Мир, который мы знали

Просыпаюсь от яркого солнечного света, который заставляет разлепить глаза. Хотелось поспать после вчерашнего длинного дня да и процентов восемьдесят, что сегодня меня поджидает послевкусие фуршета. Приготовьтесь мистер МакКартни, головная боль приземляется на орбиту! С силой и яростью сжимаю глаза, чтобы ни одна искорка не проникла во тьму. Да, какого черта! Я же просил горничную всегда закрывать шторы! От столь явной борьбы я разыгрался и сон постепенно сходил в тартарары. В полусонном состоянии, все еще не раскрывая глаз, по привычке переворачиваюсь на противоположный край кровати, чтобы обнять Линду. Сделал один поворот и ладонью неспешно нащупал холодный край постели. «Хм… видимо, отодвинулась в о сне» — со всей силы делаю ещё один переворот и с грохотом падаю с кровати. Мои бедные колени! Аккуратно сажусь, избегая напряжения на коленный сустав, распахиваю глаза и внезапно обнаруживаю, что огромная двуспальная кровать превратилась в жалкую односпалку! Невозможно! Кто решил угробить звезду?! Тру глаза что есть мочи. Открываю и после мини-салюта изнутри вижу то же самое! Протираю сильнее, уже кулаками, ощущения такие, что я пытаюсь наказать неверные очи за недостоверную информацию в мозг. Что ж… попытка номер два. Обман зрения, клянусь Юпитером убью шутника! Неужели меня во сне переложили в другую кровать? Невероятно! У меня очень чуткий сон, такое я не пропущу! Однако не только кровать сменила свою форму. Комната сильно поменялась: масштаб изменился в худшую сторону, вместо мерзкого светло-розового трюмо Линды стоял обыкновенный грузный, но такой же безвкусный письменный стол, на нем аккуратно сложены какие-то книги, поверх стола плакаты с Элвисом. Оглянувшись, я увидел простой деревянный шкаф, пару книжных полок, разбросанную одежду и гитару. Единственная нормальная вещь, хотя нет тоже убогая! Нельзя паниковать! Так-с, возможно я чего-то не помню! Вдруг дома случился пожар, я упал в обморок и спасатели перенесли меня в другой дом? Нет! Бред какой-то. Точно! Я был в коме! Много лет, очень много. С тех пор, как со мной бедным все любимым артистом произошла трагедия, прошли годы. Больницы не захотели держать меня из-за непрекращающегося мемориального хождения, горы цветов, текучки фанатов, требующих вылечить кумира и папарацци под окнами круглыми сутками. Поэтому какой-нибудь дальний родственничек, претендующий на жирное наследство (что уж точно, учитывая вид этой конуры), приютил бедного дядюшку Пола. Неужели жена и дети отказались от меня… Неблагодарные. Только не нервничай Пол, если не успокоишься, у тебя будет мигрень. А где найти нормальные лекарства ты не знаешь. Единственно верное решение проветрить этот сарай, благо окно в конце комнаты. Брезгливо обхожу мины из грязных вещей, делая выводы, что комнатушка принадлежит какому-то подростку, по виду грязи — мальчик. Отлично, мой полудохлый труп делит комнату с подростком. Дойдя до заветной цели отдергиваю занавеску, с ужасом вскрикиваю: «Лето? Ливерпуль?» — какое к черту лето, если вчера был декабрь? Ливерпуль вместо Лондона да и такой непривычно солнечный, живой. Бред! Возможно версия с комой не просто выдумка больной фантазии. Пальцами левой руки сжимаю запястье, измеряя пульс: чуть выше среднего, но для сильного стресса слишком нормальный. Я ожидал другого. Мой взгляд упал на календарь, висящий на стене. — 6 июля 1957 год… — я сказал это вслух? Что с моим голосом? Отрываю лист с датой, пробую бумажку в руке — настоящая. Стараюсь дышать как можно чаще, поскольку чувствую, что паника уже