Мальчик - который - мой

      К счастью, доктор Роудс был готов принять его. Гарри никогда не заявлялся к главному колдомедику без предупреждения, всегда прежде отправлял сову, так как мистер Роудс был человек занятой и очень даже просто можно было не застать его на месте. В этот раз повезло — должно же хоть в чём-то везти, в самом деле.       Гарри усмехнулся своим мыслям. Да, человеку по-настоящему вылезшему с того света только так и рассуждать. Уточнение: дважды вылезшему. Это если не считать его несостоявшейся смерти в младенчестве. Практически верной смерти, которую удалось избежать. Он всегда был счастливчиком, кто бы поспорил, но сейчас ему до такой степени было горько и тошно, что сей факт воспринимался больше как издёвка и гримаса судьбы, чем как благословение. Одним словом, очень хотелось сдохнуть и чтобы уже навеки. Чтобы никогда больше не повестись на сомнительные подарки самой леди Смерти. — Что-то не так со здоровьем, Гарри? — доктор Роудс поднялся ему навстречу и заскользил по нему встревоженно-оценивающим, цепким взглядом профессионального врача. — Ну, как бы нет… — Гарри растерянно пожал плечами. Только сейчас в его светлую голову пришло, что, направившись сюда, он действовал на чистом импульсе и даже не продумал какие же вопросы будет задавать доктору, отнимая его драгоценное время. И что тот вправе не отвечать ни на один из них. — Гарри? — в глазах доктора Роудса плескалась мягкая, практически отеческая теплота и чуточку напряжённого непонимания. — С моим здоровьем всё отлично, сэр. — хрипло проговорил Гарри, пытаясь задавить в себе волнение. — Я пришёл к вам не по поводу себя. — Вот как? — доктор поднял седую бровь, но, казалось, ничуть не удивился. — И каков же будет предмет нашего с вами разговора? — Мне хотелось бы справиться у вас о здоровье Драко Малфоя, сэр! — у Гарри было ощущение, что он с разбегу прыгнул в ледяную воду, но надо отдать должное, голос его даже не дрогнул.       Лицо доктора, округлое, чуть полноватое и такое понимающее. Слишком понимающее. Гарри почувствовал себя открытой книгой под этим мягким взглядом из-под очков. — Присаживайтесь, — доктор кивнул на кожаное кресло напротив своего стола и Гарри послушно сел, что было весьма кстати, так как в ногах вдруг образовалась приличная такая слабость. Доктор тоже уселся в своё кресло и пронзительно посмотрел на Гарри:. — Так что же вы хотите услышать от меня, молодой человек? — Драко… он признался мне, что у него из-за магического истощения теперь есть некие проблемы, — сказал Гарри, чувствуя, что краснеет. — Я хотел бы узнать, есть ли шансы… э-э… вернуть его прежнее состояние? — Вы знаете, Гарри, что о здоровье мага могут справляться только ближайшие родственники и то только тогда, когда у мага всё значительно хуже, чем у мистера Малфоя?       Гарри вспыхнул. Горячая волна ударила в голову и обожгла сердце. На самом деле, кто он Малфою? Никто. И разговаривать с ним никто не будет. Доктор не отрицает, что у Драко есть проблемы, а это значит, что тот не соврал о том, что больше ничего не чувствует. Значит его любовь действительно умерла! Драко его любил, а он, гриффиндорский идиот, по своей безмерной тупости даже не осознавал того, что его любили! Точнее, боялся в это поверить и боялся больно обжечься, если бы это оказалось неправдой… — Вы изменились в лице, Гарри. Не надо так переживать. Не забывайте, что вы не совсем посторонний мистеру Малфою. — доктор, как показалось Гарри, неуловимо улыбнулся и продолжил: — У вас с ним магический брак и ещё некоторые связывающие вас узы, о которых я знаю, что вы знаете, но озвучивать это вслух не могу.       