пуленепробиваемые.

— Вообще-то сегодня твоя очередь идти! — С чего это? Я ходил вчера, пусть хён идет!       Чимин просыпается в неизвестном месте, в закрытой комнате. Напоминает тот день, когда пятилетний Чиминни проснулся в интернате, так же не понимая, где он и что происходит. Только здесь он чувствует себя значительно спокойнее, легче, чем тогда. В комнате тесно, но очень уютно. Здесь мягкая мебель и несколько кроватей, но Чимин не может сосчитать их — еще не проснулся окончательно. — Я ходил позавчера, иди ты! — А чего сразу я?       Очень много незнакомых голосов, Чимина это настораживает. Он отчаянно пытается вспомнить, как попал сюда, но не может. — Орите тише! — резко хрипит единственный уже знакомый голос, который успокаивает Чимина. — Ладно, я пойду, заткнитесь только и не орите, — говорит кто-то другой. — Как дети малые, — ворчит Юнги, и кто-то пискляво милашничает в ответ. — Прекрати, меня ща вывернет, — посмеивается Мин.       Чимин встает, потирает глаза, смотрит в зеркало и понимает, что его даже переодели. Становится немного неловко, поэтому он мгновенно краснеет, разглядывая свое отражение. Он тихонько открывает дверь и выходит из комнаты в небольшую гостиную, замечая в ней помимо Юнги еще нескольких человек, парней в капюшонах, мгновенно умолкающих и устремляющих свой взгляд на него. Чимин испуганно бегает глазами, ему так неловко и страшно, что он совсем не знает куда деться. Юнги слышит открывшуюся дверь и оборачивается. — Разбудили таки. Говорил же, орите тише! — начал возмущаться парень, затем подходит, хлопает Чимина по плечу и мягко говорит, — доброе утро, Чиминни. Выспался?       Чимин робко кивает, переваривая это милое «Чиминни», немного успокаивается. Помимо Чимина с Юнги в гостиной находится еще пятеро ребят, одного из которых Чимин помнит — тот самый парень с розовыми волосами, в сером капюшоне, в которого Чимин врезался, догоняя Юнги. — Есть хочешь? — спрашивает Юнги, Чимин кивает еще более несмело. — Не стесняйся, чувствуй себя как дома, — говорит красивый парень с выкрашенной в зеленый цвет челкой и широкой теплой улыбкой. Мальчик стягивает капюшон и тянет руку для рукопажатия. — Друзья Юнги — наши друзья. Я Ким Тэхен, но можешь звать меня Ви. — Пак Чимин, — чуть смелее говорит Чимин, сжимая ладонь Тэхена. Его пальцы значительно длиннее, чем пальцы Чимина. Тэхен берет его за руку и ведет на кухню, завтракать. — Так, я в магазин, — говорит один из парней, тот, что с черными волосами. — Что купить? — Сигарет купи, — сразу говорит Юнги. — Если ты опять будешь курить в квартире, я тебе врежу, — говорит широкоплечий блондин в розовой толстовке, сидящий на диване. — Купи мне краску для волос, — говорит розоволосый, отвлекаясь от телефона. -Меня задрал этот розовый. Я как Джин.       Сидящий рядом блондин, — по всей видимости, этот самый Джин, — легко ударяет его кулаком в плечо, отчего парень негромко смеется. — И мне купи краску! — кричит Тэхен с кухни, жуя рисовый пирожок и вкладывая еще один в крохотную ручку Чимина. — Красную хочу, яркую-яркую. Найдешь? — Постараюсь. Все? Больше ничего не надо? — спрашивает мальчик с черными волосами. — Малой? — Сигарет купи, — говорит тот, кого черноволосый назвал малым, и за это получает подзатыльник от Юнги. — Тебе еще рано, — хрипло ворчит он и показывает длинным пальцем на шевелюру розоволосого. — Хосок, лучше захвати еще краску для волос, такую, как у Намджуна. Может, пригодится еще, зачем ходить двадцать раз в магазин? — говорит он, и черноволосый, бросая в ответ мягкое «понял», уходит, негромко хлопая дверью.       То, что видит Чимин, похоже на повседневную жизнь огромной семьи, но, почему-то, непохоже, что все эти ребята братья. Они совершенно непохожи между собой. Конечно, всякое бывает, но они действительно не похожи на семью. Тогда почему же все они живут вместе?       Ребята очень тепло общаются между собой, обнимаются…       А Чимин, жуя рисовый пирожок, ежится и жмется в стену. В компании незнакомых людей ему всегда было крайне неудобно.

