Горечь победы или жизнь после смерти

854 год Мир зиждется на выборе. Ежедневно, ежечасно, ежеминутно человек отдает предпочтение одному, закрывая глаза на другое. Одни решения даются совершенно спокойно, являясь абсолютно рутинными и незначительными. Другие же ставят под сомнение само мировоззрение человека, властвуя над его дальнейшей жизнью. Они лишают душевного равновесия, заставляя иной раз совершать рокировку собственных приоритетов… Над площадью, усыпанной останками разрушенного дома вместе с жертвами давки и обломков, паутиной нависает дым испаряющегося гиганта, перемешанный с пылью, всколыхнувшейся из-за его падения. Демоническая сила снова обрушилась на Мари. И палачом этой расправы стал зеленоглазый юноша, поклявшийся когда-то уничтожить всех титанов. — Эрен… пожалуйста, — с некой грустью в голосе произносит Микаса, всматриваясь в истощенное после превращения тело, окутанное клубящимся паром. — Давай вернемся домой… После того, как с присущей грацией разведчица пикировала на плечо Атакующего титана, лишившегося головы во время битвы с Молотоборцем, сердце пропустило удар от лицезрения сводного брата. Несмотря на локализацию в эпицентре разверзнувшейся адской бездны, унесшей жизни десятки невинных, она рада одному единственному факту. «Жив… он жив». — Значит, все в сборе? — как-то отстраненно комментирует Эрен, смотря сквозь ее силуэт. В голосе читается неприятно скребущий внутренности холод, приправленный некой иронией. — Эрен… — снова пробует она достучаться до брата. — Я здесь не закончил, Микаса, — резко перебивает он, скорее, для эффективности. — Либо вы со мной, — на мгновение решительный взгляд зеленых глаз пробивает ее, вколачиваясь в самую глубь сознания, тем самым невольно дезориентируя. — … либо не путайтесь под ногами, — возвращая самообладание с неким пугающим спокойствием добавляет он. — Но тирании Мари придет конец. Сегодня. — Мы закончим это. Вместе, — голос, полный надежд и родного тепла обволакивает его слух, медленно впитываясь через кожу, что на мгновение заставляет забыть об обстоятельствах, в которых они сейчас находятся. Микаса лишь с единицами позволяет себе быть эмоционально открытой, не скрывая истинных чувств. Но Эрен всегда входил в их число, и это неизменно. Она действительно пришла за ним. И она искренне надеется на его согласие. — Молот повержен. Идем со мной. Вернись в разведку. И, сообща, мы… На лице шатена расцветает странная улыбка, сопровождаемая тихим глухим смехом. — Идем со мной, — приглушенно повторяет он, необычно протягивая каждое слово. — Кажется, я предлагал тебе то же самое, — в словах читается нечто колющее, словно тысячи игл впиваются в солнечное сплетение. — Предлагал воплотить нашу мечту. Вместе. Тебе и Армину. Воспоминания, разрывающие сердце, как наяву предстали перед ее глазами. Протянутая рука Эрена, зовущего расквитаться с врагами за материком. И его разочарование на лице, когда она так и не смогла ответить согласием. «Крылья свободы» разработали план, заключающийся в попытке установления мира с Мари с целью освобождения элдийского народа, находящегося под их гнетом. Но Эрен был категорически против методов разведки, заявив, что с подобными чудовищами без применения силы не справиться. Он шел к своей цели и пытался заручиться поддержкой самых близких, с кем когда-то начал этот тернистый путь. Армин не был уверен в успехе предложенной операции, но он считал риск оправданным, в то время как план Эрена устраивать саботаж на территории материка казался ему более опасным и кровопролитным. Они пытались различными доводами переубедить лучшего друга, но шатен был неумолим. И они смогли найти в себе силы лишь на то, чтобы отпустить его. Арлерта привязывал в