Мальчик - который - мой

— Кричер! Кричер! Да где же его носит!       Гарри с досадой хлопнул ладонью по столу, и тут же из коридора послышались неторопливые шаркающие шаги и недовольный, чуть гундосый голос его домовика: — Ну и чего так рвать глотку? Тут благородный дом, а не какой-нибудь магловский базар! Вот что случается, когда полукровки… — Куда ты дел шкатулку с вещами Сириуса, Кричер? — Чего? — домовик пришлёпал наконец в комнату и остановился, глядя на Гарри с недоумением. С очень плохо сыгранным недоумением, надо сказать. — Какую ещё шкатулку? — С вещами Сириуса! Ту, что должна храниться в его комнате, и которой сейчас в этой комнате почему-то нет!       Гарри отлично знал, что злобный и неприятный во всех отношениях домовик, доставшийся ему в наследство вместе с домом, очень даже просто мог утащить шкатулку, хотя открыть её он не смог бы при всём своём желании. Для чего ему это было делать? Дело в том, что Кричер имел одну тайную слабость, в которой не признался бы, наверное, даже под страхом смертной казни. Он был по-своему привязан к Сириусу и очень страдал от факта его безвременной кончины. Выяснилось это случайно. Как-то раз, Гарри заснул в комнате крёстного, укрывшись мантией-невидимкой, а когда проснулся, то увидел душераздирающую, бьющую по нервам картину: Кричер, сидя в любимом кресле Сириуса, держал в трясущихся лапках его колдофотографию, и сдавленно безутешно рыдал, роняя обильные слёзы. Это было неожиданным откровением и после этого Гарри стал относиться к домовику несколько иначе. Теперь он видел в нём товарища по несчастью и даже жалел его, чем, кстати, этот несносный пользовался на полную катушку и без всякого зазрения совести. — С вещами Сириуса? — переспросил Кричер, и его и без того неприятная физиономия исказилась, став уж совсем омерзительной. — Для чего недостойному полукровке вещи благородного мага, интересно мне знать? — эту фразу домовик пробубнил довольно тихо, но всё же достаточно чётко, чтобы её смысл можно было уловить. — Я не советую тебе задаваться такими вопросами, Кричер. Напомнить, что недостойный полукровка всё ещё твой хозяин?       Маленькие глазки домовика вперились в Гарри с такой возмущённой неприязнью, что будь это чувство материальным, лежать бы уже герою на полу кучкой пепла. — Ты сейчас же принесёшь сюда то, что я прошу, или мне придется подарить тебе что-нибудь из одежды, — опасно спокойно продолжал Гарри, холодно глядя на зло нахохлившегося домашнего эльфа. — Напомнить, что тогда ты не будешь больше принадлежать ни мне, ни этому дому? Ну? Долго мне ещё ждать?       Это было самым страшным из кошмаров Кричера. Самой большой трагедией его жизни, если бы это случилось на самом деле. Лишиться возможности жить в этом доме, не стать его обязательной составляющей, для него было самой ужаснейшей из перспектив. Даже хуже смерти. Гарри знал и об этой маленькой слабости домовика, и теперь давил ему на самое больное. Он, конечно же, ни в коем случае не собирался выгонять старика с насиженного места, но ведь Кричер-то об этом не знал. — Как будет угодно моему светлейшему господину! — испуганно проблеял домовик, разом растеряв всю свою спесь. Он угодливо согнул спину в корявом поклоне, умудрившись при этом подобострастно заглядывать Гарри в глаза. — Глупый, старый Кричер сейчас же исполнит приказ хозяина и принесёт то, что требует с него сиятельнейший господин!       Пару мгновений спустя, перед «сиятельнейшим господином» лежала большая, расписанная рунами и инкрустированная драгоценными камнями шкатулка чёрного дерева. Та самая, в которую Гарри сложил всё то, что или принадлежало Сириусу, или напоминало о нём. Шкатулка была магической и имела свойство расширения пространства, поэтому входило в неё очень и очень много. Тут хранилась и волшебная палочка крёстного (пятнадцать дюймов, кедр, с сердцевиной из чешуи саламандры), и его дневники, и любимые книги, и одежда, и множество других, магических и немагических вещей. Но в данный момент Гарри интересовало кое-что определённое. То, ради чего ему и понадобилось так срочно искать шкатулку. — Будут ли ещё указания для глупого Кричера от сиятельнейшего? — проскрежетал домовик, продолжая играть роль поверженной покорности. Гарри почувствовал небольшой укол совести, но тут же отмёл от себя это чувство. Он и так разбаловал вредного домовика до такой степени, что ещё немного и придётся спрашивать у него разрешения на посещение собственного дома. — Иди в свою комнату и чтобы я тебя до вечера в гостиной не видел. — О да, мой светлейший господин! — Кричер снова кособоко поклонился, потом выразительно вздохнул, бросил ревнивый взгляд на шкатулку и уныло поплёлся вон из комнаты.       