Мальчик - который - мой

      Гарри одиноко сидел на берегу Черного озера и задумчиво вглядывался в его гладкую, как будто отполированную поверхность. Он чудом сумел отделаться и от Джинни, и от друзей и теперь отдыхал от всего этого их бесконечного, назойливого внимания.       Он осторожно пошевелил пальцами левой руки и слегка поморщился. Рука практически зажила, но все еще давала о себе знать слабой ноющей болью и небольшим онемением и покалыванием в пальцах.       — Это скорее фантомная боль, Гарри, — с умным видом вещала ему Гермиона, выныривая из очередного справочника по колдомедицине. — Пройдет! Диагностические чары мадам Помфри не выявили никаких нарушений в работе твоей конечности. — Подруга смотрела на него с жалостью, как будто понимая больше, чем должна была понимать.       Гарри никому так и не признался, что поспособствовало тому выбросу неконтролируемой магии, который так выбил его из колеи. То, что причиной этому была банальная ревность, он вполне себе осознавал. Становиться чудовищем, мечущим молнии куда попало из-за безразличия к нему объекта страсти, было унизительно и неприятно. Ревновать того, кто может только презирать и насмехаться, было унизительно вдвойне.       В том, что Малфой его ненавидел и презирал, Гарри ни минуты не сомневался. И даже то, что тот тащил его на руках в кабинет мадам Помфри через весь Хогвартс, было в его понимании не более чем демонстрацией. Непонятно только, что хотел Хорек доказать этим поступком. Может просто подмазаться к властям? Типа: «Смотрите все! Малфой — спаситель Героя!» Но все это как-то не вязалось с характером Хорька. Он, скорее откусил бы себе руку, чем поднял бы что-нибудь тяжелее хм… волшебной палочки.       Гарри осторожно размял зудящую руку, прилег на жухлую осеннюю траву и устало прикрыл веки. Перед глазами как по волшебству тут же возник образ слизеринского гаденыша. Ну вот, опять! Почему всегда и везде этот несносный слизеринец? Даже в мыслях его преследует!       Гарри решил больше не делать жалких попыток подружиться с Хорьком. Эта его идея изначально попахивала идиотизмом. Недаром, видимо, у Малфоя сложилось о нем мнение как о конченном кретине. Тут он прав, как никогда. Гарри действительно резко глупел, когда дело касалось этого надменного блондина. Дружить с Малфоем? Да кого он пытался обмануть? Что может быть общего у мальчика-сироты из чулана и избалованного аристократишки, который таких, как Гарри, всю жизнь воспринимал исключительно, как грязь под ногами.       Дело осложнялось ещё и тем, что если у них более-менее налаживались отношения, то есть переходили из разряда «задушить гада» в разряд «скрипя зубами можно терпеть», то язык блондина с завидной периодичностью оказывался у Гарри во рту. Как следствие, сердце бухало где-то в районе горла, а мучительный стояк тут же стремился порвать ширинку. Это даже с натяжкой нельзя было назвать дружбой. Если только дружбой членов.       Для чего Малфой делал с ним такие странные вещи, Гарри не до конца понимал. Наверное, чтобы еще больше унизить и растоптать. И откуда такая ненависть?       Гарри осознавал, что извращено-сладкие эротические переживания, которые Малфой в нем пробуждал, были чем-то в корне неправильным и даже порочным. Он не являлся ярым гомофобом и знал про существование любовных отношений между мужчинами. У них в Хогвартсе даже имелись две такие пары. Они не афишировали своих отношений, но все знали про них. Гарри немного удивлял сам факт существования однополой любви, и это была для него настолько параллельная вселенная, что он даже и предположить не мог, что когда-нибудь и его сердце будет замирать при виде другого парня.       