Глава двадцать девятая. Расплата
23 июня 2023 г., 20:54
Пока где-то вдалеке громыхал гром, на пустыре было как будто бы даже... тихо. Неестественно, напряжённо тихо.
Дария наблюдала за происходящим с плохо скрытой тревогой. Джинны оставили их с Джеком у высокого забора близлежащего завода, а сами ушли на открытое пространство на расстояние, достаточное, чтобы не навредить повелителям... и чтобы близорукой Дарии пришлось напрягать глаза в попытках рассмотреть их размытые, разделённые, наверное, сотней метров фигуры. Услышать же что-то она и вовсе не надеялась — и именно поэтому, пожалуй, она и чувствовала такую тревожность. Неопределённость давит, в конце концов.
Впрочем, не последнюю роль в её психологическом состоянии сыграла и собравшаяся компания. Клацающие металлическими частями своих тел шестерёнки, о которых она почти успела забыть и которых бы с радостью не вспоминала, уже сами по себе нервировали своим видом; однако ещё большую роль в этом сыграл Джек. С каждой минутой всё более дёрганный, он, казалось, заражал своим волнением стоящую рядом Дарию. "Удивительно, как эти двое вообще решились нас оставить вместе, а не хотя бы по разные стороны поля..." — подумала она, быстро косясь на Джека, неотрывно смотрящего на Энея, — но тут же решила, что его компания ей всё же приятнее, чем той похожей на гигантскую механическую крысу твари, попавшей в этот момент в её поле зрения.
Чувствуя, что лучше ей не думать ни о чём, кроме битвы перед ней, Дария вновь переключила внимание на джиннов на пустыре. Те как раз окончательно заняли свои позиции и теперь стояли неподвижно, глядя друг на друга. А в следующий миг, вопреки её опасениям, до неё достаточно чётко донеслись слова Дерека.
— Ну что, будешь нападать? — с деланно наглым, но всё-таки ощутимо нервным смешком поинтересовался он.
Эней, гораздо более спокойный, чем его повелитель, качнул головой.
— Оставляю право первого удара тебе, — невозмутимо отозвался он.
Дереку не нужно было повторять дважды: услышав ответ Энея, он усмехнулся и перехватил меч поудобнее. Широкий взмах свободной левой руки — и Дария невольно ахнула: даже с такого расстояния она прекрасно увидела, как в воздухе над Дереком буквально раскрылся настоящий веер из блестящих ножей. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что она видела во время его прошлых битв в тесном переулке и в канализации. "Неужто его реально сдерживало отсутствие места?.." — пронеслось у неё в голове. Джек также был явно впечатлён: при виде такого арсенала он вздрогнул, и его глаза широко распахнулись.
А пока повелители поражались зрелищу, Дерек не терял времени: он слегка согнул ноги в коленях, готовясь атаковать, — а затем на скорости бросился на Энея — и вместе с ним ещё быстрее полетели ножи.
Их было несколько десятков — и каждый стремился прямо в Энея, готовый пронзить его уже спустя пару мгновений. Эней, впрочем, не собирался терпеливо им это позволять: от первой волны он просто отскочил в сторону, а вторую... Джек и Дария даже сперва не поняли, что именно произошло. А уж когда они осознали, от их лиц отлила вся краска.
Эней легко сбил летящую в него армаду ножей взмахом руки — и молнией, которую этот взмах вызвал.
Да, молнией: когда он отбился от второй волны, он на секунду застыл с вытянутой в сторону рукой — и повелители ясно рассмотрели искрящуюся вокруг неё электрическую сеть. У Дарии бы от подобного зрелища точно пропало всякое желание нападать на такого врага — однако Дерек, вопреки её ожиданиями, даже не замедлился. Продолжая нестись навстречу сопернику, как локомотив, он умудрялся на ходу ещё запускать в него ножи — впрочем, тут он явно не рассчитывал нанести противнику серьёзный урон, учитывая, как спокойно тот от них уклонялся, а скорее просто старался не дать ему отдыха. Рассчитывал он скорее на удар мечом.
...Это впечатление повелителей было абсолютно верным: едва оказавшись на достаточно близком расстоянии, Дерек оттолкнулся ногами от земли — и, уже чисто автоматически метнув в Энея последнюю волну ножей (тот легко от них уклонился), хорошенько размахнулся мечом. И вот уже счёт пошёл на секунды, вот лицо Энея оказывается всё ближе и ближе, а он и не меняет позиции, вот уже Дерек готовится опустить клинок ему на голову...
И вдруг в последний момент Эней резко остановил лезвие в полёте, схлопнув ладони и обхватив его с обеих сторон, не задевая при этом острия.
Подобному ответу на атаку на секунду удивился даже Дерек, знавший уровень силы своего противника. Впрочем, уже в следующий миг его занимала совершенно иная дилемма: продолжать ли напирать в надежде, что Эней не удержит меча и его удастся хотя бы ранить?.. Но и она решилась достаточно быстро в пользу отступления, едва Дерек краем глаза заметил, как у плеч Энея заискрились небольшие молнии...
Дерек успел выпустить меч из рук и оттолкнуться от корпуса соперника как раз вовремя, чтобы электрические "змейки" с рук Энея по лезвию не добрались до него. Приземлившись на ноги и в то же мгновение призвав новый меч, он быстро понял голову, чтобы оценить состояние противника: Эней от его действий лишь слегка отшатнулся, но также достаточно быстро вернул равновесие и теперь, выпрямившись, отряхивал ладони, точно бы смахивая с них остатки угасшего электричества. Затем он поднял глаза на Дерека и, смерив его холодным взглядом, констатировал:
— Что ж, теперь моя очередь.
Услышав это, Дерек сглотнул и крепче перехватил меч. Да, Эней уже начал использовать в бою электричество — но Дерек прекрасно понимал, что только после этих слов он станет по-настоящему серьёзным. И действительно, уже в следующий миг он пронаблюдал, как Эней медленно поднимает руку к небесам — а затем безоблачную сиреневую высь (все тучи, как он заметил, густели где-то поодаль) расколола надвое белая трещина-вспышка — и тут же змеёй потянулась прямо к статной фигуре Энея. Казалось, молния собирается ударить в него — но буквально в полуметре от его макушки она вдруг разделилась на шесть потоков и лишь в таком виде потянулась к земле.
Дерек поёжился. Эней же, сверкнув фиолетовыми глазами изнутри этой электрической "клетки", спокойно произнёс:
— Готовься, Дерек.
И, взмахнув рукой, перенаправил один из потоков электричества прямо в Дерека.
Мимо: Дерек без особенного труда уклонился. Тут же он цокнул. "Все мои дальние атаки с такой стеной бесполезны... — с досадой подумал он, глядя на электрическую сеть вокруг Энея. — Надо прорваться ближе... через это..."
От подобной перспективы Дерек сглотнул и уже далеко не в первый раз в жизни пожалел, что специализируется на ближнем бое. Но делать было нечего — поэтому он только и мог, что глубоко вдохнуть, вновь перехватить меч и, увернувшись от очередной молнии, броситься прямо к Энею.
...на четвёртой атаке удача ему изменила. Эней как-то угадал, в какую сторону он отскочит от третьей, и тут же направил молнию именно туда. Дерек же, уже несущийся вперёд, успел сообразить, что новая молния летит ему в лицо, лишь в самый последний момент, и буквально на волосок избежал верной смерти — но не избежал удара полностью...
Дерек даже остановил бег, в развороте с шипением хватаясь за плечо. Дария и Джек с дальнего расстояния мало что могли разглядеть, но даже так заметили, как почернела на месте соприкосновения с молнией некогда синяя рубаха... и, кажется, кожа под ней... Дария невольно зажала рот руками: ей почудилось, что до её носа донёсся запах жжёной плоти. А Дереку как будто было плевать: уже в следующий миг он перекатился по земле, опираясь как раз на пострадавшее плечо, чтобы уклониться от очередной молнии. Затем он быстро вскочил на ноги, перехватил меч левой рукой — и вновь понёсся на Энея.
Дария наблюдала за ходом боя, заламывая пальцы. На самом деле, она мало что смыслила в битвах и не могла понять, насколько хорошо или плохо идёт бой для Дерека, даже притом что видела его сражающимся в третий раз. Однако его откровенный страх перед Энеем (который в ходе самой битвы, впрочем, как будто и не проявлялся) и тот факт, что пока ранили только его (да ещё и снова правая рука, которая только-только начала снова работать!), не могли не тревожить. Дарии только и оставалось, что в волнении следить за происходящим.
Она настолько погрузилась в свои переживания, что напрочь забыла о присутствии Джека рядом. И немудрено: он стоял неподвижно, как каменная глыба, и, казалось, даже не дышал. А ведь если бы Дария хоть на мгновение скосила на него глаза, она наверняка бы заметила, насколько впечатлило его зрелище сражения джиннов... которое он, в отличие от неё, видел впервые.
Именно поэтому, когда на периферии её зрения совершенно внезапно что-то дёрнулось, она вздрогнула от неожиданности. Быстро повернувшись к источнику беспокойства, она узрела Джека — и только теперь наконец-то поняла, в каком он состоянии. От этого зрелища её пробрал не меньший холодок, чем от вида сражающихся джиннов.
