Мотылёк.

— Ну пиздец.       Не то чтобы Хен был в панике, но дело к этому клонилось. Надо было быстрее собирать монатки, а потом куда-то валить, потому что если не выкроить конкретно этот день, то потом понятие времени навсегда исчезнет для него. Он был просто придурком, который только-только вышел из подросткового бунтарства. Детишки, которые играют в оппозицию, безобидные и даже в какой-то мере милые. Ну, в большинстве случаев. Когда же взрослый парень пытается быть гангстером, то обычно это кончается плохо. Вот и сейчас все шло к тому, чтобы плохо закончиться. Кстати. — Да где… А, вот оно, — как обычно не доищешься ни ключей, ни телефона, ни налички, но найдя их, парень не задержался — выбежал из квартиры, уже судорожно вспоминая, все ли он выключил. Забавно. Если все пройдет неудачно, то на сгоревшую кухню будет уже положить.       Нет ли кого у подъезда?       Ред с намеками на паранойю сжимал нож в кулаке, да так, что резная рукоять впивалась в ладонь. Больной, зашкеренный взгляд бегал по коридору и лестничным пролетам, тело давно колотила мелкая дрожь. Ему пришлось таки спуститься и выйти на улицу, но каких трудов ему стоило удержать руку с ножом, когда ему навстречу из-за угла резко вышла соседка. Хен только дернулся, пробубнил что-то, отдаленно напоминающее «здравствуйте», а бедная женщина еще долго оборачивалась вслед.       Первым делом он проверил задние сидения, багажник, потом уже сел, но постоянно таращился в зеркало заднего вида. Не сразу завелась машина — сказались нервы. — Да твою мать… — ну наехал нечаянно на клумбу у парковки, ну бывает, слишком резко отжал газ, вывернул не туда.       Нужно еще несколько секунд, чтобы понять, что нужно свернуть со встречки. Хен нашаривает телефон в кармане, всматриваясь все также в зеркала, он отвлекается только для того, чтобы набрать нужный номер.       Дождаться гудков. — Алло? Аалло. Меня сегодня не будет. Я помню, у меня должен быть отгул, — вздох, — Я не так часто сваливаю с утра. У меня правда есть день отгула, ну поставь на раздачу… Кого-нибудь, мне плевать, я заболел, я занят. Слушай, я за рулем, мне сейчас не удобно. Да, спасибо. Пока. Завтра выйду. Возможно. У меня все еще есть в запасе отгулы и я все еще у вас не работаю.       Телефон летит на задние сидения.       Резкий поворот и вот он оказывается уже на коврике. Какая-то странная серая машина едет сзади и Хен сжимает руль сильнее, хотя куда еще сильнее. Вскоре автомобиль повернул в другую сторону, но парень так и едет всю дорогу — крепко, до боли, сжимая руль.       Он паркуется в тихом дворе обычного спального района. Все также высматривая нет ли за ним «хвостов», парень пугается даже слишком резкого дуновения ветра, а неожиданный детский плач заставляет его чуть ли не сорваться с места и бежать, бежать… Но нет. Он удерживает себя невероятным усилием воли и спокойно, стараясь не выдать себя как зашкеренного воришку чужих денег, проходит вдоль улицы, изредка сворачивая во дворы. Идти воткрытую рядом с дорогой ему очень неуютно, почти до нервозной боли. Спустя минут пятнадцать он заходит в хостел и берет спальное место на ночь, но тут паранойя подсказывает, что в этом заведении его могут ждать.       А он гуглил этот мотель? Вроде было такое…       Хен делает вид, будто направляется к себе в номер, а затем, когда никто не видит, кроме камер наблюдения в коридорах, сбегает на улицу. Должно пройти еще много времени, чтобы на окраине города найти другой хостел.       Вообще, не стоило бросать телефон на сидения так небрежно — вот и трещина уже пошла через защитное стекло… Ред пялится на часы, ожидая заветной цифры, лишь бы все удалось — и тогда он может спать спокойно всю жизнь, если, конечно, снова не «одолжит» чьи-то сбережения.       Отрываясь от телефона, он посмотрел в окно. А потом снова на часы. И снова в окно. А потом на соседа, который уже начал странно на него смотреть. Ах да, и снова на часы. Когда пробила полночь, карета пре… парень отправил свой адрес одному «приятелю» и взмолился, чтобы это смс нашло адресата быстрее, чем нашли его самого немного другие люди.       Надо принять таблетки. И вот Хен потянулся за сумкой, как трель мобильника разорвала тишину, напугала и его, и заодно заснувшего соседа. — Так, парень, угомонись и дай поспать!       