***

— А ты почему не играешь, Юнги? — спрашивает Чимин, пока Мин прикуривает. — Я люблю баскетбол, а в футбол…пускай детишки играют.       Детишками он назвал остальных пятерых, игравших на стадионе в футбол с соседской детворой. Юнги сразу же отказался играть, а Чимин не умел, да и к тому же, Мин был единственным, с кем Чимин почему-то чувствовал себя более менее комфортно. Возможно, причиной этому послужило то, что Чимин увидел его первым, раньше всех остальных. Или потому что Юнги внушал доверие. Или причины не было вовсе, и с ним было легче просто так, ни с чего, равно как и желание найти его ни с чего появилось. Но с Юнги Чимин хотя бы мог менее зажато говорить, потому он решил остаться с ним, чтобы не состыковываться пока с остальными. Они так и не представились Чимину. Всем, в том числе и ему самому, было до жути неловко. — Юнги? — А? — Расскажи мне о них, — просит Чимин, жмурясь от солнца, светящего в глаза. — Что тебе рассказать? — выдыхая, спрашивает Юнги. — Подойди и сам познакомься. Маленький, что ли? — Я стесняюсь, — опускает глаза Чимин и смущенно улыбается. — Меня же ты не стесняешься? — голос Юнги становится теплее. — Тебя — нет. А их стесняюсь. Ты один, а их пятеро. И вообще… — Чимин тихо тараторит, оправдываясь, но тут холодная рука Юнги решительно останавливает его, приложив палец к пухлым губам Чимина, заставляя того снова вздрогнуть и отчего-то томно вздохнуть. — Ладно, — говорит Мин, но я не собираюсь выкладывать тебе все. Сам познакомишься. — Юнги тычет пальцем в сторону Тэхена. — Ким Тэхен. Он зовет себя Ви, так что мы тоже так его зовем. Он будто бы вообще не с этой планеты. Может, ты пока этого не заметил, но он реально странный. Он иногда несет какую-то хуйню на непонятном языке, но ты не думай, он не псих. Он очень хороший, когда дело касается поддержки, то тут мы часто идем именно к нему. У него было трудное детство, он многое пережил, но сейчас он только и делает, что пытается не дать нам грустить.       А Чимину действительно нравился Тэхен. От одной его улыбки становилось тепло и радостно. Тэхен не производил впечатления зажатого одиночки, не желающего общаться ни с кем, Чимин был уверен в том, что они обязательно подружатся. — А это Ким Намджун, — делая огромную затяжку, продолжает Юнги, показывая рукой на розоволосого парня. — Мы зовем его Монстром. — Почему? — Когда я его встретил, он дрался с какими-то отморозками. Так вот он этих отморозков двоих с одного удара положил. Случайно, конечно, но это было пиздато. Ещё он постоянно все ломает. Все, к чему не притронется, — хрипло усмехается Юнги. — Он неуклюжее чудовище, но очень заботливый, хотя не всегда старается это показывать. Из него вышел бы лучший лидер, нежели я.       Юнги достает еще одну сигарету. Чимину нравится смотреть, как вишневые губы Мина мягко зажимают ее, пока он затягивается. — А это Хосок. Чон Хосок, — он указывает на черноволосого. — Хосок такое пережил, что я даже не знаю, как он еще в состоянии радоваться жизни, улыбаться… Но знаешь, когда мы были готовы сдаться, когда все катилось в беспросветную жопу, когда, казалось, кругом безумно темно, не видно никакого будущего, ни проблеска радости, он светил нам, как солнышко. Он единственный никогда не терял надежды на лучшее и постоянно вселял эту надежду в нас. Наверное, он и есть наша надежда.       