утро завтрашнего дня (так далеко)

У Тайлера всё в порядке. Честное слово, у него нет никаких проблем. Он жив и здоров, у него есть крыша над головой, он получает образование и достаточно внимания со стороны лучшего друга. У Тайлера всё в порядке — ему обеспечили здоровое детство, оба его родители живы, а братья с сестрой всегда поддерживают во всех начинаниях. У Тайлера всё в порядке — он смотрит в зеркало и хочет отвернуться, но так ведь у всех, правда? Так у всех. Так у всех. Марк говорит Тайлеру, что у него излишне заниженная самооценка. Что иногда ему хочется ударить Джозефа, поставить его перед зеркалом и пальцем указать на все его достоинства. Что Тайлеру надо работать над собой. Тайлер посылает его нахуй, а потом посылает нахуй и себя, показывая средний палец тому человеку в зеркале. Джозеф назвал бы свою самооценку правдивой, объективной и самой честной на свете. Он видит себя таким, какой он есть: нескладным, чересчур худым и вялым, с уродливыми большими пальцами, кривым рядом нижних зубов и не-поэтично-карими глазами. Тайлер не любит своё тело, но не пытается себе навредить: он не хочет, чтобы его кожа стала ещё более отталкивающей. Иногда — сегодня, например, — Тайлер ложится на пол, сворачиваясь калачиком, и не двигается, отчаянно пытаясь справиться с очередным приступом ненависти к себе. Это чувство живёт где-то под рёбрами, и оно — чудовище, скребущее грудную клетку изнутри. Тайлер надевает как можно больше одежды: кофту, джинсы, носки, кеды. Немного подумав, он идёт ещё и за шапкой, натягивает её до самых бровей и ложится вниз. Он не хочет видеть ни сантиметра своей кожи, не хочет смотреть на свои руки, на ноги, на волосы на теле, не хочет чувствовать собственный запах. Тайлер не хочет своего тела. Он не хочет быть телесным. Он всхлипывает. Он чувствует себя жалким. Такие проблемы не должны беспокоить взрослых людей, Тайлер. Такие проблемы не стоят чужого внимания, Тайлер. Никому не интересно, Тайлер. Люди рождаются с дефектами похуже, Тайлер. У людей проблемы покрупнее, Тайлер. Никому не интересно, Тайлер. Джозеф закусывает большой палец и жмурится — он не плакса и не размазня, так что не собирается рыдать на полу в полном одиночестве. Тайлер тяжело дышит и чувствует голод. Он ненавидит есть ночью — это нездорово и неправильно. Джозеф сжимается сильнее и пытается успокоить дыхание. Чтобы перестать ненавидеть себя, надо начать что-то делать, а не лежать на полу, Тайлер. Но ты не сможешь. Ты пообещаешь себе и проебёшься в тысячный раз. Просто смирись. Тайлер задерживает дыхание так долго, как только может. В заднем кармане джинсов вибрирует телефон, и Джозеф игнорирует его. И ещё раз. И ещё раз. Тайлер разлепляет веки, делает несколько глубоких вдохов и берёт телефон в руки. Джош, 20:01 привет Джош, 20:02 теперь, когда я знаю, сколько времени ты проводишь в телефоне, мне кажется странным, что ты отвечаешь не сразу Джош, 20:03, а если ты умер Джош, 20:04 о боже, надеюсь, ты не умер Джош, 20:04 ладно ты наверное просто в душе Тайлер чувствует, как теплеет в груди. Тайлер, 20:05 хей Тайлер, 20:05 я не в душе Джош, 20:06 всё хорошо? Тайлер грустно улыбается экрану и думает, что будет, если он один раз в жизни скажет правду. Джош — незнакомец, случайный компаньон и почти-проводник-в-Нарнию. Он никто Тайлеру, Тайлер никто ему. Джозеф может сказать ему правду, хотя бы потому что она не коснётся его так сильно, как кого-то из его близких. Тайлер, 20:08 нет Тайлер, 20:08 не собираюсь раскрывать все карты, но не всё хорошо Джош, 20:08 мне впервые ответили честно на этот вопрос Тайлер, 20:09 наверное я заработал медаль Джош, 20:10 нет, но Джош, 20:10 может ты хочешь погулять? Тайлер блокирует телефон, только чтобы крепко зажмуриться, ущипнуть себя и снова открыть сообщение. После всего случившегося Джош так запросто предлагает ему погулять? Тайлер заранее ненавидит эту идею. Он не будет знать, куда смотреть, как себя вести, он не сможет подобрать правильную одежду, или… Джош, 20:12 ты пугаешь меня Джозеф не даёт себе на размышления ни секунды больше. Тайлер, 20:12 идём гулять. зайдёшь за мной? Джош, 20:12 да, где ты живёшь? Тайлер пишет ему свой адрес и искренне надеется, что Джош придёт, (не) чтобы его убить. * Итак, это неловко. На улице очень тёплый вечер, а на Тайлере чёрный свитер и джинсы, так что он уже чувствует, как потеет. Джозеф нервно проводит рукой