Мой малыш

Замок на входной двери тихо щёлкает при повороте ключа, и в дом входит мужчина. Быстро сняв с себя чёрный пиджак и обувь, он кладёт ключи от машины на тумбочку, что стоит почти у входа, и улыбается, потягиваясь и скидывая с себя дневную усталость. - Малыш, я дома, - чуть громче среднего кричит в сторону комнат и запускает пальцы в волосы, руша остатки утренней укладки, создавая на голове беспорядок. – Малыш? Мужчина проходит в комнату и не видит в ней младшего, хотя тот обычно находится здесь и встречает его. Во второй раз взъерошив свои волосы, он ослабляет узел галстука, собирает с пола разбросанные игрушки и пару книг, раскладывая всё на свои места. Младший обычно собирает свои игрушки, а не оставляет на полу, если перестает с ними играть. От этого мужчина отучил его давно. Однако раз повторилось, видимо, стоит наказать снова. ЧонИн обходит несколько комнат, но пока поиски его не увенчались успехом. На кухне он находит разбитую чашку младшего, что немного странно. Для того чтобы разбить эту чашку, нужно приложить немало усилий: сделана же из твердого пластика для детей, чтобы из-за падений не пострадала. Кореец обходит ещё пару комнат и заходит в спальню, наконец найдя в ней парня. Злость, что копливалась по мере находок, сейчас пылает в глазах старшего, в сжатом кулаке левой руки (правой он ещё немного ослабляет галстук). - СеХунни? – младший не реагирует, продолжая рисовать на обоях около кровати, на что Нин роняет тихий рык и подходит ближе, буквально нависая над ним тенью. – СеХунни, что происходит? Только сейчас СеХун слабо вздрагивает и оборачивается, снизу вверх смотря на старшего. Сначала его взгляд уверенный, но спустя каких-то пару секунд, испуг вытесняет уверенность, мешаясь со страхом. - Папочка, - младший роняет фломастер и полностью разворачивается, стараясь отползти, но за ним только стена, а справа - кровать, другой путь как раз-таки перекрывает мужчина, который зол, очень зол. - Малыш, мне повторить вопрос? – глаза горят злостью, но на лице улыбка, и это не предвещает ничего хорошего. Совершенно ничего, мозг буквально кричит, что отсюда нужно бежать, сверкая пятками, а сердце уже просит об остановке. Младший кусает губы, и всё-таки отползает чуть назад, упираясь лопатками в стену и поджимая колени ближе. Бежать не вариант, далеко он не уйдет: поймают как бабочку в сачок, тем более злить старшего сильнее себе дороже. - Папочка, я, - слова никак не хотят складываться в предложения, и младший лишь бегает глазами по стенам, пытаясь хоть что-то из себя выдавить, всё ещё опасаясь смотреть на старшего. Найти себе оправдание – нереально, он это понимает, но заставляет работать мозг в авральном режиме, перебирая отмазки со скоростью света. – Извини, папочка, я случайно, - в итоге он просто склоняет голову и заламывает за спиной пальцы, стараясь не разреветься от осознания того, что его теперь ждет. - Случайно? – ЧонИн хмыкает и скрещивает руки на груди, смотря на СеХуна сверху вниз. – То есть ты случайно разрисовал эти обои и разбил кружку, что даже у меня не получилось? – голос старшего спокоен, и это ещё один тревожный звоночек наряду с улыбкой. Младший снова заставляет свой мозг работать с удвоенной силой. - Ты же знаешь, что тебя ждёт наказание? – старший вздыхает, оглядывая комнату на наличие каких-либо еще разрушений, но таковых не находя, и он садится на кровать, расставляя ноги на ширине плеч. – Я жду. Ты знаешь, что делать. СеХун дрожит, но покорно поднимается на ноги и бредёт к другой двери, что ведёт в гардеробную. Там он исчезает в темноте помещения и возвращается с толстым кожаным ремнём. Идти к ЧонИну не хочется, но страх разозлить того - сильнее, потому он медленными шажками подходит и передает ремень, останавливаясь после перед ним и всё ещё склоняя голову. - Папочка, я больше так не буду, - жалкая попытка, всё равно, что из лейки стараться потушить лесной пожар, но он хотя бы попробовал. ЧонИн всё ещё не преклонен, и один его взгляд заставляет ноги трястись, а ладошки - вспотеть. СеХун снова кусает губу и забирается на кровать, укладываясь животом на чужие колени, вытягивая руки вперёд. Мужчина тем временем окончательно развязывает галстук и скрепляет им чужие запястья, фиксируя к изголовью кровати. Он откладывает ремень в сторону и ведет ладонью по спине младшего, что укрыта теплой и мягкой тканью, пока тот дрожит всем телом. Дойдя до поясницы, он почти мягко хлопает по ягодицам ладонью, что практически не ощущается, и ныряет пальцами между ног Хуна. Парень на это вздрагивает сильнее, но тычется лбом в матрас и кусает край одеяла, чтобы успокоиться. Пальцы быстро находят три застежки и отстёгивают, после чего мужчина аккуратно тянет вверх нижнюю часть боди. Стащив до середины спины, он возвращает ладони на попу, скрытую под большим памперсом, и нежно гладит, поворачивая голову к СеХуну и снова улыбаясь. - Малыш, ты же знаешь, что нельзя разбрасывать игрушки? – ожидание заставляет младшего трястись всё сильнее, что порядком забавляет ЧонИна, и он решает немного помучить младшего, продолжая гладить, иногда спускаясь на бедра. – Мы же говорили об этом. Ты должен складывать игрушки на свои места, а не оставлять их под ногами, чтобы кто-нибудь упал. - Папочка, я больше так не буду, правда, - снова отвечает младший и слабо дергает руками, что его навряд ли спасёт: старший умеет вязать крепкие узлы, которые без его помощи не распутать. – СеХунни будет хорошим мальчиком. - Но ты и в прошлый раз так говорил, - мужчина