Игра Империи: Еще один шанс

Даже сейчас, когда дыхание Зимы сковало снежным покрывалом весь Север и большинство южных земель здесь было тепло. Кто-то считал, что сами боги благословили свою обитель, а кто-то считал, что все объясняется банальными горячими источниками, обогревающими весь Винтерфелл. Так или иначе, но найти иного места, более подходящего для единения Богов Старых и Новых, было нельзя. Во всяком случае, по мнению Бориса Тордбрингера и поддерживающего его планы Патриарха Константина, недавно возглавившего православную Церковь Четырех Богов (1). Новый Царь должен иметь всецелую поддержку Богов народов, которыми он собирается править. Иной вариант в виде насильственной смены религии был возможен, но крайне нежелателен. Борису не хотелось остаток жизни проводить вылавливая местных партизан и опасаясь удара в спину от принудительно сменивших религию Лордов. Среди вековых деревьев обхватом в несколько человек собралось немало влиятельных людей. Большинство Лордов Севера - Эддард Старк, Русе Болтон, Большой Джон Амбер, Джорах Мормонт, Рикард Карстарк, Харвуд Стаут, Родрик Рисвелл, Галбарт Гловер, Грегор Форрестер. Все вассалы курфюрста Мидденланда Бориса Тордбрингера - герцог Леопольд фон Бегхафен (главный конкурент, сепаратист и интриган в борьбе за власть над Мидденландом, доселе притихший), граф Эльстер Штернхауэр, барон Эмиль фон Коцебу, баронесса Кирстен фон Гете и барон Вольфрам фон Гуттен. Все вассалы Кислева (2) - Михаил Шуйский, Алексей Бутурлин, Андрей Бельской, Глеб Бутурлин, Юрий Трубецкой, Василий Голицын. Гномы почти все были заняты, однако Хазкал Баррикссон все таки явился лично вместе с главой клана Дураз-аз-Экрунд Громги Тагниссоном. Дави собрали на себе немало изумленных взглядов от северян, поначалу едва ли не столпившихся возле диковинных коротышек. Однако когда "коротышки" пообещали пристрелить назойливых умги прямо тут, на месте если те продолжат затягивать коронацию и продлевать миг разлуки с бочкой пива северяне как-то призадумались и перестали донимать странных чужаков. Ведь и в самом деле - и так дел много, а ведь надо и успеть повеселиться на пиру в честь коронации! Патриарх Константин и первосвященники всех четырех богов Кислева - Урсуна (бога-медведя и силы), Дажа (бога пламени и солнца), Тора (бога войны и молний), Саляк (богини очага, плодородия и материнства). Несмотря на происхождение из разных народов, выглядели все собравшиеся примерно одинаково. Крепкие мужчины в мехах и кожаных доспехах, все отличия разве что в вооружении да гербах на одежде и оружии. Выделялся разве что Леопольд фон Бегхофен с его вычурным и дорогим цветастым нарядом, но про него давно было известно, что он все старается делать в пику Борису, так что удивительным это отличие не было. Сама церемония не планировалась особенно сложной и вычурной. Северяне вообще не любят торжественных церемоний. Во всяком случае - роскошных и занудных торжественных церемоний. Так что планировалось быстро получить формальное благословение от Патриарха и всех четырех первосвященников, водрузить громриловую корону на чело новоявленного монарха, принять присягу от всех будущих подданных, раздать должности и отправиться на большой совет, где следовало решить текущие проблемы и определить развитие Царства Севера на долгие месяцы, а то и годы вперед. После чего планировался большой и (как Иван надеялся) веселый пир, призванный немного сбросить напряжение между завоевателями и завоеванными. Проблем не должно было возникнуть - Старые Боги не имеют своих жрецов, а у Патриарха и четырех первосвященников возражений против кандидатуры Ивана не имелось. Однако, как выяснилось, кое у кого на этот счет были другие планы. Вот отзвучали слова благословения всех четырех богов и Патриарха. Настало время идти к громриловой короне. Хотя вернее назвать ее "шлемокороной". Сам Хазкал ее и выковал - еще при отъезде с Эссоса. Хитрец ведь явно знал планы Бориса, но Ивану так ничего не сказал. Впрочем, друзьями