Мальчик - который - мой

      Драко в некотором оцепенении смотрел на вещь, а точнее — вещицу, которую полоумная Лавгуд держала сейчас на своей слегка трясущейся ладошке, и не верил собственным глазам. По истории древних артефактов он всегда имел твёрдое «в высшей степени превосходно», поэтому ему не составило труда понять что именно притащила в мэнор эта юродивая райвенкловка. Понять — да. Но поверить в то, что он видит то, что видит, было действительно сложно.        Непосвящённый взгляд не нашёл бы в этой вещице ничего необычного. Это были небольшие, размером с ладонь, явно магически уменьшенные часы, наподобие песочных, с весьма искусно вырезанным из красивого, бело-голубоватого камня корпусом. Вместо песка, в соединённых между собой тонким перешейком, стеклянных резервуарах часов, капля по капле, переливалась прозрачная, слегка мерцающая серебристым, жидкость.       Что это за жидкость и какую опасность несла она тому, кто имел смелость проводить с ней какие-либо манипуляции и эксперименты, Драко отлично знал. Это была лунная роса — самая сильная из всех известных темномагических субстанций, активировать которую в этом, безобидном на вид, водяном хронометре, было всё равно что кинуться под мчащийся на всех парах Хогвартс-экспресс. По крайней мере, итог и в первом и во втором случае был один — неизбежная смерть.       Эти водяные часы, или так называемая «клепсидра Клиодны» являлись очень древним и баснословно дорогим артефактом, который, по легенде, принадлежал самой Смерти. С помощью него можно было перемещаться во времени. Правда, простой смертный мог переместиться не более трех раз, после чего Смерть в обязательном порядке забирала этого смельчака себе. Хотя, по опыту многих несчастных и однократного перемещения было достаточно, чтобы через некоторое время тоже распрощаться с жизнью. Для чего создали этот артефакт никто толком объяснить не мог, но гибель магов, им воспользовавшихся, была стопроцентной.        Теперь становилось понятно почему Лавгуд так рьяно сопротивлялась отправке её в Мунго. Конечно, зачем лечиться, если это абсолютно бесполезно? Её скорое отбытие в мир иной теперь было лишь вопросом времени. И, судя по тому, что в верхнем резервуаре часов количества жидкости было совсем мало, тогда как нижний был заполнен ею почти под завязку — жить несчастной оставалось всего ничего. От силы минут десять-пятнадцать, а может быть, и того меньше.       Драко поднял на Лавгуд ошалелый взгляд, и она, увидев это, заулыбалась ему своей обычной, безмятежно-блаженной улыбкой. Как будто не понимала ещё, что улыбаться ей в скором времени вовсе не придётся. Плотный купол всё ещё колыхался вокруг её тела, и теперь и его происхождение стало понятным Драко. Это были защитные чары клепсидры. Особые чары, которые переместившийся во времени мог призвать при какой-либо опасности. — Это клепсидра Клиодны, Драко. Да ты и без меня это знаешь.— Лавгуд смешно наморщила нос и с радостным каким-то восхищением уставилась на изящную вещицу на своей ладони. — Смотри, как в ней переливается лунная роса… она очень красивая, правда? Говорят, её делают из лунных светлячков. Они живут в лунных дорожках, которые образуются на воде во время полнолуния, — девушка нежно провела кончиком указательного пальца по корпусу часов, — а это сделано из лунного камня… Знаешь, моя мама всегда говорила, что лунный камень — это окаменевший лунный свет.       Глаза Лавгуд опять попразрачнели, залучились — она уплывала куда-то в прекрасный мир своей ненормальности и Драко даже поймал себя на том, что завидует ей. Он тоже, наверное, не отказался бы сейчас от такого тихого помешательства. В том его мире Гарри был бы жив и не было в душе этой горячей, рвущей боли — оглушающей и истязающей одновременно. — А кто-то говорит, что лунные камни — это слёзы великанов, живущих на самой луне, — продолжала Лавгуд вдохновенно нести свой бред, — но я всё же думаю, что это глупость. Я склоняюсь к теории окаменения лунного света. Ты так же считаешь, Драко? — ответа она видимо не ждала, потому что тут же продолжила своё щебетание про «теорию окаменения». — О, Мерлин… — пробормотал Драко, с тоской глядя на сумасшедшую подругу Гарри. Её накрыл обычный для неё приступ юродивости и это было скорее закономерностью, чем неожиданностью. Она и так подозрительно долго находилась в относительном адеквате, и теперь, когда она наконец-таки вошла в привычное для себя состояние, было неизвестно, вернётся ли она в ум до момента своей смерти или нет.       