Мальчик - который - мой

      Тьма, которая окутывала нежными объятьями и дарила покой, исчезла.       Исчезла не вдруг. Сначала тёмное «ничто» расцветилось невнятным мерцанием световых всполохов, а после и вовсе как будто бы растрескалось и стало исчезать в неизвестном направлении. Свет, запах, звуки, — всё это пробилось в сознание, заполнило собой окружающее пространство и слегка оглушило.Тьма, подобно заботливой матери, попыталась вернуться и даже снова утянула в своё успокаивающее лоно, но почти сразу же сдалась и отступила. Чтобы исчезнуть уже окончательно.       Мешанина из различных ощущений только в самом начале была грубой силой. Теперь уже различался и запах — терпкий, травянисто-кисловатый и почему-то до боли знакомый — и звук, точнее, звуки — слабое дребезжание чуть поодаль с еле слышным потрескиванием где-то сверху — и, конечно же, свет — слабые всполохи которого, после капитуляции тьмы, отчего-то вызывали особое неприятие.       Он открыл глаза. Перед ними всё расплывалось и картинка никак не желала становиться чёткой. Пришлось усиленно моргать и щуриться, чтобы наконец увидеть то, что ему так мешало и что не давало и дальше находиться в уютной и приятной тьме.       Звёзды. Целое покрывало из звёзд колыхалось над ним, слабо потрескивая и переливаясь синими и белыми вспышками. «Покрывало» было непрозрачным и создавало собой что-то вроде шатра, из-за чего рассмотреть окружающую обстановку было нереально. «Лечебный купол» — подсказала услужливая память. Ему ли было не помнить что это такое.       Собравшись с силами, он повернул голову вправо — туда, откуда волнами шло приятное, влажное тепло и откуда слышался тоже очень знакомый дребезжащий звук. Склянка, напоминающая небольшой стеклянный чайничек, висела в воздухе, прямо над невысокой прикроватной тумбочкой и медленно вращалась вокруг своей оси. Из её четырёх, вытянутых вверх, длинных носиков вырывались клубы зеленоватого, тёплого пара, от которого и шёл знакомый травянистый аромат. Дребезжание производила крышечка склянки, ещё больше придавая этим ей сходство с кипящим чайником.       «Зельераспылитель» — пронеслось у него в голове. Конечно же, он не мог не узнать эту вещь.       Лечебный купол вдруг слегка померк, пошёл волнами, приоткрылся на секунду, и внутрь него проскользнул домовик, одетый в белую, накрахмаленную наволочку. Он держал в руках большой фиал с зельем, которое очевидно собирался залить в зельераспылитель, но заливать ничего никуда он не стал, поведя себя весьма странно. Сначала он испуганно выпучил свои огромные глаза на него, лежащего в постели, потом вдруг скривился так, словно собирался разрыдаться, а затем, запищав тоненьким голоском что-то малопонятное, пробкой вылетел из купола наружу.       Посмотрев вслед сумасшедшему домовику, он попытался встать, но тело его оказалось до странности непослушным и даже как будто чужим. Хотя, нет, чужим оно точно не было. Иначе он не чувствовал бы той взрывной боли, что прошила его от макушки до пят. Заболело вдруг всё. Под кожу как будто натолкали толчёного стекла и оно же потекло по всем венам, артериям и капиллярам. Эту боль, только в разы слабее, он помнил и испытывал ранее. Такое бывало, когда случайно отсидишь, или отлежишь себе руку или ногу, но вот только теперь почему-то было такое ощущение, что «отлежал» он всего себя.       Купол вдруг снова заколыхался, открылся, и внутрь стремительно вошёл седобородый волшебник в свободной, жёлтой мантии колдомедика. За ним семенил тот самый чокнутый домовик, только теперь он не просто испуганно глазел, но ещё и утирал платочком слёзы, тихо при этом поскуливая в кулачок. Нет, точно чокнутый. — Как вы себя чувствуете, молодой человек? — седобородый наклонился к нему, посмотрев, как ему показалось, с тревогой. — Помните своё имя? Скажите мне его!       