А пугаться было чего. Джек двигался пошатываясь, точно в трансе, и на его лице застыла непроницаемая маска, а глаза тупо уставились куда-то в одну точку на злосчастном пустыре. Впрочем, приглядевшись, Дария заметила, что он всё-таки шевелит губами, — и вскоре, к своему ужасу, сквозь грохот и треск молний на поле боя расслышала его полубезумное бормотание.
— Надо их остановить... — повторял он без каких-либо эмоций в голосе, как заевшая пластинка.
Дария широко распахнула глаза от удивления. Пару секунд она в оцепенении смотрела на Джека, не веря своим ушам... а затем её разум резко пронзила полная ужаса мысль: "Только не опять!"
В следующий миг Джек подался вперёд, готовый выйти на поле боя и как-то "остановить" джиннов, — и тогда же Дария бросилась к нему и обхватила его с истеричным, отчаянным, каким-то немного визгливым:
— Не смей!!!
От её действий Джек пошатнулся и едва не рухнул набок вместе с ней. К счастью, в последний момент он всё-таки удержал равновесие — и в его взгляд вернулась ясность. Он посмотрел на Дарию в изумлении, совершенно не понимая её вспышки эмоций. Поскольку она никак не объяснялась, а её лица он не видел за волосами, он отважился осторожно спросить:
— Т-ты чего?..
В ответ Дария лишь крепче вцепилась в него, так что её пальцы побелели от напряжения, и, не понимая, что делает, замотала головой.
— Не позволю... не позволю... — испуганно забормотала она.
От её тона Джек испугался не меньше. И всё-таки, каким бы странным ни было её поведение, оно окончательно привело Джека в чувства... а также отвлекло его от прежней сумасшедшей идеи лезть на поле боя. Беспокойство за Дарию, которую он, хоть и практически не знал, но перед которой в какой-то степени чувствовал вину за прежние обвинения, вытеснило все прочие мысли из его головы. Понимая, что только он может сейчас хоть как-нибудь помочь этой паникующей, дрожащей мелкой дрожью девушке, Джек потянулся было, чтобы коснуться её руки в успокаивающем жесте...
— Не позволю кому-то ещё умереть на моих глазах... — вдруг отчётливо произнесла Дария, глядя в землю.
Рука Джека застыла в паре сантиметров от цели, и он в шоке воззрился на Дарию. А на ту больно было сейчас смотреть: вся краска окончательно отлила от её лица, дрожь лишь усилилась, она вдруг часто-часто задышала... Из её слов невозможно было не догадаться, что именно пугало её, — и Джеку резко вспомнились слова Анны. "Помочь себе, прежде чем помогать другим? — подумал он, сглатывая. — Думаю, стоит это воспринимать шире — и помогать тому, кто ближе и кому я действительно, — он быстро покосился на поле боя, где в тот момент особенно ярко вспыхнула молния, — могу помочь..."
С такими мыслями Джек выдохнул и, вместо того чтобы коснуться её руки, вдруг положил ладонь Дарии на голову и неловким жестом потрепал по макушке. Дария от неожиданности застыла. Попытавшись подбодрить себя тем, что "она хотя бы больше не дрожит", Джек смущённо усмехнулся и, кивая, произнёс:
— Да уж, ты, пожалуй, права... лезть к ним сейчас — какое-то настоящее самоубийство...
И вымученно улыбнулся, когда Дария подняла к нему своё растерянное лицо. Несколько секунд она недоверчиво всматривалась ему в глаза, точно ища в них признаки лжи. Наконец, убедившись, что Джек действительно искренне с ней согласился, она медленно, как-то заторможенно кивнула — однако из железной хватки его не выпустила.
...до тех пор, пока не осознала, что обнимает полузнакомого парня. Только тогда она густо покраснела — и мигом отскочила как можно дальше, едва не споткнувшись на ходу.
А пока у повелителей решались эти "разногласия", джинны разбирались со своими всё тем же прежним методом. Дереку в конце концов удалось прорваться к Энею, так что очень скоро бой перешёл в ближний... а для первого из девяти джиннов даже в рукопашный. Ибо когда Дерек оказался рядом, Эней едва ли не полностью прекратил использовать молнии и стал отбиваться от его мечей голыми руками. Впрочем, пару раз молнии, конечно, всё-таки были; однако в таких случаях Дерек достаточно быстро выпускал меч из рук, чтобы электрический заряд не дошёл до тела, и призывал на его место новый.
И бой продолжался.
В какой-то момент Дереку, казалось, удалось заполучить преимущество: отбросив очередной меч, он оттолкнул руку Энея в сторону и тут же отскочил назад — а затем, как и в "финале" своего "первого хода" подпрыгнул и уже приготовился обрушить лезвие материализовавшегося в его руках клинка на голову противника.
...и снова потерпел неудачу и отскочил от Энея на приличное расстояние. Впрочем, в этот раз он отскочил не по своему выбору: вместо того, чтобы блокировать удар, Эней отклонился с его траектории — а затем Дереку в живот прилетел мощный удар сапога, отправивший его в самый настоящий полёт.
Но и это не выбило его из колеи. Секунду спустя он уже твёрдо стоял на ногах — и, направив меч на Энея, смотрел тому прямо в глаза. Эней занял боевую позицию, но действовать не торопился. Губы Дерека искривила ироническая ухмылка.
— Что такое, Эней? Неужели не собираешься нападать? Опять твоё, — в его ядовитом смешке послышались нервные нотки, — "право очерёдности" и "законы чести"? Что, молчишь? — он облизнул губы, не получив ответа. — Вот всегда ты так... всегда с таким видом, словно знаешь, что ты здесь прав... и, Ёрмунганд тебя дери, ты действительно прав! Потому что действуешь по законам чести...
Дерек некоторое время помолчал. Эней также не разомкнул губ, в напряжении ожидая его дальнейших действий. Внезапно Дерек склонил голову набок и взглянул на него так, словно видел впервые. Ещё пару секунд он молчал — а затем глубоко вдохнул и на выдохе со всей серьёзностью поинтересовался:
— Эней, что с тобой сегодня?
Вопрос удивил даже Энея: тот слегка вздрогнул и широко раскрыл глаза. А в следующий миг он, словно не веря, что не ослышался, осторожно поинтересовался:
— О чём ты, Дерек?
Дерек нервно хохотнул.
— О твоём ведении боя, конечно же! — с готовностью ответил он — и, прищурившись, саркастически заметил: — Перестань, мы с тобой не в первый раз сражаемся, и я прекрасно вижу, как странно ты сегодня себя ведёшь!
Со стороны, впрочем, казалось, что странный тут именно Дерек: в его поведении открыто сквозила нервозность, смешанная с ядом. Эней же, хоть и выглядел на фоне своей обычной ленивой манеры живым и подвижным, казался как всегда собранным и спокойным... Впрочем, на самом деле, Дерек в своих суждениях не был неправ: любой, кто сражался с первым из девяти джиннов раньше, не мог не заметить мелких звоночков, выбивающихся из его обычного стиля сражений. Например, те многочисленные моменты, где он отбивался голыми руками, начавшиеся с первого блока меча Дерека; или какой-то непривычный способ направления молний — в конце концов, в обычной ситуации ожогом плеча бы ничего не ограничилось. Все эти детали Дерек без труда примечал, всё он чувствовал и не мог понять... нет, признать.
Ведь этот странный Эней — не тот, непобедимый Эней, которого он знал эти два тысячелетия. Ведь в таком случае... он боялся зря?
Казалось, Эней прочитал все эти чувства по его лицу. Некоторое время он хмурился, сосредоточенно глядя на Дерека. Наконец, он опустил веки и тяжело вздохнул.
А когда он открыл глаза и одарил Дерека тяжёлым взглядом, у того по позвоночнику прошла дрожь: этот взгляд не предвещал ничего, абсолютно ничего доброго...
...Громкий, душераздирающий крик, последовавший за оглушительным треском, заставил вскрикнуть и Дарию с Джеком, наблюдавших происходящее с безопасного расстояния. А уж каково было Дереку... тому самому Дереку, прямо в которого только что ударила самая настоящая молния.
Да, молния: Дерек договорился до того, что Эней просто призвал с небес молнию — а та, быстро скользнув сквозь воздух, угодила прямо в тело Дерека. Тот закричал — но очень быстро крик застрял в его горле — в горле, в котором всё в один миг высохло, сжалось, как и все органы в его теле под действием адского жара. У Дерека подкосились колени, и он рухнул на них, в падении каким-то чудом вонзив меч в землю и удерживая дрожащими пальцами рукоять.
После этого повисла могильная тишина. Дария и Джек в ужасе смотрели на неподвижного Дерека (Дарию мутило, и она зажала рот ладонями в попытке сдержать тошноту), тело Дерека подёргивалось в конвульсиях, но каким-то образом не падало наземь, а Эней, виновный в случившемся...
Эней стоял с по-прежнему вытянутой к небу рукой и просто смотрел на Дерека без всякого выражения. Спокойно. Без каких-либо признаков угрызений совести или ужаса. Словно это было совершенно естественно. Словно для него убить молнией живое существо — совершенно естественно.
...Впрочем, убить ли?
Спустя несколько невыносимо долгих секунд этой мучительной тишины плечи Дерека как-то по-особенному дрогнули — и вдруг его пальцы крепко и уверенно сжались на рукояти меча, а зубы обнажились в оскале.
