Глава тридцать первая. Последняя битва
15 августа 2023 г., 00:00
Хоть они и описали свою беседу громкими словами "тактическое собрание", по факту разговор вышел не слишком сложный — и план в результате они составили довольно-таки прямолинейный. Впрочем, больше всех на разговоре с Анной настаивала Теодора, и сам факт беседы её вполне успокоил.
А вот тот факт, что им предстояло наступление на создателя, был уже гораздо менее обнадёживающим.
Однако выбора у них действительно не было. Отрицая своё предназначение, они уже пошли против его воли — так что прямое столкновение было лишь вопросом времени. И первой составляющей проблемы стало то, как, собственно, встретиться с создателем лицом к лицу. В конце концов, никто его ни разу не видел, даже после победы в очередной войне — тогда сигналом успеха было ощущение силы внутри по пробуждении в следующей эпохе. Со всей его неуловимостью у них была ровно одна зацепка — одна большая, мозолящая глаз зацепка.
Глаз в небе.
Да, простое и логичное предположение, что глаз может привести джиннов к создателю, — само по себе оно казалось даже несколько наивным, особенно услышавшим это из уст Роуз повелителям. Однако Эней и Мария восприняли её слова серьёзно, да и Анна не посмеялась над Роуз. "В конце концов, от него всегда исходила сильная энергия, особенно сейчас", — с невесёлой улыбкой объяснила Мария. Да и Анна, полагающаяся не на зрение, заметила, что в этом мире всегда ощущала... нечто странное со стороны неба. Точно бы за ней постоянно кто-то следил — что ей самой в сочетании с собственной слепотой и неактуальностью категории "следить" как таковой казалось абсурдным.
Так они и сошлись на решении атаковать глаз.
— Но даже если и так, — осторожно заговорил Джек, — вы разве как-то сможете добраться до неба? До солнца какого-нибудь же не доберёшься, просто летя вверх... — добавил он.
Эней на это лишь покачал головой.
— Хоть ты и сравниваешь его с небесным светилом, это всё же не совсем корректно, — ответил он. — Если наши впечатления верны — а у нас есть Стелла, эксперт по барьерам, которая в таких вещах смыслит, — то мы имеем дело скорее с открытой в небе расщелиной, через которую отец за нами следит. Порталом, если хотите. И он, — Эней самоуверенно ухмыльнулся, — намного ближе, чем звёзды.
Мария поддержала его кивком и настолько же самоуверенной усмешкой.
— А раз так, то у нас есть кое-кто, кто поможет нам добраться до самых небес, — заверила она.
На том и порешили.
И вот, спустя пятнадцать минут обсуждений, джинны уверенно вышли полным составом (выживших) прямо из парадного входа. На лицах всех шестерых читалась серьёзность, а взгляды двенадцати сияющих глаз были прикованы к одному-единственному — к висящему вдалеке на небе глазу с переливающейся разными цветами радужкой и рогами вместо ресниц...
Немая сцена продолжалась несколько секунд. Казалось, даже неразумные шестерёнки ощутили решимость своих сильных, хоть и уже слегка утомлённых врагов (целей?) и то ли с уважением, то ли в нерешительности застыли на почтительном расстоянии, наблюдая. Наконец, джинны переглянулись — и вдруг Эней взмахнул рукой и громко крикнул:
— Выступаем!
В тот же миг из его ладони вырвалась искрящаяся молния — и с треском рванула вперёд, уничтожая всё на своём пути и тем самым расчищая джиннам дорогу. Тут же, не дожидаясь, пока враги опомнятся, они все бросились вперёд — сквозь загоревшиеся садовые растения и извивающихся в агонии шестерёнок, которым не повезло оказаться на пути атаки Энея... бросились все, кроме Теодоры — та резко развернулась на каблуках и, оттолкнувшись от земли, подпрыгнула высоко-высоко — так, что после этого прыжка элегантно приземлилась на крышу здания.
Стелла, бегущая примерно в середине процессии, искоса пронаблюдала за ней — а затем раскинула руки в стороны, создавая по обе стороны от них барьеры, и ехидно крикнула:
— Ты уж защити наших детишек-повелителей, Тея!
Теодора наградила её презрительным взглядом с крыши и хмыкнула.
— Уничтожу каждую тварь, которая попытается приблизиться к дому, уж не сомневайся! — заверила она — и, точно бы чтобы подтвердить свои слова, резко развернулась и, захватив своей магией одно из растений, плетущихся по ограде в дальней части сада, уверенно сбила им, точно хлыстом, целый ряд шестерёнок. Всё, как они обсуждали. Стелла ответила ей усмешкой — и, кивнув, переключилась на свою задачу — следить за шестерёнками по сторонам от них.
План их был прост и прямолинеен: с помощью сил одной из них добраться до глаза в небе, оставив дом с повелителями на Теодору, а самим уйдя как можно дальше от него. Для ухода было две причины. Первая — соображения безопасности: джинны вовсе не хотели, чтобы их магия как-либо задела людей. Вторая... для задуманного им нужно было много, много места.
И вот, движимые одним желанием на шестерых, они неслись к своей цели — к шоссе — не видя препятствий. Эней, возглавляющий процессию, расчищал дорогу, сжигая волны шестерёнок своими молниями, восстановившаяся Стелла отгородилась от врагов парой барьеров, а замыкающая Мария сметала преследователей хлыстами-нитями, периодически разбавляя атаки парой-тройкой взрывающихся кукол. В этой компании самым мобильным оказался Дерек: не занятый какой-то конкретной стороной, он внимательно наблюдал за делами сразу всех союзников и приходил на выручку тому, кому это могло понадобиться на данный момент. По сути, Дерек кружил вокруг Клэр, защищённой с четырёх сторон... и берегущей силы.
В конце концов, именно Клэр предстояло доставить их четверых к небесам.
...Да, четверых: на тактической встрече было принято решение оставить кое-кого внизу на случай, если Теодоре понадобится подкрепление... или если надо будет защищать их. Этому важному члену команды предстояло расстаться с остальными примерно на середине пути... вот почему Дерек в своей роли поддержки чаще всего оказывался именно рядом с ней — со сдерживающей свою реальную мощь Марией.
Вот и сейчас Мария в развороте взмахнула рукой — и готовую наброситься на неё шестерёнку разрезали на четыре части когти-нити; а ту, что выскочила слева, резво рассёк клинок Дерека, оперативно оказавшегося тут же.
— Я понимаю, ты бережёшь силы, но можно бы и повнимательнее! — с усмешкой заметил он — и тут же отскочил в сторону от клацнувшей челюсти, лишь чтобы обрушить на голову её обладательницы, напоминающей шакала, удар меча.
Мария на это с ответной усмешкой тряхнула головой. В этот момент её глаз выхватил в шевелящемся море ржавчины и железа готовую к атаке фигуру — и, уверенно швырнув начинённую порохом куклу в её сторону, Мария ехидно поинтересовалась:
— А как же дать тебе возможность покрасоваться? А то тебе ж, бедненькому, не так много возможностей сиять дали в этом плане!
От этого заявления Дерек поперхнулся и с возмущённым видом повернулся к Марии. Та ответила ему очередной насмешливой ухмылкой. Дерек фыркнул. Не оборачиваясь и не глядя, он метнул пару ножей в бегущую в его сторону тварь, попав той прямо в горло, и обиженно заметил:
— Вот не надо только меня жалеть, а! Без моей поддержки давно бы кого-то уже ранили!
Из начала процессии послышался очередной громкий треск молнии — а за ним последовало усталое:
— Нашли тут время пререкаться... Тем более мы уже практически на месте.
Услышав это, Стелла заметно оживилась.
— О, раз так, я могу уже перестать сдерживать их и приступить к зачистке? — поинтересовалась она, оглядывая пространство, на которое они вышли, — тянущуюся в обе стороны ленту асфальтированной дороги, окружённую полями.
Дождавшись короткого, едва заметного кивка Энея, она усмехнулась — и резко остановилась. Бившиеся на ходу об её барьеры шестерёнки также застыли в немом удивлении — и это-то их в итоге и погубило: не давая им опомниться, Стелла вдруг оттолкнула барьеры от себя — а затем, провезя эти гигантские плиты энергии пару метров по ровному рельефу шоссе, взмахом ладоней уронила на землю, придавливая к ней всех нерасторопных шестерёнок.
Поступив так, Стелла избавилась от большого количества врагов вблизи — но на их место тут же с обеих сторон пришли волны новых. Однако именно на этот случай Мария и Дерек своевременно приготовились к атаке. И вот уже по левую руку от Стеллы почти со скоростью света проносится синяя точка — Дерек, разрезающий пополам любого, оказавшегося у него на пути, — а по правую сверкают серебряные нити, отражая огни взрывов...