Эта ненормальная озабоченность Хорьком поначалу так напугала Гарри, что даже вызвала чувство стыдливой паники. Но вскоре он уже осознанно искал лишний повод встретиться с Малфоем. Серебристый взгляд и горячие губы слизеринца стали для него уже по-настоящему желанным наваждением. Жажда видеть гаденыша, прикасаться к нему уже плохо им контролировалась, ещё немного и Гарри стал бы очередной жертвой неразделенной любви к Малфою.       Плохо контролировалось… Это еще слабо сказано. Гарри терял самообладание уже не только от поцелуев и прикосновений блондина. С недавних пор завести его мог даже случайно брошенный на него взгляд змеёныша. Неужели тактильный голод сыграл с ним такую злую шутку? Его поцеловали, и он пропал. Просто сошел с ума. Но ведь он и раньше целовался с Джинни, с Чжоу… Почему именно от блондина снесло крышу?       Очень в тему, что он попортил себе левую руку, — правая в последнее время нещадно им эксплуатировалась. Стоило только увидеть Хорька, и предательское тело тут же реагировало на него самым определенным образом. Сбрасывать напряжение приходилось по нескольку раз в день. Мастурбировать на Малфоя казалось Гарри до того постыдным и жалким занятием, что он даже начал слегка презирать себя за это.       Про заклятье призрачной любви Гарри постеснялся спросить у друзей, поэтому обходился старым магловским способом. Да и магический потенциал его ещё только восстанавливался после выброса, чтобы тратить свои силы на всякую ерунду.       На Гарри были временно наложены лечебные чары, подавляющие всплески магической энергии, так называемая консервация, поэтому он мог использовать только простейшие заклинания. Уровня первого-второго курсов. Ощущать себя почти сквибом было странно, но Гарри воспринял это, как очередное испытание, делающее его морально сильнее.       Героическую выдержку он решил проявить и в отношении своих телесных потребностей, в частности, сексуальных. Он стоически держался вот уже несколько дней, прикасаясь к своему члену только для того, чтобы отлить. Даже мыться он старался по-быстрому, чтобы не возникало соблазна делать что-нибудь непотребное. Чтобы снять сексуальное напряжение, ему приходилось периодически с помощью простенького заклинания окатывать себя с головы до ног ледяным душем. После, он высушивал себя тоже при помощи палочки. Это пока помогало.       Он знал, что наконец подавит в себе эту ненормальную страсть к слизеринцу. Быть зависимым от того, кто и в грош тебя не ставит, — что может быть хуже? Он справится. Даром что ли его героем назвали? Сумел же Гарри противостоять самому Воландеморту, который без церемоний копался у него в голове, как в собственном кармане.       К радости Гарри ему даже не пришлось проводить в обществе Малфоя оставшиеся дни отработки у Снейпа. Профессор, яростно поплевавшись ядом и сняв с Гриффиндора и Слизерина по пятьдесят очков за возмутительную небрежность, разделил отработки парней по времени. Правда потом накинул и Эдварду, и тому же Хорьку по тридцать баллов за спасение зелья и оказание помощи раненому товарищу, — Слизерин не только не потерял ни одного балла, но и еще и в прибытке оказался. Профессор был в своем репертуаре.       Теперь в подземельях они с Малфоем даже не пересекались — только, после того, как Хорек заканчивал помогать профессору в варке очередного зелья, Гарри разрешалось приходить в кабинеты Снейпа. * * *       — Что, Поттер, решаешь утопиться тебе или нет? — Гарри от неожиданности аж подскочил на месте. — Можешь попытаться, конечно, но я слышал, что герои не тонут. Или я что-то путаю? Что у нас там не тонет?       