— Вот об этом... я и говорил... — хрипло произнёс он, тяжело дыша, — и вдруг быстро поднял лицо к Энею, являя ему выражение полубезумного торжества. Видя, как отшатнулся при виде него Эней, Дерек засмеялся — а затем, пошатываясь и опираясь на свой меч, поднялся на ноги и продолжал: — Если бы всё было как всегда... ты бы меня этим ударом... ты бы меня просто... — он серьёзно взглянул Энею прямо в лицо, — убил. Но... — очередная нервная усмешка, — ты этого не сделал. Я... я не понимаю. Я для тебя настолько жалок, что недостоин серьёзной атаки? Или что? Ответь мне, Эней!
Эней ответил не сразу. Сначала он упрямо сжимал губы (лишь Дерек мог заметить, как они подрагивают), но в конце концов, под настойчивым, требовательным взглядом Дерека заговорил:
— Я... я...
И тут же замялся и опустил голову. Его руки сжались в кулаки, но кулаки эти выражали бессилие.
Дерек некоторое время пустым взглядом смотрел на эти самые кулаки — а затем, всё ещё слегка пошатываясь, рассмеялся.
— Вот, значит, как... — протянул он — и, дрожащей рукой вновь направив меч на Энея, истерически воскликнул: — Значит, вот моя расплата — сдохнуть червём, как я и жил!
И, больше никак не объясняясь, с боевым, но каким-то отчаянным криком бросился на Энея. Тот тут же оградился от него стеной молний.
Битва продолжалась.
... Битва продолжалась, а Джек, в ужасе следя глазами за стремительно перемещающейся по пустырю фигурой Дерека, зажимал рот рукой и мотал головой.
— Выжить после такого... — сдавленно бормотал он. — Нет, это не человек... это... монстр...
Дария, прижимающая руки к груди, не сдержала горькой улыбки от такого комментария.
— Впервые видишь битву джиннов, да? — поинтересовалась она. Когда Джек вздрогнул и в удивлении повернулся к ней, она опустила глаза в землю и продолжала: — А вот я смотрю уже на третью... в прошлой, вон, Дерек себе руку правую отрубил, чтобы выжить, — только вчера перед встречей с вами нормально приросла и начала снова работать...
Дария и сама не до конца понимала, зачем сделала последнюю ремарку, но на Джека она определённо произвела впечатление. Некоторое время он с каким-то ужасом смотрел на неё — а затем вновь повернулся к сражающимся джиннам и, с выражением муки на лице покачав головой, в сердцах прошептал:
— И их-то я хотел спасти? Я, который даже себя спасать нормально не научился...
После этих слов наступило неловкое молчание.
...Однако практически сразу готовую было повиснуть тишину (если можно считать за оную постоянный треск молний) внезапно нарушил резкий, неприятный звон. Дария и Джек почти синхронно вздрогнули и испуганно переглянулись. Последний, впрочем, достаточно быстро сообразил, что звук исходит от него самого, и, похлопав себя по карманам, извлёк из куртки мобильник. Дария в удивлении приподняла бровь: она не ожидала, что здесь, в "мире джиннов", физически может ловить связь. Джек же, не обращая на неё внимания, принял вызов, поднёс телефон к уху (с первого же взгляда было видно, что его смартфон ещё более старой модели, чем у самой Дарии) и, сглотнув, дрожащим голосом начал:
— Алло?..
На том конце трубки отреагировали бурно.
— Джек? Слава богу, ты ответил! Я уж не надеялась, особенно после того, как я тебе обзвонилась с час назад...
Джек удивлённо моргнул.
— Анна? Ты мне звонила? Извини, я не думаю, что тут лови... стоп, погоди, — спохватился он. — А как ты дозвонилась мне сейчас? Я ведь всё ещё...
И замолк. Уже по одному тону Анны Дарии подумалось, что она хмурится.
— Значит, ты тоже здесь... — произнесла она — и тут же строго поинтересовалась: — Джек, только не говори, что твой джинн сейчас сражается с каким-то другим джинном... с Дереком?
Судя по лицу Джека, тот мог лишь поражаться осведомлённости Анны. Дария же, прекрасно слышавшая её голос из динамиков, покосилась на схлестнувшихся в очередном ударе Энея и Дерека и не сдержала саркастической усмешки.
— О, ещё как... — пробормотала она.
Как ни странно, на другом конце трубки её, похоже, тоже прекрасно расслышали ("Возможно, старые телефоны были не так уж плохи..." — подумалось Дарии среди её смущения): из динамиков послышалась какая-то неясная возня — а затем совершенно другой, гораздо менее сдержанный женский голос с негодованием воскликнул:
— Эней полез в драку?! Он что там, во время поисков нас головой ударился?!
— О, повелительница Дерека, — тут же раздался смутно знакомый Дарии девичий голос. — Вы, кажется, уже успели познакомиться?
Вторую ремарку Джек проигнорировал: услышав первую женщину, он сначала побледнел — но тут же просиял и, не в состоянии сдержать дрожи в руках, в волнении спросил:
— Стелла, это ты?.. А ч-что с... с Марисой?
И застыл с таким видом, точно боялся услышать ответ.
Из трубки послышался смешок Стеллы.
— О, не переживай, Джек: пока вы с Энеем тут развлекаетесь, твою девушку спасли без тебя! — весело ответила она — на что тут же послышалось приглушённое, полное возмущения:
— Эй, я не его девушка!
Этот голос, тут же утонувший в невинном хихиканьи собеседницы, Дария тоже узнала. И если от прошлого, когда она наконец-то поняла и вспомнила, кто именно говорил, она не испытала особенных эмоций, то теперь округлила глаза в удивлении и не сдержала растерянного:
— Мариса?..
К этому моменту смех Стеллы как раз затих, и на секунду повисла тишина.
— ...Дария? — наконец, не сдержала удивления и Мариса — и, пожалуй, удивилась даже сильнее, учитывая, что Дария хотя бы была относительно подготовлена встречей с Джеком. Где-то на фоне послышалась возня.
Впрочем, в полной мере "насладиться" впечатлениями неожиданного "воссоединения" им не дали: не прошло и пары мгновений, как некто с очень детским голосом заявил:
— Но стойте, нам ведь надо, чтобы все выжили! Значит, их надо остано...
— Не торопись, Роуз, — довольно резко перебила её Анна — и тут же строго обратилась к Джеку: — Джек, даже думать не смей, чтобы лезть к ним самому: джинны — вообще не твоя весовая категория, ты их остановишь разве что ценой жизни. Ты понял меня, Джек?
В голосе Анны звенела такая смесь напряжения и твёрдости, что Дария поняла: Анна точно знает, что Джек бы первым делом полез в битву. Джек также это прочувствовал и, с виноватым видом опустив голову, пробормотал:
— Не волнуйтесь, не полезу... уже...
Последнее, вырвавшееся у него против воли слово собеседнице явно не понравилось. Однако она успела лишь сердито цокнуть — и тут же очередной новый голос ("Сколько их там вообще?" — подумала в этот момент Дария) в удивлении переспросил:
— "Уже"? Чувак, ты что, еба... Ай, блин, да не бейте вы меня, да ещё вдвоём сразу! Я держусь, держусь! Но тут же любой ох... фигеет...
Из трубки послышался тяжёлый вздох Анны.
— Ладно, время сейчас дорого. Джек, ничего не предпринимайте и ждите нас. Где вы сейчас?
Дария даже поразилась тому, каким уверенным и деловым тоном Анна вела разговор. Растерянность Джека на её фоне лишь сильнее бросалась в глаза. Обведя взглядом поле боя (и сглотнув при виде очередного выпада Дерека), он неуверенно ответил:
— Н-на пустыре... недалеко от промышленного района...
Уже знакомый Дарии голос присвистнул.
— О, да это ж не так далеко от сквера, где вы нас вчера нашли! — прокомментировала его обладательница (или обладатель?), явно обращаясь к тем, кто находился рядом с ней; чуть подумав, он(а) добавил(а): — Правда, не уверена, что они друг друга не поубивают, пока мы дотуда переть всей толпой будем.
Дария эти опасения вполне разделяла — по крайней мере, она видела, что Дерек вполне может убиться, если не вмешаться как можно скорее.
— Да, они сражаются достаточно давно, — вставила она, подойдя как можно ближе к трубке. Джек покивал, хотя смысла в этом точно не было.
На том конце ненадолго повисла тишина. Вернее, Дария могла расслышать какую-то суету — но, похоже, Анна прикрыла микрофон телефона. Наконец, Анна тяжело вздохнула и после ещё одной короткой паузы проинструктировала:
— Ладно, вы двое, оставайтесь на своих местах и не делайте глупости, особенно ты, Джек. Полагаюсь в этом на мисс?..
— Дария. Дария Линней, — подсказала Дария, почувствовав, что Анна ждёт, когда она представится.
— ...Полагаюсь на вас, мисс Дария. Не паникуйте. Мы поняли, где вас искать, и скоро будем. До встречи.
И повесила трубку, больше никак не объясняясь.
После этого некоторое время Джек стоял с поднесённым к уху телефоном и тупо глядел перед собой, не в силах переварить полученную информацию. Впрочем, Дария заметила, как расслабился он благодаря новости, что Мариса в порядке. Да и, чего греха таить, сама она тоже переживала и теперь немного успокоилась. Однако в этом звонке оставалось ещё достаточно поводов для волнения. Например...