Но он уже прислонил трубку к уху и выслушал, что «его человек» уже ждет и рекомендует поторапливаться. Сосед слишком громкий… Парень закрывает микрофон ладонью: — Хлопни ебло на радость?       От такой дерзости у мужчины на соседней койке секунды на четыре отнимается язык — этого, кстати, достаточно, чтобы аккуратно выйти на улицу и увидеть невзрачного подростка: серая толстовка, синие джинсы, темные волосы — ну просто замечательно. — Так, давай сюда… — у него аж руки трясутся, когда он замечает пакет в руках мальчишки, который «чем-то» хорошо набит. Ну как, чем-то. Этот мальчик давно ему должен, просто собрал все эти деньги по-быстрее за небольшое вознаграждение. — А мне?       Ах, да. Хен шарит по карманам. «Да твою мать… Я не мог забыть, ну просто не мог…»       И находит! Вот как все замечательно сложилось! Зиплок лежит на худой руке «курьера», а наличка уже у Хена. Осталось дождаться владельца этих денег и вымаливать свою жизнь у него уже. Эта ночь просто не могла быть лучше.       Подросток только недобро смеется и убегает в сквер. Нет, ну разумеется он сейчас донесет кому надо. Только вот он готов встретить гостей и отправляется обратно в номер. Ему даже удалось заснуть. Правда, ненадолго. В два ночи его будит девушка с ресепшена — что-то бормочет, что его очень настойчиво зовет компания молодых людей у входа и ей проще разбудить его, чем иметь с ними дело, потому что все ведет к вызову полиции, которая приедет в лучшем случае через часа полтора.       А Хен, даже не одеваясь (зачем, ведь он не раздевался) несется к входу, где ждет его человек, у которого он спиздил не очень много денег. Не спрашивайте. Ну, вернее, как спиздил… — Слушай, я все принес. Ну, на день отсрочил — с кем не бывает. Тут даже проценты. Я серьезно — там все есть, даже больше, просто, — он тараторит буквально без пауз, но не видит даже тени милосердия среди окружившей его шайки. — Дай сюда.       Самый крепкий из них цепляет своей лапой пакет и отворачивается к машине, пока остальные пристально следят за Хеном. Он методично пересчитывает деньги, пока парень трясется как осинка. Еще никогда ему не было так страшно и еще никогда он не проклинал свою безолаберность так сильно. Все эти люди смотрели на него также равнодушно, как фонарь освещал противоположный кусок улицы. — Ну, ты же понимаешь. «Бля, бля, бля.» — Я итак тебе дал большую сумму, без процентов, на достаточно большой срок. — Я пони… — Да ебаный стыд, закрой рот. Объясняю - эти проценты буквально детям на мороженое. Давай через неделю ты просто принесешь еще половину от этого, причем не вынуждая меня бегать за тобой по отелям, а я тебе ноги не переломаю. Если через неделю я опять обнаружу тебя обдолбанного в луже без гроша — ты из этой лужи уже не выползешь. — Я все понял, - Хен затряс головой как собачка у навигатора. — Еще бы ты не понял.       Как-то так и прошел день Хена Ред — взрослого, который возомнил себя гангстером.

***

      А утро началось даже лучше, чем-то ощущение, когда выторговал свою жизнь обратно. Просто чу-дес-но. Солнышко светит, птички поют, в животе нож не торчит в назидание другим дебилам. Можно собираться на работу, можно приготовить себе завтрак, а потом забить хороший косяк дабы работка шла лучше. Парень давно не боялся курить перед сменой, ибо это баловство никак не влияло на него, давая нужное успокоение и непонятную радость в груди. Когда-нибудь у него мозги свернутся или легкие забьются смолой, но не сейчас, только не сейчас, ибо сегодня замечательное утро — вы помните.       Хен здоровается с угрюмой соседкой, Хен смело садится в машину, Хен даже не таранит клумбу. И вот оно то придорожное кафе, смена в котором летит так быстро, что начинаешь получать удовольствие от этой скучной работы. Так проходит несколько часов — невероятно однообразно. Горячие оладьи с корицей положить на раздачу, вынести грязную посуду в моечную, рассчитать клиента, пожелать приятного аппетита. Проверить лапшу, подогреть лапшу, отправить пустые контейнеры в моечную, «Добро пожаловать», «А что будем пить», «Извините, острого рамена больше нет, но вы можете подождать буквально десять минут». Немо сверлит его взглядом — еще бы. Вчера он пахал на раздаче, вместо того, чтобы тихо-мирно мыть тарелки. Да ладно — ему не повредит и Хен имел право, у него вообще накопилось отгулов на целый отпуск. Все, лишь бы не думать об одном коварном дельце, которое должно быть венцом глупости «гангстера».       