снова проводит между ног Хуна и слабо давит, после нежно поглаживая. Впрочем это ему быстро надоедает. В другой ситуации он бы мог изводить младшего дольше, но сейчас того нужно наказать и откладывать это не стоит. Старший поправляет СеХуна на своих коленях, укладывая удобнее, проверяет руки того, чтобы не разодрал в кровь, как один раз было, стоило только не уследить. Мягко погладив запястья и слегка сместив один узел, Нин гладит младшего по голове и медленно стягивает памперс, оголяя слегка розоватые ягодицы. СеХун в это время краснеет, чего с ним давно не было, и сжимает пальцы в кулаки, дергая ногой, на что получает слабый предупреждающий шлепок. - Малыш, сегодня ты был плохим мальчиком, - ладонь мягко проходится по ягодицам, но почти тут же на них приходится удар кожаного ремня. СеХун вскрикивает, а кожа мгновенно краснеет, оставляя яркую полосу на всеобщее обозрение. Мужчина нежно гладит горящую огнем полосу кожи холодными пальцами, снова улыбаясь. – СеХунни, ты забыл, что нужно делать? – брови взметаются вверх, и старший так умело изображает удивление, что иной раз ему бы поверили. СеХун лишь тихо выдыхает, стараясь не шипеть от неприятного чувства, и упирается носом в локоть правой руки, тихо шепча: «Один». - Я не услышал, поэтому мы начнем сначала, да? – мужчина всё ещё улыбается и, убирая руку, снова проходится по ягодицам ремнём, оставляя рядом с первой полоской вторую и вновь нежно гладит её пальцами. - Один, - громко говорит младший и снова утыкается носом в сгиб локтя, сдерживая слезы, что собираются в уголках глаз от болезненных ударов. - Хорошо, малыш, а теперь напомни мне, во сколько ты ушёл из комнаты, оставив на полу игрушки? – старший откладывает ремень и ведет ладонью по спине младшего, после перебираясь на ягодицы, бедра и повторяя всё заново. - В, - СеХун запинается, и его глаза расширяются. – Нет, нет, нет, пожалуйста. Я буду хорошим мальчиком, правда. Я больше так не буду, - в глазах стоят слезы, и он оглядывается на ЧонИна, но тот не преклонен и лишь с силой сжимает пострадавшую ягодицу, подгоняя. – В шесть. В шесть вечера, папочка, - покорный ответ, и нос снова прячется у локтя. СеХун всхлипывает, но послушно считает все восемнадцать ударов, под конец срываясь на рыдания, но его слезы не трогают старшего. Парень сам понимает, что заслужил, но всё равно дёргается от несправедливости, от чего слезы катятся только сильнее. Только ближе к последним ударам он понимает, что давно хотел в туалет, и старается извернуться. Крепкие руки старшего удерживают его на месте, и за непослушание СеХун получает девятнадцатый удар, из-за чего не выдерживает и с тихим скулением мочится в подгузник. Всё лицо тут же загорается красным, и младший хочет провалиться под землю прямо здесь и сейчас. Стыд заполняет его изнутри, и он благодарит богов за то, что мужчина стянул памперс только с ягодиц, благодаря чему Хун не испачкал кровать и штаны старшего. Он не раз пачкал пеленки, иногда старший целый день держал его на воде, привязанным к кроватке, чтобы заставить СеХуна перестать стесняться. Однако стыд всё ещё заливает щёки, а короткие ногти царапают галстук. ЧонИн это замечает и отвязывает младшего, который боится пошевелиться. Подгузник натягивается на прежнее место, и мужчина, приложив силу, переворачивает парня на коленях и смотрит в заплаканное красное лицо. - Что такое, малыш? Что не так? – он вытирает слёзы с чужих щёк, но парень молчит, начиная плакать только сильнее. Старший ничего не понимает и хочет было застегнуть боди обратно, подумав, что младший расстроился из-за наказания, как замечает одну маленькую деталь и снова улыбается. – Малыш, ты намочил свой памперс, - ЧонИн гладит младшего между ног, слегка давя, от чего тот начинает ворочаться и старается уйти, краснея пуще прежнего. Мужчина ловит чужие руки и сжимает одной своей, снова заводя за голову, а второй давит между ног, смотря в глаза. СеХун красный, заплаканный и весь мокрый внизу старается отвернуться, но старший шлёпает его по ягодицам. Удар не столь ощутим, но младший покорно перестает дёргаться и смотрит на ЧонИна, кусая губы. Тот в свою очередь продолжает водить рукой по подгузнику, сжимая его, давя им на промежность парня. - Ты чего? Расстроился из-за этого? Мне снова стоит подержать тебя на воде и заставить намочить парочку таких? – он приподнимает бровь, на что Хун отрицательно мотает головой, кусая губы. – Какой хороший мальчик. Хочешь, чтобы папочка сменил памперс? – теперь он только гладит, и СеХун, старательно борясь со смущением, кивает. Мужчина вновь улыбается, поднимает СеХуна на руки, позволяя обхватить свою шею, и уносит в смежную комнату. Та комната оборудована в хорошую детскую, только все здесь в несколько увеличенных размерах. Изголовьем к левой стене стоит большая детская кроватка, которая с легкостью уместит на себе СеХуна или даже ЧонИна, если постараться. Она оборудована ограничителями, которые можно поднять или опустить. Справа от кроватки стоит большой шкаф, в котором сложена вся детская одежда, есть ящик с разными сосками, погремушками, а в самых нижних хранятся игрушки другого плана и всевозможные фиксаторы. Слева же от кроватки детский стульчик для кормления, тоже увеличенного размера, чтобы СеХун спокойно в нем сидел, не касаясь ногами пола. На полу постелен мягкий, подогреваемый ковролин. В правом углу сидит большой плюшевый медведь, над кроваткой - имитация солнечной системы, которая крутится и светится, если её включить. И, наконец, у