большей степени долг. Микасу же, помимо всего прочего, удерживала иная причина. — Но ты выбрала его, — в той же холодной манере заключил Эрен, всматриваясь поблекшими «изумрудами» в разыгравшееся сражение разведчиков с марлийскими солдатами на крыше здания напротив. Позови ее Йегер несколько лет назад, она бы ни секунды не колебалась, слепо последовав за ним на край света. Но за годы службы Микаса научилась многим качествам, присущим хорошему солдату, одними из которых были смирение и здравый смысл. Теперь ее сердце бешеным ритмом отбивало другое имя, и отрицать очевидное было бессмысленно. — Я не злюсь, — монотонно прокомментировал Эрен, смирившись с неотвратимым. — … просто… я сделаю все по-своему. Микаса почувствовала вибрацию под ногами, вынудившую ее сдвинуться к краю плеча гиганта, пока тело сводного брата постепенно обволакивала синтезируемая его сознанием плоть. Однако неожиданное движение в их сторону заставляет ее обернуться, тем самым позволяя лицезреть нападение очередного соперника, успевшего вцепиться в не окончившее регенерировать лицо Атакующего титана… Часом ранее Наблюдая из окна невысокого здания, выходящего на площадь, Армин следил за заканчивающейся рассадкой гостей перед выстроенной сценой, стремясь выудить знакомых личностей. — Наверное… вы давно этого ждали… — доносится негромкий голос, практически неокрашенный какими-либо эмоциями. Взглянув на сидящую в углу комнаты собеседницу, облокачивающуюся одной рукой на согнутое колено, пока вторая свисает с ящика вниз, Армин задерживается на ее профиле. Горбинка на носу в купе с сжатыми в тонкую нить губами придают ей излишнюю строгость, но поза довольно расслаблена, что снижает степень его настороженности. Небрежно завязанные в пучок волосы выступают в роли маленькой подушечки, отделяющей ее затылок от холодной стены, а глаза безучастно смотрят перед собой. — О чем ты? — снова переводя взгляд в окно, бесцветно отвечает он, скорее, из вежливости. — Сегодня вы призовете к ответу Мари и ее агентов, — с легкой напыщенностью продолжает Энни, не особо изменяя звучание голоса. — Вы сможете поквитаться с теми, из-за кого погибали ваши близкие. Обрушите на их голову правосудие, — со странной ухмылкой добавляет она, после чего ненадолго замолкает. — Только вот там… в толпе, сидят и представители вашего народа, совершенно невиновные в своем происхождении. — Ты тоже принадлежишь нашему народу… — подхватил ее манеру речи Армин, сохраняя абсолютное спокойствие. — И ты пошла против собственного народа, истребляя всех на своем пути. — Не всех, — ненадолго покосив на него взгляд, бурчит она себе под нос. На что Арлерт лишь шумно выдыхает, вспоминая кровопролитную 57 вылазку, в которой он чудом остался жив. Цепенящий ужас, окутавший его тело в тот миг, когда огромная рука Женской особи осторожно стянула с него капюшон. Армин больше не боялся. Он не боялся предстоящей бойни. Он не боялся возможных жертв. Есть лишь цель, которую они должны достигнуть. Борьба за собственное выживание. — Ты… ненавидишь меня? — немного приглушенно обратилась к нему Леонхард. Блондин обдумывал ее слова, пытаясь понять для себя что-то. Но его молчание Энни интерпретировала по-своему. — Мы такие же, как и вы. У нас была миссия. Я лишь исполняла свой долг, — обрывками чеканит она, непроизвольно выдавая свое волнение и стремление как-то оправдать собственные действия. — И как? — отстраненно произнес Армин, вызвав у собеседницы тень недоумения. — Стоил тот долг жизни несчастных, погибших в Шиганшине… Жизни убитых тобой разведчиков… Жизни Марко?.. — Хочешь, чтобы я сказала, как мне их жаль? — с той же пустотой во взгляде пролепетала Энни. — Но повернуть время вспять я не могу, — с некой решительностью