— Интересно, успеют ли они... — пробормотала Дария, в беспокойстве глядя на телефон Джека. Когда собеседник всё с тем же непонимающим видом скосил глаза на неё, она повела плечами и, опустив глаза в землю, добавила: — И вообще, разве тут ловит связь?
Джек ещё несколько секунд тупо смотрел на неё, точно не понимая смысл сказанного. Наконец, он отнял трубку от уха и, вытянув телефон перед собой, взглянул на экран. Сигнала не было.
— Наверное, из-за моей побочной способности от Энея... — только и пробормотал он.
***
Едва закончив разговор, Анна захлопнула свой телефон-раскладушку и, не оборачиваясь к остальным, столпившимся за её спиной в холле, спросила: — Есть идеи, как быстро добраться, дамы? "Дамы" переглянулись. Стелла небрежно пожала плечами. — А просто добежать чем не вариант? — поинтересовалась она — и, в ответ на недоумённые взгляды Марисы, Микки и Роуз, добавила: — В конце концов, мы, джинны, передвигаемся гораздо быстрее вас, людей. Так что просто подхватим вас — и... Её "простой" план перебило скептическое хмыканье Теодоры. — А у тебя, смотрю, за время плена окончательно мозг разжижился, — заявила она, неприязненно косясь на Стеллу. Та раздражённо хмыкнула, но Теодора, делая вид, что этого не заметила, продолжала: — Мы-то, может, и быстрые, но груз в виде людей нас здорово замедлит. Стелла уже открыла рот, чтобы съязвить что-нибудь в ответ, но в этот момент Мариса предусмотрительно вклинилась в диалог с осторожным предложением: — Тогда почему бы нам не разделиться? Вы, — она кивнула на стоящих близко друг к другу Стеллу и Теодору, — сбегаете остановите битву, а мы подоспеем чуть позже... Пара джиннов смерила её долгим взглядом — а затем Стелла с кривой ухмылкой заметила: — План, конечно, хороший, если бы одной из его составляющих не было остановить Энея — чёртову машину для убийств, которая может в процессе чисто случайно прихлопнуть пару-тройку джиннов. — Да и, — вторила ей Теодора, хмурясь, не успела Мариса и слова вставить на тему отношений Стеллы с Энеем, — оставлять вас одних мы не станем. Так что уйти всем четверым — точно не вариант. В этот момент она поймала задумчивый взгляд Стеллы — и, покраснев, торопливо отвернулась, точно разозлившись, что была вынуждена согласиться со Стеллой. Да и сама вторая из девяти джиннов отвела глаза, явно не слишком-то радуясь её "поддержке". С самого момента их встречи между этой парочкой не прекращали искриться напряжение и взаимная неприязнь. Мария тяжело вздохнула. — А если мы пойдём не все, это будет недостаточно внушительно, чтобы окончательно убедить Дерека, — заметила она, с тоскливым видом качая головой. Анна слушала их с задумчивым видом, но ничего не говорила, вертя в руках свой телефон. В этот момент Микки, стоявшая чуть в стороне рядом с Клэр (та с того самого момента в кабинете наук не вымолвила ни слова и пустым взглядом смотрела в пол), перевела взгляд с "босса" на Марису и заметила: — Кстати, разве твоя побочная способность — не телепортация? Ты ж, — она кивнула в сторону остатков восточного крыла здания, под которыми находился подвал (выход откуда, к счастью, был на улицу и не сильно пострадал), — отправила то послание, благодаря которому мы тебя нашли, верно? Поймав на себе пару оживившихся и обнадёженных взглядов, Мариса смутилась. Она низко опустила голову и, мотнув ей, виновато ответила: — Так-то да, но только мелких объектов... Иначе бы, — она неловко улыбнулась, — я бы сразу же сбежала сама и отправила Грейс в больницу. Упоминание Грейс вновь заставило часть присутствующих покоситься в сторону бывшей "тюрьмы". Роуз поёжилась, вспоминая, как, ненадолго выбравшись всем составом повелительниц проверить ситуацию после грохота, они по возвращении не обнаружили Грейс. Повернувшись к Марии, она уже не в первый раз спросила: — Точно ли с ней всё нормально?.. Мария бросила на неё быстрый взгляд, а затем со вздохом прижала палец ко лбу и устало (её немного начинала утомлять упорная неуверенность повелительницы) ответила: — Да-да, я же уже объясняла: обычные люди, не связанные с джиннами, не могут находиться в этом месте. После... смерти Роджера, — на этих словах она понизила голос и быстро покосилась на всё ещё молчавшую Клэр, — больше нечему её тут удерживать. Да и охранник сюда не перенёсся. Она кивнула на его стойку, у которой они расположились, и Роуз непроизвольно отшатнулась: за время приключений в подвале она успела забыть о том, кто их "встретил". Она крепче сжала руку Марии, которую всё это время держала, но та уже не обратила на это никакого внимания: она вдруг нахмурилась и поинтересовалась: — Эм, Стелла, ты чего?.. Её обращение привлекло внимание остальных к Стелле. Та же, стоя рядом со своей повелительницей, скрестив руки, окидывала её задумчивым взглядом с ног до головы, точно прикидывая что-то в уме. Марисе очень скоро стало неловко от такого пристального внимания. Однако не успела она и рта раскрыть, чтобы выразить своё смущение, как случилось нечто совершенно для неё неожиданное: внезапно вперёд вылетела разъярённой фурией Теодора и, буквально закрывая её от Стеллы собой, злобно прошипела: — Я поняла, что ты задумала, Стелла, и говорю тебе: только посмей!.. От такой резкой агрессии, не идущей ни в какое сравнение с прежним раздражённым отношением, окружающие впали в ступор и одарили Теодору изумлённо-растерянными взглядами. Да и Стелла в первые мгновения казалась искренне удивлённой её поведением и точно бы действительно не понимала, в чём именно её обвиняют. Однако не прошло и пары секунд, как на её лице отразилось осознание — и тут же на её щеках выступили красные пятна, а в глазах загорелось негодование. — Погоди-ка, ты действительно подумала, что я хочу предложить это?! — воскликнула она, выступая вперёд, и неприязненно попросила: — Не равняй меня с собой, пожалуйста: я бы даже не додумалась поступить так со своей повелительницей. Я, — она выпрямилась и одарила Теодору гордым взглядом, — возьму все последствия на себя. От подобного ответа Теодора на секунду застыла в шоке — а затем отступила назад с растерянным "Ты совсем, совсем свихнулась...". Её поведение ещё сильнее озадачило повелительниц, которые совершенно не понимали, о чём речь, и невольно их вопрошающие взгляды сосредоточились на этих двоих. Однако ни Стелла, ни Теодора не спешили объясняться, поэтому потихоньку фокус сместился на Марию, не менее растерянную, чем Теодора... и вдруг со стороны Клэр раздалось тихое, лишённое всяких эмоций: — Значит, ты решила использовать силу повелительницы как свою? Присутствующие вздрогнули и быстро повернулись к Клэр: та стояла в прежней застывшей позе, даже не подняв головы. Однако сам факт, что она вообще заговорила, настолько всех поразил, что они даже сперва не поняли, что именно она сказала. Первой пришла в себя Стелла: жалость в её взгляде очень быстро уступила место прежней твёрдости, и она, уверенно кивнув, ответила: — Верно. Мариса, — серьёзно продолжала она, обходя Теодору и кладя руки на плечи растерянной повелительнице, — мы воспользуемся твоей побочной способностью, чтобы перенести всех на нужное место. Тебе не нужно делать ничего особенного — я просто временно снабжу тебя энергией, чтобы телепортации хватило на более крупный объект... много объектов. — Она криво улыбнулась. — Я понимаю, почему Тея так взбесилась: дело в том, что есть два способа это сделать. При первом джинн временно передаёт свои силы повелителю — но магия не разбирает, что именно использовать, и может забрать его собственные жизненные силы. Но! — она слегка сжала плечи Марисы, видя, как та побледнела, — я прекрасно знаю, как подавать свою энергию напрямую, без риска для тебя... правда, я сама буду некоторое время не в боевом состоянии, потому что в моём случае это то же самое, что жизненные силы, — она неловко усмехнулась и подёрнула плечом, — но это не страшно — в конце концов, я уже подвела тебя, когда не смогла справиться с собой и вытащить тебя из этого проклятого подвала. Позволь мне хоть сейчас быть полезной тебе... и им. На этих словах она кивнула в сторону выхода, явно намекая на сражающихся Энея и Дерека и переживающих за них повелителей. Марисе, в течение её монолога несколько раз порывавшейся прервать её, резко стало стыдно за то, что она на минуту забыла о друзьях... но тут же в её взгляд вернулась твёрдость: Стелла была её другом ровно в той же степени. Однако не успела она что-то возразить, как со стороны послышалось тихое и неожиданно ласковое: — А я верю Стелле... нет, я верю в Стеллу и доверяю ей. Я думаю, что всё будет хорошо. От этого комментария Стелла побледнела и, наконец-то отпустив Марису, быстро повернулась к говорящей. Ей оказалась Клэр: она наконец-то подняла голову и под изумлённым взглядом своей повелительницы улыбалась Стелле одной из своих самых тёплых и ободряющих улыбок. Стелле резко стало неловко, и она опустила глаза. — Клэр... ты не... не должна себя заставлять... не ради меня... — с болью прошептала она — и закусила нижнюю губу. Услышав её ответ, Клэр усмехнулась и покачала головой. Затем она приблизилась к Стелле и, взяв её за руку, заверила: — Я говорю это не потому, что считаю себя чем-то обязанной, а потому что действительно тебе верю. Вот и всё, — добавила она, поймав взгляд Стеллы, и её выражение потеплело. У Стеллы от этого зрелища сжалось сердце, а к щекам прилила краска. Всё это время Анна стояла в стороне от группы и не вмешивалась в разговор, при этом вслушиваясь в каждое слово и взвешивая каждое предложение. Наконец, уловив паузу в диалоге Стеллы и Клэр, она решила, что подходящий момент настал. Кашлянув в кулак, она выступила вперёд и ясным, громким голосом начала: — Что ж, времени у нас не так уж много, а идей лучше нет, так что предлагаю согласиться с планом Стеллы. Я так понимаю, наш главный риск в том, что мы теряем одну боевую единицу, верно? Но уже одного присутствия Стеллы может хватить, чтобы немного успокоить Энея, — а для остальных вопросов у нас ещё есть Тея, Мария и Клэр. Тогда... — она подошла прямо к Стелле и остановившись напротив, заключила: — Приступим? Стелла смерила её долгим оценивающим взглядом. Затем она покосилась на Марису и, получив от неё неуверенный кивок, также кивнула. — Лидер своё слово сказал — поэтому подходим поближе, чтобы никто при телепортации не остался неохваченным! — объявила она.***
