The love of the 90's

      Последнее, что помнит Юнги перед тем как провалиться полностью в бессознательное состояние — это то, как он выкладывает на стол пачки денег, ключи от машины и бумаги от неё же и падает на кровать, не расправляя её. На этом его вопоминания обрываются. Парень даже не помнит как шёл домой, удивляется, что смог в полуотключённом состоянии донести все заработанные деньги и не потерять их. Последнее, что помнит Юнги перед тем как уснуть окончательно — это мягкая кровать, подушка, пахнущая сигаретным дымом и хвоей, и образ наглой воришки. Парень даже умудряется пьяно и устало усмехнуться, а дальше проваливается в сон, о котором так долго мечтал.       Юнги просыпается полностью разбитым, видит, как пылинки в спертом воздухе летают в солнечном свете. Ему бы встать и пойти умыться, но зрелище летающих пылинок завораживает. Они свободные, ничто их не стесняет, они могут быть где угодно, у них нет обязательств, нет ничего, но ведь они могут делать, что хотят, вольны по своему существованию. Юнги хотел бы также. Однако эти самые пылинки свободны, пока их кто-нибудь не соберёт на мокрую тряпку и не смоет в канализацию. Мин усмехается и всё-таки прерывает зрительный контакт с маленькими атомами. Ему пора уже вставать, что говорят даже стоящие на прикроватной тумбочке часы. Два часа дня. А вернулся он под утро, парень помнит только, что уже светало.       Медленное принятие душа, горячая вода которого ещё не нагрелась, так что приходится довольствоваться только еле теплой. Но Юнги не жалуется, такая температура самое то с учётом его состояния — разбитого, сонного и уставшего после похмелья. Парню бы поесть сначала, но после душа он открывает окно и прикуривает сигарету, поглядывая на лежащие на столе бумаги и крутя в руках визитку того рэпера. Мин понимает, что получить такое предложение от известного в узках кругах композитора и из хорошей компание — куш, который даётся не каждому и не всегда. Ему крупно повезло, но Юнги не хочет сейчас находиться там, где все его действия контролируют, где будут люди, вышестоящие над ним, отдающие приказы. Он не хочет такой жизни. Пока. Хотя рано или поздно, знает, что придётся принять это предложение, ведь прожить всю жизнь, выступая в клубах, живя в маленькой квартире, окна которой выходят на гаражи (благо, что заброшенные, и никто там не тусуется) — не мечта, о которой следует мечтать. Юнги будет откладывать это до последнего, знает себя потому что, будет искать поводы, чтобы избежать встречи с Джаспером Паркинсоном. Мин слишком хорошо знает себя, чтобы быть уверенным в своих действиях и желаниях. А идти работать в компанию он пока не готов — насладиться свободой хочет.       Выкидывает сигарету за окно и возращается к рассмотрению бумаг. Композитор почти доделал все документы, осталось и ему свою часть довести до конца. И ещё машину забрать с частной стоянки клуба не помешало бы. Хоть посмотрит на неё. Юнги заканчивает все дела и стоит около красной машины уже вечером, когда уже некоторые отбитые целеустремленные люди собираются у клуба. Хотя Мин правда не понимает, зачем так рано приходить. Он курит очередную сигарету, смотря на приобретенную машину и выдыхая дым в потемневшее небо с красно-оранжевыми цветами на нём. Парень не может поверить, что теперь эта машина его, что теперь она полностью принадлежит ему. Да, у него есть права, но не ожидал, что собственная машина появится так скоро, тем более практически бесплатно. Сколько бы он не думал, Юнги не может найти объяснений, почему JJ-Paks поставил на кон ещё и машину, ведь пятьдесят кусков и так много для простого рэперского батла в клубе. За всю историю никто не ставил столько много, из-за чего Юнги приходилось не спать неделями и месяцами, чтобы писать треки чуть ли не на каждый батл, чтобы накопить достаточно денег для покупки квартиры, для себя и помощи родителям.       