Девять джиннов

       Их держали в школе.        Мариса пришла к этому выводу далеко не сразу. Собственно, "сразу" у неё и не было никакой возможности что-то понять — в конце концов, очнувшись в каком-то незнакомом тёмном помещении, она даже сперва не сообразила, что именно происходит. Воспоминания о случившемся тем вечером приходили к ней по кусочкам: туманная дорога домой, разговор со Стеллой, звонок Джека... жёлтые глаза и обманчиво мягкий мужской голос. Да, лишь вспомнив всё это, Мариса со всей ясностью осознала: её похитил "Чеширский кот" — Роджер, пятый из девяти джиннов.        После этого она попыталась было подняться и осмотреться — и вполне предсказуемо обнаружила, что не может пошевелиться. Её руки и ноги были крепко связаны верёвками. "Но при этом я ещё жива, — подумала она, без особой надежды делая последнюю попытку вырваться. — Значит, ещё ничего не кончено... и у меня ещё есть шанс".        С такими мыслями она, стараясь унять волнение, попробовала оценить обстановку. Теперь, когда она сосредоточилась на чём-то, кроме собственных ощущений, она смогла заметить гораздо больше деталей. Например, она осознала, что холодный пол под ней — не что иное, как сырая земля; однако стены вокруг, хоть и представляющие собой потрескавшийся кирпич, при этом имели вид очень даже "помещеньческий", в том числе благодаря стоящим возле них полкам с инструментами. В целом место напоминало какой-то старый, не очень часто посещаемый склад... но что-то всё равно ощущалось не так, и Мариса долго не могла понять, что именно.        Впрочем, всё это в первые мгновения меркло перед ощущением чужого присутствия.        О да, присутствия: очень быстро Мариса поняла, что находится на этом странном "складе" не одна. И, когда ей после некоторых усилий удалось перевернуться на другой бок, перед собой она увидела ту, кого ожидала и одновременно боялась увидеть.        Грейс Холлоуорт выглядела примерно так, как Мариса и представляла пропавшую на неделю школьницу: бледная, с пустым, лишённым какой-либо надежды лицом, со связанными за спиной руками. Марису дрожь пробрала, стоило ей вспомнить, что на этих самых руках сейчас не хватает пальцев.        И всё-таки в конце концов Мариса кое-как набралась смелости и сдавленно начала:       — Э-эй, ты же... Грейс, верно?        Начало вышло невероятно глупым, особенно учитывая, что Мариса и без того знала ответ. Однако Грейс не улыбнулась и лишь одарила её безразличным взглядом. Оттого, что она сидела спиной к стене, получалось, что она смотрела на Марису в самом буквальном смысле сверху вниз, и был в этом какой-то оттенок снисхождения. Он же чувствовался в горькой усмешке, с которой Грейс произнесла:       — Не думаю, что тут есть смысл знакомиться. Всё равно скоро обе сдохнем. И, кстати, — после короткой паузы хрипло продолжала она, — можешь не трудиться орать — всё равно не услышат. Пробовали уже...        И отвернулась, давая понять, что диалог окончен. Дальнейшие попытки её разговорить ни к чему не привели.        С этого момента время потянулось мучительно медленно. Долгое время ничто не прерывало его вялый ход, так что у Марисы было полно возможностей проверить слова Грейс про бесполезность криков, а затем — попытаться осмыслить своё положение. Выводы были один безрадостней другого. Впрочем, чего ещё ожидать в ситуации, когда тебя поймал городской маньяк? Да, Марису постоянно бросало в холодный пот от каждой новой перспективы, которую ей подкидывало воображение, её мысли метались от одной страшной пытки к другой, она пыталась отрицать реальность, надеялась проснуться и убедиться, что это всё: этот холодный пол, эти давящие стены, этот удушающий воздух — что всё это лишь дурной сон, но... но реальность врезающихся в кожу верёвок била слишком больно.        А потом её мысли перешли к мольбам о спасении и в конце концов напомнили о существовании Стеллы. О да, Стелла же была с ней на момент похищения! И, судя по ощущениям Марисы, кулон по-прежнему на ней — значит, Роджер ничего не заметил! Тут-то, казалось бы, блеснул первый лучик надежды на спасение — уж Стелла-то точно что-нибудь придумает! Однако...        С этого момента Марису ждала целая череда неприятных сюрпризов. Во-первых, сначала на тихие попытки дозваться Стеллы и при этом не привлечь лишнего внимания Грейс джинн никак не реагировала. Мариса даже успела испугаться: а вдруг, пока она была без сознания, Роджер всё-таки как-то заметил Стеллу и избавился от неё? Однако не успела она запаниковать по этому поводу, где-то неподалёку скрипнула дверь, и явил себя второй сюрприз.        Марисе пришлось извернуться, чтобы увидеть, как по лесенке спустился их похититель — нет, не джинн Роджер, а его повелитель — Майкл Любек, учитель физики. Этого она уж точно не ожидала: чтобы этот добрый преподаватель, всегда стоявший за учеников горой, позволил убивать беззащитных женщин? Нет, это просто невозможно! Да кто угодно, кроме него, но не он! Он же... он же...        