...Свой пробег Дерек завершил достаточно продолжительным торможением — и, не успел он остановиться, как к его ногам прилетел безголовый труп кошачье-механической твари. Дерек быстро поднял глаза и встретился взглядом со Стеллой. Та усмехнулась, стряхивая с носка туфли кровь шестерёнки, чью голову она только что снесла чётким ударом ноги.
— Тебе тоже не стоит зевать, Дерек! — заявила она — и, развернувшись на каблуках, быстрым взмахом щита на руке отправила в полёт ещё одного врага.
Глядя на её атаку, Дерек нервно улыбнулся.
— Я, конечно, уже говорил это во времена нашего сотрудничества, но я определённо не хотел бы тебя разозлить, Стелла! — заявил он, готовясь к очередному рывку.
Стелла на это невинно хихикнула.
— Не переживай, Дерек, — подмигнула она. — Подобная судьба, — она кивнула на трупы раздавленных шестерёнок, — из нас, джиннов, может ждать разве что Теодору!
И, заметив скопление шестерёнок в другой стороне, уверенно бросилась на помощь Марии и поддерживающей её Клэр. Дерек проводил её взглядом — а затем со вздохом покачал головой и, перехватив меч поудобнее, сосредоточился на битве.
Сражение продолжалось уже достаточно долго. Двигаясь вперёд, всё дальше от укрытия своих повелителей, джинны постепенно переставали различать, что, собственно, вокруг них происходит. На краю сознания они по-прежнему держали информацию, что бегут к открытому пространству подальше от дома, и бегут по шоссе между полей, — однако их органы чувств уже воспринимали одну лишь мешанину: бесконечное море ржавой шерсти и железа, багрянец крови и её удушливый запах, лязг металла, треск молний, вспышки барьеров и пламени... Однообразие впечатлений начинало утомлять, а от муторности отражения повторяющихся атак с наименьшей тратой энергии (не то что бои с другими джиннами — там всегда хватало места творчеству и самовыражению!) терялась концентрация...
Вот почему, когда Мария наконец-то отделилась от компании, остальные испытали иррациональное облегчение.
— Ладно, бывайте! — крикнула она, останавливаясь на условленном месте, — и, отсалютовав, вдруг строго добавила: — И даже не думайте сражаться вполсилы!
Клэр, которой в течение этого боя буквально не давали атаковать на максимуме своих возможностей и которая, наверное, впервые в жизни этого хотела, не сдержала улыбки.
— Не будем, уж поверь! — пообещала она, даря ей на прощание быстрый кивок-поклон.
Мария улыбнулась в ответ — и, также кивнув, на резком развороте раскидала врагов позади своими нитями-хлыстами. Затем, не давая им опомниться, она бросилась назад, поближе к Теодоре, на ходу ловко отбиваясь от любых попыток напасть сбоку.
После этого остальным оставалось бежать не так уж долго. Ещё буквально сотня метров — и они остановились тоже. Эней быстро огляделся: вокруг со всех сторон тянулись в бесконечность плотные ряды шестерёнок, точно бы четверо джиннов и правда оказались посреди бескрайнего океана, а не в центре британской равнины. От этого зрелища он хмыкнул себе под нос — но уже в следующий миг развернулся к своим союзникам и уверенно объявил:
— Здесь.
Услышав это, остальные оживились. Отвлёкшись от разрубания очередной шестерёнки всего на секунду, Дерек обернулся и радостно воскликнул:
— Ну наконец-то!
Клэр остановилась подле Энея и, хихикнув в кулак, заявила:
— Уже руки чешутся заняться делом!
Возведя рядом с ними барьер, Стелла одарила Клэр задумчивым взглядом с ног до головы — а затем усмехнулась и заметила:
— Только не переусердствуй — эти ручки, в конце концов, — она в мгновение ока оказалась рядом с Клэр и аккуратно взяла её ладонь, — слишком долго сдерживались! Серьёзно, Клэр, береги себя, — уже без тени прежней шутливости добавила она, с искренним беспокойством глядя в лицо смущённой Клэр и беря её за плечи.
От подобного обращения Клэр опустила глаза в землю.
— Н-ну да, ты права... не хотелось бы, чтобы у меня с непривычки закончилась энергия раньше времени... — пролепетала она.
Стелла закатила глаза.
— Я говорю это не потому, что ты нужна нам как функция, — я за тебя волнуюсь! — заявила она — и, отведя взгляд в сторону, пробормотала: — Кажется, у меня с кем-то уже был подобный разговор...
— Угу. Я тебе то же самое как-то говорил, — невозмутимо вставил Эней, даже не отвлекаясь от запускания молний во врагов.
От этого напоминания Стелла слегка покраснела: обстоятельства разговора живо воскресли в её сознании. К счастью, уже в следующий миг Дерек, которого ход сражения привёл обратно к напарникам, отвлёк её ехидным комментарием:
— О, Стелла, так ты теперь не только с мужчинами флиртуешь, а?
И, взмахнув мечом и разрезав очередную наглую шестерёнку, посмеялся. Однако Стелла (в отличие от густо покрасневшей Клэр) вовсе не смутилась: подбоченившись, она вскинула руку и самодовольно заявила:
— Ну так я теперь больше не свободная женщина, с мужчинами больше нельзя — вот и приходится выкручиваться!
От таких новостей Дерек настолько опешил, что совершенно забыл о бое и, застыв на месте, уставился на Стеллу с раскрытым ртом. К счастью, та же Стелла спасла его от судьбы быть сожранным гигантской механической крысой, вовремя совершив рывок и точным ударом ноги отправив тварь в полёт. Проследив за её движениями, Дерек почесал голову и, покосившись на Энея, протянул:
— А ваши отношения, как я погляжу, развиваются...
Со стороны дам послышалось хихиканье. Эней страдальчески свёл брови на переносице и, как-то по-особенному нервно пнув подобравшуюся слишком близко шестерёнку, заметил:
— С твоей логикой что-то фундаментально не так, Стелла... И вообще, — уже более серьёзным тоном добавил он, — время шуток кончилось: пора.
Едва он сказал это, остальные также посерьёзнели. Переглянувшись, они кивнули друг другу — и, не сговариваясь, Дерек, Стелла и Эней отскочили от Клэр, бросаясь на скопления врагов с трёх сторон и оставляя пространство ключевой фигуре этой стадии плана. А пока вокруг неё трещали молнии, скрипели об асфальт барьеры и лязгали клинки о металл механических частей шестерёнок, Клэр не ждала без дела — она наконец-то полноценно вступала в игру.
Отбросив зонтик, которым она время от времени запускала в шестерёнок мини-торнадо, помогая остальным, Клэр раскинула руки в стороны. Опустить веки, глубоко вдохнуть, сосредоточиться — и, распахнув глаза, громко хлопнуть в ладоши. В следующий миг пальцы её сложенных ладоней сцепились, точно в молитвенном жесте, — и тут же под ногами задрожала земля...
Ощутив эту дрожь, шестерёнки все как одна застыли и, ощетинившись, с опаской уставились на Клэр. Какими бы неразумными ни были эти создания, инстинктивно они чувствовали главный источник угрозы, и теперь в напряжении ждали, чем именно эта угроза обернётся. А вот джинны, готовые к грядущему, времени зря не теряли: воспользовавшись заминкой врагов, они применили самые сильные атаки, чтобы отбросить их как можно дальше от "эпицентра", — и, когда горящие, пронзённые сотнями ножей и оттесняемые барьером шестерёнки отлетели прочь, сами одним прыжком оказались рядом с Клэр, окружив её.
Вовремя: едва ноги остальных ступили на землю, как ту в последний раз сильно тряхнуло — и уже в следующий миг на месте, где находилась Клэр, под каблуками её сапог выросла самая настоящая гора... Вернее, пока это был ещё холм с плоской вершиной, вмещающей как раз четверых джиннов, — но учитывая, как стремительно взмывал он ввысь, набирая себе "тело" из земли, до горы ему было не так уж далеко.
В то время как от скорости и высоты ветер развевал его волосы и приятно холодил разгорячённую кожу, к которой прилипла пропитанная кровью одежда, Дерек не мог сдержать детского порыва и вертел головой во все стороны. Конечно, они, джинны, способны были на гораздо большее, чем люди, да и повидали на своём веку несравнимо больше... но даже так, сила Клэр не могла не впечатлять. Менять рельеф, менять саму реальность... нет, всё же не совсем так: в конце концов, Клэр, строго говоря, не создавала горы и по большей части не призывала молнии с нуля — она по факту заимствовала погоду из других мест. Именно поэтому для действия её магии ей нужны были грозовые тучи, в то время как Эней бы обошёлся чистым небом. Но даже так, "заимствовать" рельеф и саму кору Земли из других мест... даже по меркам джинна, это было невероятно.