Парень выбрасывает оккурок и садится в машину. «Точно заботился об этой малышке», — думает парень, заводя её и выезжая с парковки. Сегодня суббота, а значит, смысла идти в клуб нет, все, кто приходит туда, хотят только одного: напиться в хлам или отдохнуть после трудовой недели. Самый сок для Юнги — будни, когда на сцене выступают рэперы, когда идут батлы, когда люди приходят именно ради «программы» клуба, а не ради выпивки и поиска пассии на ночь, что тоже случается, но гораздо реже. Юнги думает, что, может, поэтому перестал ходить в клуб в выходные — чтобы поработать и не находить приключений на пятуй точку, а точнее на член. Но всё же и такое случается.       Он же ведь не пай-мальчик, и никогда им не был.       Юнги оставляет машину около дома, в котором находится его квартира, и пешком идёт в студию, чтобы забрать блокнот с карандашом. Не собирался работать, но знает, что начинать писать новый трек надо. Он только этим и живет, только этим и зарабатывает на жизнь. Написание треков, выступление с ними на батлах в клубе со своими песнями, иногда и в других заведениях, а потом снова работа над новым треком. И так по кругу. По другому и быть не может. Это его жизнь на протяжении семи лет, нескончаемая череда написание лирики и битов, постоянные соревнования с другими рэперами, чтобы хоть как-то заработать на жизнь, бесконечные бессонные ночи, дюжины выкуренных сигарет. Юнги не знает другой жизни и не хочет её пока менять, ведь хочет взять от нее всё, что можно, чтобы потом начать двигать дальше.       Легкий ужин, очередная сигарета, и Мин уже лежит на кровати, поставив на живот и прислонив к согнутым в коленях ногам наполовину исписанный блокнот. Слегка помятый, на некоторых страницах даже не разобрать, что там написано просто оттого, что не понятно, где начало, а где конец. Но Юнги плевать, он всегда так работает: сначала пишет, а потом компанует, разбирается с рифмой, со звучанием слов. Он ищет вдохновение, пытается зацепиться за что-то в душе, за какую-нибудь деталь, а потом только начинает писать. И что-то, вроде, выходит. Только вот перед глазами всё также продолжают появляться светло-рыжие волосы, от которых избавиться крайне сложно.       Слова выходят, наполненные одиночеством, грустью. Юнги ни разу не писал такой текст, из-за чего за несколько часов готов только один куплет и больше ничего. Он не может выдавить из себя ни слова больше, нет связи между самим собой и текстом, нет отголоска в душе на эту тему, ведь парень никогда за свои двадцать два года не чувствовал себя одиноким. Его поддерживали родители, они не кидали упрёков, что он тратит жизнь впустую. Он благодарен им за это, и поэтому не знает, какого это — ощущать одиночество постоянно.       Юнги продолжает лежать в таком же положении ещё несколько часов, смотреть на написанные строчки. Но в голове пустота, ни единой мысли, только волосы воришки мелькают время от времени. Мину хочется завыть от беспомощности, но он продолжает смотреть на разлинованный блокнот и водить карандашом по краям листка, и обводить слова. В итоге не выдерживает.       Открывает окно и закуривает, стоя перед ним и разглядывая далекие огоньки небоскрёбов. Ему кажется, что смотреть на мир через окно или балкон высотки гораздо интереснее, чем с третьего этажа старого здания из бедного района Л.А. Кажется, что встречать рассвет и провожать закаты, сидя или стоя у окна — восхитительное зрелище. Кажется, что люди, живующие в таких высоких и красивых зданиях — боги. Мину тоже хочется быть богом, ведь сцену покорил уже. Только вот жаль, что быть богом пока что негде и не для кого.