Малфой стоял, сложив руки на груди, и насмешливо улыбался. Затянутый в строгую мантию, с зализанными назад волосами, тонкогубый, бледный… Гарри очередной раз поразился себе. Ну ничего ведь выдающегося! Если не считать королевскую манеру держать себя, необычного цвета волосы и эти завораживающие глаза. Ну еще рост и фигура не подкачали у гаденыша. Не урод, конечно, но и не суперкрасавец. Что в нем есть такого, отчего так сносит башню? Да и вообще, почему его переклинило на парне? На своём враге?       Гарри поспешно отвел взгляд от него и досадливо поморщился: — Малфой, ты меня преследуешь, что ли? Свалил бы ты отсюда!       — Я преследую тебя? — голос слизеринца засочился сарказмом. — Разве такой как я может преследовать такого как ты? Что ты о себе вообразил, Поттер?       — Да ничего я не воображал, Малфой. Я просто сижу, никого не трогаю. Ты ввалился в моё личное пространство. Поэтому у меня к тебе одна просьба — испарись отсюда, а? — Гарри снял очки и устало потер глаза.       — Ты выкупил это место, герой? — слизеринец и не думал испаряться. — Хотя я понимаю тебя — твои придурочные друзья и эта рыжая уродина…       — Малфой, тебе лучше заткнуться! — Гарри вскочил на ноги и направил палочку на Хорька. — Убирайся отсюда! А то… а то… — Гарри лихорадочно пытался вспомнить заклинание, которое он мог бы сейчас применить, без вреда для собственной магии, — ты целую неделю будешь блевать слизнями! А мне ничего за это не будет! Я герой, как ты помнишь!       — Пф! — фыркнул слизеринец и как-то даже радостно рассмеялся. — Потти, ну почему ты так туп? Нашёл, чем пугать! Неужели ты думаешь, что я не смогу отразить какое-то идиотское детское заклинание? Это только твой рыжий придурочный дружок может подставиться под такое. Ты лучше бы меня своей стихийной магией попугал. Типа: «Я великий и ужасный маг! Хреначу котлы, как Уизел орешки! Свалите все из моего гребаного личного пространства, я, сука, звезда магической Британии!»       Малфой так похоже изобразил Гарри, что тот не выдержал и улыбнулся. Но, опомнившись, тут же попытался сделать выражение своего лица как можно более безразличным.       — Малфой, где твои манеры? — Гарри спрятал палочку и насмешливо скривился. — Что за магловские выражения? Папочка был бы недоволен своим чистокровным сыночком!       — Не смей трогать моего отца! — настроение Хорька резко изменилось. Он потемнел лицом и раздраженно нахмурился. Видимо все, что касалось отца, было для него болезненной темой.       — А что мне за это будет? — хмыкнул Гарри. Его уже несло. Нащупав больную точку слизеринца, хотелось давить на неё с почти садистским удовольствием. Он сам себя не узнавал. — Папашка сидит за десятью магическими замками и не может помочь своему чистокровному вырод…       — Мой отец за десятью замками, да! — перебил его Малфой. — Зато твой уже давно стал пиршеством для червей!       Холодная ярость в его голосе должна была уже остановить Гарри, но нет. Он завёлся не хуже Малфоя:       — Мои родители в могиле только благодаря таким ничтожествам, как твой отец! Моего сожрали черви, пусть! А вы, Малфои, эти самые мерзкие черви и есть! А ты самый гадкий из всех! Ненавижу тебя!       — Ну ты меня достал! — слизеринец в два прыжка подскочил к Гарри и жестко ухватил его за горло. — Я выгрызу сейчас из тебя твой ядовитый язык, идиот! И заставлю его сожрать!       Гарри оторопел от такой быстрой реакции Хорька. Как он сумел так моментально оказаться в такой опасной близости от него?       Малфой жестко удерживал Гарри за шею и молча смотрел в его лицо. Он зло щурился и презрительно поджимал губы. Его тонкие ноздри раздраженно трепетали. Гарри замер, не смея пошевелиться. Змей, гипнотизирующий кролика, — так они, наверное, выглядели со стороны. Постепенно выражение лица слизеринца смягчилось. Черты разгладились, а глаза залучились какой-то непонятной эмоцией. Хорек то ли насмехался над Гарри, то ли ещё что-то.       