передней стены, чуть справа – пеленальный столик, снизу есть полочки, где хранятся подгузники разных фасонов и детская присыпка. ЧонИн в два шага его достигает и укладывает туда младшего. Сначала он снимает с последнего боди, откладывая в сторону, а после берется за памперс, аккуратно стягивая и тут же отправляя в мусорное ведро рядом, вытирает ягодицы влажными салфетками. Они до сих пор красные и горят, потому старший ласково гладит их пальцами и наклоняется вперед, чтобы поцеловать СеХуна. Тот с готовностью отвечает, уже потянувшись, чтобы зарыться в чужие волосы, на что мужчина шикает и отстраняется. Наклонившись, ЧонИн достает большую банку детского крема и ставит рядом с парнем, после отлучаясь к шкафу и возвращаясь с новым боди и анальной пробкой среднего размера. Завидев последнюю младший начинает мычать и отрицательно мотать головой, на что мужчина лишь ухмыляется и подходит, разводя ноги парня в стороны. - Малыш, ты сегодня весь день безобразничал. Папочка же должен воспитывать своего малыша? Поэтому малыш должен быть наказан, разве ты так не считаешь? – СеХун испуганно смотрит, но в итоге послушно кивает, прикрывая глаза и не сопротивляясь ЧонИну, за что тот гладит его бёдра. – Какой хороший мальчик. СеХунни получит наказание, потом мы с ним поговорим, и он мне всё расскажет, да? ЧонИн открывает банку с кремом и окунает в неё пальцы, всё ещё смотря на младшего и дожидаясь ответа. Тот снова кивает, и тогда старший мажет прохладным кремом между ягодиц СеХуна. После, выискивая колечко мышц, погружает в него палец, что легко проходит благодаря крему. Он медленно растягивает СеХуна, чтобы после так же медленно вставить в него пробку, мягко надавив и заставив парня выгнуться в спине. - Умница, - смазывает кремом яички и основание члена, касаясь пальцами лобка и наконец вытирая ладонь полотенцем. – Напомни на выходных проэпилировать тебя, хорошо? ЧонИн достает детскую присыпку и сыпет сверху, распределяя по лобку, члену, яичкам и между ягодиц младшего, после быстро застегивает на нём новый памперс. СеХун слушается, когда его тянут вверх и надевают на него новое боди, сам протягивает руки, кое-где поправляет и ложится обратно, пока мужчина застегивает кнопки и убирает все, что больше пока не пригодится. После СеХуна снова заставляют сесть, чтобы Нин спокойно смог подхватить его на руки и перенести в кроватку, укладывая и напевая какую-нибудь песенку про медвежат. ЧонИн отходит к шкафу, а когда возвращается, СеХун желает забиться в угол кроватки и яростно мотает головой из стороны в сторону, вновь испуганно уставившись на мужчину. - Папочка, я буду послушным, правда. Папочка, пожалуйста, - он предпринимает попытку бегства, но старший быстрее и сильнее, потому молниеносно перехватывает руки и пристегивает фиксаторами к специальным кольцам, что выступают по краям кровати. СеХун не прекращает сопротивляться, но его ноги так же успешно ловят и фиксируют, после чего старший наклоняется и целует. СеХун обиженно стонет, но отвечает на поцелуй, позволяя целовать себя ещё минут пять. После этого мужчина одевает на его руки подобие варежек, а на ноги натягивает теплые носки. - Во сколько ты разбил кружку, малыш? – ЧонИн присаживается на корточки рядом с кроваткой и гладит СеХуна по выбеленным волосам, иногда наклоняясь, чтобы поцеловать в лоб, слегка вспотевший. - В семь пятнадцать, - СеХун долго не хочет говорить, но сдается под нежным взглядом старшего, после облизывая губы и уже наперед зная, что с ним хотят сделать. ЧонИн переводит взгляд на руки младшего и тянется, чтобы ослабить фиксаторы и дать младшему ворочаться в кровати и повернуться на бок. Он снова улыбается и чмокает младшего в лоб, поправляя челку, и показывает соску, что давно крутил в руках. Та большего размера, чем детская, соответственно для рта побольше. Всё ещё такая же по форме, тот же материал. ЧонИн протягивает её вперед и давит на губы СеХуна, заставляя взять в рот. Тот сдается, даже не думая бороться, и с легким чмоком хватается за неё удобнее. - Малыш наказан, поэтому спит сегодня в своей кроватке. Сейчас папочка пойдет работать, а потом тебя покормит, хорошо? Мне пришлось взять немного работы на дом, поэтому тебе придется потерпеть. Ты проказничал, поэтому будешь отстегнут завтра утром, во сколько ты и сам знаешь. Ты же не ослушался папочку и не кушал ничего плохого? – СеХун моргает глазами, как будто ловя каждое слово, и отрицательно мотает головой. – Умница. Ещё пару деньков посидишь на пюре и йогуртах и сможешь кушать обычную пищу, тогда желудок не будет болеть. Поцелуешь папочку? ЧонИн улыбается и подставляет руку, куда младший выплевывает соску, чтобы после глубоко его поцеловать, зарываясь свободной рукой в волосы и заставляя тихо простонать в свой рот. Через пару минут мужчина поднимается и снова вставляет в чужой рот соску, включая над головой младшего игрушку, поднимает бортик кроватки. СеХун провожает его взглядом, пока тот не исчезает в двери и тихо шмыгает носом. Он ворочается в кроватке и пару раз порывается выплюнуть соску, но находит глазами мигающую красную лампочку камеры, что замаскирована под видео-няню, и обреченно продолжает сосать. Через несколько часов он привыкает и к игрушке внутри, и к соске во рту, и даже, наконец, удобно укладывается, когда пробка начинает вибрировать. СеХун громко стонет, чуть не выронив пустышку, но вибрация тут же спадает до самой маленькой скорости, и младшему остается только тихо хныкать, ложась на спину и потираясь попкой о