добавила она. — А от моего раскаяния мало толку. Для них уж точно. — Я не испытываю к тебе ненависти, — с тем же спокойствием произнес Армин. — Ты верила в то, во что тебя приучили верить. Именно Энни рассказала о всех знакомых ей людях-титанах. О личине Пик, скрывающейся под оболочкой титана Грузоперевозчика, правда о которой обескуражила всех свидетелей ее формы гиганта. Как и предположила нынешнего обладателя силы Зубастого титана, полученной от Имир. Благодаря предоставленной информации, они смогли внедрить часть разведчиков в ряды армии Мари, что обеспечило им конспирацию в течение нескольких месяцев. Она является важным звеном их плана. И терять ее довольно рискованно. За несколько лет службы в роли предводителя, Армин подпитывал свои навыки управления с помощью книг о психологии, мироздании и природе человека. Однако и без полученных знаний он мог проследить некую схожесть их судеб. То несчастье, обрушенное на голову всех элдийцев. На острове они были, пусть относительно, но все же свободны внутри трех стен. В то время, как на материке их существование ассоциировали лишь с оружием и бесплатной рабочей силой. Словно скот, их содержат в гетто Ребелио, используя как пушечное мясо в угоду процветания Мари. — Армин, — с еле ощутимой мольбой в голосе, даже немного обескуражившей Арлерта, произнесла Энни. — У меня есть просьба… *** «Он появится. В этом нет сомнения…» Вспышки и яркие тени, красочно изображающие гнет титанов под бархатистый баритон, обаявший публику с первой минуты, завладели вниманием всех зрителей. — Но… опасность, с которой столкнулся этот мир… вызвана только фактом существования элдийцев… — произносит со сцены воодушевляющую речь Вилли Тайбер. «Было бы довольно странно отправлять письмо с подобным содержанием шутки ради…» — не скупясь на сарказм, выпаливает Конни. «Но мы понятия не имеем, когда именно. Если бы он сообщил нам…» — с некой досадой озвучивает Ханжи во всеуслышание присутствующих на тайном совещании разведчиков. — Господин Леонхард? — обратился к мужчине темноволосый мальчик лет десяти, пробравшийся к его месту между рядами жаждущих представления зрителей. Немного нахмурив брови, предварительно переглянувшись с госпожой Браун, господин Леонхард пригладил рукоять трости, грозным взглядом посмотрев на ребенка. — Мы знакомы, мальчик? «Он хочет нашего участия. Но… помешать себе он не даст. Упрямый болван, как обычно…» — снисходительно договаривает Жан, испытывая довольно странное ощущение, напоминающее некую тоску. Тоску по заклятому товарищу. — …Я хочу, чтобы вы присоединились ко мне в борьбе против дьявола с острова парадиз… Призывная речь главы семейства Тайбер находит отклик в сердцах многих, завороженно всматривающихся в фигуру длинноволосого аристократа, окутанную чудовищами, наводящими ужас. «Значит, будем принимать решения на месте. Необходимо минимализировать потери, — комментирует Зоэ с твердостью, присущей командиру. — Поэтому проговорим план действий еще раз…» «Яма для титанов готова, — перенял инициативу Армин, вводя всех в очередной раз в курс дела. — Необходимо заманить туда воинов (под ними подразумеваются Пик и Порко). Этим займутся Конни, Саша и Флок, после чего вернутся на позиции». — Сэр, вас зовет солдат. Идемте, я проведу, — осторожно дергает мальчик за казенную куртку элдийца. — Но как же выступление господина Тайбера? — с неким непониманием говорит госпожа Браун, внимательно следя за представлением. — Кто меня зовет? — раздраженно подхватывает господин Леонхард, вслушиваясь в поднимающийся шепот недовольства вокруг них. — Точно не знаю, сэр. Но, вроде бы, что-то насчет вашей дочери. На секунду в глазах мужчины загорается огонек надежды. Энни… неужели его девочка