Мариса в своём шоке так пристально глядела на него, что мистер Любек смутился и, отвернувшись, быстро прошёл к Грейс.       — Я был вынужден... — пробормотал он, оправдываясь то ли перед Марисой, то ли перед самим собой.        Мариса, всё ещё не веря происходящему, не сводила с него глаз. Впрочем, когда он каким-то отработанным движением развернул Грейс, являя её взору забинтованную окровавленную кисть, Мариса всё-таки не выдержала и зажмурилась. "Это не может быть правдой, это не может быть правдой..." — мысленно повторяла она, сжимая губы и слушая, как учитель, которого она уважала, перебинтовывает руку девушке, которой, возможно, он же отрезал пальцы. Мариса бы с удовольствием пролежала так в течение всего визита... однако в какой-то момент она ощутила, как ей на плечо легла чужая рука, и непроизвольно дёрнулась и с вскриком распахнула глаза. Поймав её испуганный взгляд, мистер Любек слабо улыбнулся.       — Просто помогу тебе сменить положение на более удобное, не более, — произнёс он и отвёл глаза.        В течение всей "процедуры" Мариса в страхе ловила взглядом каждое его движение. Однако, к её удивлению, он и правда в итоге просто усадил её спиной к стене на некотором расстоянии от Грейс. И после этого протянул бутерброд с сыром.       — Я не собираюсь морить тебя голодом, — объяснил он. — Он не отравлен, не бойся. В конце концов, — его голос дрогнул, и он вновь опустил глаза, — вы пока ещё нужны ему живыми...        От этих слов у Марисы скрутило живот. Впрочем, уже в следующий миг её желудок сжался по другой причине: она вдруг резко вспомнила, что с обеденного перерыва в школе в день похищения ничего не ела. И кто знает, сколько она пробыла тут без сознания и насколько усилился её голод... Так что в конце концов она рискнула и откусила кусочек. "Да и, может, смерть от яда всё равно будет лучше, чем... что угодно, что может сделать Роджер", — подумала она, жуя бутерброд.        Эти мысли вернули её к рассуждениям, которые прервало появление мистера Любека. И именно они привели к последнему неприятному открытию.        Стелла.        Когда мистер Любек ушёл, а Грейс удачно заснула (или потеряла сознание? Было сложно сказать), Мариса без особой надежды ещё раз попыталась дозваться Стеллы, и-и... к её удивлению, Стелла отозвалась. Мариса уже настолько успела свыкнуться с мыслью, что осталась тут одна без всякой надежды на спасение, что в первые секунды опешила. Однако, не успела она обрадоваться...       — Я... я... не могу, н-не могу...        Это бормотание вместо внятных ответов на любой вопрос резко заставило Марису вспомнить: Стелла боится, нет панически боится Роджера. Настолько, что сама мысль выйти наружу из сосуда приводит её в ужас. "А вдруг он прямо сейчас рядом?!" — истерически воскликнула Стелла в ответ на робкую просьбу о помощи — и тут же дрожащим, ломающимся голосом принялась извиняться. "Я-я постараюсь... я постар... сь... н-не могу... но я... я... я должна..." — эти путаные речи окончательно убедили Марису: Стелла ей сейчас не помощник.        Она действительно одна, и положиться ей не на кого.        Загоревшаяся было надежда уступила место липкому отчаянию. Что она, простая школьница, могла сделать? Она находится в плену у маньяка, которому непонятно что и неизвестно когда взбредёт в голову, и никто, решительно никто не придёт ей на помощь! Ей не на кого положиться, крупицы иллюзии безопасности окончательно развеялись, горло сдавило паникой от осознания, что она, несмотря на наличие "соседки по камере" и союзницы, по факту сейчас совершенно одна...        Одна...        Без надежды на чужую помощь.        Без каких-либо гарантий.        ...но без надежды ли в принципе?        В конце концов, разве тот факт, что она здесь единственная осталась у себя, не значит, что только от неё теперь зависит её судьба?        Мариса пришла к этой мысли далеко не сразу. Нет, сначала она, как любая нормальная девушка её возраста, легко поддалась панике и едва не утонула в жалости к себе, кажется, в какой-то момент даже успела сказать под нос пару горьких упрёков напуганной Стелле... В таких переживаниях она провела, наверное, минимум несколько часов — тут было трудно следить за временем. Однако в конце концов душевных сил просто не осталось, и на некоторое время Мариса провалилась в полудрёму... чтобы в какой-то момент резко проснуться с осознанием.        Если Стелла потеряла присутствие духа, то теперь искать способ выбраться — долг Марисы.        После этого (и благодаря тому, что Роджер так и не появился) мыслить получилось на удивление ясно... если не считать частых скачков настроения в духе "А вдруг не получится?" и "А вдруг я сделаю только хуже?". Впрочем, мысли пока вроде никто не читал, да и активных действий она никаких не предпринимала, так что ненадолго она была не под большей угрозой, чем если бы просто сдалась. Так что для начала Мариса решила сосредоточиться на наблюдении и оценке обстановки.        