Драко рисковал так и не получить ответы на свои вопросы.        А их было много, этих вопросов. Зачем, например, эта блаженная активировала артефакт для перемещений во времени, единственный из всех оставшихся? Она прибыла из будущего? И из насколько отдалённого? И неужели она сделала это только для того, чтобы забрать свой кулон? Ничего не значащую побрякушку, которую она и так смогла бы взять, но только чуть попозже и в «этом» времени? Поступить так было непомерной глупостью даже для неё. Ведь не могла же Лавгуд не знать, что эта темномагическая гадость, болтающаяся у неё на шее, отнимает жизнь у любого, кто решится ею воспользоваться. А так же и то, что клепсидра бесполезна для предотвращения каких-либо событий.        Чьей-нибудь смерти, например.       Если она вообразила, что с помощью этих зловещих водяных часов можно вернуть Гарри, то она ещё более безумна, чем Драко о ней думал. Магия волшебников-некромантов, а именно им приписывали сотворение клепсидры, не была рассчитана на сохранение или восстановление чьей-либо жизни. Эти слуги смерти создали свои чудные часики для каких угодно целей, но только не для этого.       Лавгуд вдруг перестала болтать, взгляд её прояснился и снова сделался относительно осмысленным. Она стиснула клепсидру в кулаке, прижала кулак к груди и виновато потупилась. — Прости, Драко, я… я по-моему немного увлеклась…       Драко молча посмотрел на неё. Вид у неё был до такой степени жалкий и потерянный, что он даже не нашёлся что ей ответить. — На чём мы с тобой остановились? — ободрённая его молчанием, Лавгуд снова решила продолжить разговор. — О, вспомнила! Я просила, чтобы ты выслушал меня. Я хотела рассказать тебе свой сон, ведь именно из-за него я оказалась здесь… — Ты активировала темномагическую клепсидру из-за какого-то дурацкого сна? — перебил её Драко. Досадливая злость на безумную Лавгуд с её бесполезным геройством и возмутительной беспечностью неожиданно вспыхнула в нём. — Ну да, так было нужно, — Лавгуд, видимо почувствовав настроение Драко, быстро взглянула на него, тут же опустила глаза вниз и продолжила, как бы оправдываясь: — Сон только натолкнул меня на нужные мысли. Сама бы я ни за что не догадалась. Я просто поняла как я смогу помочь Гарри. Он ведь мой самый любимый друг, и… — Помочь Гарри? Ты на самом деле веришь, что сможешь помочь тому, кому уже не поможет ничто и никто? — лицо Драко на мгновенье исказила болезненная гримаса, как будто ему действительно стало невыносимо больно. — Дай угадаю. Ты вообразила, что эти забавные часики с серебристой водичкой внутри, помогут тебе предотвратить его гибель? Так? — Без них не получилось бы, но… — начала было Лавгуд, но Драко нетерпеливо взмахнул рукой, приказывая ей таким образом замолчать. — Ты решила, что если все обычные маховики времени уничтожены, то можно воспользоваться темномагическим хроноворотом? Неужели ты думаешь, что если бы такая возможность была, то я сейчас разговаривал здесь с тобой? — Я совсем не…       Драко снова взмахнул рукой, выплёскивая в этом жесте всё своё раздражение. Лавгуд тут же послушно замолчала. — Ты думаешь, что я сидел бы и ловил соплохвостов, а не побежал бы к этим задницам из министерства, не применил бы на них все свои способности убеждения, чтобы они не сразу закатали меня в Азкабан, не отдал бы им всё, что имею, лишь бы только они разрешили мне найти артефакт, способный вытащить Гарри из могилы?       Лавгуд замотала головой, давая понять, что нет — она и близко так не думает, но Драко продолжал, не обращая на её жестикуляцию никакого внимания: — Да я убил бы любого, кто встал бы у меня на пути, украл бы, если по-другому никак, но уж точно не отсиживался в мэноре, делая все эти цветочки-деревья, — тут он обвёл рукой вокруг, — которые Гарри и не увидит никогда! — выдав свою горячую тираду, Драко замолчал, сжимая кулаки и переводя дыхание. Его лоб покрылся испариной, глаза лихорадочно блестели. Ему было плохо, очень плохо — и физически и морально — но он всё же нашёл силы справиться с собой и продолжил уже тише и с непередаваемой горечью: — Вся беда в том, что такого артефакта нет. Твоя жертва бесполезна, Лавгуд.