матрас. _______________ Мужчина возвращается ближе к одиннадцати и делает вид, будто ничего не происходит. У него с собой несколько баночек пюре и большая бутылочка теплого молока. Он помогает младшему сесть, что позволяют фиксаторы и вынимает соску. Подбородок СеХуна весь мокрый, и ЧонИн снова улыбается, поднимая с подноса салфетку. - Слюнявый малыш, - тихо смеется и вытирает лицо СеХуна, после поднося к его рту ложку с пюре. – Будь умницей и хорошо покушай, - он кормит парня довольно быстро, даже идёт за добавкой, а после вручает в руки бутылочку с теплым молоком. Варежки на руках мягкие, и бутылочка слегка скользит, а отсутствие кармана для большого пальца делает задачу сложнее, но младший крепко держит и медленно пьёт молоко, большими доверчивыми глазами смотря на ЧонИна. Когда он выпивает половину, бутылочку отбирают и ставят рядом, а ЧонИн вскоре возвращается с несколькими такими же, наполненными водой. – Нужно выпить водичку, хорошо, СеХунни? Последний понимает, что это означает. Нет, в бутылочках на самом деле вода, слегка нагретая, но это дела не меняет. Он понимает намерения ЧонИна. СеХун пристегнут до семи утра, а количество этой воды не оставит ему шанса. Даже если он и дотерпит, то его не отпустят. Так и происходит. Он покорно пьёт воду, после допивая любимое шоколадное молоко, и старший уходит. Может быть спать, а может ещё работать. СеХун спокойно засыпает, когда вибрация внутри отключается. Вот только просыпается в четыре утра – напротив кроватки висят часы для удобства, ибо окна чаще всего завешаны – с полным мочевым пузырем. Он тихо стонет и старается вновь заснуть, постоянно ворочаясь, но это становится его ошибкой. Видимо, этим он разбудил старшего, который спустя пару минут, сонный, появляется в комнате. Он трёт глаза и подходит к кроватке, опуская бортик и присаживаясь рядом с парнем. - Что такое? Животик? - голос хриплый со сна, и СеХун бы тут же возбудился, смотря на такого ЧонИна, но нынешняя ситуация не позволяет. Несмотря на то, что ещё не отошел ото сна, старший всё отлично понимает. СеХун лишь тихо хнычет из-за этого и снова ворочается. – Ну ты чего? Папочка ведь рядом, папочка поможет. ЧонИн разворачивается всем корпусом и заставляет лечь на спину, начиная гладить живот младшего. Последний чудом не выплюнул ночью соску, хотя она стабильнее держится во рту, чем детские, и сейчас ворочается и жмется, уходя от прикосновений. - Малыш, папочка рядом, не бойся. Скоро все пройдет, - одной рукой зарывается волосы, а второй гладит надувшийся низ живота. Ситуация напоминает случившееся пару месяцев назад, когда у СеХуна прихватило живот. Обстановка была совершенно другая, но СеХун почти так же хныкал и выкручивался из-за боли. Тогда ЧонИн просидел с ним целую ночь, гладя, успокаивая и отпаивая бульоном, потому что младший не хотел к врачу и заверял, что ему не так уж и больно. Но наутро боль усилилась, и почти плачущего СеХуна ЧонИн на руках внёс в больницу и передал врачам. Как оказалось потом – воспаление пищевода и что-то ещё, связанное с желудком. Поэтому теперь ЧонИн строго контролирует питание младшего и заставляет несколько дней в месяц разгружать организм, чем иногда пользуется. - Всё хорошо, малыш, - рука медленно давит на низ живота, и СеХун хнычет громче, сопротивляясь и стараясь выкрутиться. Но пальцы на затылке незаметно сжимаются, и он смиреет как котенок, которого подняли за шкирку. Добившись нужного эффекта, мужчина снова давит на низ живота, чтобы сразу начать гладить. – Давай, малыш, не бойся, - наклоняется и шепчет в самое ухо, после перемещаясь и втягивая в томный поцелуй, убрав соску. Рука давит сильнее, а СеХун жмурится, отвечая на поцелуй и потирая колени друг о друга, сжимая кулаки и стойко выдерживая. - Если ты возбудишься, писать станет неприятно, - тихо шепчет старший и спускается губами к шее младшего, начиная целовать и вылизывать, продолжая слабые нажатия в разных местах. – Ну же, малыш. Уговаривать приходится ещё долго, но в итоге во рту младшего снова красуется соска. Старший давит на живот сильнее, после чего стена сопротивления ломается. СеХун, громко хныча, мочится в свой памперс, неистово кусая соску и дергая ногами, после чего смотрит на старшего. - Спишь так, - безжалостно отрезает тот и отворачивается к двери, напоследок чмокнув в лоб. – Мне пришлось тебя уговаривать, поэтому поменяю подгузник только утром, когда буду отстегивать тебя. Он зевает и уходит в комнату, оставляя младшего мокрого ворочаться в кроватке в попытках уснуть. ____________ ЧонИн выполняет свое обещание, приходит ровно в семь пятнадцать и освобождает младшего от мягких манжет, чтобы перенести на столик и снять уже подсохший к тому времени памперс. Он вновь протирает ягодицы парня салфетками и медленно вынимает пробку. СеХун уже было спокойно выдыхает, но место внутри занимает другая игрушка, чуть меньшая по размеру. - Папочка, - СеХун в возмущении дует губы, но старший только улыбается, наклоняясь, чтобы оставить легкий чмок на лбу и продолжить. Низ живота и член СеХуна снова покрывает детская присыпка, которую старший старательно распределяет. Носки всё ещё на СеХуне, поэтому ЧонИн цепляет висящую в воздухе ногу и мягко гладит ступню, после легко чмокая и с любовью смотря в глаза. С полок ниже он достает новый памперс, меньший по габаритам и без застежек, больше напоминающий трусики. Их приходится аккуратно натягивать по гладким – ЧонИн сам эпилировал – ногам блондина и поправлять на бедрах. Закончив, он нежно гладит парня по