над губой и оглядывается по сторонам, перекатываясь с пяток на носки. Он сжимает в ладони нагревшийся телефон и перепроверяет сообщения. Правильно ли он назвал Джошу адрес? Точно ли Джош хочет встретиться сегодня? В конце концов, Тайлер отправляет паническую смс Марку и смотрит прямо перед собой, боясь пошевелиться. Вдруг он будет выглядеть слишком нетерпеливым? Неприветливым? А если Джош видел Тайлера, когда был выпившим, и теперь Джозеф покажется ему уродливым, или слишком худым, или недостаточно худым, или… Телефон вибрирует. Марк, 21:01 Тайлер. Кем бы ни был этот Джош, если он тебя не оценит, он полный придурок, чувак. Тайлер, 21:01 как по-гейски Марк, 21:01 я тут поддержать тебя пытаюсь Тайлер, 21:02 я знаю Марк, 21:02 и чтобы к двенадцати был дома, молодой человек! Тайлер, 21:04 как скажешь, мам Тайлер, 21:05 Марк? Марк, 21:05 чего Тайлер, 21:06 спасибо Марк, 21:06 всегда пожалуйста, тайлер, а теперь оторвись от телефона. Тайлер вздыхает и суёт телефон в задний карман джинсов. Марк немного помогает, Джозефу становится легче дышать, но он всё равно не может быть достаточно спокойным. Куда следует смотреть во время разговора с Джошем? В глаза? Сможет ли Тайлер? Не будет ли Джошу некомфортно от этого? — Хей! Тайлер поворачивается на звук и видит идущего по тротуару Джоша. Ярко-жёлтые волосы, широкая улыбка, шорты, майка. Джозеф думает, что если бы они были в сказке, то Джош был бы храбрым главным героем, а Тайлер — очень злым злодеем, который на самом деле пытается побороть свои комплексы. Что за клише. Тайлер поднимает руку и машет Джошу в ответ, надеясь, что его улыбка не похожа на судорогу лица. (Недавно он наткнулся на признаки инсульта в интернете) Джош подходит ближе и встаёт прямо перед ним: руки в карманах, ямочки на щеках, беспорядок на голове. Сердце Тайлера бьётся где-то в горле. — Привет, — хрипит он и прокашливается. — Куда пойдём? — Гулять, — пожимает плечами Джош. — Просто гулять. Вечер ложится на их плечи, и во дворе Тайлера тихо, почти безлюдно. Джош ведёт их на улицы, ближе к машинам, и Тайлер отчасти благодарен, потому что так ему не придётся говорить первое время. Джош рассказывает какие-то глупости про свою жизнь, про Брендона, про то, какие они хорошие друзья. Он спрашивает, хочет ли Тайлер послушать про всех его друзей, и Джозеф кивает. Когда Джош доходит до Пита, Тайлер хмурит брови и останавливается. — Пит? — Ага. — У него тоже цветные волосы, да? — Да, — медленно кивает Джош. — Вы знакомы? — Нет, Брендон сказал, что нам с ним лучше не связываться. Джош смеётся так, словно Тайлер только что пошутил лучшую шутку за всю его жизнь. Тайлер краснеет, но в тусклом свете фонарей этого почти не видно. Джош очень много говорит, и, наверное, понятия не имеет, что этим самым спасает Тайлеру жизнь. — У тебя такая большая компания, — смущённо мямлит Джозеф. — О, я не специально. Иногда из-за этого возникает много проблем. — Ещё скажи, что тебе не нравится, что у тебя много друзей. — Нет, нет, — Джош неловко чешет затылок. — Они замечательные люди. Что насчёт тебя? — У меня… — Тайлер вздыхает. — Есть лучший друг Марк. Джош кивает, явно ожидая продолжения. — Марк… увлекается режиссурой и учится на оператора. С ним учится ещё одна моя знакомая. Подруга. Эм-м, Дженна. — Твоя девушка? — непринуждённо спрашивает Джош, и у Тайлера в груди что-то рвётся. Это значит, что Джош не помнит, чем они с Тайлером занимались на вечеринке? Или Джош думает, что Джозеф так просто купился бы, даже если бы у него была девушка? — Ты думаешь, я бы… — Тайлер замолкает прежде, чем успевает сказать что-то ещё, и густо краснеет, смотря себе под ноги. Джош, как назло, ничего не говорит. — Ты думаешь, я бы стал… с тобой… тогда, — Тайлер беспомощно поднимает взгляд. — На вечеринке? Джош слишком резко пожимает плечами. — Ну, ты был пьян и… — Это ты был пьян. — О, боже. Джош останавливается и знакомым жестом хватает его ладонь. Тайлер тупо смотрит на их сцепленные руки всё то время, пока Дан собирается с мыслями. — Послушай, мне жаль, — бормочет Джош. Тайлер смотрит на их ладони ещё несколько мгновений, чувствуя, как сердце в буквальном, блять, смысле разваливается напополам, и высвобождает руку. — Что ж, — он прочищает горло. — Мне жаль, что тебе жаль. Тайлер чувствует, что если простоит здесь ещё хотя бы секунду, то начнёт плакать, так что он разворачивается и идёт в противоположную