Мальчик - который - мой

— Вы уверены, мистер Снейп, что полностью отдаёте отчёт своим действиям, сэр? — глава министерства магии Кингсли Шекболт, крупный, широкоплечий мужчина, взирал на профессора Снейпа обеспокоенно и напряжённо. — Ваша жизнь может оказаться в опасности и тогда министерство не гарантирует… — Кингсли, оставьте уже ваш официальный тон, мне не интересны гарантии министерства! — Профессор Снейп раздражённо взмахнул рукой. — Снимите уже общую защиту и пропустите меня к дверям. Мой крестник не сумасшедший и не идиот, он просто… просто немного запутался. Он ещё совсем мальчик и я должен… — Вот как? Немного запутался? — язвительно хмыкнул Кингсли.— Значит, грабительски умыкнуть мертвоё тело своего сокурсника, удерживать его в доме своих родителей непонятно для каких целей, потом явиться в больницу, захватить главного колдомедика практически в заложники, возможно накинуть на него Империус, законопатить двери и окна брачным заклинанием — это всё вы называете «немного запутался»? Кстати, с чего бы нашему Гарри было вступать в магический брак с сынком Пожирателя? У вас нет никаких предположений, сэр?       Зло играющий желваками профессор открыл было рот, чтобы ответить, но Кингсли продолжал басить, и не думая его слушать: — Ваш крестник, сэр, наделал столько дел, что, возможно, место ему теперь только в Азкабане! Мы ещё не знаем по какой причине умер Гарри Поттер, не сам ли юный мистер Малфой приложил к этому руку? А сейчас, возможно, просто разыгрывает карту сумасшедшего? — Мистер Шекболт, вы… — Я уже достаточно много лет зовусь мистером Шекболтом, сэр. И довольно немало времени из этих лет я отдал аврорской службе, так что повидал я в этой жизни предостаточно. Ваш обожаемый крестник не так прост, как вы тут хотите его представить! Весь в своего папашу! Эти хитрые змеи на всё пойдут, чтобы… — Мистер Шекболт! — воскликнул профессор. Он был явно в бешенстве. Его глаза горели неподдельным негодованием, а крылья его впечатляющего носа гневно расширились. — Не слишком ли вы увлеклись, сэр? — слово «сэр» Снейп чуть ли не выплюнул. — Ваши пространные рассуждения о наследственной природе поведения моего крестника и о мотивах его поведения, меня абсолютно не интересуют! Вы тратите и своё и моё время! Ваша задача не вести пустые разговоры, а пропустить меня к мистеру Малфою! — Вы поступаете опрометчиво, требуя от меня это, мистер Снейп.— Шекболт упрямо набычился, но в его голосе чуточку поубавилось напористости. — Видели бы вы как ваш крестник, этот, как вы его называете, бедный, запутавшийся мальчик, разбросал нескольких авроров перед тем, как утащить тело Гарри к себе в Малфой-мэнор. Хорошо хоть не убил никого! Я посмотрел в омуте памяти воспомининия раненых и, скажу вам: Драко Малфой был абсолютно невменяем. Он однозначно опасен! — Неужели вы думаете, уважаемый мистер глава министерства, что я буду трястись за свою шкуру в то время, как дети дорогих мне людей находятся в такой ужасной ситуации? — профессор Снейп скривил бледные губы и усмехнулся со злой горечью.— Сын Лили Эванс мёртв, сын моего лучшего друга в отчаянном положении, а вы мне вещаете тут о какой-то там опасности? — Вашего лучшего друга, мистер Снейп? — крупные, навыкате, глаза Кингсли опасно сузились. — Вы хотите подловить меня на слове, Шекболт? — в тон ему проговорил Снейп. — Люциус всегда был моим другом, для вас это новость? То, что я не разделял его взгляды, ещё не значит, что он стал меньше для меня значить. Тем более, что речь сейчас идёт не о нём, а о его сыне — несчастном, запутавшемся молодом человеке, который дорог мне так, как если бы он был моим собственным сыном. Драко мне как сын — слышите вы? Пустите меня к нему и немедленно!       