StarCraft:Путь через тернии

      Люди не участвующие в обороне принялись за разборку строений и ремонт укреплений. Зерги предпринимали еще две атаки на городок за этот день. Вторая волна ударила через несколько часов, когда утренняя заря лишь начала окрашивать небо в больной, серый цвет. Эта атака была умнее и злее. Зерги больше не лезли напролом в огонь. Они сосредоточили всю свою ярость на одном, самом слабом участке стены — там, где наспех сваренные листы металла уже были повреждены кислотой. Сотни тел одновременно врезались в баррикаду. Металл затрещал, швы начали расходиться. «Они прорываются!» — раздался панический крик в воксе. С оглушительным скрежетом секция стены рухнула внутрь. В пролом хлынул поток из полудюжины зерглингов. Они не стали атаковать солдат на стене, а пронеслись мимо, устремляясь вглубь, туда, где работали ремонтные бригады и гражданские. Раздались крики — уже не страха, а агонии. На крыше Макс видел все. Он мгновенно переключился. Снайперская винтовка была бесполезна против целей, мечущихся прямо под ним. Он вскинул винтовку Гаусса. Прицел поймал первого зерглинга, уже напрыгнувшего на безоружного шахтера. Короткая очередь. Тварь разлетелась на куски, окатив свою жертву ихором. Еще две цели. Еще две очереди — точные, экономные, смертельные. Три твари легли за три секунды. Но оставшиеся уже добрались до людей. Раздался грохот дробовика — один из шахтеров всадил заряд картечи в зерглинга почти в упор. Тварь отбросило назад, но она успела полоснуть когтями по ноге стрелка. Последнего зерглинга забили насмерть трое рабочих, яростно опустив на его череп тяжелые промышленные молоты. Прорыв был ликвидирован. Но на земле лежали трое разорванных гражданских, а стена зияла дырой, в которую уже готовился хлынуть основной поток Роя. Они заделали пролом телами убитых зергов и искореженными плитами металла. Раненых унесли. Но облегчения не было. Стена молчала, пропитанная запахом смерти, а люди за ней были измотаны. Патронов оставалось мало, а канистры с топливом для огнеметов были почти пусты. И Рой, казалось, знал это. Третья атака не была яростным штурмом. Это было медленное, садистское удушение. Небольшие группы тварей снова и снова бросались на стены, заставляя защитников тратить драгоценные патроны, и тут же отступали. Они изматывали их, обескровливали. «Топливо на исходе! — раздался в эфире отчаянный голос инженера. — Еще пара залпов, и мы пусты!» В этот самый момент, словно услышав его, Рой пошел в атаку уже всерьез. Новая, еще более плотная волна хлынула из темноты. «Открыть все клапаны», — голос сержанта был спокоен, как у мертвеца. — «Сжечь все до последней капли». Это был уже не огненный барьер. Это был апокалипсис. Все оставшееся топливо, выпущенное одновременно, превратило пространство перед стеной в ревущий огненный океан. Волна захлебнулась в этом аду. Когда пламя опало, впереди не осталось ничего, кроме подергивающихся, обугленных остовов. Тишину нарушал лишь треск одиночных винтовочных выстрелов — солдаты сержанта добивали тех немногих, кто пережил огненную бурю. Они снова победили. Но теперь у них не осталось ни мин, ни огня. Лишь горстка патронов и отчаяние. К вечеру наступила тишина. Не мирная, а тяжелая, как надгробный камень. Рой затих, словно переваривая пищу, и город занялся своими мертвыми. Шесть солдат из гарнизона сержанта не пережили этот день. Макс наблюдал с крыши, как два медика накрывали тело одного из них. Сержант подошел, постоял мгновение над павшим. Затем он опустился на колено и проверил зажимы на бронекостюме. «Скафандр целый», — его голос в воксе был ровным, безэмоциональным. — «Снимите. Залатайте. Найдите мне шахтера, который не будет блевать при виде крови и сможет отличить один конец винтовки от другого. Он пойдет в этом». Так их гарнизон пополнился. К ночи на стенах стояли его оставшиеся одиннадцать солдат