Слизеринец медленно провёл рукой Гарри по скуле. Грифф вздрогнул и испуганно заморгал.       — Ну чего затих, герой? Где твоя хваленная стихийная магия? Я готов усмирить её! — Слизеринец наклонился и прижался губами к уху Гарри. — Что же ты не попросил, чтобы я помог тебе тогда в кабинете Снейпа? Один-единственный поцелуй, и не надо было всей этой боли. — Малфой взял безвольно висящую руку гриффа в свою ладонь и слегка мазнул по ней губами. — Болит?       Гарри дернулся, как от удара магловским током, и тяжело задышал. Это уже было выше его сил.       — О, детка уже возбудился? Какая пре-елесть! — протянул слизеринец и, ухватив Гарри за ворот мантии, притянул его к себе. Указательным пальцем он приподнял его за подбородок и внимательно посмотрел ему в лицо. — Поттер, твои глаза — это преступление, знаешь? Если бы я был поэтом, то сравнил бы их с омутами. Или с болотами? — Малфой как-то по-особенному усмехнулся и провел прохладным пальцем Гарри по нижней губе. — Сладкий, детка…       Гарри ткнул палочкой слизеринцу в грудь. Малфой поморщился и брезгливо, словно что-то мерзкое, отвел её в сторону.       — Потти, разве я поверю, что такой святоша как ты сможет причинить вред несчастному почитателю его геройской персоны? — Слизеринец хищно улыбнулся и похотливо облизал губы. Его рука заскользила вниз и замерла у Гарри в паху. Герой дернулся, но Малфой удержал его. — Оу! Что у нас тут? Запасная волшебная палочка? Как мило!       — Малфой, убери от меня свои грязные лапы! — зло прошипел Гарри в лицо слизеринцу и снова с силой ткнул острием палочки блондину в грудь. — Ты же не хочешь, чтобы тебя потом собирали по кусочкам? Ты знаешь — опыт у меня есть!       Малфой скривился, но руки убрал:       — Зря ты, Потти, мы могли бы славно провести время вместе. Я могу быть очень нежным. Думаешь я не вижу, что ты меня хочешь?       — Засунь свое самомнение вместе со своими желаниями куда-нибудь подальше, Малфой! Ты мелкий и жалкий хорек, пустышка и ничтожество, и мне даже находиться рядом с тобой противно! — выдал Гарри гневную тираду. Он оттолкнул от себя Малфоя и сделал шаг назад.       Тот на секунду растерялся, по его лицу пробежала тень, но тут же собрался и снова ехидно ощерился.       — Ты мне тоже отвратителен, герой! Если бы ты знал, как я тебя ненавижу!       Гарри сделал ещё один шаг назад и с ужасом понял, что оскальзывается. Берег, на котором они с Малфоем сейчас находились, представлял из себя довольно-таки высокое скалистое образование, с большим количеством острых камней, устилавших дно озера под ним.       Сорваться с обрыва, будучи практически полусквибом, было равнозначно смерти. Никто, кроме нескольких человек, не знал о том, что магия Гарри временно законсервирована, и Малфой не был исключением. Он, конечно, и не догадывался о том, что герой находился сейчас в гораздо худшем положении, чем можно было бы предположить. Что бы сделал Гарри в данный момент, будь у него его обычный уровень магии? Наложил бы заклятие левитации, и дело с концом. А сейчас ему только и оставалось, что из последних сил бороться с земным притяжением.       Слизеринец с насмешливым недоумением наблюдал за странными балансировками Гарри на краю обрыва:       — Ты решил поиграть в магла, Поттер… — начал было он.       — Драко, помоги! — хрипло выдохнул Гарри и понял, что проиграл со злым роком в этой схватке за жизнь. Его тело стало неумолимо заваливаться назад. Неужели все так глупо и быстро закончится? Он зажмурил глаза. Лишь бы сразу, без лишних мучений…       Сковавший Гарри ужас перед неизбежным отключил все его рецепторы. Он практически не слышал, как отчаянно кричал Малфой, не видел вспышек золотых и белых молний заклинаний, опоясывающих и сотрясавших его тело. Он ничего не чувствовал, кроме леденящего, отупляющего страха смерти. Перед глазами поплыли темные круги, и Гарри потерял сознание. * * *       Очнулся он оттого, что дышать было почти больно. Его грудная клетка находилась будто в тисках. Он жив? Или уже в другой реальности? Он снова встретит Дамблдора? А маму с папой? Сириуса?       — Гарри, Гарри! — грифф замер. Голос Хорька? И тот называет его по имени? — Поттер, придурок! Очнись! Гарри, детка, уже все кончено!       Гарри от изумления распахнул глаза и молча уставился на склонившегося над ним слизеринца. Теперь стало понятно, почему так трудно дышать, — Малфой изо всех сил сжимал Гарри в объятьях.       Он сидел на голой земле, посадив Гарри себе на колени, и судорожно притискивал его тело к себе. Его сердце колотилось, как бешеное, он был весь красный, вспотевший и какой-то растрепавшийся. Обычного лоска и в помине не было.       — Мой дурацкий герой! Очнулся? — Малфой буквально засиял, но тут же нахмурился. — На тебя наложили консервацию, да? Говори! — Гарри еле заметно кивнул. — Я так и подумал! Почему ты шатаешься тогда, где не попадя? Почему тебя не обеспечили сопровождающим? Они хотят тебя угробить? Я напишу жалобу в министерство! — Голос слизеринца неуловимо дрожал то ли от злости, то ли ещё отчего. — Сплошные идиоты кругом, и ты главный из них! — Он сердито посмотрел на Гарри. — А если бы ты сдох? Я бы тогда убил тебя, Поттер!       — Убил бы мертвого? — одними губами прошелестел Гарри, улыбаясь. Ему была приятна неожиданная забота слизеринца. И эти его душащие объятья… тоже.       — Оживил и убил бы! — вдруг улыбнулся блондин. Сердце пропустило удар. Малфой никогда ему так открыто не улыбался. — Я и сейчас тебя убить хочу! Идиот!       — Зачем спасал тогда? — Гарри все также слабо ворочал языком. — Мог бы подтолкнуть ещё, чтобы летелось… веселее.       — В следующий раз так и сделаю! — снова нахмурился Малфой. Он определенно злился. Только вот на кого? — Поттер, неужели ты решил подтвердить своим примером аксиому: идиоту — идиотская смерть? Надо же быть таким придур…       — Спасибо тебе, Драко, — перебил его Гарри и благодарно посмотрел на него. Слизеринец заметно смутился и неопределенно хмыкнул. Гарри слабо дернулся и вопросительно взглянул на Малфоя. — Может выпустишь меня уже?       — Чтобы ты снова откуда-нибудь сверзился? Такого идиота нужно на поводке водить! Как жалкого крапа! У тебя и ума столько же! — Слизеринец все еще злился, но Гарри от себя не отпускал. Разве только его объятья стали не настолько удушающими.       — Но я ведь шрамоголовый тупица и очкастый идиот, — усмехнулся Гарри. — Тебе-то какая печаль, если меня расфигачило бы о камни? Твой мир стал бы только лучше? Так?       — Ты действительно шрамоголовый тупица и очкастый идиот! — почему-то снова рассердился слизеринец. — Хватит болтать глупости, а то я воспользуюсь тем, что ты у нас временный сквиб, Потти!       — А что ты мне сделаешь, Малфой? — хмыкнул Гарри.       — Хочешь узнать, мой любознательный герой? — с нажимом спросил Драко.       Гарри решил на всякий случай заткнуться. Что-то в глазах Малфоя заставило его это сделать. Они молча смотрели друг другу в глаза. Почему-то сейчас это не казалось неправильным. Гарри даже показалось, что Малфой сделал движение, как будто хотел склониться к нему. Неужели хочет поцеловать?       — Гарри! Что это здесь происходит? — Гарри вздрогнул и отшатнулся от Драко.       Никогда голос Джинни не казался ему таким отвратительным.