животу, а тот тянет руки вверх, и старший с радостью помогает подняться, обнимая и увлекая в новый поцелуй. СеХун цепляется за руки и одежду старшего, как настоящий ребенок, и жмется ближе, болтая ногами, что не достают до пола, довольно мыча в губы. Оттолкнувшись от столика, ЧонИн с легкостью приподнимает младшего и прижимает к себе, придерживая одной рукой под бедрами, а второй поглаживая спину. Отстранившись и поцеловав напоследок в нос, он несет парня в кухню, где красуется детский стул для кормления, где в итоге оказывается СеХун. Он сейчас в одном памперсе, но его, по-видимому, ничего не смущает. Младший беззаботно болтает ногами в воздухе, когда подходит мужчина и протягивает ложку пюре, что сразу же исчезает во рту. Трапеза проходит как вчера, и СеХун невольно дергается, когда видит бутылочки с водой. - Папочка, но ты же сказал, что сегодня мы идем гулять, - парень непонимающе смотрит на старшего и его нога замирает в воздухе, так и не опустившись. - Правильно, малыш, - ЧонИн улыбается, но что-то вновь заставляет дернуться СеХуна и слегка сощуриться в попытке разгадать замысел. – Только не совсем гулять. У нас банкет с важными людьми и моими коллегами. Там будут инвесторы, заказчики и, наверное, репортеры, - глаза СеХуна становятся больше из-за испуга, и он подается назад, стараясь чего-то избежать, что у него точно не выйдет. – Ты же помнишь малыша ЛуХанни? Он тоже там будет, придёт со своим папочкой. Вы же давно не виделись, да? ЧонИн не перестает улыбаться, а СеХун лишь кивает. ЛуХаня он не видел, наверное, месяц. В последний раз это было в его комнате. Они играли и смеялись, пока старшие обсуждали что-то связанное с компанией. Но произошло кое-что непредвиденное, и по несчастливой случайности ЧонИн именно в этот момент решил зайти в комнату к младшим. ЛуХань чмокнул его, просто детский чмок в губы, за что обоих потом хорошенько отшлепали на одной кровати, заткнув кляпами-сосками. Вот после этого они и не виделись. ЧонИна отпустило почти сразу, а окончательно он успокоился, когда плачущий младший на его коленях заверял, что все произошло случайно. Ведь, действительно, случайно. ЧонИн привычно дает младшему бутылочку с теплым шоколадным молоком, а после забирает и подставляет к губам такую же, но с водой. Младший тихо хнычет, стараясь отвернуться, но старший неумолим, так что приходиться выпить все, чтобы потом получить остаток своего молока. _______________________________ Банкет на самом деле роскошный. Для его проведения арендован один из самых дорогих ресторанов города, почти каждый стол венчает бутылка дорогого и даже редкого алкоголя. Поговаривают, что где-то здесь соорудили башню из бокалов шампанского, но вот уже эту выходку мало кто понимал. Зал заполнен звуками, на небольшом возвышении играет оркестр, лаская слух звучанием скрипок и виолончелей, с музыкой переплетаются и разговоры. Люди негромко гудят, напоминая пчелиный улей. Кто-то восхищается торжеством, другие уже начали обсуждать вопросы бизнеса или искать себе потенциальных спонсоров или заказчиков, но все замолкают, когда появляется пара. Возможно самая ожидаемая, потому что все мгновенно затихают, и слышны лишь щелчки затворов фотокамер, что слепят глаза, но вынуждают улыбаться. Мужчины выглядят поистине шикарно в черных костюмах с белыми рубашками. На старшем красуется такой же, как и костюм черный галстук, что сейчас аккуратно поправляет младший, а на шее последнего галстук-бабочка. Они больше напоминали двух моделей. Журналы с их фотографией на обложке будут расходиться в мгновение ока, а если добавить и провокационную надпись – можно будет хорошенько поднять продажи. Только лишь спустя какое-то время все снова начинают разговаривать, а к паре спешит один из важных людей в этом городе и, по совместительству, организатор данного банкета. - Здравствуйте, мистер Ким и, - мужчина на мгновение теряется, но после быстро приходит в себя и поправляется. – и мистер О, извините, все никак не могу привыкнуть, - он склоняет голову в извинении и снова смотрит на пару. - Ох, ничего страшного, мы уже привыкли, - младший улыбается, кидая взгляд на ЧонИна и касаясь кольца на безымянном пальце, снова смотрит на мужчину, протягивая ладонь для рукопожатия, слегка наклоняясь вперед. Как только его руку отпускают, он привычно кланяется ниже, так же приветствуя. – Не стоит себя винить. Они обмениваются приветствиями и парой слов, прежде чем пройти к столу, перехватив у снующих туда-сюда официантов по бокалу шампанского. Какое-то время уходит на простые разговоры, касающиеся бизнеса лишь отдаленно. Младший пару раз смеется, в порыве чувств хватая Кима за руку, на что тот лучезарно улыбается и поглаживает тыльную сторону ладони супруга. - Все давно хотел спросить, - снова подает голос мужчина и пара смотрит на него с интересом, продолжая держаться за руки. – Почему мистер О? В смысле, вы не захотели взять фамилию мужа? Или сделать двойную? Может, потому что фамилия Ким слишком распространена? – СеХун на это лишь улыбается, а ЧонИн приобнимает его за талию, поглаживая поясницу и с теплотой смотря на профиль парня. - Нет, совсем нет. Просто так принято в Корее, тем более ЧонИн на этом настоял. Ему нравится моя фамилия, а если нравится ему, то мне не о чем беспокоиться, - СеХун поворачивает голову и дарит супругу ласковый поцелуй, чем заставляет десятки камер снова защелкать затворами и ослепить всех вспышками. – Наш поцелуй снова будет на первой полосе, - тихо смеется, пряча лицо у ЧонИна на