***

      Несколько дней Юнги насилует свой мозг, свои нервы, чтобы хоть как-то написать пол песни. Но ничего не выходит. Написал только половину припева, и то не нравится. Уверен, что позже будет переделывать. Попытка сочинить биты также провалилась. Знает, что должна быть минорная тональность, что многие ноты должны быть длинными, расстянутыми, чтобы одна плавно перетекала в другую. Но ему сложно сделать и это. Ведь каждый его трек наполнен энергией, силой, а здесь не его стиль, не та атмосфера, присуща Шуге. Сомневается даже, что сможет выиграть следующий батл с этой песней, но не может отпустить эту тему. Он начал, а, значит, закончит. Ведь каждый трек — новое испытание, новый опыт, а последнее ему крайне важно. Без опыта и навыков Юнги будет никем, без них Паркинсон не приехал бы в клуб на батл, не предложил бы место в компании. Мин знает, что должен дописать и этот трек тоже, но не может: ни физически, ни морально.       Не выдерживает. Юнги понимает всю сложность ситуации, когда смотрит на написанные строчки, к которым не прибавилось ровно нихуя, а прошло уже два дня, и когда пепельница уже полная, а пачка сигарет почти пуста. Ему надо отдохнуть, отвлечься, но его единственное развлечение — выступление в клубе. — Либо выступление, либо напиться в хлам и переспать с кем-нибудь, — говорит сам себе, выходя из студии, закрывая её.       Идет пешком, подставляя лицо под теплые порывы воздуха. Снова идет в толстовке, но Мину как-то плевать. Ему бы переключить мысли, перестать думать о назойливых строчках, которые от многочисленного прочтения уже въелись в сознание и вертятся как мантра. Он чувствует, что если так продолжится ещё несколько дней, то либо просто сойдёт с ума, либо пойдёт убивать. Проходит через главный вход, кивая охраникам, стоящих чисто для вида, и идёт вглубь. — Джо, привет! — кричит Юнги ведущему, стоящему около сцены и читающему что-то в очередных бумагах. — Как жизнь, старина? — Плохо, сахарок, всё очень плохо, — тяжело вздыхает мужчина, поглядывая на Мина и морща лоб. — В чём дело? — Сэм отказался выступать сегодня, хотя мы договаривались недели две назад. Я не знаю, что делать. Сегодня многие пришли, чтобы посмотреть его выступление, а он взял и сказал днём, что уезжает. Сукин сын! Ну и что мне, блять, делать с тем, что спонсоры на его выступление дали очень много денег. — Давай я выступлю? — говорит Юнги. — Ты же знаешь, что Сэм мудак, и он редко делает всё в срок. — Да я-то знаю, — вздыхает мужчина. — Тебя не сильно это потревожит? Выглядишь неважно. — Я за этим и пришел. Да, трек новый пишу, не идёт, — отмахивается блондин. — Через сколько выходить? — Через полчаса. Успеешь? — Конечно, — улыбается, а после идет в комнату ожидания, чтобы обсудить с Джо список треков для выступления.       Юнги готов всегда, он слышит, как Джо представляет его, объявляет его имя, знает, что тот договорился со спонсорами. Выходит, а после поднимается на сцену. Восхищенные крики и возгласы. Мин улыбается, благодарит всех, кто пришел, несёт всякую чушь, чтобы захватить их внимание. А потом начинает читать собственно написанные тексты. Агрессивно размахивает рукой, выплескивает наполнящие его эмоции, своё отчаяние, что не может написать новый трек, что нет идей и вдохновения к нему. Юнги смотрит на каждого зрителя, словно говорит только с ним, словно ведёт беседу тет-а-тет, и большего ему и не надо. Бегает по небольшой сцене, в перерывах пьет воду, стоящую у диджея, заводит толпу, чтобы самому перевести дух. А после снова рэпует, рассказывает обо всём, что написал, сам невольно вспоминает всё из-за чего писал эти строки, и как писал. Он не хотел, но так происходит каждый раз: Юнги помнит каждую свою лирику, помнит, почему, когда, как и где её писал, чуть ли не каждую выкуренную сигарету может вспомнить. Но рэпер отодвигает воспоминания каждый раз, они только мешают на выступлении, но зато помогают зацепиться за те пережитые эмоции, чтобы сделать читку ещё более эмоциональной. В свете неоновых лампочек замечает светло-рыжие пряди, но не цепляется за них, продолжает. Ведь сейчас он Suga — сладкий мальчик с азиатской внешностью и белыми волосами. — Спасибо вам большое. Приходите в следующий раз! — кричит перед тем, как уйти со сцены. Он закончил, прошло порядка часа два, и Юнги вымотан. Машет рукой, дарует сладенькую улыбку и уходит уже окончательно. Слышит возгласы, усмехается.       