ощутимее ночную прохладу. Со всех сторон что-то шуршало, и казалось, что в любой момент из мрака нечто протянет к паре маленьких девочек свои кривые руки и схватит, не успеют они и пикнуть.        В красках представляя это, Роуз крепче сжимала ладонь Марии, которая ещё в самом начале пути милостиво предложила её, "чтобы не потеряться". Впрочем, если бы Роуз сейчас занимало что-то кроме её пугающих фантазий, она бы, пожалуй, быстро догадалась, что Мария сделала это скорее для поддержки.        Однако ничем другим Мария её не выказала. С самого начала их пути она хранила мрачное молчание, сосредоточенно глядя перед собой и, кажется, практически забыв о присутствии Роуз. Её мысли явно были заняты какой-то целью, и даже в своём состоянии Роуз заметила, что для Марии этот патруль отличается от обычной ночной "прогулки". Как будто на этот раз она точно знала, что на её пути встретится что-то особенное.        Пытаясь отвлечься от жуткой обстановки, Роуз думала о целях Марии, глядя ей в затылок. И, в целом, она добилась успеха в задаче отвлечься: она практически забыла, где они двое находятся... до тех пор, пока не наступила на какую-то веточку.        А та в ночной тишине хрустнула под её ногой настолько громко, что Роуз не сдержала испуганного вскрика. Мария вздрогнула и, остановившись, резко повернула к ней своё побледневшее лицо.       — Гром Перуна тебя порази, чего ты так орёшь?! — возмущённым шёпотом поинтересовалась джинн. — Хочешь всех маньяков к нам привлечь?!        Роуз поёжилась. Хотя её била мелкая дрожь, она почувствовала, что пальцы Марии, держащие её ладонь, также слегка подрагивают. Она сглотнула и, стараясь не выдать всю степень своего испуга, почти таким же негодующим тоном ответила:       — Я не виновата! Мне что-то под ногу... — Роуз запнулась и стушевалась; её взгляд забегал. — А вдруг оно было живое...        Ей хватило бокового зрения, чтобы заметить, как скучающе Мария вскинула брови.       — Это просто ветка, Роуз, — устало произнесла она.        Её тон по какой-то причине ужасно оскорбил Роуз. Поджав губы, она хмыкнула и, вздёрнув носик, ответила:       — В темноте не видно!        Мария не стала с ней спорить, но по её выражению было видно, что она думает обо всей этой ситуации. Роуз ощутила раздражение: как она вообще смеет так смотреть на неё?! Однако не успела она открыть рот, как Мария вдруг изменилась в лице: сияющие алые глаза широко распахнулись — а затем она вся расплылась в счастливой улыбке.       — Пришли!.. — радостно прошептала она.        И, никак не объясняясь перед сконфуженной Роуз, резко развернулась на каблуках и, выпуская её руку, звонко воскликнула:       — Я знала, что на тебя можно рассчитывать, Тея!        Роуз растерянно моргнула и проследила направление её взгляда. Лишь в этот момент она осознала, что в парке они больше не одни. В нескольких десятках метров от них, на освещённом фонарём участке, стояла на дорожке причудливая парочка. Светлое пышное платье высокой женщины выделялось ярким пятном на фоне темноты парка — но её смуглая кожа и каштановые волосы при этом немного терялись, так что с такого расстояния было сложно даже сказать, какая у неё причёска, не то что рассмотреть выражение лица. Разве что где-то на месте глаз горел ярко-оранжевый огонёк, выдавая в ней джинна... почему-то, правда, к немалому удивлению Роуз, только один.        Девушка пониже, стоящая по правую руку от женщины, очевидно, была повелительницей. Её глаза не сияли — но при этом её силуэт вырисовывался чётче благодаря бледной коже и светлым волосам. Впрочем, она выглядела гораздо менее эффектно, чем её спутница: одежда казалась какой-то скучной, серо-коричневых тонов, манера держаться — немного деревянной... да ещё и эта палка в её руках... кажется, это была трость? Зачем она кому-то, кроме старушек? Девушка же явно ещё молодая...        Всё это Роуз успела воспринять в первые пару секунд. А пока она недоверчиво, даже с опаской рассматривала эту парочку, Мария времени не теряла: поколебавшись всего пару секунд, она вдруг бросилась к ним и, преодолев немаленькое расстояние с невероятной скоростью, резко обхватила женщину в объятии.       — Я так рада тебя видеть, Тея! — восклицала она, вися на талии собеседницы.        