плече. К слову их отношения давно стали известны общественности, которая приняла их тепло. Все-таки Канада – это не консервативная Корея. Никто из партнеров по бизнесу никогда не высказывался в их сторону и не проявлял неприязни, по крайней мере открыто. Да что уж там, им даже завидовали. Ким ЧонИн долгое время был завидным холостяком, который в одночасье разбил все женские и возможно, какое-то количество мужских сердец, представив на одном из вечеров своего жениха. Их отношения долго и упорно скрывались, пока оба не устали от этого, а брошенное СеХуном : «ЧонИн, мы в Канаде» после очередного вынужденного побега от журналистов поставило все точки над «i». Да и в их обществе это не было нонсенсом. Спустя какое-то время близкий друг ЧонИна тоже совершил каминг аут, показав общественности ЛуХаня, который сейчас мило воркует с мужем в другой стороне зала. - Да чего уж там, после того, как нас словили в машине, - почти урчит старший, прижимая СеХуна чуть ближе к себе. - Ох, не напоминай. Тех фанаток я надолго запомнил. Половина же в обморок попадала, когда ты свою выходку выкинул, - СеХун слегка покраснел, погладив старшего по колену и опустив глаза в пол. - Да ладно, - Ким уже во всю смеется, поглаживая чужой затылок, - тебе же понравилось, - они слышат тихое покашливание и возвращаются к разговору с мужчиной, после короткого чониновского чмока в висок. Говорят они еще долго, перебираясь с одной темы на вторую, обсуждают бизнес, клиентов, заказчиков. Пару раз те подходят познакомиться или оставить свою визитку, но на долго не задерживаются. В разговоре больше участвуют СеХун и мужчина, ЧонИн ограничивается парой фраз и все остальное время смотрит на супруга, поглаживая того по колену. Ким не умеет так хорошо говорить. Не то, чтобы он плохо знал английский, просто разговоры лежат на плечах СеХуна, он может поддержать любую тему или незаметно направить разговор в нужное русло, договориться о выгодных сделках и вложениях, ЧонИн всегда ценил это в нем. - ЧонИн, а когда СеХун наконец официально будет сотрудником компании и приобретет должность? – задает вопрос мужчина и старший отрывает взгляд от мужа, чтобы улыбнуться собеседнику. - Мой супруг еще не окончил университет, - он ласково смотрит на младшего и гладит его бедро, продолжая: - СеХуну двадцать два и ему остался еще один год магистратуры. Я бы и без этого мог все оформить, но знаете, он у меня такой упрямый, - ладонь на мгновение накрывает пах, сжимая, но после тут же перемещается обратно на бедро, парень и бровью не повел. – Говорит, что будет делать все по правилам и добьется всего сам. - Похвально, - улыбается мужчина и хлопает СеХуна по плечу. – Рад слышать, что у мистера Кима такой муж. Ну что же, тогда стоит пожелать вам удачи в учебе? Скоро уже начнется учебный год как-никак. - Спасибо, - отзывается в этот раз младший, слегка кланяясь. – Но ЧонИн совершенно не желает отпускать меня в университет, хочет, чтобы я всегда был рядом. Так что, скорее всего на парах мы будем сидеть вместе, и он отнимет у преподавателя все внимание студентов, - парень смеется и остальные заражаются от него задорным смехом, утирая с уголков глаз небольшие слезинки. Они прерываются, когда приносят горячее, все гости уже за столом и приходится придвинуться ближе, чтобы взять приборы и попробовать блюда, которыми их угощают сегодня. Стул слева от О быстро занимают и повернувшись поздороваться с очередным гостем парень расплывается в улыбке, находя рядом с собой ЛуХаня. Они коротко приобнимают друг друга и погружаются в тихий разговор, обещая обязательно прийти к кому-то из них в гости, в то время как ЧонИн скупо обменивается парой фраз с мужчиной, грея руку на бедре младшего и пробуя ароматный стейк. Блюда меняют и СеХун, наконец, берет приборы, приступая к еде. С мясом он решает сегодня не рисковать, поэтому первое блюдо пропускает, а вот второе его интересует уже куда больше. Парень скромно улыбается, благодаря за еду, и приступает к трапезе. Он почти доедает и хочет уже приступить к десерту, как на живот ложится теплая рука, поглаживая. СеХун слегка напряженно замирает и с трудом глотает еду, кидая взгляд на ЧонИна, что, откинувшись на спинку стула, переговаривается с МинСоком, что сидит слева от ЛуХаня. Последний увлеченно препарирует десерт, рассматривая, что внутри этой вкуснятины, а после с аппетитом уплетая за обе щеки. Аккуратно подняв глаза младший осматривает помещение и понимает, что на них в принципе никто не обращает внимание, несмотря на то, что супруг сидит почти к младшему лицом и его правая рука скрывается под столом. Все увлечены едой и короткими разговорами, большая часть которых – восхищение той самой едой. СеХун едва слышно выдыхает и направляет все силы на контроль, но старший с улыбкой наклоняется к его уху, как будто просто что-то вспомнил и решил сказать. - Ну же, будь хорошим мальчиком, малыш, - тихий шепот на ухо и ЧонИн как ни в чем ни бывало возвращается к разговору с МинСоком, мягко давя на низ живота, чтобы после погладить. Лицо СеХуна невозмутимо и не выдает ни одной эмоции. Имея в супругах Кима не долго приходится привыкать контролировать свои действия, особенно в обществе, где последний может выкинуть все, что ему вздумается. Никто не увидит в парне ничего подозрительного, пока не подойдет достаточно близко, чтобы заметить слабую дрожь. Но вот ЛуХань находится как раз настолько близко и кидает на младшего обеспокоенный взгляд. Его глаза быстро скользят по СеХуну, анализируя ситуацию, подмечая