Сам Роджер так и не появился — однако в их подвал (где бы конкретно он ни был...) ещё раз спустился мистер Любек. И если в новом приёме пищи и перевязке Грейс (Мариса вновь отвернулась, не готовая увидеть обрубки пальцев) не было ничего полезного, то другой аспект...        Им оказался поход в туалет.        Мистер Любек отвёл её до самого помещения, помогая не споткнуться по пути (на её голову он предусмотрительно надел мешок), и оставил там одну — в глухой комнатке побега пленницы он явно не боялся. Сам процесс был крайне неуклюжим, учитывая, что у Марисы были связаны руки, но он позволил ей кое-что осознать. Первое: туалет точно находился в школе. Конкретно здесь Мариса никогда не была, возможно, он просто был учительский, но плитка слишком сильно напоминала ту, которую она видела в аналогичном помещении для учеников, так что перепутать было сложно. И второе: по какой-то причине мистер Любек был уверен, что водить так пленницу абсолютно безопасно.       — Как думаешь, Стелла, — позже вполголоса спрашивала Мариса в том же подвале, — у Роджера есть какая-то способность, блокирующая звук? Или, может, отрезающая отдельные места от мира?        Стелла, по-прежнему не готовая встретиться с ним лицом к лицу, задумалась.       — Нет, звуком он управлять никогда не мог, хоть это и логично с его способностью, — наконец, произнесла она — и, помолчав, продолжала: — Но есть у каждого джинна одна возможность не приносить урон от битвы в ваш мир...        Мариса нахмурилась.       — Ты говоришь... о том странном мире, в котором я впервые встретила тебя? — наконец, осторожно уточнила она.       — Угу... — подтвердила Стелла — и тут же нервно заявила: — Но мы не можем использовать этот мир, как нам заблагорассудится! Это за гранью! Если только Роджер... — она запнулась, — уже не поднялся на какой-то совсем иной уровень силы...        На этом их разговор неуклюже оборвался. Стелла всё никак не могла прийти в себя, а Мариса... Мариса сделала глубокий вдох. Если подумать, разве ей с самого начала не показался странным воздух в этом помещении? Сперва она, конечно, списывала его на сырость подвала или чем бы оно ни было, но... вдруг Стелла права? Вдруг Роджер действительно каким-то образом умудрился использовать тот мир "шестерёнок", в котором джинны сражались друг с другом, для своих целей? Тогда логично, что их с Грейс (Мариса бросила на бедняжку сочувственный взгляд) не могут найти, даже если они и правда находятся в школе у всех под носом: ведь этот мир не здесь...        Не здесь...        Просто не знают, где искать.        В этот момент в голове Марисы наконец-то созрело подобие плана. Она огляделась, чтобы удостовериться, что никто не подслушает (хотя, если честно, никак не могла быть уверена, что ей это поможет, особенно учитывая, что они имели дело с врагом, умеющим становиться невидимым).       — Стелла... — вновь негромко позвала она и сглотнула: ответ на вопрос мог решить её судьбу. — Та побочная способность... может ли она телепортировать объекты из этого мира в наш?

***

      — Кстати, что ты собралась говорить этому своему Роджеру, когда его встретишь?        Вопрос заставил Клэр вздрогнуть, и Микки заметила это движение краем глаза. Сегодня они вышли на "обход" чуть пораньше, однако улицы были так же пустынны, как поздними ночами. Вкупе с сухим воздухом и вечерним золотисто-оранжевым освещением, готовым вот-вот раствориться в синеве, эта пустынность придавала привычным местам какой-то потусторонний вид. Впрочем, именно благодаря ей Микки и Клэр могли позволить себе некоторые небольшие вольности — например, найти какую-нибудь не слишком загаженную скамейку в сквере и присесть отдохнуть.        Однако после вчерашних откровений между ними двумя висело слишком много нерешённых вопросов для простых праздных бесед.        Клэр, впрочем, отвечать на единственный озвученный не спешила. Микки терпеливо подождала, давая ей возможность самой собраться с мыслями, но в какой-то момент молчание ей надоело, и она развернула корпус к Клэр и смерила её вопросительным взглядом, красноречиво подчёркивающим её нетерпение. Клэр отвела глаза.       — Не понимаю, почему это тебя беспокоит, Микки, — с достоинством произнесла она.        Микки не сдержала горькой усмешки.       — Да ладно тебе, Клэр. Я, может, всех тонкостей ваших взаимоотношений не знаю, но кое-какие выводы сделать смогла. Например, что ты не бросишься на него с дракой сразу же. Не только потому что ты леди и это противоречит какой-то там вежливости, но потому что ты сама же вчера называла его другом... А ещё, — её взгляд стал внимательнее, и она посерьёзнела и чуть подалась вперёд, — я за это время наслушалась достаточно новостей о маньяке, чтобы понять: большинство слов нормального языка в разговоре с ним бесполезны.        