Имя? Его имя? Ах, да… Конечно же он его помнил. — Га… Гарри… — выдохнул он и отключился. * * *       Гарри смотрел на Драко в упор, так, что чуть не прожигал в нём дыру. Тот же его как будто не замечал. Окружённый слизеринцами, он сидел за столом в Большом зале и о чём-то мило болтал со своим дружком Забини и подружкой Паркинсон. Эдвард тоже тёрся рядом, не участвуя в разговоре, но кидая на Малфоя восхищённые взгляды.       Прошло уже два месяца с тех пор, как Гарри вернулся с того света. К счастью, мало кто знал, что случилось такое чудо — смерть героя, с последующим его воскрешением. От магической общественности это удалось скрыть. Для всех Гарри просто тяжело переболел магической лихорадкой, а потом благополучно выздоровел и вернулся в Хогвартс.       Гарри знал всё. И то, что он почти двое суток пролежал мёртвым в Малфой-мэноре, после того как Драко отбил его тело у нескольких профессионально обученных авроров. И о роли Драко в его оживлении. И о роли Луны, Гермионы и Рона, которые в будущем погибли страшной смертью, ради призрачной надежды оживить его в их прошлом. Гарри даже не мог поблагодарить своих друзей, потому что они, теперешние, даже ни о чём таком не догадывались, а рассказать им об этом он не имел права.       Воспоминания Малфоя оказались строго засекречеными. Их не показали даже самому Гарри, но он знал, что Драко, находясь у себя дома, истощил почему-то свою магию практически до нуля и чуть не умер сам. Здесь всё было немного непонятно, но Гарри никто ничего и не думал объяснять.       Их всех, включая даже ничего не подозревающих Рона, Гермиону и Луну, таскали в аврорат, допрашивали под сывороткой правды и собирали с них воспоминания для омута памяти. Организацию, что пыталась возродить Воландеморта накрыли почти сразу, повязав всех причастных. Ну, почти всех. Тринадцатый маг, учавствовавший в обряде, как будто в воду канул. Гарри был очень рад этому, так как не сомневался, что это был их неизвестный покровитель.        Что касается Эдварда, то его нашли на границе Хогвартса, в тот самый день, когда убили Гарри. Он спал под согревающими и защитными чарами и, проснувшись, ничего про плен и своего спасителя не помнил. Ещё бы ему было помнить, ведь весь самый ужас он проспал. Кстати, и магл, который вместе с ними был в плену, тоже был жив-здоров и находился у себя дома.       Всё обошлось относительно малой кровью. Если не брать в расчёт ужасную смерть Луны, Рона и Гермионы из будущего. Но теперь, когда Гарри жив, они тоже находились в безопасности. Им незачем будет идти за клепсидрой в пещеру троллей и перемещаться во времени, ценой собственной жизни. Теперь всего этого кошмара в их жизни никогда не случится.       Авроры наконец отстали от них всех, в том числе и от Драко, и можно было бы жить уже спокойно, если бы не одно «но», мучившее Гарри и не дающее ему покоя. Драко потерял к нему хоть какой-нибудь интерес. Нет, это не был игнор, или презрение, как это бывало раньше. Малфой был к нему настроен весьма благодушно: кивал головой в знак приветствия, мог даже перекинуться с ним парой ничего не значащих фраз, про учёбу, например — и всё. Всё! Больше никакого интереса, словно бы Гарри был одним из серой массы и ни вражды, ни притяжения, ни страшной истории с пленом и смертью между ними никогда не существовало.       Это было больно.Теперь, когда Драко не строил из себя ледяную скалу, плюющуюся ядом, когда не обжигал презрением и ненавистью, Гарри чувствовал себя заброшенным и ненужным. По-настоящему ненужным Малфою. Загоняя боль подальше, он всё никак не решался на разговор с ним. Но вот и его терпению пришёл конец. Сегодня, после ужина, Гарри намеревался сделать это.       Просто поговорить. * * * — Драко! Драко, подожди!       Драко оглянулся. Быстрым шагом по направлению к нему, шёл, даже почти бежал Гарри. Был уже поздний вечер, Драко в одиночестве возвращался из библиотеки, где искал дополнительную литературу по трансфигурации нелекарственных растений в лекарственные. Гарри, не дойдя нескольких шагов, остановился и замер как будто в нерешительности. Повисла неловкая пауза. — Ты чего-то хотел от меня, Поттер? — с явным безразличием в голосе, но всё же слегка улыбнувшись, поинтересовался наконец Драко. — Поговорить. — еле слышно пробормотали ему в ответ. Вид у Гарри был растрепавшийся, несчастный, но такой отчаянный, словно он на что-то решился и от решения своего уже точно не отступит. — Говори. — Ты меня избегаешь, Драко. После всего, что нам пришлось пройти, мы… мы не можем быть друг для друга чужими.