и шесть свежеиспеченных «пехотинцев». Макс не мог решить, были ли они счастливчиками, получившими настоящую броню, или смертниками, занявшими место в первом ряду. Рядом с ними несли службу операторы уцелевших звуковых эмиттеров и огнеметов, их лица были серыми от напряжения. И были еще десятки тех, кого сержант не включал в боевой расчет: подростки и женщины, которые без остановки таскали ящики с патронами и перевязывали раненых. Они не держали в руках оружие, но без их отчаянной работы стена бы уже давно пала. К двум часам ночи адреналин выгорел, оставив после себя лишь холодную, свинцовую усталость. Город затих. Люди на стенах превратились в ссутулившиеся силуэты, некоторые дремали стоя, прислонившись к холодным баррикадам. Даже ленивые лучи прожекторов, казалось, двигались с трудом. Макс боролся со сном, его чувства были натянуты до предела. И именно поэтому он понял, что что-то не так. Тишина. Она была неправильной. Слишком глубокой. Псионический фон, до этого постоянно гудевший от присутствия Роя, стал почти пустым, словно хищник научился задерживать дыхание перед прыжком. Они были там, во тьме. Он это знал. И тут тьма взорвалась. В ста метрах от стены, на самой границе света прожекторов, из земли выросла волна тел, и воздух разорвал единый, оглушительный вопль. На стенах прошла драгоценная секунда, прежде чем первый измотанный защитник успел среагировать. Секунда, за которую зерги покрыли треть расстояния до стен. Их усталость стоила им форы, купленной огнем и кровью. На этот раз они не растекались по равнине. Рой действовал с пугающей, осмысленной жестокостью. Сотни тел сбились в единый, плотный клин, в живой таран, нацеленный на тот самый, уже поврежденный участок стены. Вся их масса, вся их ярость была сконцентрирована в одной точке. Защитники открыли огонь, но их огневой вал оказался слишком широким. Крайние огнеметы ревели впустую, их пламя лишь подпаливало фланги несущегося клина. Звуковые эмиттеры били по площади, разрывая десятки тварей, но ядро атаки, защищенное массой тел, продолжало нестись вперед. Таран из хитина и когтей врезался в стену. Зерги, не сбавляя скорости, начали карабкаться по телам тех, кто был впереди, кто уже вгрызался в металл и принимал на себя первые пули. Это была не просто атака, а методичное, безжалостное создание пролома. Первый зерглинг, перемахнувший через вершину живой пирамиды, приземлился прямо на солдата. Его когти с визгом проскребли по металлу. Прежде чем пехотинец успел среагировать, на него набросились еще трое, повалив его на землю и разрывая на части. Прорыв начался. «ОТСТУПАТЬ! КО ВТОРОЙ ЛИНИИ, ВСЕ!» — рев сержанта в воксе был полон скрежета статики и отчаяния. Начался ад. Уцелевшие защитники, отстреливаясь, бросились бежать через расчищенное пространство между стенами — тот самый огненный мешок, который теперь стал их единственным путем к спасению. Огнеметы установленные во дворе на случай прорыва стали жечь и отгонять волну тварей, а выжившие отстреливаясь стали отходить через расчищенное пространство между двумя укреплениями. Еще двое солдат были настигнуты и утащены в кишащую массу. Но гражданские, к удивлению Макса, не сломались. Когда несколько тварей прорвались к ним, воздух взорвался оглушительным грохотом дробовиков. Старый шахтер всадил заряд картечи в голову несущегося на него зерглинга, превратив ее в кровавый туман. Их огонь был хаотичным, но смертоносным вблизи. С крыши Макс поливал прорыв огнем из «Гаусса». Каждая его очередь находила цель, снося головы и разрывая тела тварей, которые пытались отрезать путь отступающим. Он был их единственным прикрытием, пока внизу разворачивалась бойня за выживание. Чтобы дать отступающим хоть какой-то шанс, сержант привел в действие последний сюрприз — фугасы, заложенные у основания первой стены. Взрывы разметали напирающих тварей, на несколько драгоценных секунд