Клэр вздрогнула и быстро повернулась к ней. Лицо девятой из девяти джиннов было бледно, а губы слегка дрожали, когда она с возмущением, плохо скрывающим волнение, поинтересовалась:       — И почему это?        Микки тяжело вздохнула и, положив руку на спинку скамейки, отвела взгляд.       — Потому что у меня богатый опыт общения с упрямыми придурками, вот что. И этот опыт говорит: если дебил вбил себе в голову какую-то фигню, ты его ни в жисть не переубедишь. А у тебя, прости, не просто упрямый придурок — твой поехавший, на минуточку, сворачивал людям шеи, похищал девушек и отрезал им пальцы! Вот я и спрашиваю, — Микки вновь повернулась к Клэр, — какими словами ты собралась пытаться воззвать к здравому смыслу того, кто вкрай ебанулся и вообще срал на мораль?..        Вопреки обыкновению, Клэр даже не поморщилась из-за её выбора выражений — однако то, какая горечь отразилась на её лице, когда она опустила глаза в землю и сжала пальцы на ткани юбки, вполне красноречиво говорила, что смысл она поняла слишком хорошо. И, скорее всего, не раз думала обо всём этом сама.        Клэр некоторое время сидела, не двигаясь, и собиралась с мыслями, чтобы дать ответ. Однако в какой-то момент её плечи слегка вздрогнули, а глаза широко распахнулись — и Клэр вдруг вскинула голову, точно бы к чему-то прислушиваясь.       — Здесь кто-то есть... — наконец, произнесла она.        Микки приподняла одну бровь. Затем она огляделась: если не считать их двоих, сквер был по-прежнему абсолютно пуст.       — Это ты так уходишь от вопроса? — скептически поинтересовалась она, вновь поворачиваясь к Клэр. — Очень дешёвый способ, и вообще...       — Да нет же, и правда есть! — понизив голос, перебила Клэр и приложила палец к губам, жестом прося Микки помолчать, точно бы та мешала ей вслушиваться. Затем она кивнула сама себе и заключила: — Да, я не ошиблась: я ощущаю присутствие двух джиннов неподалёку.        С этими словами Клэр быстро поднялась со скамейки и, отряхнув юбку, уверенно встала посреди тропинки лицом к более богатым районам города. Встревоженная Микки также вскочила на ноги и, повинуясь быстрому знаку Клэр, остановилась рядом с Клэр, чуть позади неё. На плече Клэр тем временем материализовался ажурный зонтик от солнца.        Микки нервно облизнула губы. Если не считать того случая с обнаружением пальцев Грейс, до этого ей ещё не приходилось встречать других джиннов помимо Клэр, и теперь она со смесью страха и любопытства ждала. Кого они увидят сейчас? Ещё одну "леди" вроде самой Клариссы? Или, может, кого-то более приближённого к общему представлению о джиннах, созданному восточными сказками? А может, перед ними предстанет кто-то в более футуристичном образе? Микки слабо понимала, чего ей вообще ожидать, так что элемент интриги был по-настоящему силён. Впрочем, конечно, она не могла забыть и о магической силе, которой, несомненно, обладал будущий соперник, — вроде той, которую продемонстрировала Клэр в начале их знакомства, разбираясь с "шестерёнками"... стоп, нет, не "соперник" — ведь, кажется, Клэр говорила про двух джиннов?        Однако, вопреки словам Клэр, вдалеке вскоре показалось не два, а целых четыре силуэта: один большой, напоминающий скорее взрослого, один примерно подростковый и два явно детских — и, судя по очертаниям, все женские. "Наверное, джинны с повелителями?" — предположила Микки и быстро взглянула на Клэр: та продолжала напряжённо всматриваться в приближающуюся компанию.        Впрочем, довольно скоро они оказались достаточно близко, чтобы их сумела рассмотреть даже Микки.        Честно говоря, Микки думала, что быстро опознает джиннов по степени фриковатости облика. Однако, к её удивлению, приближающаяся компания состояла из фриков чуть меньше чем полностью: темнокожая женщина в кремовом платье с пышной юбкой, маленькая, болезненного вида девочка в старомодном платье будто из романов Джейн Остен или Луизы Мэй Олкотт, другая девочка, чьи волосы алели ярче закатного солнца, а суть причудливости наряда было сложно суммировать одним словом... более-менее нормальной казалась только девушка с тростью — и то само наличие трости как-то мешало полностью вписать её в рамки нормы. Неужто реально повелителей выбирают по степени чудаковатости?.. Нет, конечно, сама Микки тоже вряд ли казалась им адекватной, но... "Спасибо хоть у джиннов глаза светятся — иначе бы в жизни не догадалась!" — подумала она, в конце концов определив как главных врагов Клэр взрослую женщину и красноволосую девочку.        Неосознанно Микки поправила ворот своей расстёгнутой рубашки, надетой поверх вполне себе прозаичной футболки, — ей резко понадобилось убедиться, что хоть её одежда выглядит по эпохе, а джинсы не превратились в юбку пятидесятых.       — Теодора и Мария... — тем временем произнесла Клэр одними губами.        Микки бросила быстрый взгляд на её лицо: в тени широкополой шляпы зелёные глаза, устремлённые на подошедшую компанию, горели особенно ярко. Затем Микки переключила внимание на врагов. Те к этому моменту успели остановиться в паре десятков метров от них и теперь всей компанией смотрели в ответ. И... Микки показалось, или красноволосая девочка при этом выглядела как-то радостно?        Подтверждая её впечатление, эта самая девочка вдруг выступила вперёд (Клэр при этом сделала маленький, осторожный шаг назад) и, сцепив руки в замок перед собой, воскликнула:       — Тебя-то мы и искали, Клэр!        Клэр сглотнула. Затем она прикрыла глаза и, нахмурившись, покачала головой.       — Значит, больше побеждать уже некого, раз пришёл именно мой черёд? — с горечью поинтересовалась она — и, резко распахнув глаза, выпрямилась и твёрдо объявила: — Хорошо, я принимаю вызов. Но не надейтесь, что я сдамся только потому, что вас двое, а я одна!        С этими словами она быстро закрыла зонтик и уверенно направила его на девочку. Словно в ответ на её действия, в сквере резко потемнело, так что Микки подумала было, что вернулся тот странный мир, где они впервые встретились. Однако, подняв глаза к небу, она, к своему удивлению, обнаружила не нечто странное, а совершенно прозаические облака... правда, очень, очень густые облака... которых ещё секунду назад там не было. Да ещё и холодный резкий ветер, закружившийся вихрями прямо вокруг них двоих... Клэр медленно подняла шпиль зонта к небу.       — Советую тебе отойти чуть подальше, Микки, — шепнула она повелительнице.        Микки отрывисто кивнула. Однако не успела она сделать и шагу прочь...       — П-постой, Клэр, мы не драться пришли — мы пришли попросить тебя помочь спасти Роджера!        Испуганный крик девочки, сопровождаемый паническим размахиванием руками, возымел эффект: ветер резко затих, а облачность разрядилась до степени обычного пасмурного дня. Не опуская руку с зонтом, Клэр растерянно моргнула.       — Вы что?.. — переспросила она. — Что это значит, Мария?        Мария вместо ответа положила одну руку на сердце, а другой утёрла со лба (кажется, несуществующий) пот.       — Слава Перуну, ты, кажется, готова слушать, а не нападать сходу! — с видимым облегчением выдохнула она.        На это маленькая девочка из её "свиты" одарила Марию растерянным взглядом. Женщина же — очевидно, Теодора — скосила на неё слегка скучающий взгляд единственного выглядывающего из-за длинной чёлки глаза.       — Не понимаю, чего ты так переживала: разве мы не могли если что успокоить Клэр в процессе боя? — поинтересовалась она очень мягким мелодичным голосом (Микки действительно оценила его звучание).        Мария нервно хохотнула.       — Ну да, не ты же двести лет назад смотрела, как Клэр перенаправляет молнии Энея в него же... — пробормотала она.        Теодора моргнула — а затем перевела полный уважения взгляд на Клэр. Та смущённо опустила глаза.       — Ты всё ещё вспоминаешь это, да?.. — пробурчала она, наконец-то опуская руку с зонтиком. Микки заметила, как её щёки при этом слегка покраснели. Мария в ответ лишь усмехнулась, ещё сильнее вгоняя её в краску.        А в следующий миг Мария посерьёзнела и, сделав ещё шаг в их сторону (впрочем, по-прежнему с опаской), заговорила:       — По поводу твоего вопроса, Клэр. Ты не ослышалась: мы действительно хотим спасти Роджера. Дело в том, что, кажется, я знаю конкретную причину, почему он не в себе... и у меня есть основания полагать, что всё ещё есть шанс его вернуть, — поспешила добавить она, видя, как помрачнела Клэр от первой части. Когда Клэр одарила её недоверчивым взглядом, крепче сжав пальцы на ручке зонтика, Мария ободряюще улыбнулась и, кивнув, продолжала: — Дело в том, что я в этой войне встретила Нэнси. Она успела потерять повелителя, к которому, кажется, привязалась, и на момент нашей встречи была ровно в том же состоянии, в каком был Роджер... тогда, двести лет назад, когда мы проиграли Артуру. Я бы не смогла перепутать, Клэр: у него тогда была ровно та же аура убийцы. И знаешь что? — её голос дрогнул от взбудораженности. — В последний момент мы смогли достучаться до Нэнси! Она снова стала собой и пришла в ужас оттого, что только что так сильно хотела убить Дерека!        На лице Клэр по-прежнему читалось недоверие.       — Если это так, почему она сейчас не с вами? — задала вопрос она.        Мария вздрогнула — а затем низко опустила голову с выражением боли на лице, и её руки сжались в кулаки. Видя её состояние, Теодора приблизилась к ней и, положив ладони ей на плечи, сочувственно заверила:       — Это не твоя вина, Мария... это всё из-за идиота Дерека... Ты не могла всё проконтролировать.        Мария мотнула головой.       — Нэнси умерла, потому что слишком долго существовала без повелителя, — произнесла она, поднимая взгляд на Клэр, и от его пронзительности у Микки по спине прошла волна мурашек. Однако Клэр оставалась сдержанной, в то время как Мария, взмахнув рукой, продолжала: — Но сам факт, что она пришла в себя, доказывает, что и Роджера ещё можно спасти! И если есть в этом мире кто-то способный ему помочь, то это только ты, Клэр!        Клэр горько усмехнулась.       — Я, из-за которой всё и началось? — иронически поинтересовалась она, низко опуская голову.       — Ты, ради которой он и продолжает бороться! — резко возразила Мария — и, в ответ на очередное вздрагивание Клэр, добавила: — Пусть и делает это вообще неправильно. Я его встретила недавно, и он так и сказал мне, что пытается победить ради тебя. Но... я верю, что, если ты сама попытаешься донести до него, как он неправ, есть надежда, что он прислушается!        Пальцы Клэр настолько крепко сжались на ручке зонтика, что Микки показалось, что она эту ручку сейчас переломит.       — Как будто бы он станет меня слушать... — со злой горечью процедила она, отворачиваясь — прямо к Микки. Клэр быстро опустила глаза. — На днях мы с ним практически пересеклись — но он просто сбежал...        Теодора внезапно хмыкнула.       — Если он не пожелает слушать по доброй воле — мы заставим его силой! — заверила она. Её глаз опасно блеснул, когда она без капли жалости добавила: — Я лично свяжу его и заставлю слушать тебя до тех пор, пока у него не прочистятся мозги...        От этих слов поёжились решительно все — причём Клэр и Мария явно со знанием дела. Девушка с тростью, которая единственная всё это время сохраняла стоическую неподвижность (маленькая девочка то и дело порывалась что-то сказать или сделать, но каждый раз в последний момент сдерживалась), даже протянула к Теодоре руку и обеспокоенно заметила:       — Тея, мне кажется, ты уж слишком воодушевилась — думаю, ты его раньше удушишь...        Теодора вновь хмыкнула и закатила глаза. Мария неловко посмеялась. Затем она вновь повернулась к Клэр и с воодушевлением продолжала:       — И всё-таки если получится, то это будет прекрасно! В конце концов, сейчас нам как никогда важно сплотиться — ведь мы хотим раз и навсегда остановить войну девяти джиннов...        Глаза Клэр широко распахнулись: очевидно, она услышала что-то не поддающееся её пониманию... Однако в этот момент Микки, слушавшая их диалог, понимая от силы половину происходящего, наконец-то не выдержала.       — Так, стопэ-стопэ! — воскликнула она, взмахнув обеими руками, отчего Клэр вздрогнула — кажется, она успела напрочь забыть о её присутствии. Когда всеобщее внимание переключилось на неё, Микки глубоко вдохнула — и заговорила: — Я понимаю, что у вас тут свой контекст и своя туса, но блин, можно хоть на секунду остановиться и помочь влиться в неё тем, кто, ну не знаю, не шарит? Вы меня, конечно, простите, но у меня голова кипит и мозг взорвётся от обилия каких-то незнакомых имён и отсылок непонятно на что и к чему! Объясните уж хоть базы, а? А то...       — Да помолчи ты хоть пять минут! — вдруг воскликнула маленькая девочка, топнув ногой, — и при этом её глаза на долю секунды, всего на долю секунды зажглись красным, как глаза девочки-джинна рядом с ней...        "А ты не указывай мне тут, сопля", — хотела было ответить Микки... но внезапно обнаружила, что слова буквально застревают в её горле, отказываясь покидать рот. Микки резко коснулась шеи, не понимая, что с ней произошло. Девушка с тростью в ответ на это приложила ладонь к щеке и, не поворачивая головы к пыхтящей маленькой бестии, протянула:       — Так вот как она выглядит в действии — способность подчинять волю людей... Нет, я, конечно, сформировала определённое впечатление, читая ваши мысли, но...        Девочка хмыкнула.       — Ты ведь даже ничего не видишь... — буркнула она, отворачиваясь и краснея, — причём, насколько Микки могла судить, покраснела она от удовольствия.        Девушка хихикнула в кулак.       — Впрочем, это было очень своевременно, так что благодарю... и, надеюсь, что это показало вам, насколько неуместным было ваше поведение на нашей тактической встрече? — хитро добавила она, заставляя девочку покраснеть ещё сильнее, на этот раз уже от смущения.        