И вот Ред повесил фартук и кепку в свой шкафчик, огрызнулся в ответ на обидную шутку поваров и, отправляясь домой, только и думал о том, как бы принять горячий душ, отложить чаевые на долг и заснуть.       Собственно, план выполнен — этим можно гордиться. Парень долго ворочался в постели, не мог заснуть, но когда сон сморил его, он даже пожалел.       А снились ему не самые хорошие вещи. Вот Тедд заходит в это кафе, ровно в тот день, когда он дежурит, ибо это не трудно предугадать — Холл недавно завел привычку здесь ужинать. Он, не замечая, проводит по идеальной укладке кончиками пальцев, и вместо того, чтобы поправить, как ему кажется, торчащие волосы, он лишь слегка ерошит их, что прибавляет ему непосредственности. Он с горящими глазами рассматривает фирменную выпечку, пытаясь угадать, что же так вкусно пахнет. Очень соблазнительно облизывает губы, когда представляет вкус блюд, совсем неосознанно, от того еще притягательней.       Разумеется, Хен не влюблялся в образ клиента придорожной забегаловки. Знакомство с этим парнем было хоть и односторонним, но долгим, давним, и он успел наделить своего ангела самыми замечательными и благими чертами характера.       Ред до того увлекся им, что даже поверил в эзотерику. Он давно зашел к женщине, чье лицо не скажет, сколько ей лет, ровно и то, кто она. Гадалка (будем называть ее так) чуть не прокляла, когда узнала, что любовный интерес Хена одного с ним пола, но деньги есть деньги и за большую плату она согласилась написать прошлое и недалекое будущее этого человека в мельчайших подробностях в книге без обложки. С чего он взял, что она не шарлатанка-фантазерка? Во время визита он не проронил ни слова, пока женщина отвечала на немые вопросы с точностью, будто она первоклассный телепат. А по сути так и было. Хен, конечно же, прочел книгу. Это была чуть ли не единственная книга, которую он читал с неподдельным живым интересом. То, что он узнал не очень ему понравилось и он решает вырвать половину страниц. Ровно до тринадцати лет.       И серия флешбеков заканчивается тем, что Хен снова в кафе. Мигают лампы. И свет обрывается, когда Тедд цепляясь за горло, давится собственной кровью, пытаясь позвать на помощь, но клиенты лишь смотрят на него своими потухшими взглядами, некоторые лишь показывают на него пальцем и шепчутся, пока Хен, отойдя от захватившего его паралича, смог добраться до парня и сжать его плечи, пытаясь сделать хоть что-то. — Ты меня убиваешь, — Тедд не дышал давно, его губы не двигались, а глаза застекленели. Этот укор как будто по громкой связи раздался по залу и дошел до всех присутствующих. — Ты даже меня убил.       Толпа начинает хмуриться и наступать на скорчившегося над телом своего «ангела» парня. Чувство, будто нечем дышать, чувство, что становится тесно, но он не может оторвать рук от тела, не может его бросить здесь, на кафельном полу придорожного кафе. Толпе все эти муки безразличны и волна рук надвигается на рот парня, который еще пытался изрыгать проклятия и молитвы. Его лицо было схвачено сотнями холодных пальцев. Кто-то из этих людей поднял тело Тедда лишь для того, чтобы бросить его как мешок с картошкой в другой угол. Сильные руки сплоченной массы людей подняли Хена и оттащили подальше. Острая боль пронзила его и струи невероятно горячей крови потекли по щекам, по волосам, пока ему, прижимая к полу, выдавливали глаза с такой силой, будто пытались проникнуть в мозг. Тела бесчисленных людей прижимали его к полу, а их руки сжимали голову, будто в тисках. Обезумев от столь дикой пытки, парень уже давно свалился в паралич шока. Темнота. Не такая, как ты закрываешь глаза. Темнота, не как отсутствие света, а как пустота и вакуум, как отсутствие самих понятий «темноты» и «света». И в этом аду сначала тихо, а потом оглушающе громко раздавалось «ты меня убил». Оно сложилось в непонятное «тымнбыл», пока не превратилось в надрывное отхаркивание «чего-то» и сон закончился резко, как резко Хен поднялся с кровати с перекошенным от страха лицом.       Последнее что он увидел — мелькающие картинки: его самого в капюшоне толстовки одного повара. Он сжимает запястье Тедда, заявляя, что в книге описана его история. Он убегает вдоль трассы. за ним гонятся. Хен забегает через черный вход, снимает маскарад и приходит на раздачу, будто не в чем ни бывало. Ким добегает обратно лишь через две минуты: — Все в порядке, сэр? Потому что я намереваюсь вас убить.