они не были, так что гном был в своем праве. Зубчики вроде есть - формально это корона. А то, что они венчают, по сути, классический гномий шлем железнолома, адаптированный под человеческую черепушку это несущественные мелочи. https://armorydragon.ru/images/detailed/2/dwarfhelm2.jpg (приделайте к этому зубчики - получится гномий короношлем) Иногда Иван даже немного пугался прагматичности гномов "новых кланов" и их презрению к формальностям. Корону держит Борис. Седой, одноглазый старик ободряюще подмигивает Ивану - мол, не боись, это куда легче, чем прорубаться сквозь толпы врагов. Наверное, он прав. Подошел, постоял, пока на тебя наденут шлем, принял присягу нескольких десятков воинов и отправился себе дальше работать. Это Север, а не Юг. Падающие с неба снежинки, шлем на подставке под сенью красных листьев чардрева, запах пота и мокрого меха, еще и выражение лица на шлеме и чардреве примерно одинаковое... Ивану даже стало немного смешно от своих былых опасений по поводу коронации, и он собрался было подойти к короне (шлему!) и напялить ее себе на голову, как неожиданно за спиной раздался голос: - Ты спросил благословения своих богов. Но спросил ли ты богов своих подданных? Спросил ли ты Ульрика, Бога-Волка? - Иван обернулся. Перед ним стоял высокий и широкоплечий, выше и шире большинства северян звероподобный мужик в шкуре белого волка. За спиной двуручная секира, по бокам два исполинских волка размером с лошадь, один — полночно-черный, другой — белоснежный. - А нужно ли оно, Ар-Ульрик? Разве посягает на власть Ульрика будущий Царь? - первым опомнился Борис. - Ты служишь Ульрику. Твой народ служит Ульрику. Ты присягаешь Царю из чужих краев. Тому, кто не доказывал свою силу Ульрику. Хочешь быть Царем воинов Бога-Волка - докажи, что достоин (3), - верховный жрец Ульрика Ар-Ульрик произносил короткие фразы будто бы рубил их топором, едва ли не рычал. Громогласный голос разносился на всю округу. Все присутствующие замерли, ловя каждое слово незваного гостя. Собравшиеся чувствовали своим нутром мощь, исходящую от этого человека. Мощь и холод, перекрывающий даже тепло от горячих источников Винтерфелла. Кого-то это, быть может, даже испугало. Но тому, кто видел Кровожада вблизи и видел, как существо, подавляющее всех самим своим присутствием падает оземь силы жрецов были не страшны. - Я готов сразиться с тобой, или иным образом доказать, что достоин, Ар-Ульрик. Я не служу твоему богу, но признаю, что Царем народа воинов может быть лишь воин, - какая разница, сколько сражаться тому, кто и так уже себя похоронил? - Ты не боишься смерти в бою. Это хорошо, - кивнул жрец. Затем, помедлив, спросил: - Есть ли у тебя братья по оружию? Те, кто готов сразиться вместе с тобой в час нужды, те, с кем ты проливал кровь? - Иван не сразу ответил на этот вопрос. Сжав кулаки, он взглянул в глаза Ар-Ульрику. Во взгляде кислевита был холод не меньший, чем у ульриканца. - У меня были братья по оружию. Но они остались там, в землях Кислева. Навсегда. Так что некому умирать за меня, жрец. Я сам умру за себя и за народ Кислева, - усмешка, больше напоминающая оскал исказила лицо воина. Ульриканец напомнил Ивану то, о чем он, как ему надеялось, уже успел позабыть. За это волколюбу придется ответить. Ар-Ульрик оскалился в ответ. - Посмотрим, переживешь ли ты Котел Скорби... За все века только один человек доказал, что достоин! - волки вторили жрецу утробным рыком, вызвав шепотки в рядах северян. - Они больше чем лютоволки из легенд... - Ну и силен же Ульрик... - Он же убьет Царева! Его секирой можно великанов из сказок пополам разрубать! - Не верю своим глазам! - Придется поверить, приятель... Борис Тордбрингер нахмурился, будто бы силясь вспомнить что-то. Иван, стоявший к Борису спиной, пожал плечами. Однако когда два исполинских черных волка, не меньше тех, что стояли рядом с Ар Ульриком приволокли упряжку с гигантским котлом, исходящим холодом, даже бывалому кислевиту стало не по