Затем она повернула лицо к Микки (впрочем, это движение показалось ей каким-то неестественным), и, видимо, заметив её напряжение, изобразила на лице ободряющую улыбку. Именно изобразила: было в этом выражении что-то искусственное... точнее, в том, как случился переход к нему от нейтрального. Микки не могла конкретнее объяснить это ощущение. Скосив глаза на Клэр в поисках поддержки, она обнаружила ту совершенно потерявшейся: видимо, слова Марии по-настоящему задели какую-то струну её души. А девушка тем временем, слегка наклонив голову вбок, спросила у Марии:       — Не возражаешь, если переговоры продолжу я? Итак, я буду предельно коротка, — серьёзно продолжала она после короткого "угу", обращаясь уже явно к Микки и Клэр, и поудобнее перехватила набалдашник трости. — Моё имя — Анна Уэйн... да, та самая Уэйн, мисс... Майнхаус. Живу в особняке на востоке Лейсбурга, а ещё благодаря силам Теи читаю мысли людей, если делаю волевое усилие, — поэтому уж извините за вторжение в вашу голову, это нужно для скорости. Мы с Теей почти с самого начала этой войны девяти джиннов искали маньяка, надеясь его остановить. Мисс Мария тем временем искала союзников среди джиннов для своего плана по прекращению этих бесконечных войн, в которых джинны постоянно умирают и перерождаются, — плана по объединению абсолютно всех против создателя джиннов.        На этом месте Мария быстро кивнула, подтверждая её слова. Анна продолжала:       — В итоге мне удалось связаться с повелителем Энея, первого джинна, который принял наш план и сказал, что команды первых и вторых уже в союзе. С третьими всё сложно, четвёртые погибли, пятые — это Роджер и его повелитель, местный учитель физики Майкл Любек, шестые тоже выбыли, а мы, седьмые, недавно объединились с Марией и её повелительницей Роуз — восьмыми. Последняя проблема — Роджер, и именно сегодня, после поисков вас, мисс Клэр, мы собирались пойти в его логово в школе и предпринять последнюю попытку с ним разобраться — мирно или не очень. И кое-что заставило нас действовать ещё спешнее: помимо беспокойства о судьбе прошлой жертвы похищения, сегодня мы получили новость о том, что вчера пропала ещё одна девушка — Мариса Уайльд, повелительница Стеллы и наша заочная союзница. И кто знает, что может случиться, если мы не поторопимся... особенно учитывая, что случилось с Грейс Холлуорт...        К горлу Микки подступил ком при воспоминании о "подарке" Роджера.       — И не напоминай этот пиздец — мы же его нашли... — пробормотала она, зажимая рот рукой и отворачиваясь, — и тут же резко осознала: она снова может говорить. "Видимо, "пять минут" этой мелочи прошли..." — подумала она, вспомнив комментарий Анны про способность Роуз.        Анна с горькой улыбкой кивнула, и Микки не до конца была уверена, относится ли это хоть частично к её мысленной ремарке. А Анна уже продолжала:       — В любом случае, суть дела я вам сжато изложила — а дальше уже вам решать, хотите ли вы нам помочь... и хотите ли помочь Роджеру, — добавила она. Затем она протянула руку к Теодоре и, выдохнув, пробормотала: — Тея, у меня что-то в горле пересохло, не поделишься ли водичкой? На пару лишних глотков в нашем спасательном наборе должно хватить...        Теодоре не нужно было повторять дважды: она уверенно выудила пластиковую бутылку из массивной сумки, которую держала в одной руке и которую Микки сперва каким-то образом не заметила, и передала Анне. Та с благодарностью приняла воду и, открутив крышку, отпила. Этой паузы в речи "босса", как успела мысленно окрестить её Микки (впрочем, учитывая способность Анны, видимо, не только мысленно...), хватило, чтобы Микки переключила внимание на Клэр и попыталась оценить эффект, произведённый рассказом Анны.        Откровенно говоря, у Микки от такого потока информации, пусть и в явно сжатом виде, ужасно пухла голова. Дурой она никогда не была, да и её оперативной памяти всегда хватало, чтобы некоторое время без путаницы хранить общую информацию обо всех персонажах прочитанной книги, просто... в книгах (нормальных книгах) чаще всего не вываливали всех героев сразу, да ещё и без каких-либо пояснений. Тут мало кто бы с первого раза понял — если, конечно, не знал всех этих личностей раньше.        А Клэр, стоящая сейчас с низко опущенной головой, явно знала. И, судя по словам Анны про бесконечные войны, знала достаточно долго. Для Клэр по большей части это были не пустые имена — это всё была часть её жизни... особенно Роджер. Тот, кого она называла своим близким другом. Тот, в чьём безумии себя винила. Тот, в чьё спасение ещё верила Мария...        Вот почему её ответ был довольно предсказуем.        Спустя довольно длительное время раздумий Клэр, наконец, подняла глаза на остальных и, дематериализовав зонтик и сложив руки перед собой, медленно заговорила:       — Раз вы так говорите... Думаю, у меня нет выбора, кроме как довериться вам. В конце концов, даже если это был бы вероломный план по моему убийству, я бы вряд ли что-то потеряла, — добавила она с горькой улыбкой.        Воодушевившаяся было Мария от такого замечания обиженно надулась, точно оскорблённая самой мыслью Клэр. Та же, не обращая на неё особого внимания, повернулась к Микки.       — Ну, ты теперь всё знаешь — всё, что я так долго пыталась от тебя скрыть, — с невесёлой усмешкой признала она — и, вздохнув, продолжала: — Если я объединюсь с ними, боюсь, у тебя пропадёт последний шанс исполнить своё желание. Впрочем, не то чтобы со мной он у тебя когда-то был...        Микки усмехнулась.       — Да ладно тебе, Клэр. Я вроде говорила, что прям серьёзных желаний для себя у меня не было, — ответила она, убирая руки в карманы джинсов, и прикрыла глаза. — А то, что я думала сделать... ну, сейчас, конечно, у меня случился серьёзный перегруз информацией, но, кажется, в ней было кое-что, что может мне пригодиться в этом. Так что, если вопрос во мне, — продолжала она уже громче, поворачиваясь к остальным, — я никак мешать Клэр не собираюсь — объединяйтесь на здоровье! К тому же, не поверите, — ухмыльнулась она в ответ на радостную улыбку Марии, — мы как раз тут гуляли в поисках вашего Роджера. Так что, босс, — она отсалютовала Анне, — если что — я в деле и готова внести посильную помощь в выбивании дерьма из Чешира!        Клэр смущённо, но благодарно улыбнулась. Анна хихикнула, видимо, вполне довольная их ответом. А вот Теодора поджала губы и нахмурилась, в самый последний момент успев закрыть уши Роуз, от её действий растерявшейся.       — Пожалуйста, выбирай аккуратнее слова — дети слышат же! — сурово потребовала она, буквально буравя Микки взглядом.        Та лишь криво улыбнулась, ощутив на себе давление одновременно её взгляда и торжествующей улыбки Клэр, чьи попытки очистить её речь давным-давно успели её утомить. Как назло, в следующий миг опасения Теодоры оправдались — но не с той стороны, с которой она ожидала.        Мария невинно хихикнула и, сложив ладони домиком, неожиданно заявила:       — А мне нравится идея! Пойдём же и выбьем из Роджера всё дерьмо!        Если до этого взгляд Теодоры был давящим, то теперь он стал по-настоящему убийственным. Микки отвела глаза, лишь бы не видеть этого прожигающего оранжевого пламени, и, каждой клеткой своего тела чувствуя свой промах, с нервной ухмылкой пробормотала:       — Раз уж мы вроде как всё разобрали, думаю, нам стоит выдвигаться. До школы ещё чапать и чапать...

***

      — О, у нас гости.        Роджер едва не усмехнулся, заметив в отражении в стекле, как вздрогнул его повелитель. А тот вперил в него взволнованный взгляд — и, сглотнув, уточнил:       — Копы?..        Роджер всё-таки хохотнул. Резко развернувшись, он взглянул прямо на Майкла: тот смотрел, как загнанный в угол зверёк. Такой жалкий, словно до сих пор колебался... боится каждого шороха, хотя у него и есть способность становиться невидимым на случай, если совсем прижмёт... Нет, до решимости Роджера ему далеко. Впрочем, приходится работать с тем, что есть...        В этот момент в кабинете наук, ещё секунду назад залитом оранжевым солнечным светом, резко потемнело. Майкл бросил быстрый взгляд в окно за спиной Роджера, но, похоже, не счёл неожиданную облачность чем-то заслуживающим внимания, и вновь в волнении посмотрел на джинна. А вот Роджер нахмурился. Он убрал руки в карманы плаща и сделал шаг к Майклу.       — Эй, скажи-ка: обещали сегодня в прогнозе ухудшение погоды к вечеру? — резко поинтересовался он вместо ответа на вопрос.        Майкл растерянно моргнул: смена темы сбила его с толку. Роджер ощутил раздражение, и, видимо, это в полной мере отразилось на его лице; ибо в следующий миг Майкл поёжился и, обхватив кисть левой руки правой так, чтобы потирать обручальное кольцо, пробормотал:       — Да нет, обещали ясную погоду весь день и всю ночь... но этим синоптикам верить...        И Майкл с нервной усмешкой отвернулся.        Роджер склонил голову набок и смерил его задумчивым взглядом... и вдруг усмехнулся. Майкл застыл, не зная, чего от него ждать. А Роджер...        Залившись сухим невесёлым смехом, Роджер запрокинул голову назад — а затем так же резко выпрямился и, скалясь, объявил:       — О, синоптики бы и не предсказали тебе эту аномалию — в конце концов, ни один из них не мог бы учесть в своих расчётах возможность появления джинна, управляющего погодой...        Не успел Майкл одарить его вопросительным взглядом, как Роджер неожиданно помрачнел и цокнул. И когда Майкл хотел было уже подняться с парты, на которой сидел, тяжёлая рука джинна легла ему на плечо, будто чтобы пригвоздить к месту.       — Сиди уж... — со вздохом бросил он — и, вновь улыбнувшись и похлопав Майкла по плечу, заверил: — Наши гости — джинны, и пришли они по мою душу; а уж с джиннами-то я сейчас легко справлюсь.        "Даже если один из них — Клэр", — мысленно добавил он, вслушиваясь, как за его спиной по стеклу стучат капли начинающегося дождя. Сначала редко, с интервалом в две-три секунды — но, когда он выпрямился и подарил повелителю самоуверенную улыбку, дождь уже вовсю барабанил по окнам. Почему-то в его "музыке" Роджеру слышалось тихое, но упрямое "Остановись, пока не поздно!". От этих наивных слуховых галлюцинаций ему хотелось рассмеяться — горько так, от всей души, выворачивая её наизнанку, так, чтобы сердце выскочило через горло.        В конце концов, и он, и она давным-давно должны были понять: ему уже слишком поздно останавливаться.