— Гарри, пристально вглядывался в лицо Малфоя, словно ища в нём ответы на свои вопросы, но ничего, кроме вежливого интереса в нём не было. — Я знаю, что наверное раздражаю тебя, так как служу напоминанием о твоей… твоей нечистокровности, но ты столько всего сделал для меня, что я не могу просто так взять и выкинуть тебя из своей головы. — Выкинуть меня из головы — это лучшее, что ты можешь сделать, Поттер, — пожал плечами Драко. — Мне в твоей голове совсем не место, а то, что я тебе сделал, или не сделал — просто забудь обо всём этом и живи себе спокойно. — Но как же… — Ты всё сказал, что хотел? — скучливо глядя в сторону, проговорил Драко. — Мне нужно ещё доделывать дополнительное задание по трансфигурации и, если ты не против, то позволь мне… — Я против! И я не позволю! — Гарри сжал кулаки и упрямо набычился. — Тебе не избежать этого разговора, Малфой! — Ты совсем сошёл с ума, Поттер? — Драко недоумённо приподнял бровь. — Иди остынь, мне не о чем больше с тобой разговаривать. Спокойной ночи! — Да что с тобой происходит? — воскликнул Гарри и вдруг резко рванул к Малфою, схватил его за грудки и грубо встряхнул. — Ты — это как будто не ты! Ты опять взялся играть со мной в игры, Драко?       Малфой с негодованием отодрал Гарри от себя и с силой оттолкнул его к стене. — Что ты себе позволяешь, герой? — с злой досадой выплюнул он. — Оставь меня уже в покое! Мне нет до тебя никакого дела! Прими это как данность и отстань от меня! Навсегда!        Покрасневший от гнева Малфой смерил Гарри уничтожающим взглядом и гордо развернулся для того, чтобы уйти. — Никакого дела, говоришь? — от боли и отчаянья у Гарри словно помутилось в голове. Оттолкнувшись от стены, в которую его отбросил Малфой, он кинулся ему вслед. — Никакого дела, да? — он набросился на Драко со спины, всем своим весом, и повалил его, не ожидавшего такого выпада, прямо на пол. — Ты, слизеринская тварь, сейчас мне всё выложишь! Инкарцеро!       Невидимые верёвки впились в тело Драко. Он молча, злобно заизвивался и с яростью уставился на усевшегося рядом с ним на пол Гарри. Ярость была самая настоящая. Если бы не заклинание связывания, Малфой бы точно порвал наглого гриффиндорца на мелкие кусочки. — Драко, прости меня, но по-другому ты не понимаешь. — Гарри говорил устало и как-то глухо. Как будто его враз вымотала их безобразная стычка с Малфоем. — У нас с тобой даже магический брак сохранился и ты хочешь мне сказать, что мы чужие друг другу?       Гарри мягко погладил изумруд, впаянный в малфоевский перстень, который он теперь носил, не снимая. У Малфоя поттеровский перстень тоже был на месте. Правда, это ничего ещё не значило — Драко без разрешения Гарри не смог бы его снять, даже если бы захотел. — Не воображай, Поттер, что это хоть что-нибудь значит! — фыркнул Драко, всё так же злобно глядя на Гарри. — У нас с тобой вейлопартнёрство, поэтому и брак сохранился. — Драко, я не верю, что ты ко мне совсем ничего не чувствуешь. Этого просто не может быть. — Гарри тяжело вздохнул. — Ты зачем-то снова прикидываешься гадом, но я узнаю, зачем ты это делаешь.       Малфой поджал губы и ничего не ответил. На некоторое время они оба замолчали, каждый думая о своём. — Любишь дознаваться до истины, Поттер? Чего бы это тебе ни стоило? — наконец нарушил гнетущую тишину Драко. Злоба в его голосе исчезла, сменившись на серьёзную решимость. — Сними с меня заклинание. Я всё тебе расскажу. Хотя тебе это совсем не надо знать, поверь мне.       Гарри поспешно снял заклинание, протянул руку, чтобы помочь Драко подняться, но его помощь с досадой отвергли. Малфой встал самостоятельно, с брезгливой миной на лице наложил на себя очищающее и неспешно пошёл вперёд, кивнув Гарри, чтобы он шёл следом за ним.