себе. Да, он и в прорубь нырял, и выживал ледяными морозными ночами, когда кровь врагов замерзала на лету, а пламя костра ценилось наравне с жизнью товарищей, но... Но этот кусок льда в котле пугал даже его. - Это же тот самый котел, в который, по легенде, погружался сам Зигмар! Но ведь это верная смерть! Ты требуешь от человека повторить то, что совершил Бог?! - потрясенно воскликнул Борис, наконец-то вспомнивший старую легенду о воцарении Зигмара и испытании Ульрика, которое ему пришлось пройти. - Зигмар прошел испытание будучи человеком. Что сделал один человек, может повторить и другой. А если не может - значит, недостоин, - ухмыльнулся Ар Ульрик. Ярость вскипела в крови Ивана и быстро вытеснила страх. Где был этот бугай со своим котлом, когда горел Прааг? Где был, когда пал Эренгард? Кислев? Сам Мидденхейм, Ульрик его побери?! А Карл Франц что, тоже в этом котле купался, когда становился Императором? Вместо того, чтобы сражаться самому и не мешать сражаться другим, этот пафосный ульриканский ублюдок пытается покарать недостойных по надуманному предлогу, якобы от имени своего бога! И теперь эта тварь ждет его, Ивана Царева, скорой и бесславной смерти? Не бывать этому! - Ты хочешь доказать, что я недостоин? Что ж. Я принимаю твой вызов. Но при одном условии, - Иван помедлил, подбирая слова, под насмешливым взглядом Ар-Ульрика. - Если я погибну, проходя твое испытание - ты найдешь нового Царя для Царства Севера. Или сам станешь им. Если, разумеется, пройдешь испытание. Иначе ты - трус, недостойный служить Ульрику. И даже хуже, чем трус - предатель своего же народа! Интересно, если бы Царство формировалось на Маллусе в разгар войны с Хаосом, ты бы точно также пришел туда со своим идиотским котлом?! Яростное рычание волков было ответом кислевиту. Ар-Ульрик же громогласно расхохотался и покачал головой. - Ты еще предложи Ульрику победить всех врагов твоего народа за тебя! Нет, Иван Царев, сын Бокхи Царева. Если ты умрешь, Ульрик не сделает ничего. Как и Урсун. Или ты думаешь, что волк решил вырвать кусок мяса из пасти медведя без его ведома? Нет. Волк помогает медведю. Только достойный должен возглавить Царство Севера. И если ты считаешь, что достойный - это тот, кто способен выдержать волшебную ледяную воду, то ты глуп, Иван Царев. Так ты осмелишься сразиться со своей судьбой или предпочтешь отдать свою власть кому нибудь другому? Мне? Борису? Своим воинам? Эддарду Старку? - взгляд жреца был не менее ледяным, чем взгляд Ивана минуту назад. - Осмелюсь, - теперь Царев был уже не так уверен. Он не понимал замысла жреца и того, что ждет испытуемого в Котле Скорби. Явно не одна лишь ледяная вода! - Есть ли среди воинов, что стоят здесь, те, кто готов назвать себя соратником Ивана Царева? - Ар-Ульрик обвел взглядом присутствующих. - Есть! - первым вперед шагнул Борис Тордбрингер. Старик не боялся смерти, более того, считал, что умереть под взглядом Ульрика было бы очень почетно. Тем более он сам впутал Ивана в эту авантюру, и никак не мог предать доверившегося ему кислевита. - Есть. Этот умги храбр, как настоящий дави. Он пройдет и твое испытание, и тысячи других, не будь я Хазкал Барриксон! - следующим решительно шагнул гном. Будущий Царь был ему симпатичен. Как всякий гном, он ценил храбрость и преданность, но как главе союза новых кланов ему пришлись по душе изобретательность и открытость Ивана новому. За те же теплицы Хазкал был готов порвать и богов, и демонов, и кого только на него не выплюнет коварная судьба! Больше никто не вызвался. Северяне молчали и делали вид, что их тут нет, мидденландцы с опасением смотрели на Ар Ульрика и вспоминали свои поступки, которые он мог бы посчитать грехом, бояре нерешительно переминались с ноги на ногу, не понимая, как им вообще поступить в такой ситуации и не может ли произойти так, что следующим Царем станет кто-то из них... - Есть. Я готов. Соратником Лорда Царева, то есть, - вперед вышел тот, от кого этого никак не ожидали. А