Впрочем, в этом мире возможно всякое. В том числе — прорваться к самим небесам.
Вспомнив об их цели, Дерек не мог не переключить внимание с собственных ощущений сначала на стремительно приближающийся небесный глаз, а затем — на происходящее внизу. А там, вдали, моря ржавого металла были поистине безбрежны... разве что на этом фоне выделялись два "островка". Первым, довольно далеко, был дом Анны — вернее, то, что они оставили как "дом Анны"; ибо сейчас стараниями Теодоры это место больше походило на какой-то кокон из лиан. Стоя на вершине этого самого кокона, его создательница зорко наблюдала за происходящим вокруг и оперативно уничтожала любую угрозу на подходе при помощи тянущихся во все стороны из шара растительных щупалец. Впрочем, когда Дерек смотрел на неё, ему показалось, что Теодора на секунду отвлеклась от своей миссии и подарила им, взмывающим к небесам, ободряющую улыбку, — но уверенным он быть не мог: даже джинн с такого расстояния видел не настолько хорошо.
Другим островком в море врагов была Мария. Она успела отбежать на приличное расстояние — и всё же теперь Дерек прекрасно видел, что подножие разрастающейся в том числе вширь горы неумолимо приближалось к ней и рано или поздно грозило её достичь. Но Дерек за неё не слишком-то переживал — не тогда, когда она, наконец-то разгулявшись на полную, преградила путь шестерёнкам сетью-растяжкой: стоило хоть одной твари её коснуться, как тут же ей в морду взрывалось три куклы сразу. Таким образом, поддерживая эту сеть энергией где-то "на фоне", Мария могла спокойно заняться более юркими представителями рода шестерёнок... а ещё — энергично помахать рукой Дереку, поймав его взгляд.
Махнув рукой ей в ответ, Дерек улыбнулся и, покачав головой, с усмешкой заметил:
— И всё-таки когда ты не сдерживаешься, Клэр, ты — нечто...
В этот момент Стелла, наблюдающая за ситуацией с другой стороны горы, цокнула и, чуть крепче сжав руку Энея, за которую в какой-то момент взялась, мрачно произнесла:
— Рано радуешься: эти твари, похоже, так просто нас в покое не оставят!
Обернувшись и бросив взгляд вниз, Дерек быстро понял, что именно Стелла имела в виду. Хоть с той стороны скала была более отвесной, почти вертикальной, самых отважных шестерёнок это вовсе не остановило: придя в себя после первичного шока, они бросились на эту самую скалу и, вцепившись железными когтями в малейшие углубления, уверенно начали карабкаться вверх, вслед за джиннами... да ещё и в некоторых местах на земле вдалеке подозрительно отделялись точки, взмывая в воздух...
Оценив открывшуюся картину, Дерек невольно сглотнул, поражённый упорством врага... но тут же самоуверенно усмехнулся — и, перехватив меч поудобнее, заявил:
— Раз они такие упорные — окажем им подобающий приём!
Стелла и Эней одарили его задумчивыми взглядами. А в следующий миг на их лицах появились такие же самоуверенные ухмылки — и, кивнув, они развернулись лицом к врагу и приготовились к "высотному" бою.
Атаку с воздуха оставил на себя Эней. Его задача была по сути самая простая — сбивать летящих в их сторону тварей молниями, — но одновременно самая обширная — ибо эти твари летели буквально со всех сторон. Стоя на одном месте с вытянутой вперёд рукой, он постоянно разворачивался вокруг своей оси — и, заметив несколько шестерёнок, запускал молнию; молния же, разветвляясь, уничтожала всех разом, почти не давая им шанса уклониться. А уже в следующий миг Эней запускал следующую в другую сторону, совершенно не вспоминая о летящих вниз сгоревших шестерёнках...
Тем временем Стелла и Дерек взяли на себя взбирающихся на гору, которую Клэр так старательно продолжала поднимать вверх. Стелла занялась теми, которых она же заметила первая, сбивая их барьерами, скатывающимися по отвесному склону. Однако с расстоянием её сила и, соответственно, скорость барьера уменьшалась, так что некоторые шестерёнки умудрялись пережить атаку, а то и несколько волн. А самые сообразительные догадались в промежутки между ними лезть не прямо вверх, а в сторону, обходя установленную у подножия Марией защиту, чтобы взбираться по более удобной и пологой стороне... где их уже ждал Дерек.
Да, некоторые шестерёнки оказались чуть сообразительнее прочих — но Дерек по определению был гораздо умнее и наблюдательнее даже самой разумной из них. Конечно, он встречал незваных "гостей" волнами ножей — но более эффективен он, как и Стелла, был в ближнем бою; и этим он, в отличие от Стеллы, сейчас мог воспользоваться. Быстро заметив несколько уступов на скале, Дерек уверенно соскочил с плоской площадки и, сбежав вниз, легко уничтожил множество шестерёнок разом. Он бежал по скале, и его фигура была чуть ли не перпендикулярна земле. Гравитацию, впрочем, никто не отменял — просто Дерек, правой рукой орудуя мечом, левой хватался за малейший уступ — а когда уступа не было, призывал второй меч и втыкал его в твёрдую скалу, отзывая, едва в нём отпадала нужда.
Таким образом продолжалась их битва.
Конечно, Дерек не всё время сражался "на весу" — то и дело он давал себе передышку, поднимаясь обратно наверх и вновь используя для атаки ножи. И вот в один из моментов, когда он только-только вскакивал на вершину движущейся скалы... та вдруг резко остановилась. Дерек в первые мгновения даже не сообразил, в чём дело; однако взволнованный оклик Стеллы и то, как она, бросив все дела, кинулась к Клэр, быстро расставили всё по своим местам.
И вот уже Дерек и Эней беспокойно заглядывают Клэр в лицо, в то время как её поддерживает со спины больше всех встревоженная Стелла.
— Ничего-ничего... — бормотала бледная Клэр, обхватив себя за плечи в попытке скрыть дрожь в руках — но не в состоянии скрыть трясущиеся колени. Облизнув пересохшие губы, она изобразила улыбку и с виноватым видом признала: — Пожалуй, я немного не рассчитала... но... только немного... сейчас... совсем чуть-чуть передохну... и снова...
— Да куда тебе снова! — не выдержала Стелла. Видя, как Клэр сжалась от её слов, она похлопала её по спине и мягким тоном попросила: — Не мучай себя, пожалуйста... отдыхай столько, сколько понадобится. Мы, — она ободряюще улыбнулась в ответ на измученный взгляд Клэр, — сможем отбиваться столько, сколько понадобится.
Стоило ей только сказать это, как Эней встрепенулся — и тут же запустил молнию в подлетевших слишком близко шестерёнок. Да и Дерек едва не зазевался, но вовремя заметил стремительно подбиравшихся к вершине тварей и метнул в них ножи. Клэр проследила за их действиями болезненным взглядом — а затем, подняв глаза к небу и оценив, что добираться им ещё достаточно неблизко, горько усмехнулась.
— Доставила я вам проблем всё-таки... — пробормотала она. — Плоховато у меня выходит выполнять обещание Роджеру...
Стелла открыла было рот, чтобы что-то сказать, — но в итоге только и смогла, что сжать её плечи в ободряющем жесте. На губах Клэр появилась слабая благодарная улыбка.
За размышлениями, как бы поддержать Клэр, Стелла в сочетании с общей утомлённостью несколько отвлеклась от происходящего вокруг. Именно поэтому она не сразу заметила, что одна особенно проворная и наглая шестерёнка, ускользнув от ножей Дерека, ловко перемахнула на противоположную сторону скалы — и теперь тихо взобралась на вершину...
Болезненный вскрик Стеллы отвлёк Энея и Дерека от их задач, так что молния, предназначенная паре крылатых шестерёнок, мазнула по воздуху и задела не только их, но и летящих поодаль. Впрочем, этот "удачный удар" не слишком-то порадовал Энея — не тогда, когда у него перед глазами стояла Стелла, прикрывая барьером их с Клэр... и поддерживая этот самый барьер неестественно выкрученной рукой.
— Стелла! — взволнованно воскликнул Эней, подрываясь к пострадавшей.
Та сквозь боль выдавила жалкое подобие обычной самоуверенной улыбки.
— Отвлеклась... пустяки... — пробормотала она, тяжело дыша.
Клэр с выражением муки на лице прижала руки к груди.
— Стелла, тебе не нужно было... ради меня...
Стелла хохотнула.
— Эй, Клэр, не решай за меня, что мне нужно, а что нет! — с усмешкой отозвалась она. — Никто, кроме тебя и вот этого очаровательного джентльмена, — она кивнула в сторону Энея, — не относился ко мне настолько по-человечески... так что оставь мне право защищать тебя, когда мне хочется, ладно?