близко подошла ко мне и буквально дышит в спину. Но это же чушь! Я сошел с ума и все это моя галлюцинация. — Ха, я чуть было не поверил! Отличный розыгрыш! Линда, дорогая, скажи, куда смотреть! Признаюсь, вышло очень достоверно, — хлопая в ладоши, я искал по углам комнаты камеру. Нет, ну вы посмотрите, они решили разыграть меня — Пола МакКартни. И я почти поверил. Что дальше: призрак отца Гамлета? — Ты чего кричишь? — дверь распахнулась. Задал вопрос тип, отдаленно напоминающий моего отца только моложе и жевее. Неужели телевизионщики нарочно подобрали похожего на отца человека или это простое совпадение? Если первое, я им устрою! Ой, чую полетят головы. Выдохнул, успокоился, улыбнулся. — Ладно, это было неплохо. Я почти вам поверил. А теперь, приятель, скажи, где камера? — махал я во все углы и наигранно улыбался. Но мужчина смотрел настороженно, недоверчиво. Тупой непонимающий взгляд этого интеллигентного на вид мужчины выводил до чертиков. — Что за народ пошел, сами меня в это втравливают, а потом строят мины. Где такое видано! Я вообще-то звезда мирового уровня, так что не стой как истукан и ответь на вопрос. Где твой оператор? — он что идиот? Почему смотрит на меня, как на психа? — Ты заболел? Или тебе кошмар приснился? — Вы издеваетесь? Я на кого по вашему похож?  — Какого ты с отцом так разговариваешь? Я тебя этому учил, неблагодарный мальчишка?! — субъект подошел ко мне и дернул за ухо с такой силой, что я взвизгнул от боли. Сука, как он со мной обращается?  — Пустите! Что вы себе позволяете? — пролепетал я, пытаясь вырваться. Бить нельзя, кругом камеры! Если этот тип прилюдно нарвется, то начнутся суды и он выиграет. — А ты объясни мне, Джеймс Пол МакКартни, почему так нагло с отцом разговариваешь? Я тебя этому учил? — меня прошибло электрическим током. Я медленно повернулся и посмотрел на мужика еще раз, и застыл от ужаса. Какой нахрен отец! Мужчина ослабил хватку, видя мое замешательство. Я не понимаю, что происходит? Я умер или сплю? Пока выбирал, что лучше, лопоухий уже отпустил меня и направился к двери. — Я не знаю, что на тебя нашло, Пол, но надеюсь ты не употребляешь? — сложив руки на груди, спросил он грустно, но доверительно. Будто бы беспокоиться. — Нет, — был ответ. После чего он вышел прочь, больше не сказав ни слова. А я остался мягко говоря в шоке. Протер уставший лоб, по привычке перешел к подбородку и обнаружил недостачу. Куда делась вчерашняя щетина? На шкафу висит поблескивая небольшое овальное зеркало. Меня потянуло к нему. Но за стеклянным окном отражается испуганный пухлощекий подросток — я, когда-то давно… Пожалуй, стоит согласиться, что я спятил. Факты на лицо. Или видел очень долгий сон про собственное будущее и вся моя жизнь была нереальной? Сон был настолько правдоподобным и фееричным, что… нет! Прекрасно понимаю, что жизнь, которую прожил тоже настоящая. Но что заставило меня вернуться назад? Может совпал какой-то парад планет или упал метеорит? Закрываю рот ладонью и испускаю подобие криков в нее. Смятение, ужас, страх, замешательство, тревога — все разом атакует, тяжело контролировать эмоции, но как только я накричался в руку — стало легче. Ноги стали свинцом и каждый шаг дается тяжко. Будто иду полчаса, а на деле — пять секунд. Но это не умоляет того, что я смотрю в отражение прошлого. Или он на меня? Мы так близко… Нас разделяет только стекло. Прикасаюсь к зеркалу — холодное. Липкая рука оставляет отпечаток на стекле, по вискам бежит холодный пот, часы на тумбочке предательски громко тикают в тиши, лучи солнца, пробивающиеся сквозь