Юнги очень точно подметил. Хосок и правда сияет, как солнышко. Чимин заметил это сразу же, несмотря на то, что вид у Чона на тот момент был мрачноватый и чем-то немного опечаленный. — Вот это Чон Чонгук. Иногда мы зовем его ДжейКей. Мелкий кретин, возомнивший себя дохуя взрослым, — Юнги смеется. — Постоянно пиздит чем-то хенов, особенно Тэ. Несчастный пацан, вечно от малого огребает. Когда-нибудь эта школота научится уважать старших, но, видимо, не сегодня и не в этой жизни. У него характер так себе, но за друзей он горой стоит, я не раз видел его в деле, знаешь, Чиминни, мне бы его храбрости хоть чуть-чуть, тогда все было бы еще лучше.       А Чимину так нравится, когда Юнги зовет его Чиминни, нравится так сильно, что и передать невозможно. — А вот это Ким Сокджин. Наш старшенький, — снова хрипло и почти беззвучно смеется Юнги, указывая на широкоплечего блондина. — Джин чертовски красив, только посмотри! Вообще, без него мы бы давно сдохли с голоду. Или еще с чего-нибудь. Он будто мама для всех нас, — голос Юнги смягчается. — Он вечно таскает все розовое и смахивает на пидора, но он слишком много для нас делает, потому никто не смеет ничего говорить ему по этому поводу. Кроме того, что мы все зовем его Принцессой, но не пидором, ни в коем случае.       Юнги пару секунд молчит, вертя окурок длинными пальцами, а затем ловким щелчком выбрасывает его куда-то. — А ты, Юнги? Как тебя прозвали? — Чимин склоняет голову и улыбается, заставляя Мина невольно улыбнуться в ответ. Он только молчит, а за него отвечает Хосок, который побежал за мячом, улетевшим как раз в сторону Юнги и Чимина, сидящих на скамье. — Мы прозвали его Сахарным. Проще — Шуга, — он подмигивает Чимину, бросает мячом в Юнги, заставляя того засмеяться и бросить мяч в него в ответ. — Сахарный? Почему сахарный? — недоуменно бормочет Чимин. — Потому что бледный, как мертвяк. Не мертвяком же его называть, — смеется Хосок. — Иди уже, — смеется Мин еще раз и легонько толкает его в плечо. Хосок уходит, а Юнги поворачивается и смотрит на Чимина. — Мне не особо нравится это прозвище, не запоминай его.       Юнги жмурится от табачного дыма, от которого уже и у самого Чимина слезятся глаза, и облегченно вздыхает. — Ну вот, Чиминни, ты знаком со всеми, — говорит он. — Доволен теперь? — Не совсем, — говорит Чимин, улыбка с лица Юнги исчезает, точно уносимая легким ветром, хлестнувшим обоих по щекам. — Я хочу знать, зачем ты забрал меня. — Если хочешь, можешь уйти, но я бы не хотел, чтобы ты ночевал на улице, — Юнги пытается звучать сухо и безразлично, но Чимин точно слышит, что ему не все равно. — Ты не думал о том, что я могу быть плохим? — несмело говорит Чимин. — Я ведь мог бы быть вором, или еще хуже… — С самой первой секунды, еще тогда, в подворотне возле бара, я точно понял, кто ты есть. Я насквозь тебя вижу. Ты будто открытая книга. К тому же, ты ведь не вор, ну или ещё чего хуже. Значит, я был прав насчет тебя. И вообще, чего ты добиваешься? — Я хочу знать, зачем ты искал меня, — в последний раз говорит Чимин. — Я подумал, вдруг ты захочешь присоединиться к нам, — отвечает Юнги, вздернув мятными волосами. — В смысле? Что значит «присоединиться»? — реснички Чимина плавно взмахивают, когда он недоуменно хлопает глазами, и, кажется, именно это заставляет Юнги улыбнуться снова. — А это мы уже обсудим дома. В кругу семьи, — говорит Мин, указывая на ребят ленивым кивком головы. — Нет, ты объяснишь мне все сейчас, или никуда я с тобой не пойду, — жестко говорит Чимин, пытается выглядеть злее, серьезнее, но в итоге его нахмуренная мордашка лишь смешит Мина. — Ох, ты такой смешной, Чиминни, — Юнги взъерошивает темные волосы на голове Чимина, насмешливо глядя ему в глаза и улыбаясь так, будто он говорит с тупоголовым ребенком. — Мне абсолютно все равно, пойдешь ты со мной или нет. Я лишь хочу помочь тебе, а принимать эту помощь или нет — твой выбор. Я был бы рад, если бы ты выслушал меня и присоединился, потому что оставлять тебя на улице как-то не хочется, но решать тебе, мне абсолютно все равно, что ты выберешь. — Значит, я могу уйти? — спрашивает Чимин, недоверчиво глядя на мятноволосого. — Да кому ты нужен? — смеется Юнги. — Иди, что ж ты стоишь? Только куда ты пойдешь?       