Мальчик - который - мой

      — Твою-то мантикору! — простонал Малфой и с силой хлопнул себя по лбу. На мгновение показав свои чувства, он быстро собрался и взял себя в руки. Аристократическая выдержка, как же! Малфои ведь не должны показывать свою слабость.       Все то, что происходило дальше, Гарри видел, будто в замедленной магловской киносъёмке.       Слизеринец скинул с себя мешающую мантию и киношным жестом супермена выхватил палочку из наручного футляра, крепившегося у него на предплечье. Гарри мог поклясться, что и здесь не обошлось без вечного малфоевского желания порисоваться, хотя, может быть, он и ошибался. Уж слишком бесстрастное лицо было у Хорька. Гарри на несколько мгновений даже залюбовался Малфоем: идеальная осанка, подтянутая фигура, манера держать себя — если и есть идеал чистокровности, то блондин являл собой самый его яркий пример.       Как будто специально продолжая дразнить воображение Гарри, Малфой, изящным движением своей потрясающей руки, взмахнул палочкой и послал замораживающее — котел тут же снаружи покрылся толстой коркой льда. После отточенным движением блондин безжалостно полоснул режущим заклинанием себе по ладони, подскочил ко все еще клубящейся паром посудине, сжал кулак и выдавил в зелье небольшую струйку крови.       Гарри, открыв рот, наблюдал за странными действиями Хорька. Он знал, что многие зелья готовятся на крови или с добавлением оной, но лить собственную кровь туда, где уже все однозначно непоправимо испорчено? С таким Гарри сталкивался впервые. Наверняка Малфой знал, что делал.       На удивление, эффект от загадочных манипуляций слизеринца был. И какой! Жидкость в котле мгновенно перестала кипеть, пениться и постепенно стала приобретать красивый охристый оттенок и даже прозрачность.       Малфой удовлетворенно взглянул на зелье и с самым что ни на есть невозмутимым видом принялся накладывать исцеляющее и очищающее на свою раненую руку.       Недаром блондин считался одним из лучших студентов на их курсе — так быстро управляться с различными заклинаниями было не каждому под силу! Гарри, например, никогда не удавались исцеляющие…       — Поттер, подбери челюсть, а то слышно, как твои мозги скрипят от натуги. — Малфой холодно усмехнулся, коротко взглянув на Гарри. Гриффиндорец автоматически захлопнул рот, который действительно был полуоткрыт от удивления, и гулко сглотнул. — Надеюсь, ты понимаешь, что никто не должен узнать, что здесь сейчас произошло? Снейп сгрызет нас обоих, если узнает, что его великолепное зелье чуть не загубили. — Лёд в голосе слизеринца, казалось, можно было пощупать руками.       — Но ведь, вряд ли оно… — начал было Гарри.       — Поттер, если мне будет интересно твое мнение, то я непременно обращусь к тебе, — прервал его слизеринец. — А теперь — щетку в зубы и вперёд! Профессор не похвалит тебя, если ты не отдраишь эту чертову утварь к его приходу. — Малфой небрежно мотнул головой в сторону перевернутого котла, который до этого чистил Гарри. — Давай, не отвлекайся, герой. Эдди, ты поможешь мне с зельем? — Последний вопрос Малфой адресовал к почему-то все еще залипающему у дверей Эдварду.       Гарри неприятно царапнуло то, что к любовнику Хорек обращался по имени и тоном гораздо более мягким, чем только что разговаривал с ним.       — Конечно, Драко! — после небольшой паузы воскликнул Эдвард и тут же ринулся к Малфою, чуть ли не в объятья. Похоже, брюнетик сначала даже не поверил своим ушам. Чтобы обожаемый им Драко просил о его, Эдварда, помощи? — Говори, что надо делать! Я всегда готов тебе помочь! — Лицо парня сияло от радости, подобно магловской лампочке, а темные глаза светились неподдельным восторгом. Как же! Сам Малфой почтил его своим милостивейшим вниманием!       Гарри поморщился. Ясно, что ласковый, готовый на все парнишка вызывал у слизеринского змея гораздо более тёплые чувства, чем могла вызвать его, Гарри, персона. К своему извечному врагу и сопернику Малфой явно не испытывал никаких нежных чувств, несмотря на то, что недавно с таким упоением мусолил его губы. Чему тут удивляться? Хорьку не привыкать к соблазнению бедных девственников.       