Одно на двоих

      Иногда кажется, что для разных людей одно и тоже время идет по разному. Для кого-то год за годом пролетает, как мгновение за мгновением, а кому-то и месяц может показаться вечностью.       Именно так сейчас себя чувствовал Генри. Потерянные мальчики уже давно потеряли счет времени, а Генри день за днем все три недели отмечал каждый день, проведенный в этом мире. Каждый день он вновь и вновь ставил зарубки на одном из деревьев в надежде, что однажды он найдет способ покинуть остров.       Сегодня, как и в любой другой день, мальчики прыгали вокруг костра, забывая все свои проблемы в диком танце. Но для Генри звук губной гармони был не слышен, и только по ее движению у губ Пэна мальчик знал, какую мелодию наигрывал парень.       Феликс внезапно появился перед Генри и сел рядом. — Идем танцевать, Генри. — Меня как-то не тянет танцевать. — Если не будешь танцевать, Пэн все поймет.       Генри задумался, а после, коротко кивнув, легко спрыгнул с бревна, повторяя за мальчиками прыжки и падения, стараясь не выделяться из общей массы. Феликс снова оказался рядом и прошептал: — Свечка, кокос, Пещера Теней.       Генри хотел переспросить, но парень уже убежал вперед, оставляя мальчика думать над его словами. Вскоре танцы кончились, и мальчики начали доставать спальные принадлежности, а Генри все думал над словами Феликса. Даже когда постель была разложена, а вокруг наступила тишина, нарушаемая лишь треском огня в костре, мальчик не мог сомкнуть глаз.

***

      Пэн лежал на кровати, ковыряя ножом каменную стену, когда в его убежище вошел Феликс. — Ты сегодня долго. Я уже даже начал думать, что ты и вовсе не придешь. — Я помогал мальчикам. — Ну что ж, тогда иди сюда и согрей меня перед сном.       Феликс послушно подошел к Питеру и, повинуясь движению руки парня, опустился на холодный каменный пол между ног Пэна. Парень взял Феликса за руку и положил ее на свой пах. Потерянный потянул штаны Питера, а сам Пэн приблизился лицом к лицу парня и прошептал в самые губы: — Я знаю, что тогда с Генри был ты.       Феликс ничего не успел ответить; его грудную клетку обожгло болью. Рука Пэна, легко светясь в полумраке пещеры, торчала из груди потерянного, сжимая его сердце. Феликс схватил холодными руками Питера за запястье и посмотрел в глаза парня, которые теперь находились так близко, что в зрачках можно было разглядеть отражение. — Питер… — простонал Феликс, стараясь понять эмоции Пэна. — Ты хотел настроить Генри против меня. — сжимая сердце еще сильнее прямо в груди Феликса, прорычал парень. — Питер, ты все не так понял. — постарался прохрипеть потерянный, но Пэн безразлично продолжал медленно сдавливать сердце. — Если твое сердце будет мешать мне в получении моего могущества, то я раздавлю его без промедления.       Феликс закричал, чувствуя, что еще немного и его сердце рассыпется прахом прямо в его грудной клетке. Слезы брызнули из его глаз, а руки сжались на рубашке Питера, притягивая парня к себе. — Я люблю тебя и всегда любил. — прошептал парень на выдохе. — Мне жаль, что тебе это не нужно.       Потерянный потянулся губами к губам Питера, легко касаясь их в простом, но безумно нежном поцелуе, когда его сердце, хрустнув, рассыпалось в руке Пэна. Феликс начал медленно оседать, но Питер его поймал, продолжая целовать его еще теплые, влажные губы. Рука вышла из груди парня и легла на затылок потерянного, оставляя в его светлых волосах прах его же мертвого сердца. — Мне тоже жаль. — оторвавшись от Феликса, прошептал Питер и отпустил его, позволяя мертвому телу упасть на пол, а сам щелкнул пальцами, растворяясь в клубах зеленого дыма.