создав брешь в потоке. Но этого было недостаточно. Трое шахтеров отстали. До ворот второй линии оставалось не больше двадцати метров, но зерги были быстрее. Сержант смотрел на них, его лицо было высечено из камня. Он видел, как первая тварь настигает последнего из них. Он поднял руку. «Закрыть ворота», — приказал он в вокс. Голос был ровным. Безжизненным. Тяжелые стальные створки с визгом начали сходиться, отрезая крики несчастных. Последнее, что увидели защитники, — это как их товарищей разрывает на части кишащая масса. Когда ворота с гулким ударом закрылись, на стене на секунду воцарилась мертвая тишина. А затем ее прорвал взрыв ярости. «ОГОНЬ!» — теперь ревел не только сержант. Это был общий, полный ненависти рев. Оставшиеся огнеметы ударили в волну зергов, стрекот винтовок превратился в сплошной, непрерывный грохот. Они выплескивали на врага свою боль, свой ужас и свою ярость за тех, кого оставили умирать. Вторая стена стала их последним рубежом. Теперь между ними и Роем лежало смертельное пространство — двор, заваленный обломками, идеальный тир. Новая волна не заставила себя ждать. Зерги хлынули через проломы в первой стене и устремились через двор. Яростный стрекот винтовок смешался с хаотичным грохотом шахтерских дробовиков. «Подрывники, готовь!» — прохрипел сержант в вокс. Когда твари сбились в плотную массу у подножия второй стены, со стен полетели тяжелые свертки. Серия глухих взрывов разорвала толпу, разбрасывая ошметки хитина. Это дало им несколько секунд. И так продолжалось час за часом. Волна за волной. Они стреляли, бросали взрывчатку, снова стреляли. Гильзы дождем сыпались им под ноги, стволы винтовок раскалялись докрасна. Люди падали от усталости, их заменяли другие. К вечеру, когда поток тварей наконец иссяк, двор между стенами был доверху завален трупами. Последних выживших зергов добили одиночными, экономными выстрелами. И тогда все затихло. Когда все затихло, на город опустилась тяжелая, вязкая тишина. Никто не кричал «ура». Никто не смеялся. Люди просто стояли на стенах, глядя на поле бойни перед собой, их лица были серыми от копоти и усталости. Воздух был густым от вони — смеси паленого хитина, озона и крови. Сержант, не говоря ни слова, начал обходить посты. Он тихо отдавал приказы: собрать гильзы, пересчитать оставшиеся патроны, унести раненых. Работа, которая следует за бойней. Работа, которая никогда не заканчивается. С крыши Макс смотрел на все это. Его тактический дисплей выдавал неутешительные цифры: боеприпасов хватит еще на одну, может, две таких атаки. Топлива для огнеметов не было. Потери среди гражданских были высоки. Они купили себе еще один день. Но цена была высока. Тишина после боя была лживой. Сержант это знал. «Два добровольца», — его голос в воксе был тихим, но не оставлял места для отказа. — «За ворота. Собрать винтовки с наших павших. Быстро». Двое солдат мрачно кивнули и, пригнувшись, выскользнули через узкую щель в воротах в усеянный трупами двор. Пока они занимались этим жутким делом, Макс со своей крыши вел разведку. Он переключил оптику в термо-режим, и поле боя превратилось в призрачную картину остывающих тел. Но его интересовало не это. Он вел прицелом дальше, за пределы огненного барьера, и то, что он увидел, заставило его нахмуриться. Рой больше не атаковал. Но он и не отступил. Вместо этого, по непонятной, чуждой логике, тысячи тварей выстраивались в плотную, упорядоченную колонну. Они двигались не к городу, а параллельно ему, на восток, уходя в глотку ближайшего темного каньона. Это было неправильно. Зерги не маршируют. Они несутся, как лавина. А это было похоже на армию, идущую к новой, более важной цели. Этого было недостаточно. Ему нужен был лучший угол. Макс бесшумно соскользнул с крыши и двинулся вдоль стены, мимо изможденных защитников, которые даже не подняли на него глаз. Он вышел к самому краю