Блондин аккуратно отстранил от себя ластившегося к нему парня и уверенной походкой направился к столу с ингредиентами. Эдвард потянулся за ним.       Вскорости, из парочки слизеринцев образовался прекрасный рабочий тандем. Трудились они быстро и слаженно: что-то резали, мяли, помешивали, толкли в ступке, склонив головы друг к другу, шептали какие-то, только им понятные мантры, — с детства этих чистокровных обучают зельеварению, что ли?       Гарри старался не смотреть на них. Он с ожесточением тер закопченный бок котла и лишь изредка позволял себе бросить на них взгляд искоса. Болезненное чувство то ли ревности, то ли злости постепенно разрасталось в нем. Глухое раздражение на собственную несдержанность одолевало его все больше и больше. Вот зачем он кинулся целовать Хорька? Сам! Да еще с таким воодушевлением? Чтобы снова потом получить этот равнодушно-насмешливый взгляд и язвительные слова в придачу?       Обида острыми комьями ворочалась в горле, мешая дышать. Загустевший воздух бился в его глотке, все никак не желая пробиваться по дыхательным путям, глаза слезились, как от едкого дыма, а сердце беспомощно трепыхалось, будто сдавленное чьей-то ледяной рукой. Как же Гарри ненавидел сейчас этого двуличного гада! Эту слизеринскую сволочь! Этого подлого предателя!       Гарри с ужасом почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. Стихийная магия всегда давала о себе знать в минуты особого душевного напряжения. Это началось сразу после войны. Конечно, и раньше случались подобные всплески, но не такой неконтролируемой силы.       Ну чего он так завелся? Подумаешь, Хорек с его поганым языком! Не в первый раз же! И ничего ужасного нет в том, что Эдвард в процессе работы постоянно прикасается к Малфою и что-то тихо ему говорит, а тот что-то отвечает ему и как-то понимающе улыбается! О, Мерлин! Не хватало еще сейчас ненароком разгромить кабинет Снейпа. Тогда уже точно не отделаешься неделей отработок.       Становиться рабом профессора вовсе не улыбалось Гарри, да и эти два змееныша могли бы пострадать, поэтому ему пришлось пойти по пути наименьшего сопротивления.       Схватив палочку, он выпустил свою взбесившуюся магию в нее, и вся мощь магического удара пришлась по первому, что подвернулось под руку: по огромному котлу, который Гарри до этого так старательно отчищал от копоти.       — Блямс! — жалобно крякнула ни в чем не повинная посудина и развалилась на две аккуратные половины. Гарри тупо смотрел на произведенное им разрушение и тяжело дышал. Покалывание в пальцах только усилилось, постепенно перерастая в мучительное чувство распирания — выброс магии нисколько не уменьшил нарастающую в нем стихийную силу.       Гарри знал, что стихийные выбросы магии случаются у одного мага из тысячи, только у тех, кто обладает поистине огромными её запасами. И остановить её могли только две вещи на свете: любовь или боль.       Любви, как видно, герой не заслужил, поэтому ему ничего не оставалось, как применить второй вариант. Подскочив к столу с ингредиентами, Гарри схватил мраморный пестик, которым Малфой недавно разминал что-то в ступке, и со всей дури хрястнул им себе по пальцам. Боль ослепительной вспышкой взорвала мозг, и мир постепенно стал меркнуть.       — Какого Мордреда! — это было последнее, что услышал Гарри, теряя сознание. * * *       Драко       Я, похоже, заразился от придурка его тупостью и безалаберностью. Как? Скажите, как я мог забыть про зелье Снейпа? Видимо, когда идиот находится поблизости, мои мозги превращаются в кашу, мысли путаются и я становлюсь как будто даже не самим собой.       Целовать его оказалось даже приятней, чем я предполагал. Но! Сладкий, пухлогубенький мальчик, неумело отвечающий на поцелуи и пускающий свои девственные слюнки мне в рот — что особенного-то? Почему так кроет от него? Неужели, это во мне говорит всего лишь малфоевское желание получать все самое лучшее? Захапать наивного Поттера, эту долбаную национальную гордость, в свою собственность — это ли не моя давнишняя цель? И от этого я становлюсь настолько уязвим?       