Кингсли, видимо впечатлённый горячей тирадой профессора, заметно смягчился, потеплел взглядом, но тут же, как будто опомнившись, снова напустил на свою физиономию официально-протокольное выражение. — Мистер Снейп, сэр! Как официальное лицо, я ещё раз обязан вам заявить… — Кингсли, я никогда не прощу тебе, если ты сейчас же не дашь приказ своим аврорским шавкам пропустить меня к дверям палаты. — Профессор понизил голос до шипения и буквально всверлился в здоровилу-министра своим фирменным взглядом, от которого студенты Хогвартса всегда впадали в состояние, близкое к параличу. — Неужели ты хочешь, чтобы я пошёл против закона и сам прорвался туда? Моих сил на это хватит, ты знаешь! Напомнить, что у меня есть именной, универсальный порт-ключ, выданный министерством, как герою войны? В случае чего, я ведь могу им воспользоваться и переместить мальчиков куда пожелаю! — Переместить мальчиков? — недоумённо помотал головой Кингсли. — Ты… ты готов выкрасть тело Гарри? Ради своего сумасшедшего крестника? — Не заставляй меня делать это, Кингсли. Пока я только хочу поговорить с Драко и меньше всего желаю каких-либо проблем с законом. — Профессор покосился на трёх здоровенных авроров, в нескольких метрах от них колдующих над дверью в палату, за которой забаррикадировался Драко, и снова уставился на Кингсли: — Мистер Шекболт, я жду. — Но… — неуверенно выдохнул министр. Он был в явном замешательстве, но сдаваться всё равно не спешил: — Но, ведь мистер Малфой на полном серьезе собрался оживлять нашего Гарри! Он захватил несчастного мистера Роудса, и один домовик из персонала краем уха слышал, как Малфой нёс какой-то бред про Дары Смерти и про какой-то кулон. И про то, что Гарри Поттер должен вот-вот ожить. Малфой категорически настаивал, чтобы мистер Роудс бросил все свои дела и тут же кинулся проделывать определённые медицинские манипуляции над трупом. В качестве профилактики. Над трупом, слышишь? — Я взял с собой расширенный набор зелий, Драко мне доверяет и я думаю, что мне удастся уговорить его отпустить мистера Роудса. — Вы намерены заменить собой доктора Роудса, сэр? — хмыкнул Кингсли недоверчиво, снова переходя на официальный тон. — Будете идти на поводу чужого безумия и заливать зелья в труп? — А вот это уже не ваше дело, мистер Шекболт, — сухо отрезал профессор. — Я должен, прежде всего, выслушать то, что расскажет мне сам мистер Малфой, а дальше уже буду действовать по обстоятельствам.       Кингсли покачал головой, посмотрел на профессора Снейпа каким-то новым, непонятным взглядом и достал палочку из наручных ножен. — Хорошо, я сниму аврорскую общую защиту, но не забывайте, что вашим крестником на дверь и окна палаты наложены ещё и защитные брачные чары. Они какие-то необычные и довольно сильные. Никогда с такими не сталкивался. Авроры сейчас работают над ними, но пока безрезультатно. Эти слизеринские гады Малфои и здесь не могли не отличиться. — Брачные чары — уже не ваша забота, уважаемый сэр Шекболт. — Снейп проигнорировал высказывание Кингсли о «слизеринских гадах», но глаза его снова нехорошо заблестели. Бывший гриффиндорец Кингсли Шекболт опять слишком забывался, но сейчас было не время выяснять отношения. — Ваша забота — это приказать бравым аврорам убраться от двери. И лучше, если их вообще не будет на этаже. — Не слишком ли вы многого хотите, сэр? — Кингсли скрестил руки на могучей груди и даже слегка ухмыльнулся, видимо внутренне восхищаясь наглости профессора. — Совсем нет, господин главный министр, — Снейп с неудовольствием осмотрел, вдруг ставшую чересчур вольной, позу Кингсли, и продолжил уже напористо и зло: — Ну так долго мне ещё ждать, достопочтенный сэр? * * * — Профессор, вы тоже считаете, что всё, что я вам сейчас рассказал — бред моего больного воображения? — Драко с непередаваемым выражением посмотрел в глаза профессора, как будто уже и сам сомневался в том, что вся эта эпопея с Лавгуд ему не привиделась. — Драко… — профессор на секунду замялся, — я даже не знаю, что тебе и сказать. При сильных магических истощениях могут быть бредовые зрительные галлюцинации, но всё уж очень складно в твоём рассказе. Кулон Даров смерти, лунная клепсидра, жизнь в подарок за обладание всеми Дарами… Бред не бывает таким… таким обоснованным. — Она забрала кулон с собой и вернулась к своим друзьям… В ту пещеру… — Драко повернул голову к затянутому туманом брачных чар окну, чуть помолчал и продолжил: — Они все умерли за него, профессор. Я думаю, что они на самом деле могли бы это сделать. — Драко, тебе надо сейчас заснуть. Зелье действует интенсивнее, когда больной спит. И доктору Роудсу ещё над тобой спящим лечебный купол