Чимин рассерженно хмурится. Юнги действительно читает его насквозь. Ему действительно некуда идти, а ведь он даже не говорил об этом. Еще пару секунд назад совершенно точно готовый уйти, он вздыхает и опускает глаза. — Значит, идем домой? — говорит Мин, кладет руку Чимину на плечо и слегка сжимает, приободряя.       А Чимину нравится. И не только то, что Юнги говорит так, будто их небольшая квартирка — это и Чимина дом тоже. Ему нравится каждый знак небезразличия Мина, каждое его прикосновение, а это сладкое «Чиминни» и вовсе кружит голову, равно как сигареты кружат голову Юнги, одна за другой, сильнее и сильнее. Мин затягивается снова, окликая друзей, уже идущих по направлению к ним и Чимин, справившись наконец с нахлынувшими мыслями, тихо отвечает: — Идем.       Чимин готов поклясться, что видел улыбку на лице Юнги.

***

— Это, значит, ваша квартира? — спрашивает Чимин, когда они всемером, наконец поднявшись лифтом на седьмой этаж, гулко топая по лестничной площадке, вошли в темную дверь, которая вела в уже знакомое, но пока что неизвестное Чимину место. — Наш штаб, — поправляет Тэхен, игриво подмигивая и хватая Пака за руку. Он тянет его на диван и они разом гулко плюхаются на него. Тэ ведет себя так, словно они знакомы уже тысячу лет, заставляя Чимина доверять ему. Чимин нравится Тэхену, а Тэ нравится Чимину. У Пака нет ни единого сомнения, что они станут хорошими, может быть, даже лучшими друзьями. — Штаб? — переспрашивает Чимин, недоумевающим взглядом окидывая всех ребят, останавливаясь взглядом сначала на Ви, а затем на Юнги, чуть дольше. — Штаб, штаб, Чиминни, — говорит мельком Юнги, окинув взглядом комнату. — Хоби, где сумки из магазина?       Они даже не разбирали сумки. Когда Хосок вернулся, Чонгук увидел в окно играющих в футбол соседских детишек и посчитал жизненно необходимым вытащить всех желающих и не желающих на стадион, чтобы поиграть вместе с ними. — На кухне, хен, — улыбается в ответ Хоуп и Юнги, бросив в ответ мягкое «спасибо», отправляется на кухню, шурша бумажным пакетом, радостно восклицает: — Черт, то, что надо! — о чем идет речь, Чимин не понимает, но Юнги очень доволен. Его мятноволосая голова выглядывает из кухонного дверного проема, озаренная широкой улыбкой, обнажающей десны, такой теплой и светлой, что Чимин и сам улыбается ему в ответ, хотя и знает, что эта улыбка адресована не ему. Юнги выходит из комнаты, и его руки заняты разными вещами. — Тэ, твоя краска, — он бросает ее Тэхену, а тот в ответ улыбается еще шире, чем Юнги. У Ви странная улыбка, какая-то квадратная, он похож на щелкунчика, когда улыбается. — Намджун, твоя, — Юнги бросает краску Намджуну, а тот ловит ее, но слишком криво, роняет, заставляя Джина, стоящего рядом, засмеяться. Он смеется так, как, помнится Чимину, скрипела половица в квартире у Донхена. Часто он, пытаясь разбудить Чимина, много раз нажимал на нее ногой, половица издавала неприятный скрип, и Чимин, смеясь, бросал в Донхена подушкой. Так начиналось почти каждое утро. Смех Джина уже спустя пару секунд стал напоминать звук мокрой тряпки, скользящей по стеклу взад-вперед, поэтому Тэ с Чимином теперь в ответ тоже смеются. — Красивый цвет, — говорит Намджун, разглядывая упаковку и фиолетовый образец на ней. — Спасибо, Хоби.       