вернулась? Или они хотят сообщить что-то ужасное? «Жан вместе с Бозардом и остальными членами его отряда берут на себя часовых. Необходимо убрать их практически одновременно, чтобы не вызвать подозрений». «Сделаем», — уверенно произнес Кирштайн, окинув взглядом товарищей. — Это не может подождать окончания представления? — несмотря на некое неодобрение госпожи Браун, интересуется он у мальчика. — Сказали срочно, сэр. -…Если все мы объединимся, то не будет такой угрозы, которой мы не сможем устранить… — с нарастающим пылом заявляет Вилли, последние минуты своей жизни нежась в лучах славы и аплодисментов вставшей со своих мест публики. «Микаса, — переводит внимательный взгляд Армин, — ты обеспечиваешь отход госпоже Киеми и ее людям. После…» «Присоединяюсь со своим отрядом к остальным. Занимаем указанные точки наблюдения здесь, здесь и здесь, — указывает она три местоположения на карте, элегантно ведя пальцем. — … где дожидаемся… появления Эрена, » — сохраняя беспристрастность договорила она. «Все верно», — позволил себе тень улыбки Арлерт, кивком одобряя собранность подруги. — Что с моей дочерью?! Что за информация?! — с нескрываемым волнением расспрашивает мальчика господин Леонхард. Однако после невнятных ответов не выдерживает, слегка притягивая оного к себе за грудки, — Отвечай же. Что с ней?! — Господин Леонхард, успокойтесь, — пытается утихомирить его мать Райнера. — Я не знаю, сэр. Мне ничего не говорили. Лишь позвать вас, — лепечет ребенок, стараясь отцепить от себя руки мужчины. — Хорошо, идем! — пробует пройти мимо соотечественников мужчина, смотря под ноги. Козырек не дает ему заметить фигуру, стоящую за импровизированным уличным театром в плаще и шляпе со строго примятыми полями. Хрустя пальцами от гложущего предчувствия неотвратимого, Энни не спускает глаз с фигуры отца, не до конца веря в предстоящую через несколько минут встречу. «Давай! Давай же. Быстрее уходи оттуда», — вертится в ее голове, пока она наблюдает за медленным продвижением мужчины между рядами, тщательно извиняющегося за перетоптанные ноги и несколько несильных пихов. Армин удовлетворил ее просьбу. В конце концов, именно стремление воссоединиться с отцом подтолкнуло ее пойти на сотрудничество с «Крыльями свободы». Сыворотка, блокирующая ее способности шифтера, будет действовать не менее получаса. А сообщать солдатам Мари о нападении слишком поздно и опасно непредсказуемостью их реакции на ее появление. Пробравшись в проход, господин Леонхард наконец-то поднимает взгляд, через несколько секунд фокусирующийся на знакомом силуэте, присутствие которого сразу вызывает сбивчивое дыхание и дополнительные электрические импульсы в сердце. — Энни… — встречаясь с голубыми глазами дочери, шепчет он. Если бы не расстояние в несколько десятков метров, мужчина заметил бы нехарактерное для ее лица волнение и некий блеск в глазах, вызванный подступающей влагой, которую она так тщательно сдерживает. Глухой звук грома, будоражащий землю, и здание за сценой трещит по швам. Обломки фасада частично падают на зрителей в партере, отлетая в разные стороны. Тела несчастных жителей рассыпаются словно конфетти при взрыве хлопушки, знаменуя появление главного врага Мари, объявленного не так давно Вилли Тайбером, так старающимся агитировать послов различных культур объединиться против него. — Наши страны и те, кто контролирует остров Парадиз, начинают войну! — переходит он на истошный крик, осознавая свой конец. В следующий момент огромная лапища обрушивается на сцену, волной от удара раскидывая зрителей. На лице Энни отражается страх, а ноги прирастают к земле. Она не в силах сделать шаг онемевшими конечностями, чтобы сократить расстояние между собой и