Ты умрёшь из-за своей непростительной глупости через пару десятков минут… Мне жаль — на тот случай, если ты думаешь, что мне всё равно. — Я знаю… — девушка захлопала белёсыми ресницами и зачем-то попыталась улыбнуться. Но лучше бы ей было этого не делать, так как улыбка её на этот раз больше походила на судорогу. — Я всё знаю, Драко. И про то, что тебе жаль и про то, что ты всё бы сделал для Гарри сам, если бы мог. Но бывает так, что сам не можешь что-то сделать и тогда друзья подставляют плечо! Я тебе сейчас всё объясню и ты всё поймёшь, Драко. Ты же очень умный. Хотя иногда твой ум только мешает тебе…       Тут девушка натужно закашлялась, в уголках её рта показалась тёмная кровь, совсем немного — она тут же машинально отёрла её тыльной стороной ладони — но и этого было достаточно, чтобы внутри Драко всё перевернулось. Злости на несчастную больше не было. Только острая жалость, непонимание и глубокое опустошение, которое и так жило в нём после гибели Гарри. А ещё всепоглощающее чувство вины. В будущей смерти этой безвредной и беззлобной дурочки Драко сходу обвинил себя — ведь ясно же, что если бы Гарри не погиб, она не полезла бы к этой темномагической игрушке. И с Гарри было бы всё в порядке, если бы тот не имел несчастья связаться с ним…       Драко вдруг почувствовал, что ещё немного и он не сможет стоять. Ноги ослабли и подгибались. Головокружение и тошнота усилились, а сотрясающий тело озноб уже невозможно было скрыть. Его состояние ухудшалось с каждой минутой и это было для него хорошим знаком — стоит ему сейчас потерять сознание и истощившаяся до самых нулей магия полностью разрушит его внутренние органы и тогда всё для него наконец закончится. Но сумасшедшая подружка Гарри что-то такое разбередила в его душе, что не позволяло ему сейчас отмахнуться и не прислушаться. Не уцепиться за глупые россказни полоумной, как за последнюю соломинку. Что-то такое, что умирает в последнюю очередь и дарит глупую веру в чудо, когда всё вокруг просто кричит, что чудес не бывает.        Надежду.       Да. Глупую, забиваемую голосом разума, абсолютно ничем не подкреплённую и идиотскую в самой высочайшей из степеней надежду, которая вылезла вдруг из своего потаённого угла и обратно затолкать её уже не было никакой возможности.       Драко сдался. Он медленно опустился на скамейку рядом с искательно заглядывающей ему в глаза Лавгуд и сказал тихо и обессиленно: — Расскажи мне всё. Я тебя слушаю. * * * — Рон Уизли погиб? — Драко смотрел на Луну так, как будто только что её увидел. — Вне всякого сомнения, Драко, — горько вздохнула девушка, прикрывая глаза, — Я сама видела как тролль раздавил ему голову ногой, а после переломил его тело на две части. Ты же знаешь, что в подземелье троллей, около дороги из ядовитых углей, магия плохо действует, а Рон… ох, ему так не повезло… — Рон Уизли погиб, чтобы достать клепсидру, чтобы ты могла переместиться с её помощью сюда, на пять лет назад, и забрать свой кулон — я правильно понял? — с обманчивым спокойствием проговорил Драко, всё так же не сводя глаз со своей незваной гостьи. — Нет, я сначала переместилась к Гарри, чтобы отдать ему кулон, а потом уже в мэнор, чтобы забрать его. — Теперь уже у мёртвого тела? — Драко продолжал смотреть на Луну абсолютно нечитаемым взглядом и было непонятно верит он ей или нет. — Да… — Уизли погиб и Грейнджер тоже, скорее всего, мертва, потому что когда ты переместилась из пещеры, она оставалась там одна, без палочки и в окружении трёх троллей? — Нет, тролль был один, те двое были инферналами, там же ещё и подземная река протекает… — О, Мерлин! — простонал вдруг Драко, закрывая лицо руками. — Лавгуд, скажи, что ты моя галлюцинация и весь этот бред мне привиделся! — Нет, Драко, всё по-настоящему. — Луна подсела поближе к Малфою и робко погладила по его трясущемуся плечу. Как будто хотела доказать ему, что она совсем не «его галлюцинация». Драко никак не отреагировал на это, продолжая сидеть, не двигаясь и закрыв лицо руками. — Они просто поверили, что у нас всё получится. Если кулон действительно имеет силу, то Гарри оживёт и всё будет хорошо. Нам тогда не придётся через пять лет после его