Битва длилась уже достаточно продолжительное время. И, как бы Дереку ни хотелось отрицать очевидное, складывалась она явно не в его пользу. Пока светло-серый мундир Энея сверкал первозданной чистотой, рубашка Дерека уже начинала походить на грязные лохмотья от всех тех моментов, когда ему приходилось уклоняться от удара молний, перекатываясь по земле... или когда его по этой земле возило после очередного удара. Ожог на плече не только не успел зажить, но и отдавался всё более и более усиливающейся болью, постоянно тревожимый новыми ударами. Да и в принципе на коже Дерека сейчас хватало разного рода синяков и ссадин; впрочем, справедливости ради, и Эней не вышел из битвы без единого ранения — но многочисленные следы соприкосновения с мечом или ботинком Дерека были не более чем царапинами. А уж аура силы, искрящаяся яркими молниями и ничуть не умалившаяся за всё это время... Дерека пробирали мурашки от её близости. И всё же он не сдавался. Что бы ни случалось в этих войнах, он слишком привык сражаться до конца, даже если видел, что смысла в этом нет. Потому что даже самая жалкая надежда для него была привлекательней, чем даже мысль о том, чтобы сдаться. Чем... смерть... Та, что никогда не станет для него привычной и навсегда останется первозданно мучительной. Вот почему Дерек не сомневался, поднимаясь на ноги после очередного мощного удара. Вот почему Дерек не сомневался, направляя в Энея очередную волну ножей. Вот почему он без малейших колебаний бросился за ними следом и, не давая Энею опомниться, собрал в себе все силы для решающего, отчаянного удара... И вот Эней отражает все удары ножей, вот поднимает глаза — и их с Дереком взгляды встречаются... решительный миг, пан или пропал... Однако в последний момент что-то резко пошло не так. Смертельный удар не обрушился на голову Энея — но вовсе не потому, что тот первым успел поджарить соперника молнией. Нет, просто, хоть Дерек уже занёс меч для атаки, внезапно руки отказались ему служить. Вернее, не так: что-то вдруг обездвижило его руки, не давая нанести роковой удар. Случившееся настолько выбило Дерека из колеи, что он некоторое время не мог сообразить: а что, собственно, с ним случилось? У него ушло несколько мучительно долгих секунд, чтобы понять: его запястья оказались пойманы в аркан и связаны чем-то очень тонким, вроде... "Нити марионеток?" — догадался он — и его охватил ужас. ...Впрочем, как минимум Энея бояться ему было не нужно: тот в этот момент также пытался понять, что именно его обездвижило. Однако в его случае ответ отличался: опустив глаза, он с удивлением обнаружил, что его ноги оплетают побеги растений. "Тея?.." — растерянно подумал он. Однако до конца осознать ситуацию двоим дуэлянтам спокойно не дали. Пару мгновений неподвижности спустя они ощутили, что земля под их ногами начинает дрожать, — а затем по ней пошла трещина. И вот уже аккурат между Энеем и Дереком разверзлась яма — и лишь тот факт, что они оказались на достаточном расстоянии друг от друга, да удерживающие их путы не дали им в эту самую яму рухнуть. Несколько секунд оба джинна растерянно и неподвижно смотрели вглубь ямы. Наконец, с губ Дерека сорвалось нервное, полное неверия: — Не может быть... И, точно по сигналу, он и Эней повернули головы в сторону, где оставили повелителей — и откуда, наконец-то отвлекшись от сражения, теперь ощущали слишком много присутствия... Открывшееся зрелище заставило их широко распахнуть глаза. — Не может быть... — повторил слова Дерека Эней — но тут же медленно покачал головой и добавил: — Мария, Тея, Клэр... и... И запнулся, не в силах произнести последнее имя. Если бы его по-прежнему не держали растительные путы Теодоры (на его реакцию лишь хмыкнувшей), он бы, наверное, рухнул на колени. Потому что перед ним была Стелла, о которой он в течение боя ни на секунду не забывал. Да, сейчас перед Дереком и Энеем находились четверо джиннов. В выражении Теодоры мало что отличалось от её обычной хмурости, Клэр как раз отозвала зонтик, которым только что создала расщелину, и с рассеянной улыбкой подставила Стелле плечо — однако та лишь смутилась, хоть и держалась на ногах с заметным трудом. Одна лишь Мария выглядела довольной: она по очереди взглянула на обоих дуэлянтов — а затем широко улыбнулась и облегчённо воскликнула: — Слава Ярилу, вы двое не успели убить друг друга! Теодора скосила на неё тяжёлый взгляд. — Успел бы хоть один — переломала бы кости обоим, — заявила она. Дерек с Энеем не смогли не переглянуться, и в их нервных улыбках слишком ясно читалась взаимная благодарность — гнев Теодоры явно казался им худшей перспективой, чем любая иная смерть. А уже в следующий миг Мария дала Теодоре знак, и оковы с первого и третьего были сняты — и Эней тут же развернулся к Стелле. Та, заметив это, усмехнулась. — Что, не рад меня видеть? И даже не обнимешь? — шутливо поинтересовалась она, раскидывая руки. Того, что он воспримет её слова всерьёз, Стелла, разумеется, не ожидала. Именно поэтому, когда Эней без лишних слов преодолел разделявшее их расстояние и молча заключил её в объятия, она растерялась. — Т-ты чего?.. — пролепетала она, ловя на себе заинтересованные взгляды Марии и Дерека, мягкий — Клэр и испепеляющий — Теодоры (последний, впрочем, её очень даже порадовал). В качестве ответа получив лишь чуть более крепкую хватку, она усмехнулась и, старательно изображая обычную самоуверенность, иронически поинтересовалась: — Что, неужто настолько переживал за меня? — Да, — без промедления ответил Эней — и от подобной прямоты Стелла покраснела. То ли от самого факта его переживаний, то ли от воспоминаний о собственной слабости в противостоянии Роджеру, она окончательно смешалась и, зарываясь лицом в его мундир, пробурчала: — Н-ну и правильно... я, между прочим, воспользовалась побочной силой, чтобы нас всех к вам, идиотам, телепортировать... и едва-едва стою... Последнее известие Энея явно не порадовало: он попытался было выпрямиться и заглянуть ей в лицо, но, поскольку Стелла воспользовалась моментом и обмякла в его руках, перенеся свой вес на него, ограничился лишь тем, что нахмурился и недовольно поинтересовался: — Ты сделала что? Стелла, ты вообще чем думала? А если бы ты не выдержала и... С этими словами он поднял глаза и принялся искать глазами повелителей. Он ещё в первое мгновение успел обратить внимание, что у завода в отдалении стало побольше народу, и теперь ясно увидел, что Джек и Дария находились в компании ещё четверых людей. Обнаружив среди них Марису, слегка бледную, но вполне здоровую на вид, он немного успокоился. Тем временем Теодора, неотрывно прожигавшая его и Стеллу взглядом, скрестила руки на груди и, хмыкнув, заметила: — Стелла, конечно, дура, но вообще-то именно из-за вас двоих, — она не упустила возможности стрельнуть злым взглядом в Дерека, заставляя того поёжиться, — нам и пришлось срочно думать, как бы побыстрее оказаться здесь! Эней, я была лучшего мнения о твоих интеллектуальных способностях, — добавила она, щурясь и склоняя голову набок. Эней на это прокряхтел что-то нечленораздельное, но внятно ответить не смог. Стелла, ощутив, что основной поток упрёков сейчас направлен не на неё, наконец-то оторвала лицо от его груди и, подняв на него глаза, с готовностью подхватила: — Вот-вот! Терпеть не могу соглашаться с этой мегерой, — она покосилась на Теодору, и та, казалось, зашипела, встретив её презрительный взгляд, — но в ситуации, когда твои союзники в опасности, ввязываться в случайную драку — последнее дело! И с неприкрытой обидой уставилась прямо на Энея. Последний гвоздь в крышку его гроба внезапно вбила Мария: она заложила руки за спину и, возведя