отцом. Паника, крики людей, и огромная толпа, стремящаяся скрыться от чудовища, в настоящий момент смыкающего челюсти после захвата в огромную пасть Вилли Тайбера. — Отец, — срывается с губ Энни, сумевшей оторвать взгляд от Эрена в смертоносном обличии. — Отец! — более громко кричит она, рванув вперед к ошарашенному мистеру Леонхарду. Однако толпа сзади настигает его быстрее, подобно штормовой волне сбивая с ног. Словно от удара о скалы, Энни откидывает назад столпотворение людей, не соображающих от бурлящих в крови медиаторов стресса. Вернув контроль над собственным телом, она, будто сопротивляясь сильному течению, старается пробиться сквозь толпу, но действие практически бессмысленное. Грубо отталкивая от себя людей, она всматривается в ноги бегущих, пытаясь уловить знакомый силуэт… *** Зик Йегер никогда не любил столпотворения людей. Имея происхождение из семьи несостоявшихся революционеров, он на генетическом уровне перенял различные повадки, свойственные данной прослойке общества. Воздействие на массы — отличный способ манипуляции, начиная с громких речей, заканчивая радикальными мерами вплоть до геноцида. Да и превращаться в титана посреди зрителей не самая хорошая затея. По крайней мере, для прославленного воина Мари. Он чувствовал, что-то произойдет сегодня. Все это чувствовали. И находясь вдалеке он сможет более безопасно для окружающих среагировать в случае нападения. Обговорив детали действий с командиром Магатом, Зик, спустившись с крыши, встал на углу здания под навесом у входа небольшого магазинчика в нескольких кварталах от площади. Вдалеке мерцали огни и световые лучи от «театра теней» Вилли Тайбера. Нырнув в карман казенного пальто, он вытащил картонную пачку. И сунув в зубы папиросу, провел манипуляцию со спичкой и коробком, не забыв прикрыть пламя, удвоившееся в стёклах его очков, ладонью от несильного порыва ветра. Несколько глубоких затяжек, и во рту появляется характерная терпкость, тянущаяся до самых легких. Пик давно призывает его бросить курить, но какой смысл отказывать себе в удовольствии, если у него остался лишь год жизни. Неожиданная колющая боль вынуждает его рефлекторно притянуть руку к шее. Вытащив из кожи некий предмет, он тут же подносит его к лицу, внимательно рассматривая продолговатый дротик с иглой на конце. — Что за…? — не успевает Зик договорить, как раздается характерный звук грома, через несколько секунд сменяющийся криком напуганной толпы. Осознавая случившееся доли секунды, он медленно выглядывает из-под навеса, интуитивно ощущая чье-то присутствие. Пока на крыше противоположного здания не замечает невысокий силуэт, готовящийся к прыжку. «Аккерман», — всплывает пугающая мысль в его сознании. Замерев на некоторое время, Зик боится дернуться, в глубине души надеясь на то, что пришедший по его душу не видит статичные предметы. Аккуратное движение руки, находящейся в кармане пальто, но порез на пальце с помощью специального кольца не вызывает превращение, что наводит на определенные размышления. Цепочка в голове выстраивается довольно быстро, и здравый смысл вместе с инстинктом самосохранения срабатывают беспрекословно. Из чуть приоткрытого рта выпадает сигарета, и когда она достигает земли, Йегер старший уже сверкает спиной на другом конце здания. Ловкое движение подушечкой пальца на рычаге, и темный силуэт резко дергается вперед, пускаясь в погоню. «Капитан Леви…» — всматривается Армин в фигуру мужчины, стоящего у дальней от стола стены со скучающим выражением лица. Выдержав паузу в несколько секунд, Аккерман оглядывает лица товарищей, вспоминая день закрытия бреши в Шиганшине. И обещание, данное Эрвину Смиту практически посмертно. «Захват Звероподобного титана.» Не упуская из виду