Скелеты в шкафу

— Что именно интересует Гильдию, ты, разумеется, не скажешь, я прав? — нахально поинтересовался Эдогава. Он подумал было извиниться за вальяжное «ты», но, казалось, собеседник не обратил внимания на грубость. — Не все сразу, молодой человек, — усмехнулся он и продолжил неторопливую прогулку. — Жаль, Луну не видно. Юноша запрокинул голову, смотря на небо. Мрачная бездна. — Какие-нибудь еще вопросы? — поинтересовался граф. — Их множество, но на большинство я найду ответы сам, в процессе. Иначе слишком скучно. — Понимаю. Тогда прошу: расскажите о делах, что Вы расследовали. Думаю, я заслужил хотя бы одну историю тем, что предоставил Вам информацию о господине Фицджеральде. — Она не подтверждена ничем, — отрезал детектив и вдруг щелкнул пальцами. — Кстати, почему ты пришел сюда? Мне известно, ты не любишь все эти вечера, празднества… — Не люблю, — темные волосы качнулись при кивке, — но господин Фицджеральд хороший человек, один из немногих моих знакомых, к кому я отношусь с уважением. Так что было бы оскорблением не явиться на день рождения его обожаемой дочери. — Так дело в вежливости, а не в личных чувствах? — Можно и так сказать. А что Вы здесь делаете? Вы никоим образом не связаны ни с одним из приглашенных. Я удивлен Вашему присутствию здесь. — Ты спрашиваешь об официальной причине, я ведь прав? — Разумеется, — лукавая улыбка. — Официально я приглашен для обеспечения безопасности гостей. — Я так и думал. По свернул в сторону от вымощенной тропинки, и трава мягко согнулась под его ногами, едва слышно зашелестев. Вдали от особняка стояла изумительная тишина, в чертогах коей было слышно размеренное дыхание. Архитектор опустился на изящную садовую скамейку и откинулся на деревянную спинку, сплетя в тугой узел костяшки пальцев и расположив руки на коленях. Эдогава сел рядом, но сохранив пространство между ними, словно боялся, что, если он притронется, призрак исчезнет, растаяв в ночи. Но так хотелось коснуться манящих тонких рук, почувствовать их холод — юноша был уверен, что мраморная кожа холодна. Манил профиль, почти неразличимый в темноте, манили плечи, манило все. Рампо прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Ночная влага заполнила легкие, остудив успевший помутнеть от алкоголя разум. «Я просто устал», — твердил себе он, смакуя странное наваждение, туманящее голову. Раньше подобные чувства он испытывал лишь в процессе распутывания сложного клубка преступления, когда его длинные и ловкие пальцы развязывали скомканные нити и дотягивались до сути, сокрытой за словами и действиями. Один раз довелось прочесть роман — эту книгу ему подарила Йосано в надежде, что Эдогава проникнется и однажды найдет себе спутницу жизни. Впрочем, после более длительного знакомства она сама осознала, насколько глупа была сия идея. Хотя теперь, когда юный детектив задумался, кто из всех его знакомых мог бы подойти под описание близкого человека, он подумал именно об Акико. Пожалуй, она была единственной, кто наиболее спокойно воспринимал его капризы и умудрялся справляться с наглым характером. Что же это было сейчас? Эдогава повернулся, смотря на По, будто что-то в его чертах могло дать ответ. Изгиб шеи, аккуратный подбородок, резковатая линия челюсти, по которой так хотелось провести пальцами. — Мне немного неловко от столь пристального взгляда, — тихо рассмеялся Эдгар, и его голос вернул юношу в реальность. — Извини, — спохватился он, отвернувшись и уставившись на клумбу неподалеку. Тот факт, что он не видел глаз собеседника, сильно сбивал с толку: сложно понять, что тот замечал, а что — нет, что думал и чувствовал. Эдогава часто читал по лицам людей намного больше, чем те хотели бы сказать; а Эдгар словно готовился к этой встрече. И это, признаться, только сильнее распаляло любопытство. — Расскажите что-нибудь, прошу, — напомнил тот. — Ох… Например? — Все, что угодно. Только не раскрывайте сразу все карты. — Хорошо… Как тебе такая история? В одной богатой гостинице с некоторых пор начали пропадать вещи. Отель был дорогим, обустроен для приезжих гостей со вкусом и роскошью. Крали чаще всего безделушки, но исчезали они практически каждый день. Никто не замечал, чтобы кто-нибудь пробирался внутрь. — Кто приехал в гостиницу в то время, когда начались первые кражи? — Это не играет роли. — Значит, не гость, — задумался Эдгар и умолк на некоторое время. — Вор был внутри, но не один из приезжих. Скорее всего, скрывался непосредственно в здании или имел свободный доступ. Так как заведение относилось к высокому классу, это был не служащий. Судя по тому, что воровал мелочь, это человек бедного достатка. — Верно, — кивнул Эдогава, едва сдерживая полную восхищения и трепета улыбку. — Что я упустил? — Ничего. Это было одно из самых необычных дел, что мне доводилось расследовать. Вор оказался нездоровым психически человеком и ранее работал мастером-краснодеревщиком. Потравив на размышление буквально мгновение, По улыбнулся: — Он замуровал себя в кресле. — Именно так. — Как Вы пришли к этому выводу? — Несколько раз уборщицы замечали худощавую тень пугающей наружности, что