Та в ответ рассмеялась каким-то удивительно мягким смехом и, нежно потрепав Марию по голове, приятным, бархатистым голосом ответила:       — Я тоже очень рада тебе, Мария. Когда в последний раз виделись-то? Пятьсот лет назад?        Мария хихикнула, зарываясь лбом ей в грудь.       — А триста лет назад, когда вы меня с Нэнси победили, уже забыла, а? — задорно поинтересовалась она глухим голосом.        Со стороны Теи раздался звук, похожий на кряхтение. Её спутница хихикнула в кулак.        А пока Мария обнималась с этой Теей, Роуз стояла в полной растерянности. Да, конечно, она просила Марию показать ей "любящих", но... кажется, она не была к этому готова. То, как эти двое тепло, доверительно обнимались, выглядело совершенно как в мультиках, которые Роуз смотрела, — вот только теперь она наблюдала все эти нежности в реальности. Глядя на них, Роуз чувствовала, что то, что они делают, делается вовсе не ради того, чтобы ей что-то продемонстрировать, а абсолютно искренне... и от этого ощущала какую-то тупую боль на сердце. Что-то раздражало её, что-то очень давило в этой ситуации, и Роуз не могла до конца понять, что именно с ней происходит. Ещё и эта девушка, которая стояла рядом с Марией и Теей, но совершенно на них не смотрела...        В этот момент, кажется, Мария также обратила на неё внимание. Не выпуская Тею из объятий (и едва ли не мурча, пока та гладила её по голове), она повернула лицо к девушке и невинно поинтересовалась:       — А ты, я так понимаю, повелительница Теи? Я Мария. А ты?        В голосе девушки послышалась улыбка, когда она, по-прежнему не поворачиваясь к Марии, вежливо ответила:       — Анна. Приятно познакомиться, Мария.        Роуз нахмурилась и тихонько сделала шаг в их сторону. Затем ещё один.        Мария после представления Анны просияла.       — Анна? О, мою повелительницу двести лет так звали! Правда, она просила называть её "Анечкой"...        Анна вновь хихикнула. Роуз нахмурилась и незаметно сделала ещё несколько шагов в их сторону. Постепенно она смогла лучше рассмотреть черты лиц всех троих и даже разглядела причёску высокой женщины — забавно закрученные колючие прядки волос, водопадом стекающих по спине, и длинную, закрывающую левый глаз чёлку. С такого расстояния она также заметила, как подозрительно прищурилась Мария, спрашивая:       — Кстати, тебя, Анна, не смущает, что другой джинн, по идее враг, так легко бросается на шею твоему? Или, — она усмехнулась, — ты уже в полной мере успела оценить любовь Теи к детям?        Анна на это рассмеялась, слегка приподняв плечи и чуть сильнее сжав пальцы на рукояти трости; Тея в это время вздрогнула и прокряхтела что-то нечленораздельное, но определённо смущённое. Роуз же...        Роуз резко застыла на месте и вся похолодела. А ведь Мария действительно говорила что-то, что в войне девяти джиннов она должна побеждать других. Тогда по какой причине она так уверенно бросилась к джинну сейчас? Разве она не боится, что её атакуют? Или это её собственный план атаки? Сделать вид, что ты друг, а затем напасть, пока враг не заметил подвоха...        Роуз сглотнула. Что ни говори, она была сбита с толку поведением Марии. Мысли в голове путались, и она уже не знала, чему верить. Точно ли всё в порядке? А эта девушка, Анна, входила в планы Марии? Может, тогда ей, Роуз, стоит помочь? В конце концов, наверное, это судьба! Будет сражение не только джиннов, но и повелителей... но сможет ли Роуз победить в схватке? Кажется, Мария говорила, что у повелителей силы неодинаковые и связаны с силой джинна, которые тоже разные... Значит, у Анны просто не может быть такой же силы брать людей под контроль, как у Роуз! Значит, Роуз уже победила! Тогда надо воспользоваться шансом, пока есть возможность...        Вдруг Анна тряхнула головой и произнесла:       — Это, конечно, так, но... На самом деле, мы уже узнали про ваш план, мисс Мария. От повелителя Энея, который работает в команде со Стеллой, — пояснила она в ответ на удивленный взгляд Марии — и, на деле, не прояснила ничего для окончательно сбитой с толку Роуз, тихо подкрадывающейся на расстояние, с которого её способность могла сработать. Однако когда просиявшая Мария открыла было рот, Анна вдруг продолжала: — Кстати, про план вашей повелительницы, который она вот прямо сейчас выдумала, основываясь не недостатке информации и своих выводах, я тоже знаю. И, юная леди, — она вдруг повернулась в сторону Роуз, — если вас интересует моё мнение, пытаться подчинять волю незнакомых людей — крайне невежливо.        