городка, туда, где он был построен на краю отвесной скалы. Под ним разверзлась пропасть. Сто метров пустоты, на дне которой, извиваясь, текла черная река. Он лег на краю, снова вглядываясь в оптику. Ветер, поднимавшийся из ущелья, был холодным и пах мокрым камнем. Теперь он видел их ясно. Рой двигался прямо по руслу реки — река из хитина внутри реки из воды. Их тела сливались в единый, пульсирующий организм, черный и блестящий в свете звезд. Это была гигантская змея, уползающая на восток, вглубь каньона. Через полкилометра каньон делал резкий изгиб, погружая все в абсолютную, непроглядную тьму. Его прибор ночного видения был бессилен. Змея из тел просто втекала в эту черноту и исчезала. И что бы ни находилось там, оно было для Роя важнее, чем уничтожение горстки людей в этом обреченном городе. Макс еще долго лежал на краю пропасти, глядя в темноту, куда ушел Рой. Холодная, неприятная правда медленно оседала в его сознании. Они не победили. Их не пощадили. Их просто проигнорировали. Если бы Рой продолжил давить на пролом в стене, город бы пал еще час назад. Он и все эти люди выжили лишь потому, что перестали быть главной целью. Эта мысль была страшнее любого штурма. Он поднялся и быстрым, бесшумным шагом направился обратно к центру городка. Ему нужен был сержант. Он нашел его у ворот, наблюдающим за работой ремонтной бригады. Старый вояка не обернулся, почувствовав его приближение. «Что там?» — хрипло спросил он, не отрывая взгляда от вспышек сварки. «Они ушли на восток. В каньон», — доложил Макс. — «Двигались организованной колонной. Они не отступили, они передислоцировались». Он сделал шаг ближе. «Сержант. Что находится на востоке этого ущелья?» Сержант надолго замолчал. Он отвернулся от вспышек сварки и всмотрелся на восток, в ту же непроглядную тьму, что и Макс. Его обветренное лицо напряглось, словно он мысленно прокладывал маршрут по старой, выцветшей карте. «Там ничего нет», — наконец проговорил он, и его голос был похож на шелест песка. — «Десять километров пустоши, которую мы зовем „Сковородкой“. Потом — гряда скал, „Сломанные Зубы“. Ничего, кроме камня и ветра». Он снова замолчал, и Макс терпеливо ждал. «Хотя...» — продолжил сержант, — «...в „Зубах“ есть пещеры. Глубокая, разветвленная сеть. Шахтеры пытались там что-то найти, но бросили». Его взгляд стал отсутствующим, устремленным в прошлое. «Рой любит пещеры. Идеальное место для улья — тепло, темно, легко оборонять». На его лице промелькнула тень дурного воспоминания. «В прошлую войну мы так их и выкуривали. Загоняешь в нору, запечатываешь большинство выходов и закидываешь внутрь один термобарический заряд. Огонь выжигает весь кислород. Даже криков не слышно». Он наконец посмотрел на Макса, и в его глазах была мрачная уверенность. «Они не просто так туда пошли. Они идут вить гнездо». В этот момент к ним подошел администратор. Он успел сменить свой костюм на более практичный комбинезон, но все равно выглядел чужеродно, как турист на поле бойни. «Сержант, — он заискивающе улыбнулся, — ужасный день... Но, кажется, худшее позади. Они ушли! Мы должны быть благодарны, что остались живы...» Его голос затих под тяжестью взгляда сержанта. Старый вояка медленно повернул голову и посмотрел на чиновника так, будто тот был каким-то новым, особенно отвратительным видом зерга. Макс, стоявший чуть позади, не шелохнулся, но сержант почувствовал его холодное, молчаливое согласие. В этот момент между Призраком и старым сержантом возникла безмолвная связь — связь людей, знающих, как на самом деле выглядит смерть. «Они не ушли, — тихо сказал сержант, будто объясняя что-то ребенку. — Зерги никогда не уходят». Макс мысленно закончил за него, глядя на звезды, которые казались холодными и безразличными. Они лишь отступают, чтобы основать улей, нарастить свою численность и вернуться. Вернуться, чтобы сожрать все до последнего камня.