состояние младшего и чужую руку у того на животе. Но китаец ничего не может сделать, лишь незаметно кладет ладонь на колено друга, чтобы не увидели старшие, и поглаживает, чтобы придать уверенности и успокоить. Маска О на мгновение трескается, когда он смотрит на Ханя, ведь тот его отлично понимает, но он тут же берет себя в руки и приступает к десерту. СМИ часто цеплялись за эту их «дружбу семьями». Не один раз во всякой желтой прессе появлялись статьи, обзывающие их свингерами и ложно уличающие в групповом сексе. Это нельзя было назвать стопроцентной ложью. Нет, они не занимались сексом вчетвером. Нет, они не менялись партнерами. Они лишь гостили иногда друг у друга, оставляя младших в одних подгузниках в детской играть, в то время как сами занимались делами, а после могли заглянуть к супругам, чтобы чем-то помочь и поиграть. И это было «поиграть» без каких либо грязных подтекстов. Единственное, до чего могло доходить, так это одновременная смена подгузника на одном столе, или их могли рядом пристегнуть мягкими манжетами к стене или кроватке, если напроказничают. Ну или тот случай, когда держащихся за руки парней жестко отшлепали за провинность. Лу последний раз сжимает чужое колено, когда старшие заканчивают разговор, а ЧонИн давит чуть сильнее, заставляя наконец слабо дернуться и обмочить памперс. И нужно же было именно в это время мужчине вернуться к разговору. Голос, как и лицо СеХуна ни разу не дрогнули, когда он отвечал, на что Ким лишь ухмыляется, чувствуя, что парень еще не закончил. Старший мягко гладит чужой живот, перебираясь пальцами на пах мужа и слабо давя, в который раз проверяя нервы и выдержку того на прочность. Тест проходит на ура, ведь СеХун спокойно продолжает разговаривать с их собеседником и даже смеется с шутки. Еще спустя полчаса гости встают из-за столов и отправляются танцевать или просто поговорить стоя. СеХун предпочитает сидеть, не до конца уверенный, что костюм остался сухим. В этот раз старший заставил выпить немного, но сомнения все еще присутствуют. А вот проверять будет не очень удобно, поэтому кисти рук СеХуна все еще лежать на столе, играясь с салфеткой, в то время, как собеседник извинился и отлучился поговорить с другими людьми. Они еще сидят с пол минуты на месте, пока старший не перестает поглаживать чужое колено и не поднимается, увлекая за собой супруга. - ЧонИн, я не очень уверен, - тихо шепчет младший, но Ким его опережает и проводит рукой от спины до ягодиц, мягко незаметно ощупывая и улыбаясь, показывая, что все чисто и сухо. Спустя недолгие пять минут они оказываются в туалете, где после щелчка замка и хриплого чониновского: «Камер нет, все чисто», с лица СеХуна падает маска спокойствия и он начинает тихо хныкать из-за влажности между ног. - Малыш намочил свой памперс? – голос ЧонИна становится нежно-ласковым, а на губах появляется улыбка, которую видит только СеХун и никто больше. Последний хнычет и часто кивает, кусая губы и заламывая пальцы. Старший ненадолго исчезает у кабинок, чтобы после вернуться с большой детской дорожной сумкой. СеХун уже перестал этому удивляться и, учитывая то, что из дома они такую не брали, значит в этот раз ее принесли Мин с Лу. Сумка ставится на широкую мраморную поверхность, в которую вмонтированы раковины, а после на ней же оказывается и СеХун не без помощи Кима. На импровизированном столе помещается только половина СеХуна, поэтому, когда старший заставляет лечь, ноги приходится держать на весу. ЧонИн бережно снимает ботинки, а после расстегивает штаны, чтобы аккуратно спустить их с ног и сложить рядом. Пиджак снят ранее и ЧонИн теперь стягивает свой, чтобы после отстегнуть бабочку с чужой шеи и освободить манжеты своей рубашки от запонок, закатывая рукава повыше. Он бережно расстегивает рубашку на младшем и касается коротким поцелуем чужой груди, чтобы почти сразу вернуться к делу. Мужчина гладит живот младшего и слегка приподнимает резинку, чтобы заглянуть внутрь. - Малыш еще не закончил, - он улыбается, чувствуя под пальцами, что живот почти неощутимо вздут и отпускает резинку, этой же рукой прижимая памперс к парню. – Давай, маленький, порадуй папочку. СеХун хнычет, но смотря в глаза старшего и кусая губы расслабляется, позволяя животу опустеть, а пеленке намокнуть окончательно. - Какой хороший мальчик, - ЧонИн быстро распаковывает сумку рядом и, подложив под поясницу О ткань, стягивает с того подгузник, тут же заворачивая в специальный полиэтилен и отправляя мусорку. Откопав влажные салфетки, он медленно протирает ими чужие ягодицы, после проходясь еще и сухими, и, завернув все в новый пакет вместе с тканью, отправляет к памперсу. СеХун вздрагивает, когда касается поясницей холодного мрамора, но лишь облизывает губы, придерживая одну ногу под коленом для удобства. – Малыш хорошо себя сегодня вел. ЧонИн наклоняется и, приподняв голову младшего за подбородок, увлекает в глубокий поцелуй, второй рукой находя основание пробки и слабо давя на нее. СеХун громко стонет, в таком состоянии он не может себя контролировать, а ЧонИн благодарит отличную звукоизоляцию, что спасает их не в первый раз. Мужчина отстраняется от чужих губ и смотрит на младшего, отмечая вскинутые брови и невинный взгляд в купе с приоткрытыми губами, по которым то и дело бегает кончик языка. Ким что-то для себя решает, а после выискивает в сумке соску, на всякий случай облизывая ее, как заботливый папочка, мало ли где она побывала, и вставляет в чужой рот, чтобы почти в ту же минуту с тихим