маленькое оконце, греют ноги, а из кухни исходит до истомы знакомый запах подгоревшей овсянки. Вывод один — это реальность. Всевозможные версии наполняют голову, аж дурно! Но от безумных догадок заболела голова и отпустив её вниз я обнаружил все тот же календарный лист с уже раздражающей датой… Стоп, МакКартни! В этот самый день что-то должно произойти! Но я не помню что! Я даже не помню, как выглядела моя спальня, чтобы утверждать, что, действительно, это она, а тут какая-то дата! Однако число не выходит из головы. Пятьдесят седьмой, седьмой, что же произошло? Сколько не напрягался, а вспомнить не смог. Утекло слишком много воды. Кстати о воде — не мешало бы умыться. Хотя я бы предпочел остаток жизни просидеть в спальне, но мерзкий кислый запах изо рта поменял мою точку зрения. Я то и дома чищу зубы после каждого приема пищи, а утром — это незыблемый ритуал. И раз брезгливость взяла вверх, то остается идти в ванную. Заодно разведаю обстановку внутри дома. Скрипнула медленно открывающаяся дверь. Высунув голову, я осмотрелся. Никого. Путь свободен. Такие предосторожности для меня не излишни, поскольку я все еще не верю, что попал в прошлое. Мало-ли это обыкновенная психушка. Но от клиники здание отличало, как минимум расположение комнат и запах. Осторожно иду через небольшой узкий коридор, освященный только маленьким круглым окошком в ванной. Коридор настолько крошечный, что я моментально проник в нужную комнату и запер дверь на железную щеколду. Спартанский интерьер меня не удивил, зато удивило другое: мальчик в зеркале напротив. И снова я медленно приближаюсь, чтобы коснуться стекла. Это зеркало гораздо больше, чем в спальне, а потому удается разглядеть отражение отчетливо.  — Невероятно, — шепчу губами и прикасаюсь к ним, отражение делает тоже самое. Опускаю руку, оно за мной, будто дразниться. Я дрожу и оно дрожит, но не от холода, нам страшно! Отхожу к стене, съезжаю на пол, оно тоже пропало из виду. Опустившись на колени я по привычке меняю позу, снижая нагрузку на суставы, но только сейчас понимаю, что они совсем не ноют. Да и вместо морщинистых опухших ног, растираю молодые, почти без волос, гладкие ноги. С каждой чертовой секундой, я все больше верю в эту небылицу с прошлым. Признаюсь откровенно, мне еще никогда не было так страшно. Всякое в жизни бывало, но чтобы я дрожал в позе эмбриона на полу — никогда. Руки судорожно сжимают колени, зубы чуть ли не постукивают от ужаса, еще секунда и я разрыдаюсь. Мне страшно, по-настоящему страшно! Ни бандиты с оружием, ни катастрофы, ни войны меня не пугают так, как осознание, что ты ни черта не понимаешь! Почему я здесь? Как я здесь очутился? Зачем все это? Слышу всхлипы. Это мои? Не понимаю, я уже ничего не понимаю. — Пол! — кто это? Майк? Это Майк! Боже, мой любимый брат! Он спасет меня от сюда! — Майк! Майк, я здесь! — ору я что есть мочи и поднимаюсь, чтобы открыть дверь спасителю. Господи, ты есть! Ты ниспослал на меня ангела в облике Майка! Я открыл замок и накинулся хотел был броситься к нему в объятия, но остановился. Передо мной подросток, похожий на маленького Майка. Что за хрень! — Ты завтракать будешь? Отец уже беспокоится… — косо смотря на меня, спросил Майк. Его настороженность я понял после, когда анализировал этот день. Раз за разом я осознавал, как странно себя вел, но ничего поделать не мог.  — Эээ…да, буду, — я старался не вызвать подозрений. — Сейчас спущусь. Подозрительно осмотрев меня, Майк все же пошел к лестнице. Обернулся еще раз на последок. Очевидно, что я веду себя странно для этих людей, но и они для меня не будничное событие! Ладно, возьми себя в руки, мужик! Обмозгуешь все после, а сейчас нужно делать вид, что ничего не происходит. Пройдя обратно в ванну, я решил почистить зубы, но предо мной возникла другая напасть: какого цвета моя щетка? Пришлось орудовать пальцем, а полотенце одно на троих — это и без подсказок понятно. Кое как доковыляв до кухни на первом этаже, я обнаружил отца, сидящего напротив и, очевидно, ждавшего меня. — Пол, я беспокоюсь. В газетах пишут, что молодые люди все чаще и чаще употребляют запрещенные вещества, — он глубоко выдохнул и продолжил. — Да, я понимаю, что твоем возрасте тебе интересен мир со всех сторон. Я тоже когда-то считал, что мне необходимо знать все, но ты пойми, что этот опыт ни к чему хорошему не приведет. К тому же ты подаешь пример Майку. На тебе ответственность за младшего брата. Пока он читал мне нотации, то и дело сбиваясь, я разглядывал его: да, он определенно похож на моего отца. По идее я должен радоваться, что папа жив, подбежать и обнять его, но не хочу. Я чужой в этом мире, они в свою очередь чужие для меня. Как привыкнуть к такому? — Да, мама бы сказала лучше, не так ли? — он надавил на больное. До сих пор эта рана кровоточит, как все остальные. — Да, пап. Прости, ты во всем прав, — вдруг стало горько. Его сын ушел, но появился я. Надеюсь, Джеймс простит мне это. — Я знаю, что ты хотел сегодня пойти на фестиваль, но тебе лучше остаться дома. Мало-ли, — Что? Фестиваль? Стоп! Неужели этот тот самый фестиваль на котором… — Папа, со мной все в порядке! Я уверен! Обещаю, что больше ничего подобного делать и пробовать не буду! Разреши мне пойти, пожалуйста! — я начал чуть ли не умолять его. — Тебе же нездоровиться, — пытался уцепиться отец, но он легко уступает, стоит немного надавить. — Папа, я очень прошу! Для меня это важно! — Ну, ладно. Только будь дома к ужину. Бегу в спальню и начинаю собираться. До сих пор помню место, где в первые увидел его… Образ выпал из головы, но не важно! Ощущения-то, родимые, остались прежними. В попытке быстро надеть штаны падаю на пол, но это меня не останавливает, поднимаюсь, бегу дальше! Пробираюсь через груду грязной одежды навстречу долгожданному человеку. Джонни, я не видел тебя столько лет! Не верю, на глазах слезы наворачиваются. Как только ухватился за дверную ручку до меня дошло: это не случайность… Я только вчера ныл, что не смог помочь Джону и вот судьба дает второй шанс! Но раз меня переместили именно в день знакомства, значит ли это, что единственное чем могу помочь — не знать Джона? Вывод странный, но версия имеет место быть. Все таки без меня Джон бы не смог научиться играть на гитаре, следовательно и писать песни не смог бы. А без наших общих хитов нас не разглядит Брайан и не сделает Леннона мировой звездой! Да, только вместе мы добились славы и признания, но… если подумать о будущем, то безызвестного Джона не охмурит Йоко, не увезет в Америку и Джонни останется жив! Решение напрашивалось само собой — никуда не идти. Остаться дома и таким образом спасти Джону жизнь. Сделать это — изменить не только будущее Джона, но и остальных наших друзей, знакомых, включая себя. Делать вид, что не знаю его, смириться с тем, что больше никогда не взойду на мировой олимп, не играть на сцене, не слышать аплодисменты. Принять то, что Джон никогда не полюбит меня. А может так лучше? Мы будем вести нормальный образ жизни и заведем семьи. А главное — Джон будет жить! Все это стоит того, чтобы перевернуть историю. Приговор пересмотру не подлежит и я никуда сегодня не пойду.