Гарри напрягся, весь превратившись в слух. Доктор, ясное дело, намекал на их с Малфоем вейлопартнёрство. — Поэтому я не отправлю вас сейчас же домой, а расскажу вам о здоровье мистера Малфоя то, что могу со спокойной совестью от вас не утаивать. Клятва колдомедика равна по силе Непреложному Обету, так что сами понимаете, Гарри, информации будет совсем немного. — Я всё понимаю, сэр, — выдохнул Гарри, не веря своему счастью. Неужели ему удастся хоть что-нибудь разузнать о состоянии Драко? — У мистера Малфоя на самом деле есть проблема со здоровьем, Гарри, — доктор слегка нахмурился, — и очень выраженная. Метка Пожирателей, которая как вы знаете у него есть, содержит в себе остаточную тёмную магию, которая никогда не даст ему вылечиться окончательно. Возможно, со временем его состояние и станет чуть лучше, но всё равно такие изменения, как у него, не исчезнут никогда.       Гарри сидел словно оглушённый. Его как будто ударили наотмашь и выбили почву из-под ног. А где-то за спиной вроде и должна существовать стенка, за которую можно было бы ухватиться, но вот стенки нет… Надежда рухнула, погребая его под своими обломками, под беспощадным и зло рвущим «никогда».       Наверное он страшно побледнел, потому что доктор Роудс, поглядев на него, вдруг засуетился, поднимаясь, и попутно вынимая палочку: — Гарри, вам нехорошо? — Со мной всё в порядке, сэр. — получилось сказать это довольно спокойно, что само по себе было определённым чудом. — Продолжайте, я вас слушаю.       Доктор Роудс внимательно просканировал лицо Гарри, покачал головой и снова сел в кресло. Он явно о чём-то напряжённо думал, но мысли свои пока не озвучивал. — Это всё, что я вам могу рассказать, мистер Поттер. На большее моя компетенция не распространяется.       Гарри коротко выдохнул, крепко сжал челюсти и неловко поднялся. Тело было непослушным, словно задеревеневшим. Вот и всё. Бесполезный визит — ну кто бы сомневался в обратном. — Спасибо доктор Роудс, что уделили мне своё внимание и время. До встречи, сэр. — Послушайте, Гарри… — доктор осёкся, словно не был уверен в том, стоит ли говорить то, что он хотел сказать. — Вы и Драко… ваша ситуация уникальна, в своём роде. Возможно, бедному мальчику поможет ваше близкое присутствие при нём. Магия у волшебников при партнёрстве почти идентична, а у вас связь двойная, так что вдруг ему станет от этого хоть немного легче. — Близкое присутствие? Что это значит, сэр? — Хватит расстояния и пяти метров между вами. Если вас поместить в одну комнату, то это было бы вообще идеальным решением. Я могу поговорить с Минервой, чтобы вам выделили комнату в Хогвартсе. Если вы хотя бы ночевали вместе, то этого времени хватило бы на настройку ваших магий друг на друга. Я много читал различной литературы по этой теме и считаю, что этот эксперимент даже необходим. По правде говоря, я сам хотел поговорить с вами об этом, но вы меня опередили.       Гарри потрясённо молчал. Конечно же он был готов на любые эксперименты и хоть прямо сейчас, но согласится ли Драко? Он же сказал, что ему его новое состояние очень даже нравится и ничего менять он не собирается. Гарри до последнего не хотел верить, что бесчуственность Малфоя — это не его придумка, но теперь, когда он знал, что всё это правда, его затапливало отчаяние. — Я сомневаюсь, что он согласится, сэр. — убито выдал наконец Гарри. — Он говорит, что ему очень нравится нынешнее положение вещей. Я немного сомневался в его словах, но теперь я знаю, что это правда. Что до того, чтобы поселить нас вместе… вряд ли это возможно. Он даже общаться со мной не хочет. До свидания, доктор. Мне пора. — Драко нравится нынешнее положение вещей? — удивлённо хмыкнул доктор Роудс, игнорируя попытку Гарри закончить их общение. — Вы ничего не перепутали, молодой человек? Мистер Малфой хорошо держится — это да, но уж поверьте, он абсолютно не рад тому, что происходит. Там нечему радоваться, уж поверьте мне! — Вы в этом уверены, сэр? Мне он говорил совсем другое… — Малфои известные гордецы и было бы удивительно поведи он себя по-другому. Сомневаюсь, что вы видели проблему Драко, иначе вы бы не говорили то, что говорите сейчас.       