Baby.

      — Ты заставляешь меня жалеть о том, какую профессию я выбрал.       Хосок напился — не опять, а снова. В этот раз, правда, на территории дома — прямо в гостиной. И, поскольку бутылку рыжий открыл раньше, чем Мин вернулся с работы, сместить его попросту не получилось. Смириться было несложно, пока не начались разговоры.       — Я решил стать медбратом, чтобы помогать людям, а не бегать по твоим поручениям! — Чон за несчастный час вылакал больше половины бутылки бурбона, найденного, кстати, на одной из полок на кухне. Какого чёрта хозяин припрятал её так высоко — одному богу известно. С таким ростом просто так не достал бы.       — Это называется мелким воровством, и, если не хочешь, чтобы я подал на тебя в суд, должен возместить всё в трёхкратном размере, — Юнги приходится приложить усилия, чтобы вырвать из объятий студента полупустую бутылку. И не меньше — чтобы налить золотистую жидкость в собственный стакан. — Дьявол, — мужчина подбирает выражение помягче, но прискорбности ситуации это не умаляет: из-за дрожи в руках стакан выскользнул и разбился на десятки мелких осколков. Это был любимый стакан.       Хосок смотрит на старшего, тот — на него. Противостояние длится с минуту, после чего начинается очередная дискуссия.       — Убери.       — Мы не на работе, — молниеносный ответ, и даже расфокусированный взгляд не мешает твёрдо стоять на своём.       — Убери, пожалуйста, — и скрежет зубов в купе с обозлённым взглядом, как ни странно, не делает это более похожим на просьбу.       — И снова мимо.       Юнги медлит ещё немного, а после всё же удаляется, возвращается, и с трудом всё из-за той же дрожи заметает осколки под диван. Бросает щётку туда же на пол, перехватывает бутылку, к которой переставший улыбаться рыжик вновь потянулся, и, приняв горизонтальное положение, полностью погружается в просмотр каналов.       Глоток за глотком, канал за каналом. Редкие взгляды соседа, облокотившегося локтем о край дивана. Стойкий запах алкоголя, крики из телевизора и мелкая дрожь парнишки, ощутимая, когда рукой он прижимается к животу Юнги.       Дрёма. Шуршание под боком — как только убогий, но явно из разряда ужасов фильм закончился, Хосок всё же прибрался за хёном. Забрал из рук бутылку, накинул на него плед с кресла, убавил громкость.       Оставил едва ощутимый, трусливый поцелуй на бледной щеке и сбежал к себе.       — There are things we can’t recall, blind as night that finds us all…