глаза к небу, ввернула: — А ведь именно ты первым согласился со мной, что наши проблемы надо решать мирным путём... После этого подозрительно-осуждающие взгляды окончательно скрестились на Энее. Из джиннов его, казалось, не упрекала одна только Клэр — но даже за эти пару минут Эней с тревогой успел заметить, что она какая-то более задумчивая и рассеянная, чем обычно, — да ещё, пожалуй, как ни странно, Дерек. И, что ещё более странно, именно Дерек решил спасти ситуацию: внезапно он засмеялся и, разведя руками, заявил: — Да ладно вам, неужели непонятно, что я настолько раздражаю, что хотеть меня убить — первое желание при встрече? И вновь беззаботно посмеялся. Его обычная ослепительная улыбка настолько резко контрастировала со смыслом слов, что остальные мигом забыли все свои разногласия и с удивлением воззрились на него. Впрочем, во взгляде Теодоры очень скоро появился недобрый огонёк, ясно говорящий, что она сочла его мысль абсолютно справедливой, а Клэр быстро вернулась к прежней задумчивости. Стелла же поджала губы и, подозрительно прищурившись, поинтересовалась: — Ой-ой, Дерек, где ты набрался этой самоуничижительной манеры? Твоё очарование вовсе не в низкой самооценке, а в весёлом характере и дурашливости! И прикрыла глаза. Дерек моргнул — и снова рассмеялся, на этот раз более искренне. — Рад, что хоть кто-то меня за что-то ценит! — воскликнул он, делая вид, что не замечает хмурого взгляда Энея. Стелла же не заметить порывистость его хватки не могла — однако, похоже, именно этого и добивалась своим комментарием. Наблюдая за ними, Теодора покачала головой и раздражённо произнесла: — И как ты, Эней, только терпишь эту вертихвостку рядом с собой? Она ж и секунды не может продержаться, чтобы не построить глазки каждому мужчине в радиусе ста метров... Стелла, прекрасно её услышавшая, запрокинула голову назад, и заявила: — Наверное, потому что это "терпеть" легче, чем плевки ядом через слово от определённой змеищи? И показала Теодоре язык. Та покраснела от негодования и выразилась крепче, чем хотела бы при ребёнке. А пока они пререкались и Эней, не успевавший даже слова вставить, был вынужден ловить падающую от активных попыток движения Стеллу, Мария, запомнившая новое интересное слово, с невинной улыбкой повернулась к Дереку. У того нервно дёрнулся уголок рта, когда она склонила голову набок и, хитро прищурившись, поинтересовалась: — Ну что, теперь-то ты к нам присоединишься или ещё будешь отпираться? Дерек не сдержал тяжёлого вздоха: в выражении Марии было столько торжества, что он буквально физически ощущал себя загнанным в угол. А тут ещё и Клэр, вторая по силе после Энея, продолжала изучать его косым заинтересованным взглядом... После такого он мог дать лишь один ответ. Бессильно опустив плечи, он покачал головой и с усмешкой заметил: — Да теперь у меня и выбора нет — если я тебя отказом огорчу, Теодора меня ж жесточайшим образом прикончит! И улыбнулся Марии, всем своим видом показывая, что сдаётся — но что не слишком-то огорчён этим. Впрочем, вида было недостаточно, чтобы Теодора, услышавшая своё имя, не отвлеклась от пререканий со Стеллой и с пугающей готовностью пообещала: — О, не сомневайся — с удовольствием обеспечу! И вновь быстро повернулась к Стелле, пробормотавшей: "О чём я и говорила..." — и резко выступила против, сводя все начавшиеся миротворческие усилия Энея на нет. Дерек лишь криво улыбнулся и отвёл взгляд в сторону. В этот момент он почему-то невольно стал искать глазами в толпе повелителей Дарию. ...А у них тоже велась достаточно оживлённая дискуссия. — Рис, ты точно уверена, что тебе не надо к врачу? — встревоженно спрашивал Джек, держа Марису за плечи и, наверное, в миллионный раз обводя её беспокойным взглядом с головы до ног. Мариса, которая из последствий заточения ощущала одну лишь слабость и усталость (даже пережитый стресс за время в шумной компании джиннов и повелительниц практически окончательно сошёл на нет), ободряюще улыбнулась. — Я же уже сказала, что всё в порядке, — ответила она. — Ни Роджер, ни мистер Любек не успели ничего мне сделать, мистер Любек даже голодом не морил. Да и девочки действительно помогли... Микки на подобное обозначение не сдержала усмешки, но ничего не сказала; зато Роуз, по-прежнему держащаяся Микки, выглядела очень даже польщённой, хотя её собственное участие в операции по спасению Марисы и было довольно незначительным. Анна же покачала головой и, расслабленно подёрнув плечами, заметила: — Джек, мы понимаем твоё беспокойство, но тебе всё же буквально все говорят: ничего ужасного не успело произойти. И сама Мариса не жалуется, и мы успели проверить её... целостность. На этих словах Анна хихикнула в кулак, точно увидев, как передёрнуло от этой формулировки Джека. Микки, сочтя её чёрный юмор перебором, убрала руки в карманы джинсов и со вздохом пояснила: — Я своими глазами проверила, если уж ты Анне не доверяешь... От последней формулировки Джек смутился и отвёл взгляд. — Я не... просто это всё было так ужасно... — пробормотал он и неуверенно добавил: — Да ещё и что во всём виноват мистер Любек... Микки возвела глаза к небу — но, впрочем, тут же нахмурилась, встретившись взглядом с висящим в его вышине глазом — неизменным атрибутом этого мира. Затем она покачала головой, отгоняя неприятные мысли, и прокомментировала: — Да уж, мистер Любек всегда был одним из самых адекватных учителей в школе — кто бы мог подумать, что именно он спелся с тем психом и всё ему позволял... Анна тонко улыбнулась. — Ну, его тоже можно понять: в конце концов, в итоге же Роджер его в порыве безумия и убил. Да и та история со смертью его невесты... Джек, вон, сам не свой был после исчезновения Марисы, — она кивнула на Джека, и тот быстро покосился на Дарию и покраснел, — а уж до чего могло довести отчаяние того, у кого, по моим сведениям, любимая женщина погибла на глазах... Довольно легко манипулировать человеком в подобном состоянии, давя на его привязанности. Уж я-то понимаю. На этих словах улыбка Анны стала жутковатой, и остальные невольно поёжились. Джек же, особенно смущённый её замечанием в свой адрес (а также румянцем, появившимся на щеках Марисы из-за него), опустил взгляд и пробормотал: — Мне жаль, что я не смог помочь... ещё и на Дарию набросился, хотя она... Дария, всё это время молчавшая, скрестила руки на груди и тяжело вздохнула. — Да ладно тебе, я же говорила: забей, — сказала она — и, также опустив глаза в землю, добавила: — Тем более, я, когда услышала, что Марису похитил этот полуголый маньяк, и сама испугалась — а уж каково было тебе, её близкому другу... даже несмотря на то, что Дерек и Эней поняли, что вы обо всём позаботитесь... И, покосившись на остальных, подёрнула плечами — но тут же застыла; ибо в этот момент Мариса осторожно коснулась её ладони. Дария вновь развернулась к ней и пару секунд широко распахнутыми глазами смотрела на её руку — а затем подняла их и встретилась с тёплым взглядом Марисы. Та же, установив зрительный контакт, хихикнула и мягко произнесла: — Мне приятно, что ты тоже беспокоилась обо мне, Дария! Спасибо, правда, — с чувством добавила она. Ещё пару мгновений Дария находилась в ступоре — а затем к её щекам прилил предательский румянец. Торопливо опуская глаза, она кивнула, слишком отчётливо слыша хихиканье Анны рядом с собой. Тем временем Микки, привлечённая её описанием Роджера (которого никто из повелительниц, к счастью, во время штурма школы так и не встретил лично), с заинтересованным видом склонила голову набок. — "Полуголый маньяк", говоришь? — переспросила она и усмехнулась. — Учитывая, какой видок у некоторых джиннов... Клэр, у меня к тебе вопросы! Последняя фраза была сказана громче и с особой весёлостью (очень вероятно, напускной) и обращена к Клэр, вместе с другими джиннами наконец-то покинувшей поле боя и приблизившейся к их компании. Клэр от её тона надулась и слегка покраснела. Оказавшийся рядом с ней Дерек (он предпочёл держаться её и Марии, а не своего недавнего оппонента, в конце концов взявшего Стеллу на руки, и Теодоры, буравящей этих двоих полным отвращения взглядом) беззаботно посмеялся и заявил: — Не знаю, что вы там напредставляли, но Дария, конечно, слегка преувеличивает: предметов одежды на Роджере даже побольше, чем на мне, будет! — Да только вот, — с готовностью подхватила Стелла, — с пуговицами он, кажется, не очень дружил — как минимум на рубашке! И также хихикнула, хотя в её смехе прозвучали неясные нотки нервозности — всё-таки беспечно говорить о том, кто её так пугал, ей было не очень-то легко. Комментарий Стеллы окончательно приковал заинтересованные взгляды повелителей к Клэр, заинтриговав даже тех, кто был не слишком сильно погружён в контекст её взаимоотношений с Роджером. Клэр же, оказавшись в центре всеобщего внимания, шумно втянула ноздрями воздух — и с максимальным достоинством ответила: — А вы думаете, я не пыталась его застегнуть? Этот упрямец вечно жаловался, что ему жарко! С разных сторон послышались