Роуз, уже находящаяся буквально в шаге от зоны действия своей способности, так и застыла поражённая. С такого расстояния она уже достаточно хорошо видела лица остальных участников ситуации: подозрительно прищуренный глаз Теи, лёгкую самодовольную улыбку Анны... и недовольно поджатые губы Марии. От такого внимания Роуз невольно смутилась, чувствуя, что поняла что-то не так, и в целом ощущая себя от этого полной дурой. Мария тем временем закатила глаза.       — Роуз, ну ты даёшь — думать атаковать наших первых союзников! — вздохнула она, заставляя Роуз покраснеть, — а уже в следующий миг повернулась к Анне с хитрым: — И да, что я слышу, намёк на недосмотр с моей стороны? Опасная вы леди, я так погляжу, мисс Анна! Да ещё и со способностью чтения мыслей... Кажется, последний раз такая у повелителя Теи была лет шестьсот назад, да?        С этими словами она наконец-то выпустила Тею из объятий и, шагнув к Анне, попыталась было дружески похлопать ту по плечу. Анна с совершенно каменным лицом парировала. Мария рассмеялась.       — Великолепная реакция! — воскликнула она. — Как ожидалось от кого-то с вашей... особенностью.        Анна улыбнулась.       — О, вижу, вы заметили, — ответила она, вызывая у Марии очередной смешок.        Тем временем Тея, косясь на них своим глазом, наконец, подала голос:       — На самом деле, твоя информация устарела, Мария: у моего повелителя четыреста лет назад была такая же способность, да и в прошлой войне тоже. К тому же, — задумчиво добавила она, — насколько я знаю, иногда повелители Энея и Роджера могут читать мысли...        Услышав последнее имя, Мария встрепенулась.       — Кстати о Роджере: я ведь как раз о нём хотела...        Анна тонко улыбнулась.       — Да, мы тоже хотели бы побеседовать с вами о Роджере — в конце концов, мы... вернее, я уже с первых новостей об убийствах хотела его остановить. Но сначала, — она подняла руку, опережая желающую что-то сказать Марию, — полагаю, всё же стоит немного пояснить ситуацию вашей повелительнице? Бедняжка уже некоторое время стоит и ничего не понимает.        Услышав это снисходительное "бедняжка", Роуз хмыкнула: подобные сюсюканья ей были неприятны. Впрочем, спорить с тем, что ей нужны были объяснения, она не могла — на самом деле она наоборот уже готовилась ворваться в эти милые беседы и их потребовать. В какой-то момент её настолько разозлили все непонятные разговоры, что она даже забыла, что находится в тёмном страшном парке ночью, а Мария при виде Теи вообще её по сути бросила. Последнее, впрочем, ей милостиво напомнила Тея, окинув её взглядом и прокомментировав:       — Если подумать, для тебя это очень нетипично, Мария — брать повелителя с собой на патруль. Ты же всегда так хвалилась своей независимостью...        Мария на это неожиданно покраснела. Несколько секунд она открывала-закрывала рот, силясь что-то сказать, но в итоге выдохнула, как бы сдавшись. А в следующий миг она с неожиданно серьёзным выражением повернулась к Роуз — настолько серьёзным, что та невольно смутилась. Видя это, Мария слабо улыбнулась.       — Это правда, — наконец, признала она. — Я действительно всегда считала, что вам, людям, нечего лезть в наши разборки джиннов. Что мы справимся сами. Но... — она кинула быстрый взгляд через плечо на Анну, — пожалуй, возможно, стоит пересмотреть взгляды. В конце концов, — её улыбка стала горькой, и она опустила глаза, — однажды я уже это сделала — и именно поэтому я теперь здесь, говорю со всеми вами.        Мария замолчала. Роуз вскинула брови, совершенно не понимая, что именно она имеет в виду. Она даже вопросительно взглянула на Тею и Анну, надеясь, что их выражения прояснят ситуацию. Однако джинн лишь сосредоточенно хмурилась, похоже, ненамного менее растерянная, чем сама Роуз, а лицо повелительницы было непроницаемо. Наконец, Роуз вновь посмотрела на Марию — и встретилась с каким-то торжественным взглядом её сияющих во тьме алых глаз.        А Мария, установив с ней зрительный контакт, вновь на секунду улыбнулась, прежде чем продолжить.       — Итак, ты хочешь понять, что сейчас происходит, Роуз? — Получив робкий утвердительный кивок, Мария прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и с кривой улыбкой объявила: — Что ж, тогда приготовься долго слушать — надеюсь, — она окинула снисходительным взглядом её платье, — замёрзнуть не успеешь.        