А Хоби очень доволен тем, что все довольны им. Его солнечная улыбка расцветает с новой силой, плечи смущенно подергиваются, с губ срывается застенчивый смешок. — Так, это мое, — бормочет Мин, суя пачку сигарет в карман, затем достает еще одну из пакета, хмурит брови и спрашивает, — а это чье?       Вместо ответа Чонгук резко и немного грубо отбирает пачку и собирается сунуть ее в карман. — Мое, — говорит он таким неопределенным голосом, уже по-мужски басящим, но иногда еще по-детски писклявым и нежным. — Твое? Твое, блять? — Юнги злится по-настоящему, резко срывается и идет к младшему, намереваясь вырвать пачку из рук, но попытки тщетны. Мин немного ниже Чонгука, но руки у младшего значительно длиннее. — Твое? Ты сильно взрослый? — Юнги-хен, ему уже достаточно много лет. Пусть думает своей головой, — говорит Намджун. — Правда, Юнги, чего ты взъелся? — поддерживает Джин. — Он уже не маленький, пусть делает, что хочет. — Вот еще, — говорит Тэ, резко выхватывая пачку из рук Гука и перебрасывая ее Юнги. — Нечего здоровье портить. — Эй, Тэ! — возмущается Чонгук. — Вот ведь наглец. Никакого уважения, — беззлобно ворчит Ви и, глядя на Чимина, говорит: — Ну хоть ты поддержи нас! — Ну, я не думаю, что это хорошо, — робко мямлит Чимин. Ему очень неловко. — К тому же, это вредно, но это действительно его дело… так что… — Ты что, все еще стесняешься нас? — спрашивает Хосок, и Чимин несмело кивает. — Да брось, — Тэ ободряюще хлопает Пака по плечу, и тот немного успокаивается. — Друзья Юнги — наши друзья, — говорит Гук. — К тому же, ты всем нравишься, — добавляет Джин.       Наконец Юнги опускается на корточки перед сидящим на диване Чимином, вкладывает его крохотные ладони в свои, мягко поглаживая длинными пальцами по тыльной стороне, смотрит прямо в глаза и хрипло шепчет: — Здесь никто не желает тебе зла, Чиминни. Подумай сам, если бы мы хотели тебя убить, мы бы давно это делали. Ты один, а нас шестеро. Обидеть тебя мы смогли бы еще легче. Каждый из нас — такой как ты, именно поэтому я не оставил тебя там и забрал. — Да объясни ты ему уже по-человечески! — вспылил Намджун, легонько толкая Мина в плечо. — А чего объяснять-то? — хмыкает Юнги, незаметно ото всех сплетая свои длинные пальцы с коротенькими пальцами Чимина. Затем он обращается уже к нему: — Сам спрашивай, если что интересно. — Сам? — Чимин старается не смотреть на их сплетенные пальцы, легкую улыбку на вишневых губах Юнги, да и на него самого в целом, но получается это у него плохо. — Тогда, кто вы вообще такие? — Банда убийц, — говорит Тэхен, вроде бы в шутку, но с таким серьезным лицом, что Чимин невольно вздрагивает, ища защиты в кромешной темноте глаз мятноволосого Мина, сидящего перед ним. — Тэ, перестань, — укоризненно смотрит на него Юнги, и Тэ, взмахнув зеленой челкой, обиженно дует губки. — И вовсе мы не убийцы. Так, мелкие хулиганы. — Ну, не такие уж и мелкие, — встревает Хосок. — Даже совсем не мелкие, — добавляет Чонгук. — А я вообще согласился бы с Тэхеном, — выдает Джин. Юнги раздраженно закатывает глаза, проводя языком по верхней губе. — Что бы они не говорили, запомни, Чиминни: мы не совсем бандиты. Бандиты — это злые ребята. В нашем городе есть парочка банд, таких же, как мы, только конченых отморозков. Мы же — банда, которая борется с ними. Понимаешь, о