смешки — впрочем, несколько натянутые. Одна Мария, казалось, веселилась искренне — но лишь она одна и застала воочию картины борьбы Клэр за благопристойный вид Роджера, так что могла забавляться ярким воспоминаниям. В конце концов и сама Клэр не выдержала, и её губы тронула слабая, смущённая улыбка. Казалось, кризис миновал. Однако... Дерек окинул остальных растерянным взглядом и вдруг поинтересовался: — Кстати, а что вообще в итоге с Роджером-то? Мы с Энеем, как вы помните, были немножко заняты и не в курсе, как вы решили вопрос, — тактично пояснил он. И по убийственному взгляду Теодоры он понял, какую ошибку совершил. Да и не одна Теодора — все вокруг вдруг как-то резко замолкли и помрачнели, точно бы он своими словами нарушил какое-то негласное табу, о существовании которого и не подозревал. Даже Эней и Дария выглядели в какой-то степени осуждающе, хотя и не знали всех деталей случившегося. А уж те, кто был в курсе... особенно Мария. Мария вообще была, как на иголках, переводя встревоженный взгляд с Дерека, нарушившего их спокойствие, на... Клэр? "Ну да, они же были близки... — запоздало сообразил Дерек. — Видимо, для Клэр это тяжёлая тема, раз..." В этот момент Клэр поймала его взгляд и, вскинув голову, со спокойной, но несколько безжизненной улыбкой объявила: — Больше нет нужды переживать по поводу Роджера: я его убила. И с достоинством прикрыла глаза — но при этом её сложенные перед собой руки слегка дрогнули. От такой новости по позвоночнику Дерека прошла волна тока, и он в шоке уставился на Клэр. Несколько секунд он стоял неподвижно — а затем в глубочайшем неверии произнёс: — Ты — из всех джиннов?.. Я думал... Чувствуя, что любые его слова принесут Клэр лишь боль, Мария поспешила вмешаться в ход разговора с преувеличенно оживлённым: — Так-то да, теперь, когда Роджера нет, здесь находятся все живые на данный момент джинны! Артура убил Роджер — он сам мне рассказал, когда мы встретились незадолго до штурма школы, — пояснила она на некоторые вопросительные взгляды, — а существование Нэнси иссякло после смерти её повелителя в несчастном случае. Дерек не сдержал горькой улыбкой от последней формулировки, но, к счастью, его реакция осталась в целом незамеченной на фоне общего удивления. Те, кто не был в курсе судьбы Нэнси, поразились случившемуся (а кое-кто всё-таки многозначительно покосился на Дерека), остальных же шокировал факт встречи Марии с Роджером. Впрочем, больше всех выделилась реакция Дарии: она прижала руки к груди и после пары секунд молчания вдруг с неожиданным облегчением воскликнула: — Так вот что с ним случилось! И немного нервно хохотнула. Дерек, стоящий рядом, одарил её сочувственным взглядом: он достаточно хорошо помнил её сбивчатые рассказы о визитах Артура, в то время как его, Дерека, она отвергла после убийства Райана. А также Дерек хорошо помнил, к чему эти визиты в итоге привели... Пару секунд он поколебался — а затем положил ладонь ей на спину и, неуклюже погладив, с натянутым смешком произнёс: — Да уж, тебе "повезло" в этой войне встретить буквально всех психов! Дария вздрогнула — а затем подозрительно покосилась на Дерека и после недолгого молчания буркнула: — Ага. И на первого из них я прямо сейчас смотрю!.. И кстати, — продолжала она, отворачиваясь от растерявшегося от её резкости Дерека, — на этот раз я от тебя от твоих заклятых дружков отмазывать не буду... Дерек застыл и пару секунд под заинтересованными взглядами остальных тупо смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Наконец, он убрал руку от её спины — и от души расхохотался. Затем, видя, как она вздрогнула, он положил обе ладони на грудь и преувеличенно патетически воскликнул: — Дария, твои слова разбивают мне сердце! Дария покраснела и громко хмыкнула. С разных сторон раздалось хихиканье. Дерек самодовольно улыбнулся. Всё это время Джек наблюдал за ним в растерянности. Улучив момент, он осторожно коснулся локтя Энея и тихо заметил: — Этот Дерек сейчас ведёт себя вообще не так, как когда мы его встретили... Эней одарил Джека задумчивым взглядом, но ничего не сказал. Зато Стелла, которую он по-прежнему держал на руках, усмехнулась и также негромко заявила: — Уж не знаю, как именно вёл себя Дерек при вашей встрече, но вот этот вот шумный шут — тот Дерек, каким мы его все знаем и... — она насмешливо покосилась на Энея, — любим. От последних её слов Эней ожидаемо поджал губы в обиде. Стелла захихикала, довольная своей шалостью. Всё это время Анна с улыбкой вслушивалась в диалоги вокруг себя, не вмешиваясь в общие беседы. Наконец, она решила, что пришло время подводить итоги, и громко хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Метод оказался достаточно эффективным, и когда все с интересом повернулись к ней, Анна улыбнулась лучезарнее и, выставив сложенные домиком руки перед собой (трость она заблаговременно передала Теодоре), заговорила: — Итак, я правильно понимаю, что сейчас наконец-то настал тот момент, которого вы, джинны, ждали долгие века, — момент мира и вашей свободы? Вы все сейчас собрались здесь — и ни один из вас не планирует атаковать другого? — на этих словах она для эффекта "обвела всех взглядом", хотя каждый прекрасно знал, что она никого не видит. Не услышав возражений, она с мягкой улыбкой кивнула и заключила: — В таком случае, пожалуй, мне стоит торжественно объявить окончание войн девяти джиннов? Остальные переглянулись. И люди, и джинны с удовольствием заметили, что ни на чьём лице не было неприязни к словам Анны — разве что на некоторых читалась робкая надежда, точно они до сих пор не могли поверить, что долгие века их страданий наконец-то закончились. Дарии, например, показалось, что именно такую неуверенность она видела на лице Дерека, — и во второй раз в жизни у неё возник порыв взять его за руку, чтобы приободрить. И во второй раз она этому порыву поддалась. Дерек слегка вздрогнул, но руки не отнял. А Дария, чувствуя смущение от собственных действий, со смешком выдала: — Вообще во всяких фэнтезийных фильмах и мультиках в такие моменты все участники собираются в круг и кладут руки друг другу на вытянутые руки... ну, или как этот жест лучше описать... Заинтересованные взгляды окружающих тут же сошлись на Дарии, и она испуганно отпустила Дерека и спрятала ладони за спину, точно её уличили в каком-то преступлении. Микки скрестила руки на груди и, склонив голову набок, задумчиво заметила: — Ну не знаю, как там в фэнтези, но в книгах, которые я читаю, все сплошь индивидуалисты... что парень, зарубивший старушку топором, что чувак, хранивший под подушкой портрет Наполеона... Роуз, которой наконец-то представился шанс блеснуть познаниями и в принципе включиться в общую беседу, вскинула кулаки и, глядя на Микки с выражением какой-то личной обиды, энергично возразила: — Но это же неправильно! Эта девушка, — они кивнула на Дарию, — верно всё сказала: хорошие герои часто закрепляют клятвы, вставая вот так в круг и кладя руки на руки! За этот комментарий она удостоилась нескольких умилённых улыбок, но не до конца поняла их значения, списав на всеобщее восхищение её познаниями, и гордо выпятила грудь. Мария, выслушав её, хихикнула и заметила: — А по-моему, действительно хорошая идея. Ну что, кто готов торжественно скреплять клятву о вечном мире? С этими словами она выступила вперёд и вытянула руку, подавая остальным пример. Джинны вновь переглянулись. По какой-то причине большинство продолжало колебаться, очевидно, всё ещё не до конца веря в реальность происходящего. Наконец, Эней вздохнул и, аккуратно поставив Стеллу на землю (продолжая, впрочем, одной рукой придерживать её за талию), накрыл ладонь Марии своей. Та вся просияла, отчего растаяла Теодора; седьмой, впрочем, не удалось опередить ревнивую вторую — но, обменявшись злобными взглядами, Теодора и Стелла в конце концов лишь посмеялись и покачали головами. К этому моменту подоспела уже и Клэр, державшаяся поодаль, и её прикосновение окончательно успокоило и умиротворило Теодору. Дерек же... Дерек присоединился к коллективному жесту последним, причём он настолько робко положил ладонь на руку Клэр, что Дария даже поразилась, насколько смущённым он выглядел — ни разу ещё она не видела его таким. А уж когда при виде ободряющей улыбки Клэр на его щеках выступил лёгкий румянец, Дария окончательно перестала быть уверенной в своих представлениях о Дереке. Повелители же не спешили к ним присоединяться. Сейчас их обуревали сомнения: стоит ли лезть в что-то столь интимное, как соглашение джиннов между джиннами? Даже Роуз, казалось, прочувствовала важность момента и колебалась, прижимая руки к груди. Или же она сжимала брошь, приколотую к платью?.. Наконец, Анна приблизилась к джиннам и, не спеша присоединяться к жесту, без каких-либо сомнений объявила: — Я, со своей стороны повелителя, готова заверить вас, что не собираюсь как-либо препятствовать исполнению вашего желания и заставлять Теодору исполнять моё. Тем более, — она самодовольно усмехнулась, — все мои желания