создать нужно. Ты ведь совсем истощён магически. — Профессор, сэр… я очень рад, что вы сейчас здесь… со мной…— Вид у Драко был совсем осоловелый, он уже с трудом ворочал языком. Было видно, что усиленные зелья сна и восстановления магической силы, которые профессор заставил его выпить чуть ли не силой, уже начали своё действие. — Обещайте мне… — тут Малфой слабо дёрнулся и перевёл мутный взгляд на соседнюю кровать, с непрозрачным куполом лечебного заклинания над ней, — Обещайте, что вы всё сделаете… Всё, что в ваших силах… Я… я только вам и могу доверить его… его тело… — Я обещаю сделать всё, что от меня зависит, Драко. Для тебя и для него тоже. Спи. — Спасибо вам, про… профе… — договорить Драко не сумел, так как провалился в глубокий сон. * * *       Доктор Роудс, полноватый, пожилой волшебник, вот уже с полчаса колдовал над спящим Драко. Купол из лечебных заклинаний пришлось делать усиленный, так как пациент был практически на грани жизни и смерти. Над вторым пациентом доктора Роудса уже зависал лечебный купол, только тот ему, к сожалению, был без надобности. Гарри всё так же не дышал и не подавал никаких признаков жизни.       Наконец, доктор проговорил последнюю мантру усиления и повернулся к сидевшему чуть поодаль от него Снейпу: — Всё, профессор, я сделал своё дело.Теперь вся надежда на молодой организм мистера Малфоя. Надеюсь, он справится со всем этим ужасом. — Доктор удручённо помотал лысоватой головой. — Мальчик себя чуть не уничтожил. Ох, уж эта молодёжь! — Он будет жить, доктор? — тихо спросил профессор, глядя на Роудса лихорадочно блестевшими глазами. Было видно, с каким трудом дался ему этот вопрос. — Теперь я уже не сомневаюсь, что будет, — устало улыбнулся доктор, по-магловски отирая пот со лба рукой. — Но повозиться с этим молодым человеком пришлось, что уж тут говорить. — Вы даже не представляете, как я вам благодарен, сэр! — Снейп неловко поднялся с кресла на котором сидел и его лицо, напряжённое и застывшее, на миг просветлело. Чтобы тут же вновь сделаться тревожным: — А для здоровья мистера Малфоя могут быть в дальнейшем какие-либо последствия? — Про последствия ничего пока не могу сказать, — пожал плечами доктор Роудс. — Будем надеяться на лучшее. У мальчика замечательный магический потенциал и отменнейшее здоровье. Другой на его месте вряд ли так долго продержался бы в сознании. Ну, а маг без сознания, с магическим выбросом внутрь организма, да ещё и без медицинской помощи… всё могло закончиться очень печально, мой дорогой профессор. Юный мистер Малфой вовремя оказался в больнице, хотя своим визитом сюда он и преследовал совсем другую цель. Бедняга вознамерился оживить мёртвого. Молодость так наивна и так жаждет чуда, эх! — Доктор, ещё раз благодарю вас! — Лицо профессора вдруг стало серьезным и жёстким, словно он на что-то решился. — У меня есть именной порт-ключ, сэр. Я могу без всякого промедления аппарировать вас в ваш кабинет и тут же вернуться обратно. Теперь, когда Драко разрешил мне пройти сквозь брачные чары, они не будут мне помехой. На моём порт-ключе особая защита, поэтому авроры не успеют уловить магическую активность. И я готов… — Вы намекаете, профессор, что я могу быть свободен и в моих услугах вы больше не нуждаетесь? — Доктор Роудс смотрел на профессора с таким удивлением и укором, словно тот сморозил сейчас какую-то несусветную глупость. — Вы вообразили, что я брошу своего пациента? Я прежде всего врач, не забывайте об этом! Разве я смогу оставить этого несчастного ребёнка и просто пойти заниматься своими делами? — Доктор осуждающе покачал головой и возмущённо подергал себя за седую, жидковатую бороду.       Снейп несколько мгновений неверяще смотрел на Роудса и наконец смущённо (смущённо!) пробормотал: — Простите, доктор. Но я думал… — Здесь, в этой лечебной палате, позвольте думать мне, молодой человек, — высокомерно глядя поверх очков, отчеканил Роудс. — Я же не лезу в то, как вы обучаете своих студентов, вот и вы не проявляйте ненужной активности там, где вас совсем об этом не просят!       