***

      Генри смотрел в звездное небо и все никак не мог уснуть. Прохладный ночной ветер качал кроны деревьев, создавая причудливое шуршание вечнозеленой листвы. Одеяло защищало тело от холода, но лицо и нос уже замерзли на открытом воздухе. Мальчик перевернулся набок, натягивая одеяло на голову, стараясь полностью спрятаться под ним. Когда ему удалось свернуться так, что одеяло полностью скрывало его, Генри замер и закрыл глаза, снова пытаясь уснуть, но внезапно раздался крик, заставивший мальчика подскочить и оглядеться по сторонам. Потерянные все так же спали, не услышав или не обратив внимания на звуки, и Генри тоже хотел сделать так же, но что-то заставило его встать и пойти осмотреться.       Мальчик откинул одеяло и поднялся на ноги. Вокруг царила тишина, да и света было катастрофически мало, ведь шел он только от слабо горящего в костре огня и из убежища Пэна. Генри пошел на свет, собираясь зайти к Питеру и, если тот спит, поискать что-нибудь интересное, но, только вывернув из-за угла, мальчик нырнул обратно и зажал рот рукой. Феликс сидел с рукой Пэна в груди и смотрел, как парень медленно его убивает. — Я люблю тебя и всегда любил. — прошептал Феликс, а после поцеловал Питера, медленно оседая в его руках.       Генри кинулся прочь, понимая, что тот крик не был плодом его фантазии, тот крик принадлежал Феликсу. Запрыгнув с разбега под одеяло, Генри прикрыл глаза за секунду до того, как на поляне появился Пэн, а после, внимательно оглядевшись, снова исчез. Генри поднялся и снова тихо подошел к убежищу, замечая, что Питера и там нет. Мальчик подбежал к Феликсу, заведомо зная, что он мертв, но все равно пытаясь нащупать на шее пульс. Казалось, что Феликс просто уснул, но его грудь не вздымалась при дыхании, а поза была какой-то не естественной. Генри сел рядом с парнем и прижал колени к груди.       «А что если Пэн убил потерянного за помощь мне?» — внезапно задумался Генри. — «И что он имел в виду, говоря те слова?»       Генри сидел так еще некоторое время, после чего снова вернулся в постель, но так и не смог уснуть. Каждый раз, когда мальчик закрывал глаза, он видел, как Пэн давит сердце Феликса, вспоминал слова парня:       «Я люблю тебя и всегда любил.»       А утром Генри был жутко сонливым и с огромными синяками под глазами, но этого никто особо и не заметил. По крайней мере, Генри на это надеялся. А после раздался крик, просьба позвать на помощь Пэна, все кинулись искать парня, но нашли его лишь через несколько часов. Питер был растрепанный и взволнованный, казалось, что он был чем-то расстроен, но Генри знал, что это не более, чем игра. — Где он?! — прокричал Пэн, встревоженно вглядываясь в лица потерянных, а после того, как ему молча указали на убежище, кинулся в внутрь.       Вскоре оттуда раздался крик полный боли от потери дорогого человека. Все смотрели в сторону Пэна с жалостью, и лишь Генри понимал, что это все просто холодный расчет.       В течении часа была вырыта и оформлена могила, а еще через пять минут начались проводы. Пэн стоял у самого края ямы и смотрел на завернутый в чистую белую простынь труп человека, который любил его и доверял. Доверял на столько, что готов был отдать жизнь во имя целей Питера, что он и сделал. — Сегодня еще один трагический день, каких в нашей истории становится все больше и больше. — начал свою речь Пэн тихим голосом, все так же смотря в могилу. — Феликс же был не просто моим помощником, не просто моей правой рукой, он был тем единственным лучиком света, который подобно мечу разрезал тьму моей души.       Генри стоял позади всех мальчиков и смотрел себе под ноги, боясь, что если он поднимет голову, то все в тот же момент увидят его взгляд и все поймут. Вскоре похороны закончились, и все потерянные постарались как можно скорее скрыться с глаз Питера. Генри же опустился рядом с Пэном у импровизированной могилы Феликса. — Мне жаль, что так вышло. — тихо сказал мальчик, не решаясь коснуться Питера. — Я никому этого не говорил, но тебе я могу рассказать все, как есть. — тихо сказал Пэн, зарываясь пальцами в свои волосы, — Это снова была тень. Я сегодня всю ночь провел у Дерева Размышлений, а Феликс видимо этого не знал и пошел в мое убежище. Там-то она его и подстерегла.       