***

Весь оставшийся день я провел дома. Выходил из комнаты только раз, чтобы позавтракать и поднимался наверх, не выпуская из рук старую гитару. Бренчал весь день напролет, убеждаясь, что поступил правильно. С каждым аккордом старый инструмент, моя верная подруга, пел о правоте поступка. К глубокому сожалению, заливалась не так резво как хотелось и дело не в ветхости гитары, а в моих собственных руках. Проклятое тело неуверенно било по струнам, без прежней ловкости меняло лады, грубо обращалось с ней. Не смотря на то, что мозг знает все ходы наперед и готов молниеносно исполнить их, руки не успевали повторить. Да, когда-то я считал свою игру профессиональной. Идиот… Закончив занятие, бросил гитару на кровать, яростно понимая свое никчемное положение. Оглядевшись, увидел как за окном садилось солнце: теплые оранжевые лучи били из окна, закрывая станицу ушедшего дня. Вот и всё, я победил. Нет больше в моей жизни ни Джона, ни Beatles… Кануло в лету наше знакомство, ведь настоящее мимолетно, а будущее неизвестно. И я пойду к нему другим путем, через преграды жизни человека среднего класса: закончу институт, пойду работать преподавателем, как хочет отец, может быть, женюсь и буду вести мирный образ жизни, сторонясь музыки. Мысли были прерваны шагами. Кто-то быстро поднимался по лестнице, явно ко мне. Шаги все сильней и громче, будто раздавались в голове. Дверь со скрипом отворилась, голову просунул Майк. — Сколько раз я просил тебя стучать? — раздраженно спрашиваю мелкого. — Хватит, зануда! Я по делу. К тебе пришли, — он выходит из комнаты. Встаю с кровати, подхожу к окну и вижу как на нашей лужайке топчутся какие-то ребята. Отсюда не видно, приходится спуститься. Мигом я оказываюсь внизу, открываю входную дверь: первое что бросилось мне в глаза — ядовитый прищур на знакомом лице. Больше не видел ничего вокруг: эти крепкие, не по-мальчишески накаченные руки; грозный взгляд уверенного вожака; непоколебимая уверенность; истинно бандитская улыбка; Кажется я превращаюсь в мед, ноги прилипли к земле и мешают сделать шаг. Из этого тягучего состояния вывел старый знакомый по школе — Воган. — Хэй, Пол! Почему ты не приехал сегодня в Уолтон? Я ждал тебя, — приобнявши, добавил. — Знакомься — это Quarrymen. — видно, что он волнуется, ладонь на моем плече мокрая, а нервная улыбочка раздражает. Эти же, наоборот, смотрят на меня вяло, но в упор. Присматриваются, особенно Леннон. Его взгляд крайне пренебрежительный, нельзя ли полегче с лучшим другом? — Очень приятно, я — Пол МакКартни, — нужно быть милым. Разворачиваю Вогана и шепотом спрашиваю — Приятель, чего им надо? — какого они приперлись? Весь день просидел в темнице, лишь бы не встретить Джона, он у меня под дверью тусуется! — Тут такое дело, Пол… эти парни выступали сегодня в Уолтоне и я расхвалил им тебя как супер-гитариста. Мы ждали тебя… но ты не пришел и чтобы они меня не избили за потраченные часы, привел их к тебе… — То есть, перевел стрелки? — Прости, — только и мог выпалить этот несчастный трус. Естественно, он видит в них только угрозу, потому и боится до смерти. Нашу беседу tete-a-tete несносно прервал главарь банды. — Эй, долго будите ворковать, голубки? — грозно произнес Леннон. — Я жду чуда от этого сопляка, поэтому предоставь его! — Я тебе не Гарри Гудини, — ответил я таким же тоном. Черт! Совсем забыл, что в данной ситуации могу получить, причем не хило. Джон терпеть не мог