Когда Гарри остался один, он на всякий случай накинул на двери запирающие и заглушающие чары. Кричер вряд ли ослушался бы его приказания и взялся подслушивать, но меры безопасности всё равно применить стоило.       В центре крышки шкатулки был вделан огромный изумруд, магически заговорённый на крови кого-то из предков Сириуса. Гарри накрыл камень ладонью, таким образом его согревая, и шкатулка, глухо щёлкнув, открылась. Если бы не принятое наследство, Гарри никогда не смог бы открыть её. От этой мысли сердце его в очередной раз болезненно сжалось, но сейчас всё же ему было не до переживаний о смерти обожаемого крёстного. — Акцио, круциаторы! — чётко проговорил Гарри, направив волшебную палочку в казавшуюся абсолютно пустой шкатулку. Мгновением позже, он держал в руках небольшую плоскую коробочку, напоминающую своим видом портсигар. — Откройся! — была следующая команда.        «Портсигар» послушно открылся. Внутри него, на бархатной подложке лежали две, серебрянные на вид, звёздочки и небольшой, тоже как будто сделанный из серебра, ножик. Звёздочки имели размер где-то в полтора дюйма и обладали множеством острых граней, а у ножика, если хорошо присмотреться, можно было заметить едва заметное свечение по всей длине лезвия. Довольно странный комплект, но именно ради него Гарри искал шкатулку и ради него подверг прессингу несчастного старину Кричера.       Симпатичные серебрянные звездочки были теми самыми круциаторами, которые Гарри вызывал из недр шкатулки. Так они назывались потому, что это была материализированная магическая энергия заклинания Круциатус — заклинания пытки и непереносимых мучений — правда, в несколько облегчённой вариации. Изобрели круциаторы лишь для одной цели — выработать в маге, который будет ими пользоваться, устойчивость к боли любого происхождения. Для этого, с помощью магического ножа рассекалась кожа и плоть, чаще всего на ладонях, и звёзды вживлялись внутрь тела на какое-то определённое время. Это был своего рода тренажер, который мало кто из обычных магов рискнул бы применить на себе. В основном, такими тренировочными самоистязаниями занимались авроры, но, судя по тому, что в вещах Сириуса обнаружился этот комлект, то всё же не только они.       Положив коробочку с круциаторами на стол, Гарри аккуратно вынул оттуда ножик. После разговора с домовиком Тинкли, он несколько часов размышлял, прикидывал в уме различные варианты и только этот показался ему наиболее осуществимым. Правда, ему придётся вдохновенно врать, но другого способа заманить Малфоя в одну с собой комнату Гарри попросту не видел. А заманить следовало срочно, как того требовали обстоятельства. Радовало, что хоть симулировать боль не придётся — здесь она будет самая настоящая — да и не прошла бы с Драко симуляция.       Доктор Роудс советовал действовать хитростью, вот и пришло время прислушаться к его мудрому совету.       Гарри закусил губу, размахнулся и всадил себе в середину ладони остриё ножа. * * *       Малфой отыскался быстро. На этот раз даже не понадобилась карта Мародеров. Была большая перемена между лекциями и Драко сидел в окружении слизеринцев в классе трансфигурации, ведя с ними премилую беседу, как будто бы не было у него той немаленькой проблемы, о которой Гарри теперь знал. — Драко, нам нужно поговорить.       Панси Паркинсон, сидевшая к Малфою почти что вплотную, смешливо фыркнула: — О, наш замечательный герой снизошёл до нас, смертных! И почему это небо не падает на землю, а?       