чем я? — Вы сотрудничаете с полицией? — спрашивает слегка испуганный Чимин, надеясь услышать положительный ответ, но Юнги только отрицательно машет головой. — Не совсем, — говорит он. — Полиция не против того, что мы делаем, но она и не поддерживает этого. Мы бандиты для них по-любому, пусть наши действия им и помогают. Мы можем творить все, что вдумается, при условии, что не попадемся им. — Вас уже ловили? — спрашивает Чимин. — Было пару раз, — кивает в ответ Юнги. — Но тогда мы помогли поймать одну из банд, это было в первый раз. Во второй раз мы обезвредили серийного маньяка. Насовсем. Так вышло. Копы запомнили меня, а запрещать продолжать наше дело не стали. Сказали только, мол: «Еще раз попадешься, Мин Юнги, будешь огребать за всю свою шпану». Но майор Кан не раз видел и меня, и моих ребят в деле. Он часто закрывает на это глаза, ведь мы облегчаем ему работу. — Значит, вы бандиты? — робко и обездоленно спрашивает Чимин, окидывает взглядом солнечного Хосока, очаровательного Тэхена, Намджуна с добрыми глазами, такого теплого и уютного Джина, совсем еще маленького внешне Чонгука и действительно прекрасного (Чимин так думает?) Юнги, сжимающего его ладонь так искренне и нежно, как не сжимала ее даже Боми, он не может поверить, что все они — ребята, которые пошли против закона не раз. — Да, Чиминни, — вздыхает Юнги так тяжело, что его прокуренное дыхание щекочет Чимину щеки. Чимину нравится. — Херово ты начал, хен, — усмехается Чонгук глядя на вкрай перепуганного Пака. — Ты реально думал, что он пойдет за нами, узнав, кто мы? Вот дурак.       Юнги злобно зыркает на него, буравя взглядом черных, как смоль глаз, и Чимин замечает, как Гука передергивает.       Однако, взгляд глаз Юнги, обращенный на Чимина спустя секунду, уже не пылает злобой и раздражением, а наоборот, излучает тепло и доброжелательность. Ну не может этот парень быть бандитом. Да даже если это и так, ну не может он быть плохим. Чимин не поверит в это, кажется, даже если Мин Юнги лично приставит ему дуло помеж глаз. — Гениальный способ оставить его с нами, Юнги, — ворчит Намджун. Постепенно Юнги замечает недовольство остальных и испуг в шоколадных глазах Чимина, постепенно сжимает его ладошку крепче и мягче, но словно понимая, что Пак растерян, проводит пальцем по тыльной стороне его руки в последний раз и отпускает. — Слишком прямо. Прости, я только хотел быть честным. Лучше ты сейчас узнаешь правду от нас самих, чем от полиции или другой банды. Они, конечно, выставят нас головорезами, бессовестными убийцами, но это не так, — говорит Юнги, и Чимин замечает, что Мин немного все же шепелявит. Крохотная ладошка Пака невольно сжимается, словно пытаясь удержать ощущение холодных прикосновений Юнги, а сам Чимин чувствует себя так, будто рука мятноволосого, отпустив его маленькую горячую ладонь, оторвала еще и огромный кусок чего-то теплого и необъятного глубоко внутри. — Ну, он прав, Чимин, — вмешивается Хосок. — Все, что мы делаем, делается для общего блага. Мы творим добро, пусть наши методы и нетипичны. — Если честно, я уже жалею, что забрал тебя, — вздыхает Юнги глядя на Чимина. — Связываться с нами по любому поводу слишком опасно. — Почему он не может остаться с нами не как часть нашей банды? — спрашивает Тэ. — Было бы просто прекрасно, если бы так можно было, — соглашается Юнги. — Но ты подумай, что может произойти, пронюхай, скажем, Южная банда о том, что он с нами. Я молчу про банду Нама, сейчас не о нем. Если бы Чимин был частью нашей банды, то всегда был бы под присмотром, ему