Генри слушал Питера, не перебивая, и понимал, что если бы он не видел всего, что произошло вчера, то поверил бы в эти россказни. — Я совершенно теряю над ней контроль! — с надрывом прошептал Пэн, поворачиваясь к Генри лицом, — Скоро даже мне станет опасно находиться здесь. Генри, ты мне веришь? Она перестала бояться света свечей, мне больше нечем даже просто отпугнуть ее.       «Свет свечи… Тень… Кокос… Это же как подсвечник! Тень просто затянет в огонь, а кокос станет ее тюрьмой! Вот о чем говорил Феликс!» — Может пора вернуться? Вернуться в Волшебный лес, начать новую жизнь? — Да я бы с радостью, но мальчики… — Пэн замолчал, — Они все пили воду Неверлэнда.       «Хорошую сказку сочинил.» — подумал Генри, стараясь не выдать своих истинных эмоций, — «И главное, что все в это верят.» — Неужели нет никакого выхода из этой ситуации? — спросил Генри. — Я же уже говорил, нас может спасти только твое сердце… — Но тогда… Я же умру. — Ради благой цели. Ты стал бы героем! Тебя бы знали все как спасителя Неверлэнда!       Генри молча кивнул, а после ответил: — Ты прав. Дай мне время до заката, а после я дам ответ. — Генри, — Питер подполз ближе, — ты не обязан этого делать, но только ты можешь спасти нас всех. Помни это, когда будешь принимать решение. — Я понял. И теперь хочу побыть один, прости. — Ничего, ты всегда сможешь найти меня здесь.       Генри поднялся на ноги, отряхнулся от свежей земли и посмотрел на Пэна, который снова вернулся к изголовью могилы, прижимаясь лбом к камню, служившему надгробьем. Мальчик скрылся в кустах, делая вид, что идет к Дереву Размышлений, а сам резко свернул на побережье. Пробежавшись пару раз вдоль, Генри все смотрел себе под ноги, стараясь не пропустить ни одной песчинки, ровно до тех пор, пока его труды не увенчались успехом. У самой кромки воды зарытые в песок валялись две половинки кокоса.       «Вот как родители покинули этот мир.»       Генри заглянул в нижнюю часть кокоса, замечая, что свечки осталось не так уж и много, и поэтому у него остался всего один шанс. Мальчик, опираясь на знания, полученные во время экскурсии Феликса, быстрым шагом направился к Пещере Теней, которая вскоре оказалась прямо перед ним, затягивая в беспросветную тьму входа. Генри легко представил спички и поджег остатки свечки, а после вошел в пещеру, освещая себе дорогу.       В пещере кружило огромное количество теней. Часть из них бросилась на утек, только заметив свет, а остальная постаралась затушить пламя свечи. Вдруг из-за угла вывернула Тень Питера Пэна, сверкая подобием глаз, и, налетев на огонь, потушила его созданным ею же сквознякам. Тени в тот же миг полетели к мальчику, сбивая того с ног. Генри достал спички, чтобы снова поджечь свечу, но тени снова закружили вокруг мальчика, заставляя выронив коробок, отползать к стене пещеры. Тень Пэна отлетела от Генри, а через секунду снова набрала скорость. Ее призрачные пальцы вцепились в тень мальчика и рванули в сторону, пытаясь оторвать ее от тела. Генри закричал и дернулся в сторону, падая на четвереньки. Открыв глаза, мальчик с удивлением заметил коробок спичек, который выронил и, быстро черканув головкой спички о коробочку, зажег свечу. Тень заметалась, но не смотря на все ее старания, огонь медленно поглощал миллиметр ее тела за миллиметром. В последний момент Генри закрыл кокос, чувствуя, как тень бьется о стенки ее тюрьмы. Мальчик вздохнул, замечая, как остальные тени медленно отплывают от него, и попятился к выходу. Он уже видел ту границу света и тьмы, которую ему нужно было переступить, когда его спина впечаталась во что-то. Генри поднял голову и столкнулся лицом к лицу с Питером. — Наигрался? — негромко спросил парень, сжав плечи мальчика.       Генри дернулся, но добился лишь того, что Пэн выбил кокос из его рук. Тень вырвалась на свободу, снова кидаясь на мальчика, но Питер прижал Генри к себе и, не отрывая глаз от глаз тени, сказал: — Нельзя! Он мой.       Тень остановилась у самого лица Генри, а после развернулась и, коротко кивнув, скрылась во тьме пещеры. Пэн взмахнул рукой и, сильнее прижав мальчика к себе, перенес их в убежище.