чпоком вытащить из парня под собой пробку. Тот выгибается, но послушно сосет пустышку, что глушит все его стоны и всхлипы. Мужчина быстро расстегивает ширинку на своих штанах и пару раз проводит ладонью по члену, белье из солидарности к СеХуну он решил не надевать, и, наспех раскрутив банку детского крема и смазав член, он толкается на всю длину в младшего. Последний сжимает пальцы на своем бедре и лишь мычит в соску, прогибаясь в пояснице сильнее и сжимая в себе старшего. ЧонИн перехватывает мужа за бедра и подтягивает ближе, срываясь сразу на бешеный темп и буквально впиваясь в чужую шею, где начинают наливаться кровью поцелуи-укусы. Парень под ним цепляется пальцами свободной руки за край умывальника, но после зарывается в волосы на затылке супруга, притягивая ближе к себе и буквально пытаясь срастись кожей и нервными окончаниями. Зеркало над ними запотевает, банка с присыпкой летит на пол, но супругов это не задевает, они буквально растворяются друг в друге, дополняя и подгоняя к оргазму. ЧонИн рычит в шею младшего, а тот плавится из-за этого, покрываясь мурашками. - ЧонИн, - соска падает изо рта, и СеХун почти кричит, еле успевая обхватить головку своего члена ладонью, чтобы не испачкать костюм мужа. Последний догоняет его в следующее мгновение, рыча от узости и кончая глубоко внутрь, чтобы тут же сорвать еще один поцелуй с чужих губ. Они долго пытаются отдышаться, пока мужчина нависает над младшим и понимает, что никакая звукоизоляция не скрыла крик Хуна. Но на это обоим плевать с высокой колокольни. - ЧонИн, - мужчина пародирует стон СеХуна, гладя того по бедру и целуя в колено. – Будет во всех новостях через пару часов. Почему только я краснею, когда о таком спрашивают на интервью? - А ты хочешь, чтобы я научил тебя своей выдержке? – СеХун ухмыляется, хищно облизывая губы, на что старший смеется и слабо хлопает по бедру, после поглаживая ягодицу. - Малыш снова хочет намочить пеленки при МинСоке и малыше Лу? – глаза парня почти сразу наполняются слабым испугом и он отрицательно мотает головой, кусая свои пухлые губы. – МинСок все равно пригласил папочку в гости со своим малышом на этих выходных. Мы тебя проэпилируем и наденем тот красивый костюмчик, да мой мальчик? – СеХун нехотя кивает и ЧонИн, найдя и вновь облизав побывавшую на холодном мраморе соску, толкает ее в чужой рот, после поглаживая нежную щеку. – Малыш ЛуЛу как раз хотел показать тебе новую игрушку. А пока мы тебя оденем, хорошо? Мужчина вновь лучезарно улыбается и толкает в анус парня ту же пробку, чтобы семя не вытекало, запачкав все. Он вытаскивает из сумки плюшевого зайца и вручает СеХуну, чтобы тот не скучал, пока сам засыпает пах присыпкой и одевает новый подгузник, что в этот раз не является подобием трусиков и будет сильнее оттопыривать ткань. Старший хмыкает, вспоминая, как фанатки восхищаются сехуновской задницей. Да, задница кончено отменная, но чаще всего на фотографиях объем создает именно эта маленькая деталь. Пару раз проведя ладонью по ягодицам ЧонИн бережно одевает на мужа штаны и обувает того, после застегивая рубашку и помогая спуститься с высокой поверхности. Быстро приведя себя в порядок, нацепив галстуки, спрятав сумку на место и отперев дверь, они уже почти выходят, как ЧонИн дергает из чужого рта соску, молниеносно пряча в карман СеХуна и приобнимая за поясницу. Уже в зале они еще с пол часа болтают с кем-то, танцуют пару танцев под частые щелчки фотокамер и движутся к выходу, когда СеХуна цепляет за локоть ЛуХань и прижимается губами к уху. - Если забрал мой последний любимый, - оба понимают о чем речь и Хань продолжает. – То я тебя потом покараю. Хун лишь мило улыбается и целует старшего в щеку на прощание, обещая, если что, поделиться своими, и они выходят из ресторана, усаживаясь в дорогую машину, что почти тут же трогается с места. ЧонИн все еще бережно обнимает мужа за талию, прижимая к себе, а тот удобно умостил голову на его плече и наслаждается ласковыми поглаживаниями по колену. Идиллию прерывает звук входящего сообщения на телефон СеХуна. Тот достает жужжащий гаджет и перед старшим открывает входящие. ОТ: Малыш ЛуЛу «СеХун, засранец, ты спер мою соску! (злобные смайлики)» Оба смеются и Хун откидывает телефон на сидение рядом, снова устраивая голову на плече супруга и целуя горячую шею, на что получает чмок в макушку и прикрывает глаза, расслабляясь. И пусть любой назовет ЧонИна грязным извращенцем, совратившим младшего, но СеХун растворяется в этом извращении и утопает в нежных и столь любимых глазах и руках, что ему плевать на все и всех вокруг, лишь бы чувствовать эти объятья и слышать из пухлых губ «Мой Малыш». __________________ Итак... Сейчас произошло что-то странное и наверняка у вас есть мысль " Что я только что прочитал?" Эта извращенная идея сидела у меня в голове долгое время и наконец-то получил воплощение, так что автор крайне рад. Если кого-то заинтересовали моменты с Лу, то вы можете маякнуть мне об этом в отзывах или лс и я смогу выложить маленькие истории взаимодействия двух семей или что-то из жизни самого олененка. Так же историю знакомства папочки ЧонИна со своим малышом. Все либо в виде отдельных глав, либо отдельных фанфиков. ВАРНИНГ Если вам что-то не понравилось, либо само содержание привело вас в состояние крайнего ужаса/отвращения, то воздержитесь, пожалуйста, писать гневные тирады в отзывах. Читать или не читать - ваше право, а если вы добрались до данного момента, то вы сами все решили и автор ни в чем не виноват.