именно - сам Эддард Старк, Лорд Винтерфелла. Северяне с удивлением уставились на своего Лорда. Ведь ему же лучше, если будущий Царь помрет, и среди завоевателей начнутся раздоры! Но Эддард Старк так не думал. На самом деле, когда Ар-Ульрик пришел и выкликнул достойного, Старк сразу же задумался о том, а что если бы всех Лордов и Королей испытывали так? И Боги ради этого посылали своих воинов к смертным? Эддард Старк не знал, достоин ли он сам править или с этим лучше справились бы его убитые безумным королем отец и братья. Однако он точно знал, что Иван Царев вел себя с побежденными честно и благородно, как и подобает достойному правителю и северянину. Возможно, Лорд Винтерфелла и совершает ошибку, доверяясь чужаку завоевателю, однако лучше сразиться за честный мир на службе у достойного правителя, чем сразиться за кровавый, непредсказуемый и бесчестный передел власти, который неминуемо начнется после смерти Царева и среди завоевателей, и среди завоеванных. - Что ж. Вижу, что никто больше не хочет встать подле Ивана Царева. В таком случае, разденьте его. Ради его же блага. Иначе одежда и оружие не дадут ему выплыть. При помощи товарищей сняв доспехи и вручив Борису свое оружие, Иван развернулся к жрецу и зло произнес: - Говори, что мне надо делать. - Все очень просто, - ухмыльнулся Ар-Ульрик, - погрузись в воды Котла, затем вынырни обратно. Если вынырнешь - значит, достоин. Кислевит кивнул и шагнул к котлу. Был он выше человеческого роста, так что пришлось ухватиться пальцами и подтянуть себя. Пальцы ожгло холодом, и Царев ощутил, как забурлила его кровь и заколотилось сердце. Перемахнув через край котла, кислевит оказался на льду. - Видимо, пробивать лед я тоже должен сам, - подумал Иван. Стараясь не думать о том, что это может быть за пределами человеческих возможностей, кислевит ударил кулаком о лед. Затем еще раз, и еще, до тех пор, пока во льду, окрашенного алым от разбитой в кровь руки, не образовалась прорубь. Вспомнив о тех, кого он оставил позади и о тех, кому так и не отомстил, Иван яростно крикнул, набрал воздуха и нырнул в воду. Под водой оказалась тьма, которой не было ни конца, ни края. Тело горело от холода, погружаясь все глубже и глубже, явно глубже размеров котла. Сердце билось как никогда раньше, легкие пылали, кислевит чувствовал свою скорую смерть, почти сжавшую ледяные пальцы на горле. Спустя мгновение перед глазами одно за другим начали проноситься видения. Вот он малец, которого отец со смехом подбрасывает в воздух. Первые тренировки с оружием. Первая гордость за свои успехи и возможность принести пользу Кислеву. Вот ему десять лет. Отец вновь собирается в поход, как и раньше. Все также шутит и улыбается, обнимая мать, от которой в такие моменты исходит меньше холода, чем обычно. Жаль, что тогда он дулся на него за то, что не взял с собой в поход. Или не жаль - обратно почти никто не вернулся. Включая отца. Наставления матери. Тренировки с оружием не менее острым и опасным, чем клинок - ум. Книга - лук, перо - стрела, чернильница - колчан. Сначала идет не очень, но со временем освоился. Семнадцать лет. Первая любовь и первый враг. Как хорошо, что кислевитские женщины ничем не уступают мужчинам... Двадцать лет. Первый поход. Первая победа. И первое поражение. Сложно драться, когда врагов в четыре раза больше, чем твоих. Двадцать пять лет. Все горит, и нет этому ни начала, ни конца. Смерть, смерть, смерть... Но пока что не все потеряно. Двадцать восемь лет. Надежды больше нет. Завтра их завалят трупами и Кислев падет. А не завтра, так послезавтра. Надо уводить женщин и детей. Надеюсь, это сделает мама. Нет, мама, почему, почему я, а не ты? Должна уйти ты! Сражение-сражение-сражение. Смерть-смерть-смерть. Поражение-поражение-поражение. Бегство-бегство-бегство. И так все последние годы. Достоин ли он хотя бы быстрой смерти?! Все гаснет перед глазами. Сознание... Уходит. И ничто больше... Не кажется... Важным... Но... Кажется... Его... Кто-то... Ждал... Он