ничего бы не угрожало, но если он останется просто так, он станет нашим уязвимым местом. Убить его не составит труда, похитить — еще легче, шантажировать нас с помощью него — вообще легкотня, они ведь только и ждут, пока у нас появится слабое место. Это мы здесь добрые, но не Нам и его отморозки, — говорит мятноволосый, затем снова обращается к Чимину, — послушай, я действительно жалею, что ты попался на глаза именно мне, а не нормальному человеку. Поверь, я не хочу, совершенно не хочу, чтобы ты становился одним из нас, и уж тем более не хочу, чтобы тебе угрожала опасность. Но оставить тебя просто так мы не можем. Но я прекрасно знаю, что тебе некуда идти, потому вообще не знаю, что делать.       А Чимин и сам не знает, что делать. Он либо должен поступить правильно и уйти, либо совершить самый идиотский поступок в своей жизни и остаться с Юнги и ребятами, присоединившись к ним.       Чимин склонен к обдумыванию каждой мелочи, принятию решений только после разбора каждой детали, но сейчас, глядя в угольно-черные глаза Юнги, ощущая тепло плеча Тэхена, сидящего рядом, взгляды остальных ребят на себе, он не может поймать ни одну мысль из тех, что носятся ураганом в его голове. — Обидно, — вдруг говорит Юнги. — У нас даже нет друзей, у которых можно было бы тебя оставить. — А Сонджин? Мы не можем попросить его? — спрашивает Тэхен. — Сонджин и его ребята — такая же банда, как и мы. Какая разница, останется Чимин у Сонджина или у нас? Лучше от этого все равно никому не будет. — А я могу остаться? — спрашивает вдруг Чимин. — Да можешь, конечно, но, — замялся мятноволосый парень. — Ты не понял. Я могу остаться как один из вас? — поясняет Чимин и Юнги вздрагивает. — Ты что, рехнулся? — скрывая улыбку, предательски лезущую наружу, рычит он. — Чиминни, мы бандиты! Ты понимаешь, что это опасно?! — Понимаю, — послушно шепчет Чимин. — Ты осознаешь, что можешь погибнуть? — Осознаю. — Понимаешь ты, что-то, что мы делаем, незаконно, за это вполне можно сесть на немаленький срок? — Да, — твёрдо отвечает Чимин, абсолютно без страха, который Мин отчаянно надеется увидеть в его глазах. — Понимаешь, что не всегда мы будем рядом, чтобы защитить тебя? Понимаешь, что иногда, возможно, жизнь кого-то из нас будет зависеть от тебя? — голос Юнги становится совсем мягким, таким мягким, что хочется завернуться в него, как в одеялко. — Да, — Юнги попадает в точку, и Чимин слегка пугается, но виду не подает. — Ты точно хочешь этого? Еще не поздно передумать, — говорит Тэхен мягко сжав его плечо. — Я не передумаю, — уверенно говорит Чимин. — Я не хочу уходить от вас, и если действительно можно, то я бы остался. — По правде говоря, мы и сами не хотим, чтобы ты уходил. — говорит Намджун, все его поддерживают мягким кивком. — В таком случае, поговорим завтра, Чиминни, — говорит Юнги. Он рад и расстроен одновременно, Чимин все никак не может понять, правильно ли он поступил или не правильно, стоило ли соглашаться или не стоило. Юнги жестом подзывает ребят за собой, бессловесно командуя ложиться спать, ребята повинуются. Долгая игра в футбол всех сморила, и даже у Чимина, не игравшего с ними, уже непроизвольно закрываются глазки от внезапно накатившей усталости. Джин ободряюще приобнимает его и ведет в спальню, вскоре все семеро засыпают крепким сном.       Чимину так нравится быть с ними. Постоянно такое чувство, будто кто-то есть рядом. Эта компания кажется Чимину безумно уютной, их присутствие рядом заставляет его чувствовать себя очень непривычно. Так, словно он никогда не был одинок.