***

      Сквозь клубы серого дыма, Генри видел дом. Дом, где он вырос, где он жил все эти одиннадцать лет, где сейчас осталась его семья. Реджина стояла в окне своей спальни, смотря куда-то вдаль, смотря сквозь Генри. Вдруг на ее плечо легла рука, а вскоре из тьмы помещения вынырнул Робин Гуд. Он нежно обнял Королеву и поцеловал в шею. Пара немного отошла от окна, позволяя Генри заметить легко выпирающий живот его приемной мамы. Мальчик вздрогнул и отшатнулся, уговаривая себя, что это лишь игра света не более.       Вдруг совсем рядом раздались голоса, на которые Генри и обернулся, замечая Эмму Свон, женщину, которая родила его, но оставила в родильном доме. Даже не смотря на это, Генри простил ее и был искренне рад, когда она решила остаться с ним в небольшом городке под названием Сторибрук.       Через секунду к женщине подбежал мужчина, которого Генри видел лишь раз и то мельком, но хорошо знал по историям в его книге сказок. Капитан Крюк, или же Киллиан Джонс, догнал Эмму и подарил ей небольшую красную розу, которую женщина с радостью приняла, обняв мужчину. — Мама! — Генри закричал, выпрыгивая на дорогу прямо перед парой, но те прошли сквозь него, даже не заметив. — Мама, услышь меня!       Мальчик снова постарался остановить людей, но перед глазами все помутилось, а когда ясность зрения вновь вернулась, Генри стоял напротив лавки мистера Голда, в окне которого маячили Белль и Нил. Мужчина копался в какой-то коробке, одновременно весело улыбаясь девушке, а Белль кружилась по помещению, стирая пыль с книжных полок. Генри поднялся на носочки и оперся на стену, совершенно не ожидая, что его руки пройдут на сквозь, а он сам ввалится в лавку. Но мальчика никто не заметил, продолжая все так же заниматься своими делами. — Я так рада, Нил, что ты остался! — сказала девушка, улыбнувшись, — Я бы здесь не справилась одна. — Все в порядке. Это же лавка моего отца… — начал Нил, но прервался, — Он действительно очень сильно изменился в последние годы, и я им ужасно горжусь.       Белль коснулась плеча Нила и сказала: — Я тоже горжусь твоим отцом.       Генри мотнул головой, а после спросил: — Мистер Голд не вернулся?       Но ответа так и не последовало, никто даже не услышал вопроса мальчика. Все разошлись, игнорируя Генри. — Что не так?! Почему никто меня не видит и не слышит?! — мальчик опустил глаза, с удивлением замечая, что его тело полупрозрачное.       «Я что, умер? Но… Как?» — Генри направился к двери, но по дороге вспомнил, что это не обязательно, и прошел прямо сквозь ближайшую стену.       Мальчик шел по улице, заглядывая в лица проходящих мимо людей, а после снова смотрел на себя, видя все тоже призрачное тело. Генри дошел до побережья, и замер там, где раньше был его деревянный замок. Мальчик сел на песок и посмотрел на холодную морскую воду у самых его ног. Внезапно над его головой мелькнула тень, из-за чего мальчик вздернул голову в поисках того, что отбрасывало эту тень, но внезапно его накрыло воспоминаниями.       «Тень… Питер! Он меня забрал. Но он не стал бы меня убивать… Это сон!» — Питер! — вскричал мальчик в темное сумеречное небо, — Питер! Я знаю, что ты меня слышишь! Питер…       Генри замолчал, а после, набрав в грудь побольше воздуха, закричал еще громче: — Питер, я верю!       Внезапно в глаза ударил яркий свет, заставляя Генри отвернуться и закрыть их, а когда мальчик снова открыл глаза, то увидел прямо перед собой улыбающееся лицо Пэна. — С пробуждением, малыш! — буквально пропел парень и прикоснулся к лицу Генри, — Для меня наслаждение видеть твое заплаканное лицо.       Мальчик дернулся в сторону, но острая боль полоснула по его рукам. Скосив глаза, Генри заметил, что его руки по самое предплечье овиты побегами Тенистого Дурмана, шипы которого теперь впивались в кожу мальчика, оставляя глубокие порезы. Яд выплеснулся в кровь, от чего от ран в разные стороны потянулись черные подтеки отравленной крови. — Ты бы сильно не рыпался, а то не успеем тебя спасти. — подмигнув, заметил Питер, — Ну как тебе будущее твоих родителей? — Это все вранье! Ты не можешь видеть будущее! — Может и не могу, но знаю, что происходит с людьми, которые сами бросают своего сына в руках врага. — Пэн наклонился к уху Генри, — Они легко забывают об этом, начинают все с чистого листа. — Не правда! Они не могли бросить меня! — А Феликс неплохо промыл тебе голову… — За это ты его и убил? — Он сам так пожелал. — Он любил тебя! — Не более, чем просто слова. Ложь во спасение. — Врешь!       Пэн заливисто засмеялся, а после схватил Генри за подбородок, насильно разворачивая ее к себе лицом. — Даже если и так. — тихо сказал Питер, заглядывая в глаза мальчика, — Что это меняет? Все равно мы с тобой здесь, а они там. И так будет всегда.