Почему я превращаюсь в ловушку для неприятностей рядом с ним? Потому что мозг отказывается работать в его присутствии? Может не стоит играть с огнём? Четырехглазый ведь с завидной регулярностью попадает в безвыходные положения. Правда, и выходит из них всегда, благодаря своей сверхъестественной везучести. Не хватало еще теперь и мне стать магнитом для патовых ситуаций. Я в отличие от него не являюсь любимцем свихнувшейся фортуны. Эта ненормальная дама обожает, видимо, только таких блаженных дурачков, как Поттер!       Вот сейчас, например, я тупо спалился. Или почти спалился. Поттер слишком несведущ в зельеварении и откуда ему знать о таких мелочах, что кровь мужчины-вейлы — отличный нейтрализатор для любого, даже самого запорченного зелья? Но Эдди… его нельзя сбрасывать со счетов.       Это, конечно, довольно нераспространенная информация — мало кто из магов знает о существовании вейл мужского пола, — но при большом желании можно и докопаться до истины. Эдди, несмотря на свою озабоченность делами секса, очень адекватен и сообразителен. Истинный слизеринец!       Наложить на него Обливиэйт я не могу — он, как представитель древнейшего чистокровного рода, защищен от такого рода заклинаний. Про шрамоголового и говорить нечего — этот просто обвешан охранными чарами. В аврорате постарались на славу!       Правда недальновидное магическое общество и не подумало оградить своего золотого мальчика от грубого физического воздействия, поэтому-то герой периодически и славливает от меня то тычки, то поцелуи.       У меня он и вызывает такие смешанные чувства — хочется его одновременно и прибить, и заласкать до такого состояния, чтобы забыл собственное дурацкое имя. А имя действительно примитивное — никакого полёта фантазии у родителей! Хотя, тут все правильно — идиоту и имя идиотское!       Сегодня я наконец понял, почему Поттер никак не реагирует на мои вейловские чары. Куда уж мне обуздать этого магического монстра! Никогда особо не верил в существование стихийной магии такой силы. Расфигачить толстостенный котёл Снейпа на раз-два, даже не желая этого? Ох, Потти! Ты действительно мой герой!       Конечно, если что, моей силы с лихвой хватит, чтобы ответить гриффу, но манипулировать его чувствами и эмоциями с помощью чар я не в силах. Но как же легко он ведётся на прикосновения и ласки! Бедный, бедный мой мальчик-сиротка! Какой же ты у меня отзывчивый и сладкий!       Так, о чем это я? Ах, да — стихийная магия Поттера. Герой не может не геройствовать, его хлебом не корми, а дай кого-нибудь спасти. Сегодня он, например, раздробил к фигам свои обкусанные пальцы, чтобы только не пострадали мы с Эдди. Хотя и страх перед профессором, наверное, сыграл тут не последнюю роль. Ну, не дурак ли?       Стоило только наложить на себя заклятье призрачной любви, и все сошло бы на нет. Как можно обладать таким уровнем магии и не уметь с нею управляться? Об этом заклятьи каждый пятикурсник знает! Не в плане, конечно, укрощения стихийной магии, а просто наподрочить. Неужели эти рыжие, озабоченные обезьяны Уизли так и не просветили этого дремучего идиота? Как, интересно, он удовлетворяет себя, если не имеет понятия о таких простых вещах? Уж не магловским ли способом, просто гоняя шкурку? Ужас! Он еще больший магл, чем я предполагал! Спросил бы хоть. Как же можно быть таким неграмотным?       Неграмотным и отчаянным придурком. Только ненормальный может причинить себе такое увечье. Догадаться же надо — долбануть по пальцам тяжелым каменным пестиком! Бр-р-р! Ведь даже если Поттер такой поклонник боли, то нельзя было причинить её себе каким-нибудь более щадящим способом? Ножом себя резануть, например? Или башкой об стенку удариться? Как там ещё маглы могут себе навредить?       