Клэр поджала губы и отвела взгляд. Чуть помолчав, она тихо, но твёрдо произнесла:
— И всё-таки так продолжаться не может. Я имею в виду, — уже громче заговорила она, обращаясь явно ко всем присутствующим, — будем и дальше тянуть — впустую потратим всю нашу магическую энергию. Я, конечно, могу после небольшого отдыха продолжить поднимать эту гору — но не эффективнее ли будет... отправить кого-то более прицельно?
Дерек невольно напрягся.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовался он.
Клэр виновато улыбнулась.
— Я уже практически на пределе. Моих сил в любом случае не хватит на бой — так не лучше ли мне в таком случае сделать то, что я могу, и, вместо горы создав небольшой столб, закинуть самых боеспособных к отцу?
— Ты предлагаешь ещё сильнее разделиться? — с сомнением уточнил Эней, не забыв метнуть молнию в очередных подлетающих шестерёнок.
Клэр сложила руки перед собой и тяжело вздохнула.
— Я понимаю, что лучше всего в такой битве брать числом, — заговорила она. — Но ты сам видишь, Эней: в нынешнем состоянии, — её руки дрогнули, а губы изломились в слабую улыбку, — я буду лишь балластом. В таком случае...
— Идите и надерите задницу отцу вы с Дереком, — неожиданно уверенно предложила Стелла. Видя удивление на лицах остальных, в первую очередь — Клэр, она добавила: — Не стану же я тебя одну на съедение этим тварям бросать, когда ты, как сама только что сказала, практически без сил. Да и мне, — она продемонстрировала остальным сломанную руку, — понадобится время на регенерацию. От шестерёнок отбиться ещё одной левой и ногами смогу, но в серьёзном бою будет жутко мешать. Так что, — она улыбнулась, — оставляю отца на вас, мальчики.
Несмотря на все эти заверения и объяснения, Эней по-прежнему не выглядел слишком убеждённым. Переведя взгляд с него на полных решимости Стеллу и Клэр, Дерек немного подумал — и, неожиданно похлопав Энея по спине, воскликнул:
— Эге, приятель, даже не думай оставаться здесь! Если кто-то из нас и может победить отца — то это определённо ты. Ты — наша главная боевая единица... ну, точнее, боевые девяносто девять сотых, — поправился он, косясь на обугленную кожу на месте левого мизинца Энея, чем заработал его хмурый взгляд. — В любом случае, тебе не идти — точно не вариант. Не волнуйся, девочки точно сами смогут о себе позаботиться, — заверил он, заглядывая в лицо Энею и одновременно ища улыбкой поддержки "девочек"; Стелла и Клэр уверенно кивнули. — А я... я в меру своих возможностей прикрою тебе спину, чтобы ты точно добрался до цели. Потому что, если я этого не сделаю, Стелла меня придушит.
— О, даже не сомневайся! — подтвердила Стелла, мило хихикнув в кулак здоровой руки.
Дерек криво улыбнулся, но ничего не сказал. Сейчас всё зависело в первую очередь от решения Энея — в конце концов, именно его они по сути назначили своим лидером. А Эней, как назло, колебался. Он ужасно, ужасно не хотел разделяться... но в то же время не мог не понимать аргументов остальных. И, помня, что на нём сейчас лежит ответственность за всех джиннов перед ним и за сражающихся внизу Марию и Теодору, он в конце концов дал свой ответ.
— Хорошо, — наконец произнёс он, уверенно глядя собеседникам в лицо. — Тогда отправь нас повыше, Клэр. Мы, — он обменялся взглядами с Дереком, — разберёмся.
Клэр и Стелла облегчённо улыбнулись. Кивнув, девятая из девяти джиннов приготовилась к последней, самой важной демонстрации своей силы. Однако, когда она уже сжала кулак, Эней не выдержал: его брови сошлись на переносице и он, взглянув прямо на Стеллу и Клэр, неожиданно слабо попросил:
— Пожалуйста, берегите себя...
Глаза собеседниц на секунду распахнулись в удивлении — но уже в следующий миг черты лица Стеллы разгладились, и она, расслабленно кивнув, ответила:
— Как минимум жертвовать собой ради вас мы точно не планировали.
И беззаботно хихикнула. Эней от этого совсем немного успокоился. Но насладиться моментом им не удалось: Клэр тут же быстро кивнула, давая понять, что готова, — и резко вскинула руку к небу. Очередная дрожь земли под ногами — и вот один-единственный узкий столб взмывает к висящему в вышине грозному глазу...
— Надеюсь, моих сил хватит, чтобы поднести их достаточно близко... — на выдохе пробормотала Клэр.
Однако Эней и Дерек этого уже не слышали: всякий звук снизу им заглушил громкий свист. От набранной скорости Дерек даже пошатнулся и чуть было не свалился с узкой вершины — но, к счастью, его вовремя схватил за руку Эней. Дерек хотел было поблагодарить его, но Эней лишь устало улыбнулся и, покачав головой, указал глазами на их цель. А та неумолимо приближалась — ещё пара десятков метров, и они смогут дотянуться до своего создателя и своего мучителя рукой...
...Где-то в дюжине метров приближение резко прекратилось. Дерек снова пошатнулся, но на этот раз удержался на ногах самостоятельно. Не до конца понимая, в чём дело, он бросил взгляд вниз. У подножия "столба" Клэр, опираясь на этот самый столб, с виноватым видом качала головой, пока Стелла поддерживала вокруг них двоих барьер. Дерек понял: это был максимум возможностей девятой из девяти джиннов. От осознания он не сдержал горькой усмешки.
— Вот и приехали... — прокомментировал он.
Эней, оглядывающийся и оценивающий обстановку, тихонько вздохнул.
— Видимо, отсюда придётся прыгать, — констатировал он — и, окинув Дерека критическим взглядом, добавил: — Правда, даже если один из нас встанет на плечи другому, вряд ли получится настолько сильно оттолкнуться... как минимум, я так высоко никогда за две тысячи лет не прыгал.
Дерек не сдержал нервного смешка. Переминаясь с ноги на ногу на тесном пространстве примерно два на полтора метра, он кивнул на землю далеко внизу и заметил:
— А падать отсюда, конечно, неблизко... Ты точно не можешь, не знаю, использовать свои молнии как какой-нибудь двигатель или вроде того? — без особой надежды поинтересовался он.
Эней приподнял одну бровь.
— Ты меня, прости, кем считаешь?.. — спросил он.
В этот момент откуда-то со стороны послышалось подозрительное жужжание. Обернувшись на его источник, Дерек и Эней с неудовольствием обнаружили совсем рядом с собой очередных, насекомовидных шестерёнок — на таком расстоянии можно было легко разглядеть их пчелиные крылья и блестящие металлические панцири-броню. Дерек со страдальческим видом закатил глаза.
— Час от часу не легче... — пробормотал он, призывая в правую руку меч, а левой раскрывая над головой веер ножей. Эней вместо комментариев молчаливо поддержал его молниями, охватившими его руки.
Начался очередной раунд битвы — на этот раз на ещё более узком пространстве.
Конечно, основной их задачей было просто сбивать летящих в их сторону шестерёнок (их осиные жала выглядели слишком уж угрожающе), но даже это ощущалось... проблематичным. Даже разделив направления атаки и стоя спина к спине, Дерек и Эней слишком мешались друг другу, то и дело задевая локтями и сбивая союзнику прицел. Да ещё и в случае Дерека присутствовал дополнительный риск быть подожжённым молнией Энея — пару раз он по неосторожности совершенно буквально ими обжёгся. И даже мечи, которые он вонзил в камень вокруг их площадки для расширения территории, не слишком-то помогали.
Наконец, когда Дереку надоело, что с одной стороны его лопатка почти превратилась в слабопрожареный стейк, а с другой его изрезали слишком близко подобравшиеся шестерёнки, он, отбившись от очередной волны, быстро обернулся к Энею и начал:
— Слушай, давай я тебя уже подбро...
И осёкся, заметив это.
Слишком занятые боем, и Дерек, и Эней совершенно забыли следить за своей целью... но нет, простым "забыли" и "не заметили" это сложно было оправдать — в конце концов, они бы точно почувствовали подобные изменения состояния... если только их источник не скрыл действие своей магии специально?
В любом случае, лишь благодаря чистому совпадению Дерек обернулся и краем глаза успел заметить, что глаз, всё это время наблюдавший за их жалкими попытками борьбы, больше не был глазом — нет, хоть его по-прежнему венчали рога, теперь они были заменой не ресницам, а скорее губам.
Ведь глаз успел превратиться в пасть — широко раскрытую, бездонную пасть, полную острейших зубов в несколько рядов... и эта самая пасть сейчас неумолимо приближалась к ним двоим, в первую очередь — к Энею.