должен был... Что... То... Сдел... Ать... Кр... Овь. Откуда... Кровь? Надо... Узнать... Чтобы вспомнить... Что... Сделать... Грести было тяжело. Каждое движение должно было стать последним, но почему-то все никак не становилось. Наконец вокруг как-то внезапно оказался свет и жар. Такой теплый жар... ВОЗДУХ! КХАААА! - закашлявшись, Иван вынырнул из проруби, зацепился за ее покрасневший от крови ледяной край, выхаркал поток воды из глотки, а затем жадно вдохнул. Все расплывалось перед глазами, ничего не было понятно, кроме одного - ОН БЫЛ ЖИВ! Осознание этого было таким ярким и в то же время успокаивающим, что Иван позволил себе вырубиться. Хазкал Барриксон осуждающе покачал головой. Затем потопал к кислевиту, вытащил его из проруби, игнорируя льющуюся кровь. Гномы крепче людей, и какое-то время могут продержаться там, где люди уже давно свалились бы на землю. Лорды Севера вовсю смотрели на то, как Эддард Старк и Борис Тордбрингер, охая, пытаются перевязать друг друга негнущимися от холода и потери крови руками. Затем, опомнившись, некоторые из наиболее инициативных Лордов рванули к своим сюзеренам. Хоуленд Рид лишь покачал головой, глядя на суетливые попытки Лордов оторвать или отрезать куски своей одежды для бинтов. Как правитель болотных земель Перешейка, он всегда носил с собой и бинты, и целебные мази - любая царапина в болотах могла стать смертельной. Ловко проскользив между остальными северянами, Хоуленд перевязал сначала Лианну Старк, а затем и Бориса, Эддарда да Хазкала. Ему помогал и Мейстер Лювин, не сразу подоспевший к раненым из-за столпившихся Лордов. Все таки он уже был не молод. Девушка ринулась к котлу сразу как Иван туда нырнул, и поспела как раз к тому моменту, как Ар Ульрик бросил короткое "лейте кровь - иначе ему не выбраться". Не долго думая, она схватила меч Ивана и полоснула себя по руке. Эддард, Борис и Хазкал, увидев ее поступок, не колеблясь, поступили также. Крови вытекло много - еще немного и Лианна не дождалась бы своей свадьбы. Но к счастью Иван всплыл как раз тогда, когда она уже почти потеряла сознание, и Хоуленд Рид подоспел как раз вовремя. Гном, как самый выносливый, еще до перевязки вытащил потерявшего сознание кислевита, не дав ему погрузиться обратно в прорубь, а Эддард с Борисом помогли Риду перевязать Лианну, себя и терпеливо подождали, пока их раны обработают целебной мазью. После Хазкал усмехнулся чему-то и потопал назад, к шлему. Взяв его в свои лапищи, он вернулся к бессознательному кислевиту и водрузил ему шлем на покрытую смерзшейся водой голову. - Ну, будем считать, что этот умги короновался и теперь Царь. Шлем есть? Есть! Благословения богов есть? Вроде есть. Присягу потом принесете, думаю, вряд ли кто то из присутствующих откажется. Вот и все, больше и думать нечего! Да здравствует первый Царь Царства Севера Иван Царев Первый! Слава Царю! - Да уж... Слава Царю! - буркнул однорукий Харвуд Стаут. Остальные Лорды вразнобой подхватили этот клич, то и дело косясь на Эддарда Старка. Эддард кивнул и слабым голосом тоже произнес: - Слава Царю! - тем самым давая негласное одобрение действиям подданных. Все участники ритуала долго отходили от него, особенно Лианна с Борисом. Однако после такой коронации никто из северян не осмелился оспорить ее результаты. Так что Иван пришел в себя через несколько дней и спокойно принял присягу от всех Лордов Севера. Ар-Ульрик так ничего и не сказал насчет испытания. Лишь покачал головой и ушел в метель, забрав с собой Котел Скорби и волков. Впрочем, молчание и отсутствие враждебных действий - это тоже ответ. Лианна Старк, Эддард Старк, Борис Тордбрингер и Хазкал Барникссон по сути выкупили жизнь Ивана Царева своей кровью. За это будущий Царь до конца жизни считал их своими братьями по оружию, вставшими у его плеча в тот миг, когда он больше всего в них нуждался. На Севере, а затем и по всему Вестеросу коронация Царя Севера запомнилась под названием "Коронация Ледяной Крови".