смерти идти в подземелье троллей за клепсидрой… и погибать не придётся. И ты будешь жить. Ведь ты его пережил всего на пару суток, Драко… — Хоть одна отличная новость, — пробормотал Драко потерянно. Он так и не скидывал руку Луны со своего плеча, чем девушка и пользовалась, продолжая мягко его поглаживать. Это было странно — Драко не любил чужих прикосновений, но прикосновения подруги его Гарри были какими-то правильными, что ли. — Нет, совсем не отличная! — возмутилась Луна и снова закашлялась. Она отодвинулась от Драко но, довольно быстро справившись с приступом кашля, продолжила укоризненно: — Ты не должен так говорить. Жизнь — величайший дар и нужно уметь его ценить. — Почему же вы этот дар не ценили? — Драко вскинул голову и с неожиданной злостью уставился Луне в прямо глаза. — Вы — трое ненормальных, которые поверили в какую-то идиотскую сказку про кулон Даров Смерти и положили свои головы на алтарь своей же глупости! Ведь вы даже не были ни в чём уверены! Грёбаные герои! — Драко резко вскочил со скамьи, пошатнулся и снова на неё рухнул. Он зажмурил глаза и стал с усилием тереть себе лоб, чтобы, видимо, прийти в чувство. — Драко… — Со мной всё в порядке, — отмахнулся Драко и посмотрел вдруг на Луну совсем новым взглядом: — А что если мне тоже сойти с ума, а, Лавгуд? Как ты там говорила? Мой потрясающий ум мне только мешает? Да ко всем драклам его! Я тоже поверю в эту сказку! Ну-ка, повтори мне про кулон! — Ну… кулон Даров Смерти становится магической вещью только на том маге, который хоть на некоторое время обладал всеми тремя Дарами. Бузинной палочкой, мантией невидимости и воскрешающим камнем. Гарри ими всеми, хоть некоторыми и недолго, обладал, поэтому… — Поэтому Смерть всего один раз, но обязана подарить ему время на целую жизнь? То есть, не забрать его к себе? Так? Только он должен был умереть с этим кулоном на шее и кулон этот не должен был принадлежать ему? И хозяин кулона… — Должен забрать его себе, прямо с тела умершего и умерший не должен быть тронут тленом… — продолжила Луна, во все глаза глядя на взбудораженного, мелко дрожащего Малфоя. — Как всё однако замороченно. Смерть явно не хотела отдавать своё. — Драко болезненно усмехнулся. — Но Гарри Поттер ведь тоже не так прост, верно?       Луна ответно улыбнулась на его усмешку и с воодушевлением кивнула.       Драко вдруг посерьезнел, с видимым трудом встал со скамьи и взмахнул палочкой, пробормотав снимающее заклинание. Тут же показался гроб Гарри и Драко неверным шагом направился к нему. Наклонившись над гробом, он с секунду помедлил и тут же, словно решившись, подхватил Гарри на руки и прижал к себе, аккуратно придерживая при этом его за голову. — Он не дышит, — сказал он, с отчаяньем взглянув на Луну, — Ты сказала, когда он оживёт? — Я не знаю, Драко… магов, которые обладали всеми тремя Дарами, ещё вроде как не существовало в этом мире… — Может быть, я заразился от тебя идиотизмом, Лавгуд, но я сделаю это. — Что? — прошептала Луна, проигнорировав высказывание Малфоя про её «идиотизм». — Я аппарирую Гарри в Мунго и заставлю их им заняться. — Ты… — Не беспокойся, я возьму кого-нибудь из персонала в заложники, или напущу на них всех «Империо», но они не будут у меня сидеть, сложа руки! — Драко, не надо, тебя за это посадят в Азкабан! Может быть… — Прощай, Лавгуд! — Драко поднял палочку над головой, чтобы аппарировать, и посмотрел на неё, как ей показалось, с благодарностью. — Спасибо тебе за всё. — Драко, Драко, подожди! Мой дракончик!.. — Малфой недоуменно поднял бровь и она замахала руками. — Нет, нет, не ты, Драко! Просто я оставила своего дракончика у твоей мамы — драконовы чары, помнишь? Он совсем ещё малыш, ему всего только семь дней, позаботься о нём, прошу! Сейчас я возвращаюсь в подземелье троллей к Гермионе… но его с собой брать не хочу… позаботишься? — Ты всё-таки веришь в меня… Луна? — девушка даже вздрогнула, услышав своё имя из уст слизеринца. — Конечно, я позабочусь о твоём драконе. Если смогу. Если выживу, то буду в неоплатном долгу перед вами четверыми. — А?.. — Твой дракон тоже считается. — Драко слабо улыбнулся. — Прощай. Спасибо тебе за всё. Вам. — Он взмахнул палочкой, прижал безвольное тело Гарри к себе ещё сильнее, и чётко проговорил: — Больница святого Мунго. Аппарейт!