— Эней, сверху! — крикнул Дерек — крикнул, хотя прекрасно осознавал, насколько запоздало его предупреждение. Одного взгляда на новую ипостась "врага" хватало, чтобы понять: оно не успокоится, пока не проглотит жертву... и Эней, учитывая отсутствие пространства для манёвров, просто не сумеет уклониться. Оставалось лишь три варианта: либо ждать и сгинуть вместе, либо отскочить самому, оставив на откуп монстру Энея, либо...
Дерек сглотнул. Пока смерть (а он не смог бы перепутать это ощущение ни с чем) неумолимо и в то же время как-то замедленно приближалась, всё его существо противилось последнему варианту: он оцепенел, дыхание перехватило, сердце бешено колотилось, а в висках пульсировала одна-единственная мысль: "Бежать!"
Бежать, как он всегда делал.
Оставить эту проблему кому-то другому.
Бросить Энея.
Подставить Энея.
Предать Энея.
Снова...
Дерека всего колотило. Пять метров, четыре метра, три... Решайся, Дерек, решайся! Кто ты: трус или?..
Эней только-только успел развернуться и заметить угрозу — а Дерек с отчаянным, каким-то досадливым криком схватил его за руку и, оттолкнув в безопасную зону, где всё ещё находились в качестве опоры его мечи, занял его место.
В следующий миг наступила тьма.
***
Боли не было. Собственно, не было ничего: ни всепоглощающего ужаса, ни пронзающего каждую клеточку тела страдания, ни удушающего отчаяния... лишь пустота да темнота перед глазами. Но... это не было похоже на посмертный покой. Да и, если подумать, не слишком-то напоминало холодное и тесное одиночество сосуда по пробуждении в очередной войне. Дерек медленно открыл глаза — и, к своему удивлению, обнаружил перед собой бескрайнее, заполненное лёгкими облаками голубое небо. В первые мгновения его яркость даже ослепила. Дерек проморгался и несколько секунд растерянно смотрел в бесконечность перед собой. Наконец, он резко принял вертикальное положение — и, запустив пальцы в волосы, огляделся. Как он и опасался, пейзаж был неизменен насколько простирался глаз: над его головой, во все стороны вокруг, даже под ним — везде Дерек натыкался на эту неестественную, пугающе умиротворяющую голубизну. Сама обстановка была странной, и именно своей безмятежностью тревожила. Дерека мурашки пробирали от контраста этого с тем, что он покинул... с полем брани, пропахшим ржавчиной, жжёной плотью и кровью. Чувствуя, что ещё немного и он сойдёт с ума от тишины и, что ещё более страшное, одиночества, Дерек боязливо поднялся на ноги — и, призвав меч (знакомая тяжесть в руке придала ему уверенности), крикнул в пустоту: — Эй, есть тут кто-нибудь?! Первые пару секунд обстановка оставалась неизменной: казалось, его голос потонул в небесном море, и лишь облака продолжали неторопливо плыть по голубой глади. Дерек крепче сжал рукоять меча и вслушался. Не может же быть, что он на самом деле?.. Когда страх уже начал вновь сковывать его сердце, откуда-то вдруг раздался спокойный, невозмутимый голос. — Я, — только и произнёс он — но по какой-то причине уже от одного этого слова у Дерека перехватило дыхание и подкосились колени. Всего одно слово, короткий звук, прорезавший безмятежную тишину — но уже в этом звуке было столько величия, столько веса и при этом какой-то неприкрытой насмешки, что неподготовленного Дерека пробрала дрожь. Уже по одному этому он слишком, слишком хорошо понял, кто именно с ним говорит. И всё-таки несмотря на это (или, пожалуй, именно поэтому) Дерек решил продолжать храбриться. Сжав рукоять меча практически до побеления костяшек пальцев, Дерек изобразил на лице свою обычную беззаботную улыбку и, прищурившись (и при этом внимательно оглядываясь, ища врага глазами), заметил: — "Я" — очень неопределённый ответ, не думаешь? Что это вообще за место? — как можно более твёрдым тоном продолжал он, уже открыто озираясь. — И почему я здесь? Тишину прорезала усмешка, от звука которой всё внутри Дерека сжалось. — Твоя бравада довольно забавна, — произнёс всё тот же голос — мужской, как окончательно убедился теперь Дерек. Он звучал как будто со всех сторон одновременно. — Но разве есть толк в твоих вопросах? Ведь ты... — тихая усмешка — и последние слова раздались уже прямо у него над ухом, — и так знаешь ответ. Дерек резко отскочил и, полностью осознавая бессмысленность этого действия, выставил перед собой меч. Пейзаж не изменился: вокруг по-прежнему не было ни души. Дерек сглотнул. — Р-раз так — покажись, а не скрывайся! — крикнул он, при этом не сумев унять дрожь в голосе. От собственного малодушия ему стало стыдно. "Ничего-ничего... — успокаивал себя он, нервно облизывая губы. — Я смогу выстоять... моё тело меня слушается, а моя магия вполне себе работает — так что ещё ничего не кончено!" А собеседник не торопился подчиняться. Дерек почему-то слишком хорошо представил, как тот качает головой в ответ на его требование, — уж больно красноречивый вздох огласил тишину этого странного места. Дерек в волнении ждал, напрягая все свои чувства, чтобы вовремя ощутить враждебное присутствие, готовый в любой момент защищаться. Наконец, собеседник вновь подал голос. — Дабы что? — скучающе поинтересовался он — и тут же насмешливо уточнил: — Дабы ты сумел порезать меня мечом, когда увидишь? Сожалею, но... это бесполезно. Дерека словно окатили из ведра холодной воды — и, не успел он спросить, что всё это значит, как верный меч в его руках внезапно засветился — а затем потрескался и разлетелся на тысячу сияющих осколков. Дерек вскрикнул от неожиданности и непроизвольно отскочил назад, точно опасаясь порезаться. Однако ни один из осколков лезвия не ранил его — все они рассыпались сверкающими белыми искрами, не успев приблизиться к нему. А в следующий миг Дерек явственно ощутил, как чьи-то руки обхватили его плечи, и прямо в ухо ему полились жестокие слова. — Неужто ты полагал, что сумеешь мне противостоять? Мне, создавшему тебя, Дерек? Внутренности Дерека рухнули в низ живота, а руки похолодели, едва он почувствовал; он наконец-то ощутил присутствие — и тут же пожалел, что вообще хотел его призвать. Потому что это давящее, грандиозное присутствие — нечто, что невозможно вынести. У Дерека перехватило дыхание. Стоило ему отпустить его плечи, колени Дерека подкосились, и он просто рухнул, точно бы и не мог когда-либо стоять без подобной поддержки. Голубое небо перед ним было по-прежнему умиротворяющим — но Дерек смотрел в его бесконечность широко распахнутыми, полными ужаса глазами, и в его лице не было ни единой кровинки, а тело била крупная дрожь. Позади послышалась усмешка. Даже не глядя, Дерек почувствовал, как он разводит руками, снисходительно заключая: — И вы ещё чаяли сразить меня, когда даже моего присутствия вынести не в силах? А ведь я всего лишь исполнил ваше — твоё — желание и дал узреть себя... негоже теперь закрывать глаза, Дерек. Взгляни на меня. Последнее требование — приказ? — он произнёс уже откуда-то спереди. Дерек вздрогнул, осознав, что краем глаза теперь видит перед собой тяжёлые кожаные сапоги. Буквально всё его существо противилось мысли поднять голову и взглянуть на того, кого он ещё полчаса назад так дерзко обещал сразить. И всё-таки даже этот порыв не мог не быть сломлен под гнётом спокойного, уверенного приказа. Наконец, Дерек подчинился — и тут же в ужасе плюхнулся на зад и отпрянул. Перед ним, пусть и одетый иначе, стоял ещё один он и с насмешливой улыбкой глядел на него сверху вниз. Да, пусть Дерек не слишком-то отличался нарциссизмом и не смотрелся в зеркало при каждой возможности, как какой-нибудь Артур, но свою собственную внешность узнал безошибочно. Вот только этот "Дерек" с первого же взгляда выглядел неправильно: фигура и рост были те же — но облачён он был в одежды какого-то древнегерманского воина, а плечи укрывал алый плащ; волосы так же отливали чернильной чернотой — но были заметно длиннее, чем у самого Дерека; глаза сияли той же синевой — но у Дерека в них никогда не было столько величия, столько сознания собственного достоинства и столько презрения к кому-то. Похож, но одновременно совершенно другой — эта неправильность слишком сильно резала глаз и... пугала. Несколько секунд между ними двумя висело тяжёлое молчание. Сидя на "земле", Дерек не мог оторвать от своей "копии" полного ужаса взгляда — а тот в ответ улыбался спокойной, самоуверенной