силуэт удирающего Зика, Леви ловко управляет модернизированным приводом, заворачивая за угол. В этот раз он его не упустит. «Думаешь, сможешь сбежать, сволочь?» — стучит в голове, когда холодный взгляд неотвратимо приковывается к спине «марлийского» воина. Выныривая на улицу, где навстречу Зику бежит толпа, оный сразу же заворачивает в подъезд соседнего здания, вынуждая Леви приземлиться на крышу, подключая к преследованию собственные ноги. Быстрые шаги по шиферу, и на противоположной стороне дома выныривает искомая персона, пытающаяся укрыться под навесами уличного рынка. *** Адреналин стучит по вискам вместе с бешеным пульсом, а одышка накатывает со страшной силой, вызывая ощущение удушья. Но остановиться он не может. Как назло, к горлу подступает кашель, словно он вот-вот выплюнет собственные легкие. Единственный шанс уйти, добежать до штаба Магата. Но для этого необходимо двигаться в сторону площади, где находится основная заварушка. Обстоятельства явно не на стороне Зика, но отчаиваться мужчина не привык, всеми силами стремясь изменить их на угоду себе. В момент очередного резкого поворота с целью дезориентации преследователя краем глаза ему удается уловить лицо врага, пугающее своей безмятежностью. Лишь горящий взгляд, сверкающий при освещении уличных фонарей дьявольскими огоньками из-под прямой челки. Небольшое расстояние отделяет его от необходимого места, отчего ноги ускоряют движение. Но этого оказывается недостаточно, когда Зик ощущает сильный удар со спины, заставляющий рухнуть на землю, потеряв равновесие. Ста шестидесяти сантиметровый мужчина приковывает его лицо к каменной дорожке ощутимым нажатием подметкой сапога на затылок. От удара выбивается несколько передних зубов, из-за чего в ротовую полость приливает солоноватая жидкость, вынуждающая его истошно кашлять. Вкус и необходимость заглатывать собственную кровь, чтобы не задохнуться, вызывают еле сдерживаемый приступ рвоты. Леви не скупится на еще несколько серьезных ударов, направленных на отключение сознания соперника. Пока из-за спины не выныривает отряд марлийских офицеров, с характерным щелчком наставивших на спину сильнейшего ружья. — Ни с места! — выкрикивает один из них, притягивая рукоять к собственному плечу. — Стре… кх-кх… стреляйте! — из последних сил шипит Зик, отдавая приказ солдатам. Слегка повернув голову в сторону прибывших офицеров, Леви долю секунды оценивает обстоятельства, прикидывая дальнейшие действия. Рывок в сторону фасада здания слева с помощью УПМ, и он ловко уворачивается от пуль, ненадолго оставляя свою «добычу». Он движется быстро, слишком быстро, чтобы солдаты смогли проследить траекторию его полета. Лишь только боль от ударов, которые он наносит им в наиболее уязвимых местах, временно лишая возможности удерживать орудия. Пока на подмогу не приходят знакомые разведчики. — Мы разберемся, капитан. Идите! — нанеся отточенный прием кулаком в нос соперника, выпаливает в пылу сражения Конни. Необходимо доставить Зика в место укрытие. И Леви не стал мешкать. Однако перед ним возникает некий силуэт с огромным огнестрельным оружием на плече, дуло которого направлено прямо в лицо Аккермана. Секунда на спасение, и капитан успевает пригнуться, замечая за солдатом удаляющегося Йегера старшего, сумевшего подняться на ноги. Снаряд попадает в здание рядом, создавая небольшой взрыв вместе с грохотом, что вызывает у Леви искреннее удивление. Но холодность рассудка возвращается сразу же. Он должен нагнать Зика. Точный удар под дых, и солдат с гранатометом падает на колени, не в силах более сражаться. Рванув со всех ног за обладателем личины Звероподобного, Леви упускает силуэт за поворотом. Пара мгновений, и он снова будет в руках. Несколько