уже исполнились. Услышав её слова, джинны улыбнулись ей в ответ и кивнули. Лишь после этого она сделала вдох и положила свою руку на их сцепленные ладони, точно бы подтверждая свою клятву. После этого Джек с Марисой переглянулись — и, уверенно подойдя к компании, также положили руки сверху. — Моё мнение вы всегда знали: я всё это время хотел поддержать вас! — объявил Джек. — Мы бы не стали бросать друзей ради своих эгоистичных желаний, — поддержала Мариса, глядя прямо на Энея и Стеллу, отчего последняя видимо смутилась, но была явно польщена. — Аналогично! — заявила Микки, присоединяясь следующей и глядя прямо на Клэр. Видя, как та растерялась, она добавила: — Ты можешь думать, что хочешь, Клэр, но ты мне за эти пару недель стала почти что семьёй, прямо как тётя Эм и Адлеры! Дария, всё это время то неуверенно протягивавшая руку, то отнимавшая её, в удивлении воззрилась на Микки. — Ты знаешь Райана Адлера? — спросила она. После этого вопроса Микки одарила её настолько понимающим взглядом, что Дария смутилась. А Микки, выдержав паузу, вдруг тепло усмехнулась и заявила: — Я была ему как старшая сестра. Как можешь догадаться, не очень-то удачная: он слишком дебил, — в её голос прорвалась горечь. А уже в следующий миг она кивнула на браслет, блеснувший из-под рукава Дарии, и хитро заметила: — Кстати, про эту штуку я очень хорошо знаю. Прекрасно поняв её намёк, Дария густо покраснела и непроизвольно схватилась правой рукой за запястье левой, точно бы пытаясь скрыть браслет. Несколько секунд её взгляд бегал туда-себя, пока она лихорадочно пыталась придумать, куда себя деть. Наконец, она вновь подняла глаза на компанию джиннов, с любопытством смотрящих на неё в ответ, — и, встретившись взглядом с Дереком, вдруг выпалила: — Кстати о дебилах. Дерек, ты помнишь тот разговор, в котором ты признался мне, что тебе нравятся юные мальчики? Из выражения Дерека резко исчезли все намёки на вину, возникшие на его лице после упоминания Райана, и он растерянно уставился на Дарию. Почувствовав на себе шокированные взгляды окружающих, он помотал головой и возмущённо воскликнул: — Да не говорил я тогда, что мне они нравятся! С разных сторон послышалось хихиканье. — Ну, это многое объясняет... — загадочно протянула Стелла. Дерек с обидой повернулся к ней — но не успел он и рта раскрыть, чтобы как-нибудь оправдаться, как вес лежащих на его ладони рук ещё немного увеличился, — и вот уже Дария, прикрыв глаза и вся краснея, выдохнула: — Кажется, я тогда всё-таки солгала. И серьёзно взглянула Дереку в лицо. Тот мигом понял, что именно она имеет в виду, и не смог скрыть своего удивления. А в следующий миг уголки его губ приподнялись в робкой, непривычно мягкой улыбке, а взгляд наполнился теплотой и благодарностью. Дария не могла не улыбнуться в ответ. Тем временем Роуз уже некоторое время суетились возле Марии, то вставая на цыпочки, то пытаясь найти себе место где-то в стороне. Заметив наконец её терзания, Мария одарила её вопросительным взглядом, на что получила полный негодования ответ: — Слишком высоко! И выжидающий взгляд. Мария удивлённо моргнула — а затем со смехом взяла её руку свободной рукой и без каких-либо колебаний положила под "башню" сцепленных ладоней. Тут уже настала очередь Роуз теряться и смущаться. Мария же, видя её эмоции, склонила голову набок и глубокомысленно изрекла: — Иногда решение проблемы оказывается вовсе не с той стороны, о которой ты всё это время думала. ...После этого между джиннами и людьми установился мир. Стелла пристала к Дереку, пытаясь выведать у него подробности его личной жизни, в то время как тот с относительным успехом от неё отбивался. Теодора, воспользовавшись отсутствием второй, принялась хмуро допрашивать Энея на тему, как он докатился до жизни такой (то есть, связался со Стеллой), на что он со стоическим спокойствием и обстоятельно отвечал. Джек очень быстро не выдержал и снова принялся расспрашивать Марису о самочувствии. Дария и Микки переглядывались, но не решались заговорить друг с другом. Анна и Мария же, как главные организаторы всей операции, стояли в стороне и молча и с нескрываемым удовольствием наблюдали (впрочем, Анна, конечно, слушала) плоды своих усилий. Казалось, что больше ничто не может нарушить этого покоя, которого они столько времени добивались и такой ценой добились... Пожалуй, из-за того, что Роуз осталась единственной не нашедшей себе занятия (даже Клэр выглядела вполне погружённой в наблюдение за остальными, хоть и оставалась в стороне от общего веселья), она самой первой заметила, что что-то было не так. И когда она похлопала Марию по плечу, та повернулась к ней с искренним удивлением. — Эй, Мария... — в волнении начала она. — А эти... штуки... это что такое? Говоря это, она с испуганным видом кивнула куда-то в сторону. Очень быстро Мария поняла причину её страха: там, в отдалении, у края забора стояла стайка шестерёнок. Однако эмоций повелительницы слишком довольная собой джинн не разделяла. Беззаботно посмеявшись, она потрепала Роуз по голове (та промычала что-то недовольное в ответ) и объяснила: — А, это шестерёнки. Эти штуки появляются тогда, когда повелитель знакомится с джинном, чтобы вас напугать и мы смогли вас спасти, а вы к нам привязались и начали доверять. У тебя ведь были ожившие игрушки, потому что ты затворница, так что, конечно, ты их не видела и не знаешь, как они выглядят. Вот тебе и страшно с непривычки! Роуз хмыкнула. — И вовсе мне не страшно... — слабо возразила она. Мария хихикнула. Анна, привлечённая их разговором, с заинтересованным видом склонила голову набок. — Но если они появляются в самом начале, почему они здесь сейчас? — осторожно поинтересовалась она, чуть крепче сжав набалдашник своей трости. Мария махнула рукой. — О, они всегда собираются поглядеть бои джиннов... Правда, — Мария внезапно нахмурилась, — обычно их не так... много... И, — она ещё раз взглянула на шестерёнок, оказавшихся ближе, и сглотнула; из её голоса окончательно пропала всякая беспечность, — обычно я не чувствую от них такой... жажды крови? Её слова удивительным образом прозвучали именно в тот момент, когда абсолютно во всех диалогах случилась пауза, так что в наступившей тишине каждый смог услышать их и ухватиться за их пугающий смысл. Все напряглись, и джинны, быстро оглядевшись, мигом поняли, в чём дело: шестерёнки, которых они привыкли воспринимать не более чем декорацию их боёв, сейчас каким-то образом собрались как никогда большим количеством в одном месте — и точно бы с одной-единственной целью. Убить. Наказать тех, кто решил отринуть смысл своего существования. Их. Клэр, которая уже некоторое время прокручивала в руках зонтик, лениво скользнула взглядом по кольцу врагов и хмыкнула. — Обычно не чувствуешь? — негромко переспросила она — и сухо хохотнула. — Да эти твари всегда собирались на запах крови — и всегда были мерзкими, мерзкими падальщиками, наслаждаясь нашими смертями... Пока она говорила, шестерёнки медленно, но уверенно сжимали кольцо вокруг них, приближались, клацая острыми зубами и скрипя механическими частями. На их челюстях поблёскивала слюна в предвкушении трапезы. Люди и джинны же, опасливо глядя на них в ответ, без резких движений собирались вокруг оказавшихся в центре Марии, Роуз, Анны и Клэр. Все прекрасно понимали, что шестерёнки сами по себе слабы — но когда их количество было таковым, что им не было видно конца и краю, а глаза горели такой жаждой крови... Даже шестеро джиннов не до конца были уверены, что смогут защитить своих повелителей. Тем более тогда, когда почти все из них ранены в битвах или истощены. ...Значит, такова была их кара за неподчинение? Глаз в небесах внимательно следил за каждым их движением и точно бы насмехался над ними. Джинны стояли в боевых стойках и, не сговариваясь, неотрывно следили за врагами каждый в своём направлении. Клэр же, по-прежнему находящаяся в центре, медленно подняла руку с закрытыми зонтиком к небу... А в следующий миг Дария, Мариса и Роуз вскрикнули от неожиданности, когда вокруг них вспыхнула электрическим сиянием гигантская клетка-щит из молний — намного больше, чем та, которую в своём бою с Дереком призывал Эней. Впрочем, радоваться было рано. — Я не смогу долго удерживать щит! — воскликнула Клэр, стараясь перекричать треск молний, расходящихся от шпиля её же зонта. — Нам нужно какое-то укрытие, где мы сможем обороняться и не беспокоиться за вас, повелителей! — Согласен! — вторил ей Эней, оглядывая окруживших их врагов — сам использующий электричество в бою, он как никто другой хорошо видел происходящее за завесой молний. Анна, зажимавшая уши руками (её острому слуху особенно тяжело было переносить грохот вокруг), поморщилась. — Этого-то я и опасалась... что мы слишком рано празднуем победу... — процедила она. Затем она сделала глубокий вдох — и, выпрямившись, отняла ладони от ушей — лишь чтобы взмахнуть рукой и громогласно объявить: — Всё в порядке, я это предусмотрела! Живо эвакуируемся: укроемся в моём доме!