приказной тон. — Будь хоть зубной феей, мне плевать. Я притащил сюда свой зад, чтобы увидеть твою игру на гитаре, — он ждал этого, причем терпеливо. При других обстоятельствах я бы уже валялся в больничке. Брови Джона нахмурились, встал в повелительную позу, благодаря которой выглядел крайне комично (клетчатая рубашка дровосека не сочеталась с образом предводителя банды), прическа, которую он старательно делал все утро, к вечеру упала. Нужно быстро что-то придумать. Как-то отвлечь Джона от навязчивой мысли. Жестом руки, подозвал его к себе. Удивившись моей наглости, он начал угрожать кулаком, но после резко шагнул в мою сторону. Я встал на носочки и опаляя дыханием ухо произнес: — Помирись с Джулией, — реакция была мгновенной. Он отпрянул от меня, взялся за голову, провел рукой по волосам, одновременно размышляя над моими словами, затем тихо, но грозно, чтобы не терять авторитет спросил: — Откуда ты, черт подери, знаешь про нее? — Люди всегда будут совершать ошибки, — теперь я говорил достаточно громко. — но жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обиды, понял? — этот диалог понятен только нам двоим. Ведь сейчас Джон переживает ссору с матерью, которая должна через пол года погибнуть. Кажется я совершил ошибку? Глаза Джона зажглись неподдельным удивлением перед новым ясновидящим. Все естество этого парня жаждало получить ответ. Дать его не могу, нужно разворачивать Титаник подальше от айсберга. Но разве можно обойти их все, когда находишься посреди Северо-Ледовитого океана? Ладно, обойдусь малой кровью ради сохранения тайны своего всезнания. Пока Леннон, его приятели и Воган ждали то ли моей игры, то ли моих разъяснений, постепенно теряя терпение, не упуская его попусту, быстрее зайца вбежал в дом, взял гитару и пока эти упыри не опомнились — вернулся назад. Неподготовленное тело устало от «колоссальных» нагрузок. Все, с завтрашнего дня на диету! Отдышавшись, взял первые лады и под удивленные взгляды не прошенных гостей, демонстрируя свое умение, начал маленький концерт. Конечно же, покорить их смог Эдди Кохрен Twenty Flight Rock. Как и много лет назад они смотрели восхищенно. На год младше, а играет лучше всех вместе взятых! Ох, видели бы вы меня через десять лет, ребятки! С последним аккордом делаю старинный финт Джорджа — секстаккорд. Лишая их последних сомнений касательно своей кандидатуры. В эти секунды внутри Джона идет ожесточенная борьба. Мне надоело ждать, тем более я знаю расклад наперед. Пожалуй помогу ему принять правильное решение: — Знаешь, приятель, я уверен, что ты сейчас размышляешь: взять ли талантливого парня в группу, оспорив тем самым свое лидерство или обойтись и без него? — Джон открыл рот, будто бы я поймал мысли из его головы и произнес их пока не улетели. — Что за… — Не нужно напрягаться, Джон… я не вступлю в группу, можешь валить домой. — Что ты себе возомнил, ублюдок? — выпалил Джон. Это было последнее, что я слышал в тот день, ведь после моей наглости Леннон врезал со всей силы в живот. От удара я согнулся, обхватив руками место ушиба, выхаркивая кровь. Но этого было мало, чтобы восстановить авторитет в глазах группы: он схватил меня за шкирку и нанес завершающий удар по носу. Я отлетел на метр точно, не было сил встать с влажной травы. Лежа, услышал как свора Джона хвалит его за меткий удар. Дальше я не в силах помнить, люди превращались в силуэты и окунались во мрак, мир погрузился во тьму.