Парень заходит в комнату ожидания только за своими вещами, чтобы снова её покинуть и пойти на выход. Он поработал, снял стесс последних дней и теперь может насладиться дозой никотина.       Свежий и прохладный воздух ударяет в лицо, стоит Юнги выйти из клуба и прислониться к стене. Он любит опираться на неё, когда курит здесь, и смотреть на небо. Ему нравится это делать настолько, что это стало своеобразным ритуалом после каждого выступения. Наблюдает за прохожими, за другими людьми, которые также как и он вышли покурить. — Ну что, выдохся после беготни на сцене? — слышит отделенно знакомый голос слева от себя. Юнги поворачивает голову как раз тогда, когда подносит сигарету для очередной затяжки, и так с ней и замирает. Перед ним стоит, прислонившись к фонарному столбу, девушка, которая не выходит из его головы все эти дни. — Никапельки, наоборот, стало так хорошо после этой самой беготни, — Юнги всё-таки переваривает удивление и затягивается. — А ты искала очередного парня, чтобы выкрасть его деньги и сбежать? — Неа, — тянет девушка, поправляя волосы, ставшие на полтона светлее. — Пришла выпить пиво как и все нормальные люди в этом клубе. — Понятно, только вот все эти нормальные люди пришли не просто выпить, а послушать рэпера, в данном случае, меня, — не может не улыбнуться. Мин видит, как девушка чуть ли не поперхнулась воздухом. Его определенно забавляет реакция этой маленькой воришки. — Жаль, что они приходят слушать такого мудака как ты. Хотя признаться честно, песни у тебя крутые, — девушка приближается и встает почти что вплотную, отчего Юнги выдыхает последнюю затяжку ей в лицо. Не хотел, а так получилось. — Жаль, что у тебя ещё и сигареты противные. — А ты как будто пробовала? — Нет, не пробовала, но вот отличать противные от вкусных могу, Шуга, — шепчет и тянет девушка. — Помнится, ты говорила, что мы не встретимся. Как же интересно судьба складывается, — усмехается и рассматривает девушку. Красивая, в его вкусе. — Не хочешь в честь этого познакомиться? — Зачем? Чтоб ты переспал со мной? — А ты этого хочешь? — Нет.       И Юнги выпадает. Ни одна девушка за четыре года не отказывала ему, все они хотели только одного — секса, а эта маленькая воришка утверждает, что не хочет этого. И ещё улыбается победно, отходя к тому же фонарному столбу и прислоняясь к нему же. И именно в этот момент Мин замечает, что на ней надет короткий топ, открыващий вид на живот, узкие синий джинсы, ветровка и кроссовки. Юнги залипает, не может оторвать взгляд, любуется. Светлая кожа живота отливает голубым оттенком из-за темноты, и парню нравится смотреть на него. Конкретно залипает. Даже думает, что её этот оголенной участок кожи превосходен всех девушек, с которыми спал. Красивая и сексуальная же. — Мне тут напела птичка, что ты, Шуга, никому не говоришь своё имя. Не хочешь поделиться, если так сильно хочешь познакомиться? — прерывает парня от созерцания своей же фигуры. — Я скажу только на ухо, — Мин не собирается сдаваться, но хочет поделиться этой информацией. Хоть эта девушка чуть и обокрала его, но она не выходит из его головы столько дней. Его тянет к ней, а теперь ещё и признает, что она чертовски красива.       Она подходит и снова встаёт предельно близко, заправляя прядь волос за ухо. Юнги усмехается снова и наклоняется, опаляя светлую, но чуть темнее, чем у него, кожу горячим воздухом, и шепчет: — Мин Юнги. — Приятно познакомиться, — тянет улыбку, но продолжает: — Пак Чонён. — Кореянка всё-таки? — Наполовину. — А что так? — Тебя ебёт? — Нет. — Ну вот. Иди домой и смотри, не упади, сахарочек, — Чонён приподнимается на носочки и шепчет последнее слово на ухо Мину, а после отодвигается и уходит. — Пока. — Стой! Откуда ты…? — Не упади по пути домой, сладкий! — кричит, не оборачиваясь. — Надеюсь, мы ещё встретимся, Пак Чонён, — Юнги улыбается снова, стоя как дибил и смотря, как эта самая девушка показывает фак, адрессованный ему же.       Парень смотрит ей в след и думает, откуда Чонён могла узнать, что по пути домой после батла он чуть не поцеловал асфальт и не оставил кровавый след носом. Юнги хотелось бы узнать ответ, но девушка не скажет. Уверен в этом. Он продолжает стоять так, пока Чонён не сворачивает за угол.