и одновременно величественной улыбкой. Однако в какой-то момент та резко изломилась — и с губ "копии" сорвался смешок. — Да-а уж, это определённо того стоило! — весело заявил он, ещё раз хохотнув. В ответ на растерянность Дерека он прищурился и насмешливо поинтересовался: — Не думал же ты, что я дам узреть тебе, жалкой букашке, свой истинный облик? И вновь рассмеялся. Как ни странно, эти слова немного успокоили Дерека — значит, он всё-таки!.. Но по размышлении его вновь охватил ужас: получается, он легко может менять свою форму? И даже... украсть лицо собеседника?.. Пока Дерек размышлял обо всём этом, он — его создатель, отец джиннов — смотрел на него с удовлетворённой улыбкой. Точно бы он знал, что именно творится в голове Дерека, какие мысли его мучают... и какое именно впечатление на него произвела встреча. Дерека охватила досада, и он невольно сжал пальцы, надеясь зачерпнуть ногтями несуществующую землю. — И всё-таки, — наконец, хрипло заговорил он, боясь вновь поднять глаза на отца, — почему я здесь? В конце концов, даже за победу в очередной войне ты не удостаивал нас встречей... — торопливо добавил он. В ответ со стороны создателя раздалось задумчивое, протяжное хмыканье, от которого Дерек невольно сжался. Что бы он сейчас ни услышал, он знал: это ему совсем не понравится. ...Впрочем, даже так, он не ожидал, что в следующий миг создатель резко опустится перед ним на корточки и, подняв его лицо за подбородок и глядя прямо в глаза (а у него они уже сменили цвет на фиолетовый...), с улыбкой объявит: — Всё просто: ты меня позабавил. Дерек вздрогнул и широко распахнул веки. Нет, всё-таки он не был готов... не такого ответа он ожидал... Не в силах отвести взгляда от этих гипнотических глаз, каждую секунду меняющих цвет (теперь они были вишнёво-алые), он сглотнул и дрожащим голосом переспросил: — Поза... бавил? Улыбка на лице создателя (вернее, на его собственном лице) стала шире, и он кивнул. — Верно, — подтвердил он — и, отпустив подбородок Дерека так же резко, как взял, поднялся на ноги и добавил: — Впрочем, как и все из вас: Эней, Стелла, Теодора, Мария и Кларисса. От упоминания остальных внутри Дерека всё сжалось в нехорошем предчувствии, но он постарался держать себя в руках и не выдать врагу всей своей тревоги в полной мере. Тот, впрочем, и так прочитал его, как открытую книгу, и с понимающей усмешкой отвернулся. Дерек проследил, как от резкого движения взметнулся и опустился его плащ, скрывая убранные за спину руки. — Признаться честно, я не ожидал, что мои творения сумеют преодолеть страх передо мной, объединятся и попытаются выступить против меня, — продолжал после короткой паузы создатель. — В конце концов, — он поднял перед собой руку раскрытой ладонью вверх, — даже люди, создавшие нас, при всём царящем в "развитом обществе" скептицизме до сих пор испытывают перед нами трепет. Сколь бы сильно они его ни отрицали, как бы глубоко ни прятали в сердцах — он всегда с ними, и далеко не каждый способен его преодолеть... — "Нас"? — всё-таки не сдержал любопытства Дерек. Судя по усмешке создателя, тот только и ждал именно этого вопроса. Бросив на Дерека взгляд через плечо, он милостиво пояснил: — Мы — те, кого люди прозвали богами. Они, — он вновь отвернулся, — в древние времена полагали, что именно мы, боги, создали их, — но они заблуждались. Мы лишь подстраивались под те образы, которые они нам рисовали... по сути это мы были созданы ими, ибо всегда зависели от их веры. Но, — очередной взгляд через плечо и загадочная полуулыбка, — ты ведь прекрасно видел, что случилось с верой людей за века их существования? Дерек растерянно моргнул. В какой-то момент он начал терять связь этого разговора с тем, что они изначально обсуждали, и теперь мог лишь внимать создателю и подчиняться его воле. Вот почему он в конце концов нахмурился и осторожно ответил: — Они стали верить в себя, а не в богов... Усмешка создателя прозвучала горько. — Верно, — подтвердил он. — Многие мелкие божки посему погибли, потеряв источник веры. Но я, — его оскал стал самодовольным, — не был мелким божком. Я, — он развернулся к Дереку лицом, — некогда был почитаем, как величайшее божество Египта, бог-творец... не веришь? — насмешливо уточнил он. Дерек, который с каждым его словом всё больше растворялся в его голосе, смутился и отрицательно мотнул головой. "Бог-творец" удовлетворённо кивнул. — И, как у бога-творца, у меня были некие преимущества. В том числе — знание, что на веру людей не всегда можно будет положиться. Именно поэтому, — он раскрытой ладонью указал на Дерека, — я создал вас, джиннов. Слово "джинны" привело Дерека в чувство: по его позвоночнику точно прошла волна тока, возвращая ясность мыслей, и он резко вскочил на ноги и воскликнул: — То есть, мы, по сути, замена людей, из которой можно вечно тянуть веру, так?! Создатель с совершенно невозмутимым видом кивнул. — Именно. Одновременно ниже и выше людей, ваша единственная цель существования — всецело верить в то, что однажды вы сможете вырваться из порочного круга войн девяти джиннов... верить, что я, ваш отец и создатель, дарую вам свободу. То есть, — его улыбка стала шире, — по сути, верить в меня, заодно заражая этой верой повелителей. Услышав это, Дерек застыл на месте и несколько секунд только и мог, что тупо смотреть на создателя, пытаясь переварить эту информацию. Нет, конечно, он и раньше подозревал, что смысл их существования состоит в чём-то далеко не благородном, но... по сути быть скотом, производящим веру? Переживать кошмар смерти снова и снова лишь ради того, чтобы один древний и некогда великий бог не сгинул, подобно другим "мелким божкам"? Почему-то слышать это напрямую было невыносимо... больно. А ещё — невероятно злило. Да, злило. Именно эта злость и двигала Дереком, когда он, взмахнув рукой, яростно воскликнул: — Вот только мы в тебя не собираемся больше верить! Драться и убивать друг друга, только чтобы тебе хорошо было? Ну уж нет, спасибо! И без тебя... — О, но кто сказал, что я вам позволю делать по-вашему? — с лукавой улыбкой перебил создатель, наклоняя голову вбок. Видя, как стушевался Дерек, он усмехнулся и заметил: — Выступая против меня, вы, кажется, удобно запамятовали, что ваши запасы сил не только обеспечиваются мной — они ещё и сами по себе, пусть и довольно обширны, всё же ограничены. В отличие от моих сил. Он вновь посмеялся. Дерека затрясло от злобы и бессилия. Да, они знали, что их силы ограничены, но... но... — Но всё же мы ещё можем победить... — упрямо возразил он, низко опуская голову. "Верить в него? Ну уж нет! — твёрдо сказал себе Дерек. — Я буду верить в них: в Марию, в Энея, в Стеллу, в Клэр, в Теодору!" Создатель выслушал его с всё той же расслабленной ухмылкой. Несколько секунд он что-то обдумывал — и вдруг повёл плечами и заявил: — Что ж, раз ты так полагаешь — думаю, мне стоит продемонстрировать тебе результат вашей борьбы. Дерек вздрогнул. Он поднял было на создателя растерянный взгляд — но тот в этот же момент резким движением оттолкнул его, так что Дерек завалился на спину. При этом раздался громкий всплеск, а во все стороны разлетелись брызги. Однако под лопатками Дерек всё же ощущал твёрдое дно. Значит ли это?.. Но сообразить ему не дали: уже в следующий миг его тело быстро перевернули на живот — а затем он ощутил, как что-то сильно-сильно давит на затылок, и его лицо внезапно опустилось ниже, под гладь из ниоткуда возникшей воды. Жидкость попала в рот и в нос, и Дерек, пытаясь высвободиться из чужой хватки, непроизвольно зажмурился. ...