Гарри окончательно запутался. Доктор смотрел на него серьёзно и требовательно. И даже как будто с укором. Словно Гарри отказывался помочь.       Как будто он смог бы это сделать. — Я готов не отходить от него ни на шаг, лишь бы ему было лучше! Но он гонит меня от себя… — голос Гарри сорвался. Больше говорить он не мог. Боль в груди была слишком сильной, запредельной — почти физической. — Когда-то, очень давно я учился с вашим дедом на одном факультете, Гарри. — доктор Роудс заметно смягчил тон. — Чарльз был слизеринцем, так же как и я, и надо сказать, он был необыкновенным. Среди всех нас он очень выделялся. Блистательный Чарли. Так мы его называли за глаза — он не терпел лести, наш старина Чарльз-Карлус Поттер. — доктор светло улыбнулся и продолжил, глядя на Гарри с непонятным, словно заговорщицким выражением: — Ему всегда всё сходило с рук, Гарри, и его удачливость поражала. Он находил выход из любой ситуации. Вы очень с ним похожи и внешне и даже везёт вам так же, как и ему. Вы выбрались с того света и, думаю, сумеете справиться с такой помехой, как болезненная гордость мистера Малфоя. Ведь когда нельзя уговорить, можно пойти и на хитрость. Если это нужно для благого дела.       В другое время Гарри ухватился бы за воспоминания доктора Роудса с жадностью голодной пиявки. Любая информация о кровных родственниках для него, мальчишки-сироты, была на вес золота, но не в данный момент. Сейчас его интересовал Малфой и только он. — Доктор, думаю, что хитрость здесь неуместна. Если человеку нравится ничего не чувствовать, то я не могу идти против его воли. — Ничего не чувствовать? — доктор удивлённо уставился на Гарри. — Что значит «ничего не чувствовать», мистер Поттер? — К чему эти вопросы, сэр? Вы всё знаете лучше меня. — Гарри уже стал раздражать их с доктором Роудсом бесплодный разговор. Складывалось впечатление, что говорили они если не на разных языках, но уж точно о разных вещах. — У Драко после магического истощения выработалось эмоциональное расстройство, синдром… синдром… — Синдром Луи Морриса Рыжего? — странно глядя на Гарри, подсказал доктор. — Да, точно. — кивнул Гарри, не понимая почему доктор мучает его ненужными вопросами и смотрит так загадочно при этом. — Это Драко сказал вам про синдром? — Он сказал, что больше ничего не чувствует. Ничего из того, что чувствовал раньше. А название этого расстройства я прочитал в справочнике. — Вот как. Поня-атно. — протянул доктор и замолчал, напряжённо прищурившись и видимо снова что-то усиленно обдумывая. — Сэр, мне пора возвращаться в Хогвартс. Можно воспользоваться вашим камином? — Моим камином? — зачем-то переспросил доктор и глаза его вдруг забегали. — Э… нет… мой камин пока что на ремонте, поэтому воспользуйтесь общим в холле на первом этаже. — До свидания, мистер Роудс. — До свидания, мистер Поттер.       Он собирался уже выйти за дверь, когда доктор его окликнул: — Гарри! — Гарри нехотя оглянулся. Больше всего на свете ему хотелось оказаться сейчас дома и предаться своему отчаянью без свидетелей и пустых разговоров. — Надеюсь, вы знаете, что вы с мистером Малфоем можете чувствовать боль друг друга: и физическую и душевную? Для этого нужен особый настрой и небольшой физический контакт. Хватит даже рукопожатия.       На Гарри навалилась страшная усталость. Отупляющая и тяжёлая. Казалось, ещё немного и мозг в его черепной коробке взорвётся и выгорит. Больно, как же невыносимо больно! И держать лицо всё тяжелее… — Спасибо вам, доктор. Я этого не знал, но не думаю, что это знание мне пригодится. Драко равнодушен ко мне, ему от этого хорошо, а я… я сдаюсь, сэр!       