***

      Flashback       Девушка сидит на крыша какого-то гаража, свесив ноги. Ей бы пойти домой, поспать хоть пару часов перед работой, но она продолжает сидеть на крыше богом забытом гараже и смотреть на светлеющее небо. Осталось не так много времени. Девушка думала, что сможет убежать, что сможет хоть немного облегчить себе жизнь, но незнание района всё погубило — этот рэпер догнал её и забрал путь для хоть какого-то спасения. Она работает, не спит толком, но всё равно этого не достаточно. Чонён отчаялась, у неё уже нет сил бороться. Ей даже возвращаться в маленькую квартирку не хочется, чтобы не видеть всю сложность ситуации. Она честно старается, пожертвовала многим, чтобы помочь с лечением больного отца, но нет денег для достаточно дорогих лекарств.       Чонён пришла в клуб, чтобы выпить, потому что не может больше так жить, ей нужен тайм-аут. Она не хотела воровать, пока не заметила этого рэпера и ставку. Она думала, что он проиграет, но рэпер выиграл пятьдесят баксов, которые ей очень сильно сейчас бы пригодились. Чонён видела, как пачки лежали на столе, как на них не обращали внимания, словно они так и должны лежать там. Девушка понимает, что сорвалась искушению, что пошла против закона, но она не могла по-другому. Лекартва очень дорогие, нужно покупать новые, ведь старые заканчиватся. Чонён и сорвалась. Накинула капюшон, подошла, схватила и побежала. Она даже не смотрела, куда бежит, не разбирала дороги. Поняла, что всё плохо, когда парень перестал её догонять и сбавил скорость. Только вот поняла она это поздно: когда перед ней оказался тупик, а убежать уже времени не было — рэпер уже стоял позади неё.       Чонён чуть ли не воет от усталости. Она оглядывается на свою жизнь, и ей становится мерзко: от совершенных действий, от всех пережитых моментов. Кажется, что было бы лучше, если бы она не рождалась даже. Определенно лучше. Девушка стирает слезы, говорит себе, что всё нормально, она не в полиции, что больше не встретится с этим рэпером. Девушка слышит, как по дороге идет человек, смутно различает того самого парня. Он спотыкается и чуть ли не падает, но удерживается за водосточную трубу. Чонён грустно усмехается. Она могла бы сейчас сорваться, украсть у него деньги, но не станет этого делать. Девушка благодарна: любой другой парень или мужчина тут же повел бы её в полицию, но этот просто забрал своё и отпустил. Она не хочет так эгоистично поступать с незнакомым парнем, который её же и спас от самой себя, как бы иронично не звучало. Чонён даже готова сказать ему «спасибо» за то, что тот не дал ей совершить преступление, а потом чувствовать себя виноватой. Она слишком хорошо знает себя.       Наблюдает, как парень скрывается за углом, а после ложится на грязную крышу, позволяя телу немного расслабиться. Никто здесь не появится: гаражи старые, никому ненужные. Она может здесь полежать и отдохнуть. Сил возвращаться домой просто нет, тем более знает, что там всё в порядке. Смотрит на пролетающую птицу, вспоминает слова этого рэпера про свободу и горько усмехается. Уж она-то точно несвободна и никогда больше не будет.