И, не обращая внимания на её покрасневшее от возмущения лицо, принялась механически перечислять события своей долгой жизни джинна.        В следующие полчаса Мария рассказала, кажется, буквально всё. Она рассказала, как с начала того, что называется "нашей эрой", сражалась в войнах девяти джиннов, иногда побеждая, но чаще умирая — но обязательно каждые сто лет воскресая для новых битв. Она рассказала, как знакомилась с разными джиннами и искренне любила их, когда они были в союзе, но безжалостно убивала их же по другую сторону баррикад. Она рассказала, как настолько привыкла к войнам, что уже не представляла, что может быть иначе. Она рассказала, как двести лет назад оказалась в одной команде с Роджером и Клэр и как отношения этих двоих впервые заставили её задуматься, что жизнь джинна в её нынешнем виде — это неправильно. Она рассказала, как их альянс был без труда побеждён Артуром и как она почувствовала странную ауру у Роджера после смерти Клэр. Она рассказала, как сто лет назад придумала план сопротивления своей природе — и "отцу" — и как вместо сражения с Энеем объяснила ему этот план. Наконец, она рассказала про всё, что произошло с ней во время текущей войны: наблюдения за Стеллой, отказ Дерека от сотрудничества ("Трусливый слизняк!" — не сдержалась от возмущённого комментария Тея, до этого слушавшая с особым вниманием), смерть Нэнси, пострадавшей от того же "недуга", что и Роджер (здесь лицо Теи омрачилось скорбью), наконец, встречу с самим "Чеширским котом" и вызов Теодоры на диалог.       — ...и теперь у меня осталась одна крошечная надежда вернуть Роджеру рассудок — или же нам придётся собрать команду, чтобы его уничтожить, — закончила свой рассказ Мария и выдохнула. Затем она окинула Роуз взглядом с ног до головы и, криво улыбнувшись, заключила: — Ну вот, теперь ты всё знаешь, Роуз. Теперь решай, хочешь ли ты вариться в этом всём дальше.        Роуз сглотнула. Да, Мария объяснила всё достаточно чётко и последовательно, но... этого, пожалуй, было слишком много. Роуз и без того вчера пережила серьёзное потрясение, перевернувшее её привычную картину мира, а со всей этой новой информацией про Марию у неё теперь совершенно пухла голова. Разве можно в таком состоянии вообще что-то решать?        Однако, похоже, времени думать у неё особо не было: судя по рассказу Марии, Роджера надо было останавливать (спасать?) как можно скорее. Да и, собственно, не то чтобы без Марии у Роуз было куда идти...        Пальцы Роуз привычным жестом обхватили брошь на груди, и она закусила нижнюю губу.       — А я разве могу просто уйти? — после продолжительного молчания глухо поинтересовалась она, глядя в землю.        Мария почесала затылок и протяжно хмыкнула.       — Ну-у, ты всегда можешь сделать вид, что я тебе ничего не говорила, развернуться и пойти домой, к своей прош... А, точно. Прости, — с горькой, виноватой улыбкой произнесла она, когда Роуз подняла на неё тяжёлый взгляд.        Анна, в течение долгого монолога Марии не проронившая ни слова и не выказавшая никакой реакции в принципе, наконец, слегка наклонила голову набок и с улыбкой заметила:       — Получается, мисс Роуз, вы согласны работать вместе с нами? Если так, — продолжала она так невозмутимо, точно не увидела уверенного кивка Роуз и её мрачного вопросительного взгляда, — полагаю, нам стоит познакомиться полноценно. Моё имя — Анна Уэйн, я живу в особняке на востоке Лейсбурга. Благодаря появлению Теи обрела способность читать мысли людей, но делаю это исключительно усилием воли, так что, кроме вашего плана по внезапному нападению, — Роуз от этого замечания невольно смутилась, — ничего про вас практически не знаю.        Роуз недолго помялась. Наконец, она неуверенно приблизилась к ним и, не поднимая глаз на Анну, тихо представилась:       — Роуз Каддлер... Не знаю, что ещё вам сказать, если вы уже узнали про мою способность из моих мыслей... — добавила она и, напуская на себя самоуверенный вид, подняла на Анну дерзкий взгляд.        