А когда он распахнул глаза, он мигом забыл дышать и двигаться: перед ним сквозь толщу воды открылась ужасающая картина. Дерек даже не хотел в первые секунды верить увиденному, он всеми силами отрицал это, но, но, но... но в небольшой каменной площадке с тянущимся ввысь столбом в центре слишком хорошо узнавалась вершина возведённой Клэр горы, а в грязных, пропитанных кровью, изломанных фигурах — его союзники... Вернее, не фигурах — трупах. Да, у подножия столба практически в кучу были свалены трупы джиннов. Закрытое платье Клэр было изодрано в клочья, а шляпа сиротливо валялась рядом с выкрученной левой рукой хозяйки, в то время как на лице Клэр застыла полная страдания маска смерти. Впрочем, её труп, опирающийся спиной на столб, выглядел ещё самым приличным — а вот лежащая на ней Стелла с переломанными в нескольких местах конечностями, изодранной спиной и вырванными волосами, пострадала намного сильнее. Будто до самого конца пыталась защищать Клэр... Эней же находился чуть дальше от них, у края площадки. Его голова безвольно свисала с этого самого края, он лежал на спине, будто бы демонстрируя миру выпотрошенный живот, и даже беглого взгляда хватало, чтобы заметить, что у него не хватает внутренностей. И, судя по торчащим тут и там из выкрученных конечностей костям, в таком состоянии его сбросили со столба. От увиденного Дерек пришёл в ужас и некоторое время только и мог, что смотреть на трупы товарищей... нет, семьи. Однако в какой-то момент он непроизвольно сделал вдох — и тут же закашлялся от втянутой в лёгкие воды. Стоило ему это сделать, как его волосы на затылке услужливо потянули — и вот его лицо снова на поверхности. Дерек глубоко, жадно вдохнул — и над его ухом раздалось насмешливое: — И это только начало, Дерек. Любуйся же, какие результаты принесла ваша борьба! И пытка продолжилась. После этого его окунули ещё трижды. Во второй "заход" картина уже была иная: теперь перед его глазами находилась Мария, чьи конечности оказались отделены от тела и раскиданы по кольцу шестерёнок. На третье погружение ему продемонстрировали судьбу Теодоры: её труп наполовину свисал с крыши крыльца дома Анны, и на растущий у дверей розовый куст капала с её безвольно болтающейся руки кровь. И, наконец, на "сладкое" остались повелители. Когда перед Дереком открылась финальная картина, он понял, что джиннов шестерёнки ещё в каком-то смысле пожалели. Ибо кровавая баня, в которую превратилась комната, где шестеро людей в волнении ждали результатов битвы, выглядела намного, намного ужаснее одиноких трупов. Джек с разодранным горлом и выпотрошенным животом, который, очевидно, пытался защитить остальных на проходе. Микки, чьего худощавого тела хватило какой-то твари буквально на один зуб и чья правая рука, сжимающая ножку от стула, висела в зубах этой самой твари. Анна без головы и Мариса с вырванным позвоночником, закрывшая было её собой. Роуз, от которой едва-едва осталось одно туловище. И Дария... Дерек не сдержал сдавленного крика-стона, увидев, в каком состоянии была Дария. К его ужасу, на показанной картине она была ещё жива... Да, жива: лёжа на полу окровавленная, без нижней половины тела, за тем самым диваном, на котором он её в последний раз оставил, она отчаянно протягивала руку к двери и с выражением страдания на лице одними губами звала... его, Дерека? Пожалуй, именно этого он и не вынес. И вот спустя четыре "сессии" Дерек корчился на "земле", хрипло втягивая ртом в лёгкие воздух и пытаясь выкинуть из головы ужасные картины, которые только что был вынужден смотреть. Не выходило: они словно бы выгравировались на внутренней стороне век. Глядя на его страдания, создатель удовлетворённо улыбнулся. — Узрел теперь, к чему привели ваши действия? — участливо поинтересовался он и продолжал, когда Дерек поднял на него измученный взгляд: — Уразумел, что вся ваша борьба была тщетна? Дерек несколько секунд глядел на него снизу вверх, переводя дыхание. Наконец, после очередного глубокого вдоха, он вдруг зло скрипнул зубами — и, упёршись руками в неожиданно скользкую "поверхность", попытался встать. Не сразу, но у него получилось — и вот он уже, пошатываясь, поднялся на ноги и, глядя прямо на создателя, упрямо просипел: — И ничего... не тщетно... Создатель склонил голову набок с заинтересованным видом, ничуть не удивлённый его ответом. — Что ты имеешь в виду? — полюбопытствовал он. — Не желаешь ли ты сказать, что даже после увиденного не подчинишься своему прямому назначению? Дерек выдавил улыбку-оскал. — Именно это и пытаюсь сказать, — ответил он. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он тряхнул головой и воскликнул: — Все слишком много вложили в эту борьбу, и я не собираюсь просто так отринуть их усилия! Даже повелители, которые ни в чём не виноваты, верили в нас до последнего. Сдаться сейчас — значит, их предать, что тем более обесценит их смерти. Плевать, даже если то, что ты показал, уже случилось, — мы либо наконец-то окончательно сдохнем прямо тут, сражаясь, либо попытаемся ещё раз в следующей войне! Но подчиняться тебе, надеяться, что ты дашь нам волю... — Он покачал головой. — Ну уж нет! Создатель выслушал его с невозмутимым видом. Пару секунд он молчал, словно бы обдумывая слова Дерека. Внезапно на его губах появилась безмятежная улыбка. — А ты и правда изменился, — констатировал он. Дерек смутился: не такого ответа на свою бунтарскую тираду он ожидал. — Пардон? — непонимающе переспросил он. Создатель прикрыл глаза. — Когда я сказал, что вы меня позабавили, на самом деле, я имел в виду именно это. Вы, — он медленно приподнял веки, — изменились. Абсолютно все. Вы больше не так безразличны к себе и друг к другу, больше не готовы принимать всё без вопросов. Больше не боитесь — даже не меня, а... — он снова прикрыл глаза и развернулся к Дереку спиной, — бояться друг за друга. И верить друг в друга. Полагаю, — он усмехнулся, игнорируя то, как вздрогнул от его формулировки Дерек, — в попытке сделать вас достаточно человечными ради возможности сбора веры я всё же... переусердствовал. Дерек растерянно моргнул. Всё это звучало так, словно создатель был готов... их отпустить? Но тогда зачем он только что... Внезапно создатель обернулся и с усмешкой заявил: — Ты правильно всё понял, Дерек: я действительно думаю, что с вашим сотрудничеством система войн изжила себя. И, побеседовав с тобой сейчас, я заключил, что вы заслужили свободу. Поздравляю: ты прошёл испытание. Можешь гордиться собой. От подобного заявления Дерек окончательно смешался. Всё это звучало, настолько хорошо и безумно, что от распирающих его чувств Дерек задрожал. Видя его состояние, создатель усмехнулся и, развернувшись, медленно направился к нему. Дерек в напряжении следил за каждым его движением, всё ещё не веря, что он мог так легко сдаться после двух тысяч лет подпитки верой... и по мере приближения создателя Дереку чудилось, что тот становится всё выше и выше, а черты его лица с каждым шагом неуловимо меняются, всё меньше напоминая лицо Дерека... Когда создатель остановился напротив и положил руки Дереку на плечи, это было уже некое отдельное, сиятельное существо, излучавшее спокойную ауру. — Времена моей славы минули, но кое-что не изменилось: я — не только карающий, но ещё и раздающий благословения бог. И посему, — он с безмятежной улыбкой прикрыл глаза, — в обмен на вашу последнюю порцию веры в меня, я исполню ваше двухвековое желание: завтра утром, когда ваши боевые раны от сегодняшних битв окончательно затянутся, вы шестеро проснётесь обыкновенными людьми. Не будет больше войн девяти джиннов — лишь ваша собственная жизнь. А уж что с ней делать, — он наконец-то поднял веки, являя Дереку сияющие серебристые глаза, — решать лишь вам. Дерек выслушал его, как завороженный. Всё, что он говорил, было слишком хорошо, чтобы быть правдой, слишком... напоминало мечту? Чудо? Но, с другой стороны, разве это не задача древних, борющихся за существование с себе подобными богов — совершать чудеса?.. И вдруг, пока он глядел в эти серебристые глаза, разум Дерека прорезала одна мучительная, горькая мысль. Ведь создатель только что сказал... — Только шестеро? — сорвалось с губ Дерека прежде, чем он успел сообразить. — А как же... Нэнси? Роджер? Разве они... Ухмылка создателя стала снисходительной. — Они не выступили против своего создателя. Система будет уничтожена — но тех, кто не встал на борьбу с ней, ждёт лишь забвение. Впрочем, — он лукаво прищурился и медленно отпустил плечи Дерека, — коли ты желаешь, мне под силу воскресить и их, и даже очистить их души от захватившей их скверны... если ты готов потратить на это своё желание победителя в войне. От которой, кажется, хотел отказаться? С губ создателя сорвался смешок, и у Дерека сжалось сердце. Призрачный шанс вернуть Нэнси и искупить собственный грех — стоило ли за него хвататься? Нэнси не заслужила того, что произошло с ней по вине Дерека, она заслуживала жизни. И всё же... Всё же Дерек знал, что, решись он сейчас воспользоваться войнами, всё вернётся на круги своя. И тогда он действительно предаст остальных и перечеркнёт их усилия. И даже не ради Нэнси — ради того, чтобы успокоить собственную совесть... Чувствуя, что берёт на душу тяжелейшую ношу, Дерек тихонько выдохнул — и, подняв лицо, уверенно покачал головой. — Нет, я не стану возвращаться к войнам ради этого, — твёрдо объявил он. Создатель улыбнулся, и в этой улыбке Дереку впервые за их разговор почудилось тепло. — Что ж, тогда, — он прикрыл глаза и, протянув руку к Дереку, положил ладонь ему на грудь, — это наш последний разговор. Уж поверь, пожалуйста, в меня в последний раз — а я, — его глаза распахнулись и засияли ярко-ярко, — буду верить, что ваши, моих творений, жизни как людей сложатся наилучшим образом. Не почувствовав в его словах лжи, Дерек смущённо улыбнулся и кивнул. — Непременно. Я верю, что всё будет так, как говоришь ты... отец, — ответил он. Едва он сказал это, из ладони создателя вырвалось мягкое сияние — а затем в груди Дерека разлилось приятное, нежное тепло, и всё его существо наполнилось светом. Весь мир стал светом.***