Снейп, от растерянности немного помедлил и молча склонил голову в почтительном поклоне. Доктор церемонно кивнул ему в ответ и, отвернувшись, потерял к профессору всякий интерес, занявшись наблюдением за слабо вспыхивающими синим цветом лечебными куполами своих пациентов.       Профессор осторожно, чтобы не дай Мерлин, не помешать, уселся обратно в своё кресло и замер в нём. Он, абсолютно не ожидавший обрести хоть какую-либо поддержку, был слегка ошарашен. Что там Кингсли говорил про Империо, наложенное на доктора Роудса? Этот драклов глава министерства просто не представлял, как ошибается, говоря такое. Доктор был в полном уме и при совершейнешем рассудке. Драко даже вейло-чары к нему не применил, похоже. Ну, может быть, и применил, но только в самом начале — сейчас же на докторе уже не наблюдалось никакого магического воздействия. Это были хорошие новости. Очень хорошие. Оставалось верить, что всё также будет хорошо и дальше. * * *       Гарри было замечательно.        Так замечательно, как никогда ещё не было. Почему-то он был уверен в этом. Вокруг него простиралось бескрайнее поле алых, чудесных цветов, над головой сияло безоблачное небо и сам он был такой лёгкий, беззаботный и воздушно-радостный, что только от этого хотелось смеяться в голос и перецеловывать каждый лепесток каждого цветка, росшего в поле.       Время вокруг как будто бы замерло, или не существовало вовсе. Гарри даже не мог сказать — давно, или совсем недавно он очутился в этом чудесном месте; да это его по большому счёту и не очень-то интересовало. Как не интересовало и то, кто он, откуда взялся и зачем оказался здесь. Гарри этого почему-то не помнил, а если и пытался вдруг что-то вспоминать, счастье его уже не было таким всеобъемлющим и летать над цветами становилось всё труднее и труднее.       Единственное, что он знал о себе — это как его зовут. И немудрено. Его имя ему ласково нашёптывали какие-то полупрозрачные существа с такими же полупрозрачными крыльями, что тоже иногда порхали рядом с ним. Существа — Гарри их про себя называл ангелами — улыбались ему, пели прекрасные песни, а потом вновь исчезали, оставляя его в одиночестве.       Так случилось и в этот раз.       После того, как ангелы исчезли, один из цветов, что был совсем-совсем рядом с Гарри, вдруг поднял свою алую головку вверх и начал быстро, даже очень быстро расти. Время снова обрело своё значение и смысл. По крайней мере, Гарри вспомнил, что это такое — быстро.       Между тем, цветок стал просто огромным. Точнее, его стебель. Бутон цветка тоже поражал воображение своими размерами. Он набух, слабо запульсировал и начал распускаться прямо на глазах. Гарри завороженно смотрел на всю эту красоту, не смея даже пошевелиться. Почему-то это зрелище казалось ему очень важным и переломным в его беззаботном существовании.       Он не ошибся. Фигуру, которая отделилась из чаши цветка, и которая была так же полупрозрачна, как и все его друзья ангелы, он узнал сразу. — Мама? — Нет, Гарри, это только образ, — отрицательно покачала головой та, которую он принял за свою мать, — твоя мама гораздо дальше отсюда, но она видит тебя и знает, что ты здесь. — Ты пришла, чтобы отвести меня к ней? — обрадованно воскликнул Гарри. — Возможно — да. А возможно и нет, — непонятно ответила полупрозрачная женщина и мягко ему улыбнулась. — Всё зависит от твоего решения, Гарри. — Ну так веди меня к ней! Я хочу её увидеть как можно скорей! — Не торопись. Прежде я должна вернуть тебе память. — Память? — Тебя убили, Гарри. Все те, кого убили, попадают сначала в это место и лишаются памяти, чтобы их душа очистилась от страданий. — Убили… — пробормотал Гарри, — значит, я умер?       Женщина кивнула и посмотрела на него с нежностью. — Но ты отличаешься, Гарри. У тебя есть выбор. — Выбор? — эхом откликнулся Гарри. — Ты можешь вернуться туда, откуда пришёл. Ты заслужил этот подарок. Если захочешь его принять, конечно. Не спрашивай ничего больше. Если надумаешь вернуться, просто зайди в чашу этого цветка. — Женщина показала бестелесной, маминой ладонью на исполинский цветок позади себя. — Если не захочешь возвращаться, то тебя отведут туда, где тебя ждут твои родители и любимые люди. Прощай, Гарри!       Женщина взмахнула рукой и растворилась в воздухе. В тот же момент Гарри вспомнил.       Вспомнил всё…