Анна его как будто не заметила — да что там, она с высоты своего роста (на голову выше!) вообще смотрела не на лицо Роуз, а куда-то на её макушку. "Неужели то, что мне давно не мыли и не расчёсывали волосы, так плохо?.." — подумала она, вспомнив многочисленные замечания Марии на эту тему и резко сконфузившись. А Анна уже улыбнулась и, кивнув, произнесла:       — О, поверьте, мисс Роуз, вашей фамилии мне достаточно — про ваш дом на западе и ваших родителей знают все, даже на противоположном конце города.        При упоминании родителей Роуз резко помрачнела. Джинны заметили это и практически одновременно потянулись к Анне, точно желая объяснить ту ситуацию, — однако она их опередила, склонив голову набок и с прежней вежливой улыбкой произнеся:       — Кстати, если вдруг мой "взгляд" направлен куда-то не туда, прошу извинить: я, к сожалению, испытываю некоторые сложности в делах, требующих меткости. Проблемы со зрением, — заключила она, опуская веки.        Глаза Роуз широко распахнулись: лишь теперь до неё дошло, зачем этой девушке трость и почему её глаза выглядели такими тусклыми. Не сдержав удивления, Роуз прямо спросила:       — Так ты слепая?!        Анна негромко усмехнулась.       — Считаю, это стоило прояснить в самом начале во избежание казусов. А теперь, — продолжала она, возвысив голос и обращаясь уже к Марии, непонятно по какой причине покрасневшей и недовольно смотрящей на Роуз, — думаю, нам стоит перейти к нашей глобальной проблеме. Из вашего рассказа я узнала бесценные подробности, так что теперь могу в полной мере оценить картину. До этого я думала, что, возможно, для остановки убийств и похищений хватит раскрытия повелителя, но теперь мне слишком ясно, что разобраться непосредственно с Роджером не менее важно. К счастью, — её улыбка стала самодовольной, — первая часть задачи уже решена: благодаря помощи Джека, повелителя Энея, я знаю личность повелителя.        Мария моргнула.       — Итак, вы всё-таки сотрудничаете с командой Энея и Стеллы? — уточнила она.        Теодора отвела взгляд и хмыкнула.       — Нет, тут всё... чуть сложнее, — произнесла она.       — В любом случае, — продолжала Анна, — я уверена, что повелитель Роджера — учитель физики в местной школе, Майкл Любек, и действуют эти двое сообща. Я успела навести справки и узнала, что мистеру Любеку есть чего просить в случае победы Роджера, да и он успел выдать себя несколькими неосторожными действиями. И, по всем признакам, их база — где-то в школе. Конечно, мы могли бы пойти туда прямо сейчас и попробовать с ним сразиться, но...       — Тея слабовата, чтобы биться с Роджером в его нынешнем состоянии, уж простите, — с кривой улыбкой закончила за неё Мария. Теодора на это промычала что-то нечленораздельное, но, как ни странно, спорить не стала. Анна кивнула и продолжала:       — Тем более, ваш план заключается в том, чтобы обойтись как можно меньшим числом жертв, а Нэнси и Артура и так уже потеряли. Так что предлагаю поступить так: сейчас мы отправляемся ко мне и обсуждаем конкретную стратегию битвы с Роджером; затем отсыпаемся и набираемся сил, а непосредственно перед самой операцией... срочно ищем нашу последнюю надежду. Мария, ты, насколько я понимаю, лучше всех осведомлена о местоположении джиннов в городе. Но ты её всё ещё не нашла, так?        Роуз растерянно вскинула бровь, довольно смутно догадываясь, о чём речь. Мария смущённо опустила взгляд в землю.       — Нет... Я искала её активнее кого бы то ни было, но из живых встретила всех, кроме неё, — признала она — и тут же вскинула голову и твёрдо объявила: — Но теперь я практически на сто процентов уверена, где она может быть! Ибо я не проверила ровно одно место в этом городе... честно говоря, самое неподходящее для неё, — с кривой улыбкой заключила она.        Выслушав её, Анна кивнула.       — Что ж, тогда перед тем, как завтра ночью идти в школу, отправимся всей командой туда. Тогда, если никто не против, продолжим дискуссию за чашкой чая у меня дома? А то тут, — она красноречиво подёрнула плечами, — всё-таки немного прохладно. Но вам, мисс Роуз, точно не надо домой?        С этими словами Анна вежливо повернула лицо к Роуз. Та поёжилась, но вовсе не от ночного холода. И даже не (совсем) из-за того, как жутко выглядели пустые, подёрнутые дымкой глаза Анны. Отвернувшись, Роуз хмыкнула и, горделиво вздёрнув носик, заявила:       — Всё равно никто не заметит, что меня нет!        И больше она эту тему обсуждать была не намерена. Остальные не настаивали.        Таким образом Роуз оставила свои прежние иллюзии и комфорт позади и вступила в новую, незнакомую и полную опасностей жизнь.