— Дерек? Эй, Дерек! После блаженного покоя Дерек открыл глаза очень неохотно — и тут же зажмурился, так как их резанул яркий оранжевый свет. Впрочем, когда он всё-таки решился приподнять одно веко, этот свет оказался вовсе не таким уж ярким — скорее, просто непривычным после темноты закрытых глаз... и после мягкого, божественного света, в котором растворилось его сознание. Воспоминание о том свете довольно быстро воскресило в его сознании и другие предшествующие события. Вспомнив о битве и о том, как он её "покинул", Дерек наконец-то распахнул глаза — и, резко приняв вертикальное положение, огляделся... точнее, оглядел собравшихся вокруг. Можно сказать, вокруг него, лежащего на скамейке в саду дома Анны, был настоящий аншлаг. Ближе всех находились Дария и Стелла, опирающиеся на спинку скамейки, а также Мария, сидящая на коленях с другой стороны. Чуть дальше, у его ног (и возле Стеллы), стоял Эней, а за спиной Марии расположились Клэр с Микки и Анна. Все остальные: Джек и Мариса, Роуз и Теодора — также обнаружились в поле зрения в разных местах тропинки или у кустов пока ещё не цветущего жасмина. И, что самое удивительное и непривычное, все, решительно все (кроме Анны, неспособной на это физически) смотрели на Дерека с искренним беспокойством. Некоторое время Дерек молчал, переводя взгляд с одного лица на другое и пытаясь хоть немного собраться. Наконец, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, — но был перебит облегчённым комментарием положившего руку на сердце Энея. — Слава Юпитеру, ты очнулся! Дерек быстро посмотрел на него, с трудом сдерживая кривую улыбку от упоминания очередного бога ("С этого дня я забуду их даже в присказках и восклицаниях!" — подумал он), и выдохнул. Затем он внимательнее оглядел обстановку. Сейчас они, несомненно, находились в человеческом мире, где вовсю вступало в свои права утро: на востоке из-за горизонта лениво выползало на небо солнце, а воздух был наполнен свежестью осевшей на листья растений росы. Дерек положил ладонь на лоб. — Что конкретно произошло? — наконец поинтересовался он, поднимая глаза на компанию слева, за спинкой скамейки. Стелла и Эней переглянулись, а Дария отчего-то смутилась. Вместо них ответила Теодора. — Что произошло? Это мы у тебя хотели спросить! — раздражённо воскликнула она и, сердито фыркнув, отвернулась. От подобного ответа Дерек всё-таки криво улыбнулся. "А Тея себе не изменяет..." — только и подумал он. Точно прочитав его мысли, Анна с извиняющимся видом покачала головой. — Пожалуйста, не сердись: Тея, конечно, злюка, но сейчас она ещё немного перенервничала — в конце концов, именно она нашла тебя бессознательным у порога, когда шестерёнки внезапно отступили... — Кстати, сейчас-то ты подсох, но, когда мы с остальными вернулись, весь мокрый был! — вставила Мария, приподнимаясь на коленях и заглушая ворчание Теодоры. — Ты что, успел искупаться в ближайшей реке? Дерек удивлённо моргнул... и тут же досадливо цокнул. "Ага, искупался — окунулся по самое не хочу!.. Спасибо, грёбаный садист..." — сердито подумал он, отворачиваясь. При этом он встретился взглядом с Клэр, взволнованно прижимающей руки к груди. Чтобы немного успокоить её, он помахал рукой и как можно расслабленнее ответил: — А, да ничего серьёзного: меня просто слегка пожевали, но быстро выплюнули! Губы Клэр дёрнулись в нервной улыбке. — Да уж, это и правда выглядело так, словно тебя проглотили... — прокомментировала она. — Угу. По их описанию, — Дария кивнула в сторону Стеллы и Энея, — как героиню того аниме про волшебниц, которой в третьей серии голову откусили... От этого комментария многие одарили Дарию растерянными взглядами, заставив её смутиться и опустить глаза в землю. Дерек был в числе этих многих. На всякий случай запустив пальцы в волосы, он покачал головой из стороны в сторону, прежде чем заметить: — Ну, к счастью, моя голова вроде как на месте... А вообще, — продолжал он, ещё раз оглядывая присутствующих, — вы тут все чего собрались-то? Неужели, — он недоверчиво усмехнулся, — переживали из-за меня? Вопрос, на который он не ожидал услышать серьёзного ответа, смутил некоторых присутствующих (в числе которых, как ни странно, оказалась Теодора), но по большей части обеспечил его осуждающими взглядами. Особенно возмущённой выглядела Мария: уперев руки в бока, она в глубочайшем негодовании воскликнула: — Ты ещё спрашиваешь?! Не знаю, как остальные, но я не готова так просто строить счастливое будущее на костях одного из наших — особенно не после того, как я долго за этого джинна боролась! И, скрестив руки на груди, с обиженным видом отвернулась. Дерек не смог не улыбнуться. Клэр же, услышав её слова, помрачнела. Низко опустив голову, она негромко произнесла: — Но точно ли мы... можем строить будущее? Точно ли, — продолжала она уже громче, сжимая пальцы на ткани юбки, — всё закончилось? Стоило ей произнести этого, как все помрачнели. Вопрос был совершенно справедлив: кто знает, что именно послужило причиной отступления шестерёнок и что приготовил им отец?.. Вот только среди них был один джинн, который знал ответ. — Всё закончилось... — бессознательно повторил Дерек, рассеянно глядя перед собой. Анна была первой, кто обратил внимание на его необычное состояние, — но очень скоро игнорировать его стало абсолютно невозможно: внезапно Дерек хохотнул — но тут же, упёршись рукой в скамейку позади себя, запрокинул голову назад и залился беззаботным смехом. Он смеялся, наверное, несколько минут кряду. В какой-то момент на лицах окружающих отразилась самая настоящая тревога — очевидно, они уже начали думать, что он сошёл с ума. А Дерек, отсмеявшись, оглядел всех весёлым взглядом и, помахав рукой, заявил: — О, об этом не беспокойтесь: всё точно кончено — с завтрашнего дня, как восстановимся, мы — такие же люди, как наши повелители. Я со всем разобрался, — добавил он, загадочно улыбаясь. От подобного заявления у окружающих раскрылись рты. Некоторое время они просто не могли вымолвить и слова от шока, в то время как полный самодовольства Дерек наслаждался произведённым эффектом. Наконец, Эней относительно пришёл в себя — и, потряся головой и положив ладонь на лоб, пробормотал: — Кажется, нам всё-таки понадобится более подробный отчёт о твоих... злоключениях... Дерек лишь усмехнулся, но спорить не стал. Да и незачем — в конце концов, он бы всё равно рано или поздно рассказал им... Отвлёкшись на Энея и изумление остальных, Дерек невольно оставил некоторых присутствующих без внимания. Именно поэтому для него стало таким сюрпризом, когда его неожиданно крепко, но как-то неуклюже заключили в объятия со спины — а в следующий миг в плечо пробурчали: — Даже не думай больше так пропадать... придурок... Глаза Дерека широко распахнулись в удивлении — а в следующий миг он скосил их на Дарию, которая, собственно, его обнимала и которая сейчас с раздражённо-смущённым видом утыкалась носом ему в плечо. Несколько секунд Дерек только и мог, что растерянно моргать, пытаясь осознать происходящее. Наконец, он устало выдохнул — и, потрепав Дарию по макушке, пообещал: — Теперь — не пропаду. Уже точно. Ведь теперь цепи, сковывавшие их всех две тысячи лет, наконец-то разбиты.