от Джоша сторону. Это больно: мечтать о едва знакомом человеке, а потом слышать от него что-то в духе «чувак, это всё по пьяни». Тайлер драматизирует, поэтому может себе позволить придумать что-то вроде он чувствует, как осколки его сердца хрустят под подошвами кед. Да. Достаточно грустно и тупо. Прямо как он сам — грустный и тупой. — Тайлер! — Джош идёт за ним, но Джозеф не останавливается. — Хей. Дан хватает его за толстовку, но Тайлер вырывается, шмыгая носом. — Тайлер, пожалуйста. Джозеф думает, что «что-то в голосе Джоша заставило его обернуться» — ублюдское клише, но кто он такой, чтобы противостоять законам жанра. (Он эгоист и действительно хочет знать, что с ним не так). Так что Тайлер останавливается и медленно поворачивается к Джошу. — Я не это имел в виду, — поспешно выпаливает Дан, заглядывая Тайлеру в глаза. — Я хотел сказать: «Мне жаль, что я тебя напугал». Тайлер щурит глаза. — Тогда ты проебался. Джош облегчённо вздыхает. — Я знаю. Идём дальше? — Да, — кивает Тайлер, ещё несколько секунд смотрит на Джоша, а затем добавляет: — Определённо. * Тайлер всегда любил кататься на качелях. Для него они были своеобразной бюджетной версией собственного космического корабля. Рывок — и он почти в самых небесах. Сколько Тайлер себя помнит, он всегда пытался достать ногой до ветки дерева, что возвышалось прямо над детскими качелями во дворе их старого дома. Тайлер бы с удовольствием попытался снова, вот только он, как и все члены его семьи, вряд ли туда вернётся. Переезды — полный отстой. Они с Джошем сидят на детской площадке прямо около дома Тайлера. Джозеф держится ладонями за холодные цепи качелей и плавно раскачивается, не отрывая ног от земли. Джош сидит на скамейке, закинув руки на спинку, и смотрит в небо, пока Тайлер смотрит на него. — Могу я спросить возможно не очень приятный вопрос? — тихо спрашивает Дан, и его голос хрипит, потому что он очень много говорил вслух сегодня. Тайлер думает несколько мгновений, а потом кивает. — Ты только что кивнул, но забыл, что я не смотрю в твою сторону, да? — Чёрт возьми, — бубнит Джозеф. Джош мягко смеётся. — Так я могу спросить? — Да, да, — поспешно отвечает Тайлер, на этот раз вслух. — Ты носишь такие тёплые вещи в жаркую погоду, потому что мёрзнешь или потому что тебе просто нравится? Тайлер вздыхает и размышляет над тем, стоит ли отвечать честно. — Джош, я могу быть с тобой предельно честным? Вообще всегда? Дан переводит взгляд на Тайлера. — Знаешь, когда люди задают вопрос, чаще всего они хотят честного ответа. — Неправда. Чаще всего люди уже знают ответ, который хотят услышать. — Но зачем ты вообще спросил про честность? Тайлер пожимает плечами. — Людям надоедает честность. Людям надоедают чужие проблемы. Тебе это надо? — Ну, раз я спросил. Джозеф злится, потому что Джош совершенно точно ни черта не понимает. — Обычно это работает по-другому, — бубнит Тайлер. — Ладно. Хочешь, чтобы я был честным — я буду честным. Проходит с минуту, прежде чем Джозеф продолжает. — Дело не в том, что мне холодно. И не в том, что я в восторге от того, как выгляжу в чёрной плотной одежде. Знаешь, есть люди, которые одеваются так, потому что им больше всего нравится, как они выглядят в этом. Со мной немного по-другому: я ношу эти вещи, потому что мне меньше всего не нравится, как я выгляжу в них. Понимаешь? Джош молчит какое-то время, чешет подбородок и говорит: — То есть, комплексы? — Невероятно, — убито вздыхает Тайлер. — Представить себе не могу, как ты догадался. — Поэтому ты не хотел в бассейн, — сам себе кивает Джош. — Поэтому ты не хотел переодеваться… О, господи, Тайлер, там же было темно, и я был пьян. И вообще всем… — Всем насрать, да. Я знаю. Ты не первый, кто так говорит, — Джозеф криво (сломано) улыбается. — Это не помогает. Мне не насрать, и я просто не могу одеваться как-то по-другому. Джош кивает. Он не собирается спорить с Тайлером — он собирается переубедить его другим способом, но пока понятия не имеет, каким именно. Так что сегодня они просто разговаривают ещё полчаса, а потом прощаются на крыльце подъезда дома Тайлера. Джош тоже думает, что сегодняшний вечер наполнен клише, но он в восторге от этого. (На самом деле, они прощаются ненадолго, потому что Джош пишет Тайлеру почти сразу, как тот открывает дверь своей квартиры) (Тайлер пишет «спокойной ночи» ближе к утру и считает это несоответствие очаровательным)