Ничего больше не говоря, Гарри открыл тяжёлую, дубовую дверь, учтиво кивнул на прощание замершему доктору и поспешно вышел. * * *       Он уже подходил к общественному камину на первом этаже больницы, когда полу его мантии кто-то усиленно задёргал.  — Мистер Гарри! Мистер Гарри! Подождите, мистер Гарри!       Пучеглазый домовик в белой накрахмаленной наволочке — тот самый, что лил слёзы в день возвращения Гарри к жизни — испуганно-восхищённо пялился на него снизу вверх и судорожно комкал в тоненьких ручках ткань его одежды. — Я Тикли, мистер Гарри, вы же помните Тикли? — зашептал домовик, нервно озирая абсолютно пустой холл. — Тикли хочет кое-что рассказать герою войны Гарри Поттеру. Пойдёмте вон туда, мистер Гарри, — домовик хлюпнул длинным, острым носом и ткнул полупрозрачным пальчиком в сторону неприметной двери справа, — Тикли не давал клятв, поэтому он может быть полезнее мистеру Гарри, чем даже умнейший из умнейших доктор Эшли Роудс!       Сердце Гарри подпрыгнуло и забилось как сумасшедшее. Больничный домовой эльф может знать очень и очень много, при том, что магических клятв о неразглашении диагнозов с него никто никогда не берёт. Потому, что это без надобности и, потому, что у представителя этого смешного народца даже под пытками невозможно вызнать хоть какую-либо информацию, если не будет на это разрешения хозяина. Хозяином Тикли был доктор Роудс и без его ведома тот не посмел бы даже пискнуть в сторону Гарри, не говоря уже о том, чтобы что-то рассказывать ему (в колдомедицине отношения «хозяин — слуга» оставались на прежнем уровне, несмотря на все послевоенные послабления в отношении домовиков). Неужели доктор подослал Тикли, чтобы тот сказал ему что-то важное? — Пойдёмте, мистер Гарри, я покажу вам, какие замечательные летательные мётлы закупили для нашей больницы! — противно громким голосом запищал вдруг домовик. И понятно почему. В холле появилось сразу несколько домовых эльфов-уборщиков, одетых в форменные темно-синие наволочки. Домовики с большим интересом косились в их сторону и возбуждённо перешёптывались между собой. Видимо, узнали Гарри. Тикли сердито фыркнул на них, показал им свой остренький кулачок и торопливо засеменил в сторону двери, так и не отпуская из тонких пальцев края одежды Гарри, и утягивая его таким образом за собой.       Когда они зашли за дверь, то оказались в небольшом, темноватом помещении, для хранения служебных мётел. Домовик торопливо провёл ладошкой по нарисованной на двери змее, пробубнил что-то себе под нос и змея, звонко хлопнув хвостом и по-настоящему зашипев, сменила цвет с чёрного на красный. Это были обычные для больницы охранные чары, которые зачем-то повесили даже здесь, в хранилище мётел. — Теперь нас никто не услышит, мистер Гарри! — домовик вздохнул с облегчением, но тут же скривил свою тощенькую мордочку, словно собираясь разрыдаться. К счастью, рыдать он не стал, но зато принялся причитать, словно по покойнику: — Ах, бедный, бедный мистер Драко! Такой красивый, такой молодой господин и такое вот несчастье! Тикли очень хочет помочь ему, но Тикли не маг и он очень, очень слабый! Гарри Поттер — вот кто сможет сделать то, что не под силу глупому, слабому домовику! Самый лучший, самый великий… — Тикли, замолчи! — зло процедил Гарри. Его вдруг затрясло так, что если бы он с силой не сжал челюсти, то зубы его выбивали бы сейчас дробную чечётку, стукаясь друг о друга. — Не смей ныть! Ты меня понял?       Домовик послушно замолчал, испуганно всхлипнул и закивал ушастой головой: — Понял, понял, мистер Гарри! Тикли всё понял! — А теперь рассказывай мне всё, что знаешь о мистере Драко! — Да, да! Всё рассказать! — продолжал немного истерично кивать домовик. — Всё-всё-всё рассказать! Тикли готов это сделать! Слушайте, слушайте, дорогой мистер Гарри Поттер…