***

       Из глубины сумки раздался тихий писк, и Мариса остановилась посреди тротуара, чтобы откопать телефон. Вытащив его наружу, она тут же прочитала первые фразы взволнованного сообщения Джека: "Рис, ты как? Уже дома?.." Уголки её губ приподнялись в улыбке. Пока она писала ответ, в её голове раздался голос Стеллы.       — Судя по твоему виду, тебе пишет Джек, — без тени сомнения констатировала она.        Улыбка Марисы стала кривее. Уже даже не спрашивая себя, как Стелла может определять выражение её лица, находясь в сосуде, она отправила ответ ("Всё ок, я уже прошла автомастерскую :)") и, покачав головой, негромко произнесла:       — Вечно ты об одном, Стелла... Хотя не буду врать, это действительно был Джек — спрашивал, дошла ли я уже до дома, — подтвердила она, убрав телефон в сумку, и, застегнув молнию, продолжила путь домой. После автомастерской ей оставалось пройти в горку мимо трёх зданий и сделать поворот. К вечеру стало чуть прохладнее, и от реки поднялся лёгкий туман, так что Мариса ускорила шаг.        Тем временем Стелла музыкально хмыкнула.       — И всё-таки он о тебе заботится... Хотя, конечно, мог бы не бегать к любовницам, а просто проводить тебя, как обычно, — тут же насмешливо добавила она.        Мариса на это неловко посмеялась. А в следующий миг она вспомнила, что находится на улице, а смеяться себе под нос ни с того ни с сего — крайне странно. Однако, быстро окинув окружающую обстановку взглядом, она облегчённо выдохнула: несмотря на не такой уж поздний час, улица была абсолютно пуста. Мариса поправила сумку на плече. Она прошла середину второго дома.       — Перестань нести глупости, Стелла... — беззлобно попросила она, на самом деле давным-давно привыкнув к шуткам Стеллы на тему своих отношений с Джеком.        Впрочем, сегодня их диалог пошёл не совсем по привычному сценарию. Вместо того, чтобы как обычно продолжать дразнить её, Стелла вдруг посерьёзнела и заявила:       — А вообще, кстати, помнится, ты мне задолжала один рассказ о некоем "обещании", которое дала сама себе. Я о том, почему ты так заботишься о Джеке, — пояснила она, когда Мариса в удивлении остановилась у края второго дома. — В конце концов, причины его поведения мне уже ясны, а твоего — пока нет.        После этих слов Мариса услышала в голове усмешку. Она сглотнула. Да, теперь она начала вспоминать: то утро, когда после очередного неудачного патруля у Джека случилась вспышка эмоций и Эней со Стеллой рассказали им правду о войне девяти джиннов, а затем — дорога домой на рассвете и её, Марисы, рассказ о прошлом Джека... и обещание рассказать Стелле о себе. Да уж, такое не забудешь...        В этот момент по обе стороны от узкой проезжей части зажглись уличные фонари. Мариса задрала голову к небу: туманная дымка над ней пропиталась электрической желтизной, заслоняя собой сумеречную синеву, в вышине которой где-нибудь за городом наверняка уже можно было увидеть звёзды или хотя бы луну. За городом — но не на одной из улиц Лейсбурга, где сейчас находилась Мариса.        Мариса тяжело вздохнула и в очередной раз поправила сумку. Она неспешно возобновила шаг.       — Значит, хочешь знать, почему я так привязана к Джеку? — медленно заговорила она и невесело усмехнулась. — Что ж, на самом деле, тут нет какой-то особенно интересной истории. Вряд ли мой рассказ будет стоить твоего ожидания, правда.        Стелла хмыкнула. Мариса живо представила, как она щурится и слегка наклоняет голову вбок.       — И всё-таки я хочу услышать, — без тени сомнения произнесла она.        Мариса кивнула.       — Как скажешь... Дело в том, что на самом деле я встретила Джека ещё до того, как умерли его родители. Но вот мои... Помнишь, как ты ещё в самом начале обратила внимание, что папу я зову папой, а его жену — Лори?        Стелла ничего не ответила, но Марисе это было и не нужно. Она и так прекрасно знала, что собеседница всё помнит; помнит то недоумение, которое испытала в первые секунды наблюдения за общением Марисы и родителей... и то, как Мариса потом неловко объяснила, что Лори, Долорес Уайльд — не её родная мама, а вторая жена её папы. Тогда она постаралась замять тему, а Стелла не стала настаивать.        Теперь же наконец настал момент раскрыть все подробности.       — Если честно, — со вздохом продолжала Мариса, — моя биологическая мама всё ещё жива. А Лори... папа женился на ней спустя пару лет после развода с мамой. А развелись они, когда мне было шесть. И... это было ужасное время.        Мариса закусила губу и низко опустила голову. На самом деле, она ещё выразилась очень мягко: когда отношения её родителей испортились, она буквально оказалась между двух огней. Вечные скандалы в доме, крики, ругань, споры, делёжка имущества, попытки переманить её на свою сторону — всего этого было слишком много для маленькой девочки, которая просто любила обоих родителей и не понимала, как можно выбрать кого-то одного. Всё это давило на Марису, она чувствовала себя такой жалкой и потерянной, как никогда в жизни, и даже в какой-то момент задумалась о том, чтобы просто исчезнуть, — лишь бы не терпеть всё это хоть днём долее...       — Тогда я действительно не понимала, что делать и как жить. От меня будто требовали невозможного, и я просто не могла находиться дома. И вот один раз, когда я сидела на скамейке на площадке в парке, ко мне подошёл мальчик — мальчик, которого я видела в младшей школе в другом классе и с которым даже не общалась никогда. Он тогда гулял в том же парке с родителями, играл с другими детьми — но в какой-то момент заметил меня, сидящую в стороне, и подошёл. И знаешь, что он сделал? — Мариса усмехнулась. — Смотрел пару секунд, а затем вдруг обнял и просто сказал: "Я не знаю, почему ты такая грустная, но я верю, что у тебя всё обязательно будет хорошо".        Стелла не сдержалась и хмыкнула. Мариса также неловко усмехнулась.       — Да, наверное, для тебя это всего лишь глупость — всё-таки ведь Джек по факту ничего не сделал, просто оказался в нужный момент рядом... — согласилась она — и тут же с ностальгической улыбкой объяснила: — Но, хоть он ничего не сделал с моими проблемами дома, он всё-таки оказался рядом. Именно тогда, когда мне это больше всего было нужно, и именно с теми словами, которые я хоть от кого-то хотела услышать... и мне этого было достаточно, чтобы пообещать себе, что, когда это понадобится ему, я тоже буду рядом. Так вот просто.        Мариса вновь неловко посмеялась. Пока она рассказывала свою историю, она успела пройти последний, самый длинный дом и добраться до поворота. Обойдя угол здания, она вышла на финишную прямую — её дом находился в конце улицы, буквально в паре десятков метров. Мариса продолжила путь.        Несколько секунд Стелла молчала. Наконец, она вздохнула — и вдруг задала настолько неожиданный вопрос, что Мариса остановилась.       — Ты его ненавидела? — спокойно спросила Стелла.        Мариса была сбита с толку. Она была до такой степени не готова услышать нечто подобное, что первые пару секунд её мозг отказывался понимать информацию, доставленную слухом. Наконец, Мариса сглотнула — и, чувствуя, как у неё нехорошо сжимается сердце, глухо спросила:       — Джека?..       — Да, — без промедления ответила Стелла — и её тон был таким ровным, что Марисе стало не по себе. Как будто она говорила очевидную истину... как будто Мариса не могла не ненавидеть Джека в тот момент...        И это было верно.       — Я... не знаю, почему ты так подумала, Стелла... — наконец, выдавила Мариса, чувствуя, как от её лица отлила вся краска. — Но... если ты так хочешь знать... Это... Я действительно на какой-то миг его возненавидела, — в конце концов признала она, чувствуя, что по какой-то причине не может (или не хочет?) лгать Стелле. — Я думала, что ему-то хорошо рассуждать, когда у него оба родителя рядом и так любят и его, и друг друга... я ведь их тогда видела... но... — Она сглотнула и прикрыла глаза — а затем решительно распахнула их и уверенно ответила: — В конце концов, моё желание быть кому-то небезразличной всё перевесило.        После этих слов Мариса медленно выдохнула через рот — и с каждой молекулой углекислого газа, покидающей её лёгкие, она чувствовала, как облегчается какая-то ноша, давившая на неё все эти годы... Словно Стелла вновь оказалась кем-то нужным ей, кому можно было раскрыть одну мучительно неприятную сторону своей души. Стелла же...        Стелла некоторое время молчала — а затем вдруг рассмеялась. Звонким, но очень, очень безрадостным смехом.       — Вот это моя крошка! — наконец, воскликнула она, отчего Мариса неуютно поёжилась. Ощутив её настроение, Стелла усмехнулась и объяснила: — Знаешь, на самом деле, я тебя понимаю. Когда кто-то в лучшем положении, чем ты, жалеет тебя, это не может не злить... даже если ты на самом деле только этого и хотела. Я... — Мариса не видела её, но даже так представляла, как Стелла с горькой улыбкой отводит взгляд. — Триста лет назад я тоже испытала нечто подобное. Когда Эней сказал, что понимает, как я себя чувствую, я думала, что убью его, — нет, не думала даже — я действительно его чуть не задушила. Подумай только, — в её голосе зазвучало раздражение, — что бы они ни говорили, люди всегда воспринимали джиннов как вещи; но если ты при этом ещё и женщина-джинн — ты автоматически вещь в квадрате. И вот такой-то "вещи" смеет что-то вякать мужчина?! — Стелла буквально заскрипела зубами, её точно бы трясло — но вдруг она резко успокоилась и с невинным смехом заключила: — К счастью, кроме того раза мы с Энеем удушение больше не практиковали!        Последнее замечание заставило Марису густо покраснеть.       — О-опять ты всё к какой-то похабщине сводишь! — громким шёпотом просипела она и от смущения зашагала в ускоренном темпе.        Стелла захихикала.       — Ну прости, прости-и! — ответила она — и тут же добавила: — Но вообще про то, что я его чуть не задушила, было совершенно серьёзно: я буквально тем же утром раздавила голову одной милой леди-джинну, так что убить вполне могла... Но это к делу не относится, — поспешила добавить она, определённо заметив, как поёжилась Мариса от её слов. В следующий миг её тон смягчился, когда она произнесла: — Я всего лишь хотела сказать, что тебе нечего стыдиться: может, твои проблемы и более "приземлённые", но я слишком хорошо понимаю, как ты себя чувствовала. И я ни в коем случае не стану высмеивать эти твои чувства.        От такого неожиданного завершения Мариса смутилась ещё сильнее — однако теперь это смущение было скорее приятным, от которого в груди разливалось тепло, а на губы просилась улыбка. Позволив ей вырваться наружу, Мариса кивнула и тихо ответила:       — Спасибо, Стелла. Это действительно много для меня значит.        К этому моменту Мариса как раз дошла до двери собственного дома. Она взошла по ступенькам и, остановившись перед ней, принялась искать в сумке ключи. И вдруг...        Её телефон настолько внезапно завибрировал, что она едва не выронила сумку от неожиданности. "Блин, ну зачем так пугать-то..." — досадливо подумала она и принялась копаться в вещах ещё и в поисках мобильника. Он, благодаря гудению, нашёлся раньше ключей. Выудив его, Мариса увидела имя Джека, высветившееся на чёрном экране над зелёной и красной кнопками... и странные жёлтые огоньки над ним, в левом верхнем углу экрана.        У Марисы ушла пара секунд, чтобы сообразить, что это вовсе не какой-то баг дисплея, а отражение чего-то находящегося у неё за спиной... и вдруг её обдало холодным, резко свистящим ветром, а на рот легла чужая ладонь. Внутренности рухнули куда-то в низ живота. Мариса не успела даже вскрикнуть.       — А вы знали, юная леди, что ваш городской маньяк предпочитает блондинок? — раздался прямо у её уха приятный мужской голос — голос, от которого она вся похолодела, а кожу покрыл липкий пот вместе с ледяными мурашками.        Её горла коснулись чужие пальцы, окончательно лишая её способности мыслить. Подчиняясь их движению (или пытаясь отдёрнуться от них?), Мариса качнулась назад и упёрлась лопатками в чужой корпус. А голос тем временем обманчиво беспечным тоном продолжал:       — Удивительно, как много нового можно узнать о себе от других людей!.. Хм?        Жёлтые огоньки в отражении экрана быстро скользнули вправо, как раз в направлении телефона. Таким образом они оказались ровно над именем Джека, всё ещё упорно не сбрасывающего долгий звонок.        Его имя... оно как-то странно расплывалось перед глазами Марисы... как будто их застлала пелена слёз... или у неё резко испортилось зрение... или она просто очень устала... да, очень, очень устала... туман не только перед глазами — туман уже в голове, и совсем неясно, что с этим делать... спать... думать... сложно...        На грани ускользающего сознания Мариса услышала невинный смех. В своих онемевших пальцах она перестала ощущать вес телефона — а затем словно из-за толщи воды раздалось:       — Нет-нет, эти штучки нам не понадобятся.        Последовал громкий хруст.        А затем наступила тьма.