Как я тащил на себе гребанную звезду магической Британии, я почти не помню. Вцепился в его обмякшее тело и пер до кабинета мадам Помфри, как самый магл распоследний. Говорю же — идиотизм заразен! Все бросить и нестись с ним на руках в другое крыло здания! Домовики на что? Благо, Эдди остался возиться с зельем. Теперь вот стою, гляжу в его побледневшее лицо и таю, как… Мерлин, за что мне такое наказание? Проклятое вейловское наследие! Ну не могу же я быть влюблён в придурка!       Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда! * * *       Гарри открыл глаза. Белый высокий потолок. Такие потолки есть только в кабинете мадам Помфри. Уж он-то, как никто другой, успел изучить их. Никакой магии — сплошная скукота. Неужели нельзя было наложить какие-нибудь простенькие чары, чтобы больным было интереснее лежать в своих кроватях. Звездное небо хотя бы наколдовали!       — Мистер Поттер! Как вы нас напугали! — Полное, румяное лицо мадам Помфри склонилось к Гарри. — Зачем же вы так жестоко обошлись со своей рукой? Костерост, конечно, все заживит, но ведь это же должно быть очень больно! Зачем же так?       Гарри слабо улыбнулся ей и прикрыл веки. Добродушно-взволнованное бормотание этой чудесной женщины будило его совесть и заставляло умирать от стыда. Их колдомедику уже давно пора ставить прижизненный памятник. Работать с огромной оравой молодых магов, так и норовящих получить очередную травму — что может быть ужаснее? И он, как всегда, впереди всех! Уже можно ставки на него делать — как быстро он снова попадёт под крыло этой феи колдомедицины.       — Как я сюда попал, мэм? — прохрипел Гарри. После таких магических выплесков он ощущал себя очень слабым и опустошенным. Ещё и рука страшно болела. Действительно, он настоящий идиот!       — Вас мистер Малфой сюда… хм, доставил, — мадам Помфри почему-то замялась и слегка покраснела. — Проследил, чтобы все лечебные чары были наложены и мазь костеростовая и…       — Мистер Малфой что сделал? — Гарри от изумления аж присел на кровати. — Доставил? Каким образом?       — На руках вас принёс… — смущенно выдавила из себя мадам Помфри, пряча глаза. — Ой, совсем я разболталась тут с вами! Вам же лечебные зелья принимать пора! Я сейчас! — женщина подхватила длинную юбку и быстро вышла из комнаты.       Гарри потерянно глазел на захлопнувшуюся за ней дверь и пытался осознать только что сказанное.       Малфой его тащил на себе? Через весь Хогвартс? Хорек или повредился умом, или таким экстравагантным способом пытается примазаться к славе героя. Но чтобы слизеринский сноб, который мало кому дозволял прикоснуться к себе, и вдруг тащил бы на себе своего ненавистного врага? Мир определённо сходит с ума!       И почему вдруг так смутилась достопочтеннейшая мадам Помфри? Он как-то неподобающе себя вёл? Вопросы, вопросы…       Дверь распахнулась, и в помещение вбежали, держась за руки, Рон с Гермионой. Позади шла мадам Помфри с небольшим подносиком, на котором стоял стакан с бордовой жидкостью — костеростом.       — Гарри! — девушка с порога кинулась обнимать Гарри. — Что опять случилось? Вы с Хорьком и на отработке у профессора умудрились повздорить? Совсем жизнь не мила?       — Гермиона, не говори ерунды, — поморщился Гарри. Подруга в своей почти материнской любви к нему, чувствительно задела его больную руку. — Это я сам. Стихийная магия. Я пытался её устранить болью.       — Пф! — фыркнул Рон. — Я тебе потом подскажу один способ… — начал было он, но тут же осекся под подозрительным взглядом Гермионы.       — Мистер Поттер, выпейте сначала зелье, а все разговоры потом! — К счастью Рона их разговор был прерван, и ничего объяснять Гермионе не пришлось.       Гарри залпом выпил предложенную жидкость. Его аж передернуло от её отвратительного вкуса.       — Рассказывай, Гарри! — снова напала на него подруга.       Ну, Гарри и рассказал в общих чертах, что произошло. Про испорченное зелье и про свои чувства к Хорьку он и не заикнулся. Про малфоевские манипуляции с собственной кровью тоже. Первый раз у него появились секреты от друзей.