Слизеринцы одобрительно заулыбались ёрничанью Панси и возбуждённо зашушукались между собой. Драко тоже соизволил слегка улыбнуться шутке подруги и это почему-то до жути обидело и разозлило Гарри. — Малфой, я не шучу. Это очень важно. — отчеканил он, стараясь не смотреть на нагло таращившуюся на него Паркинсон. — По-моему, мы всё уже выяснили с тобой, Поттер. — Драко равнодушно пожал плечами и бросил мягкий взгляд на Эдварда, тоже ошивающегося рядом с ним. И это уже было ни в какие ворота. — Разговор касается моего здоровья, Малфой! Я думал, что ты сможешь помочь мне, но… но видимо я ошибался, прости! — Гарри развернулся и пошёл прочь. Он прекрасно видел, как вытянулось лицо Малфоя при его словах, как тревожно заблестели его глаза… Ничего не чувствуешь, слизеринский змей? Ну-ну! — Он совсем чокнулся? С чего это тебя должно интересовать его здоровье? — услышал Гарри слова Паркинсон. — Драко? Драко, ты куда это?       Спустя несколько мгновений, на выходе из класса, Малфой нагнал его и вышли они уже вместе. — Что не так с твоим здоровьем, Поттер? — прошипел Драко. Гарри не ошибся. В голосе Малфоя слышалась такая неподдельная тревога, что стало даже немного стыдно, что приходится вот так беззастенчиво его обманывать. Но ведь по-другому нельзя помочь этому невозможному гордецу, а значит цель оправдывала средства. — Меня… меня мучают периодические боли. После того, что случилось со мной… ну ты знаешь… — Гарри сжал кулаки и его пронзила острейшая боль от вживлённых в ладони круциаторов. Хотя бы насчёт этого ему не придётся лгать. — Что с тобой? Ты страшно побледнел! — Драко схватил Гарри за предплечье и развернул к себе. — Тебе плохо? Отвечай мне сейчас же!       Лицо Малфоя казалось бы разъярённым, если бы не полыхающий страх в его серых глазах. — Ты можешь почувствовать как, если… если настроишься… — прохрипел Гарри, всё ещё не разжимая кулаков. Стоило их разжать и боль тут же бы исчезла, но рисковать Гарри не мог — а вдруг Драко и правда сумеет быстро на него настроиться и ничего не почувствует. Тогда всё пропало. — Ты сумасшедший идиот, Поттер! Какое ещё «настроишься»? Мне мало видеть, как ты загибаешься? Идти можешь? — Гарри усиленно закивал, наконец разжимая кулаки. Драко проверять его не собирался и можно было слегка расслабиться. — Пошли к мадам Помфри сейчас же, а там через камин в её кабинете срочно отправимся к доктору Роудсу! — Драко, не надо, уже всё хорошо! — Ещё разговаривать мне тут будешь! — Драко стремительно развернулся и потащил Гарри за собой, железно вцепившись в его запястье. — Всё хорошо, говорю! Остынь! — Гарри рванулся изо всех сил, но вырвать своей руки у него не получилось. Единственное, что удалось — это остановить слизеринца и, похоже, хорошенько взбесить его этим. — Отпусти меня, Драко. Доктор Роудс в курсе моего состояния, — как можно спокойнее сказал Гарри сердито нахмурившемуся и зло поджавшему губы Малфою, глядящему на него сейчас, словно на какую-то никчёмную букашку. — Это он и посоветовал мне обратиться к тебе. — Посоветовал обратиться ко мне? — поднял идеальную бровь Малфой, всё ещё не выпуская руку Гарри. — Ты ещё и бредишь, Поттер? — Он сказал, что моё состояние может улучшиться, если мы будем некоторое время хотя бы ночевать вместе. — Гарри решил не тянуть кота за хвост и выложить перед Драко все свои карты. — Мы остались магическими супругами и… и ещё мы кое-кто друг другу. Всё это может оказать на меня положительное воздействие… — Одним словом, тебе необходимо моё длительное присутствие, чтобы твоё здоровье поправилось? — Драко смотрел на него странно, как будто видел его насквозь. — Да. — Гарри опустил голову, чтобы скрыть свои полыхающие щеки. Врать Малфою было трудно и даже практически невыносимо. — Нам выделят комнату в Хогвартсе и если ты согласен… — Я согласен, Поттер. — Драко выпустил наконец руку Гарри. — Но, надеюсь, ты не вообразишь себе, что от этого мы станем друзьями, или кем-то там ещё?       Всё-таки Малфой был отличным актёром и Гарри всегда вёлся на его великолепную игру. Но не сейчас. Сейчас дико захотелось выдать ему ответочку, укусив его побольнее, чтобы не строил так старательно из себя бессердечную гадину. — Друзей и претендентов на «кого-то ещё» у меня и без тебя хватает, Малфой, — сказал Гарри, с удовлетворением заметив как сразу потемнел лицом Драко. — У меня к тебе чисто практический интерес, можешь не беспокоиться. — Вот и отлично, — ледяным тоном процедил сквозь зубы Малфой. — Думаю, что да — отлично! — радостно улыбнулся ему Гарри.