шагов, и капитан на скорости поворачивает, предвкушая успех операции. Но глазам предстает огромная пасть титана Грузоперевозчика, в которой скрывается Зик в момент ее смыкания. На гиганте специальные доспехи в виде стальной маски, защищающей его, морду и нескольких щитов на спине и животе, также не дающих возможности нанести удар. Зика не достать. Он в безопасности. «Бл*ть!» — зло рычит про себя Леви, не готовый смириться с очередным фиаско. Нет уж! В этот раз он его не упустит. Слегка прищурившись при взгляде на огромные глаза титана, смотрящие на него сквозь узкие прорези в шлеме, капитан и не думает сдаваться, продолжая свое наступление на гиганта. Однако Пик оказалась в этой части города не случайно. С ней выстроилась значимая доля марлийской армии, направляющаяся на площадь, что полностью лишает Леви возможности выпотрошить гиганта на месте. Один на один у него был бы шанс. Но перевес слишком значительный. И, по большому счету, он попросту оказался в ловушке. Не останавливая своего движения, мужчина забегает на морду титана, хозяйка которого наконец-то узнала «марлийского офицера», встретившегося ей на рынке, отчего вовремя среагировать, чтобы его скинуть, она не смогла. Секунды ее замешательства позволили Леви оказаться на ее спине, с которой он сумел зацепиться за балкон, выступающий на фасаде здания, и спустя мгновение скрыться от вражеских сил. *** Каждый поступок, что мы совершаем, влечет за собой череду последствий, словно костяшка домино, при падении которой задевается целый ряд, оканчивающийся порой совершенно в непредвиденном месте. В уме снова всплыл тот день, когда он заставил их продолжить. Продолжить ради спасения мира. Какая именно «костяшка» стала роковой? Удар Колоса по воротам стены Марии в Шиганшине? Или вступление Райнера в ряды воинов Марлии? Или смерть Марселя, раскаявшегося за спасение собственного брата от участи шифтера ценой жизни другого? Сейчас это уже не имеет значение. Райнер чувствовал жгучую боль во всем теле. И сильное давление плиты, обрушившейся на его тело. Он заслужил эту участь. Вот он, час расплаты. Последствия его решений. Только вот в голове лицо улыбчивого светловолосого мальчика, невиновного в его преступлениях. — Фал…ко, — еле шепчет Райнер, не способный даже приподнять голову, чтобы оглядеться. Дышать крайне трудно из-за прижатого куска здания, отчего он копит энергию для еще одного оклика мальчишки. Пока глаза не натыкаются на лежащее вдалеке тело, вернее руку, торчащую из-под кусков фасада. — Нет, — приходит болезненное осознание. — Фалко! — более громко произносит он. Пытаясь рывком подорваться, Браун лишь снова ударяется затылком о пол, ощущая сильное головокружение. Еще несколько попыток так же оставляют после себя лишь дополнительные болезненные ощущения и ухудшение самочувствия. — Фал-ко! — не замечая боли, пробует приподнять бетонную плиту с собственного тела Райнер, чувствуя максимальное напряжение мышц во всем теле. — Держись! — прикладывает он еще немного сил, пытаясь удержать обломок, на сантиметр сдвинувшийся вверх. Но несколько секунд спустя он снова обрушивается на тело Брауна, сопровождаемый хрустом переломанных ребер. От собственного бессилия накатывает неумолимая досада, доводящая мужчину практически до истерики. Это апогей его расплаты. Неспособность помочь близкому. Невозможность воспользоваться силой Имир в самый нужный момент. Пребывая в оглушении после произошедшего превращения Атакующего титана, Райнер не услышал медленные шаги, приближающиеся к нему. — Скверно выглядишь, — спокойный голос обволакивает его сознание, вынуждая открыть глаза, что позволяет заметить знакомое лицо, нависшее над ним. — Но пока ты жив, все еще можно исправить.