бродила по коридорам. Кресло привезли буквально за пару дней до того, как начались кражи. И в конце концов сложно не заметить, что ты сидишь на другом человеке. — Удивительно, — с уважением промолвил граф. Эдогава принялся вспоминать другие случаи из своей практики, неизменно давая По возможность догадаться о мотивах и способе реализации преступления и лишь после этого поясняя, в чём заключалась главная тайна дела. Он мог вспомнить не так уж много интересных расследований, в коих ему доводилось принимать участие, поэтому он упоминал также наиболее громкие, что привлекли его внимание и о коих он нередко размышлял, наблюдая за скучным пейзажем, проплывавшим мимо экипажа или распластавшимся за окнами его номера в гостинице. Время летело незаметно быстро, на улице холодало, отчего увлеченные беседой сели ближе друг к другу, соприкасаясь плечами и робко делясь остатками тепла. — Уже поздно, — произнес Эдгар, когда детектив окончил очередной рассказ. Рампо бросил взгляд на горизонт и заметил, что небо начинало светлеть. — Думаю, настало время вежливо попрощаться с господином Фрэнсисом, удостоившим нас чести присутствовать на его званом вечере, и отправиться домой, — граф поднялся со скамьи. — Прошу меня извинить. Беседа была крайне занимательной, и я с превеликим удовольствием продолжу её в другой раз, — учтивая улыбка. Она начинала раздражать. Эдогаве казалось, в подобной гримасе нередко искажалось лицо его коллеги Дазая. — Я встречу тебя на выходе, — махнул он рукой. — Вам стоит попрощаться с мадемуазель Монтгомери. Юная леди прониклась к Вам симпатией, — заметил По. — Зачем? — Затем, что юные девушки, выросшие в высоком обществе, часто попадают в не ту компанию, — бросил Эдгар. Поклонившись, он бесшумно удалился, возвращаясь к особняку. Рампо не сдержал радостной улыбки. Как же было здорово, что нашелся человек, который мог понять его с полуслова, который улавливал ход его суждений, человек, способный противостоять ему в играх ума, с коим можно было увлекательно провести ночь за обсуждением тайн, загадок, теорий и удивительных явлений мира. С наслаждением зевнув, юноша подумал, что стоит и правда последовать совету Эдгара и отправиться к себе; одна только мысль о мягкой постели вызывала приятную волну мурашек по телу. Поднявшись, он потянулся, похрустев суставами, размялся, чтобы хоть немного разогнать застывшую в волнении кровь, и проследовал дорогой недавно ушедшего По. Вернувшись в зал, детектив отметил, что количество гостей существенно сократилось. Многие неторопливо прощались друг с другом и дожидались своих экипажей. В голове вертелась мысль, что можно попытаться еще пощупать оставшихся человек на предмет волновавшего Агентство вопроса, но детектив предпочел тяжелым разговорам уютную кровать. Отыскав взглядом Люси, быстрым шагом он направился к ней, опасаясь упустить тот момент, когда По уедет. — О, Вы еще здесь, — удивилась девушка, заметив его. — Надолго же Вы пропали. — Беседа затянулась. — Что-нибудь узнали? — с любопытством поинтересовалась Монтгомери. — Ничего, о чем бы я не догадался сам, — юноша пожал плечами. Девушка расстроенно надула губы. — Ну ладно. Останетесь с нами? — Я бы с удовольствием, но глаза закрываются, — Эдогава выдавил из себя вежливую улыбку. Мягко взяв женскую руку в свою, он легко коснулся губами тыльной стороны ладони. — Так что позвольте откланяться. — Что же, спокойного утра, господин Рампо, — ласково добавила она. — Была рада знакомству. Надеюсь, мы еще встретимся с Вами. — Могу гарантировать, что наши пути еще пересекутся. — Вы пророк? — на щеках заиграл легкий румянец. — Почти, — юноша бросил последнюю — наконец-то! — улыбку, отпустив Люси, и, развернувшись, стремительно покинул зал. Идти на поклон к Фицджеральду не было смысла: скорее всего, тот даже не заметил лишнего гостя на приеме, а если и заметил, лично знаком не был, так что не обидится. Выйдя вновь на улицу, Эдогава глазами искал графа среди прочих гостей, слуг, возничих и экипажей. — Вам помочь? — вежливо поинтересовался дворецкий, заметив его неуверенность. — Скажите, граф По… — Он уже удалился. — Понятно, — вздохнул он. Что же, уверенность, что общий интерес еще не единожды столкнет их, не покидала его; но так хотелось лишний раз увидеть Эдгара. — Спокойной ночи, — бросил слуге детектив и поспешно спустился по лестнице. — Доброй ночи, господин. Проснувшись в своём номере в отеле ближе к вечеру, Рампо долго не хотел вставать с кровати. Ныла голова после выпитого на вечере алкоголя, тянуло мышцы, уставшие после нескольких часов на ногах, да и желание возвращаться к активной деятельности отсутствовало. В очередной раз сделав пометку в мыслях насчет Фукудзавы, юноша лениво поднялся и принялся приводить себя в порядок. Разобравшись с одеждой и внешним видом, умывшись и причесавшись, он сел за стол, обмакнул перьевую ручку в чернила и принялся кратко излагать информацию, узнанную им за прошедший вечер — эти записи он потом отправлял в Агентство. Набросав несколько строк о приглашенных, людях, с коими ему довелось пообщаться, он запнулся, начав писать об Эдгаре. Перо неуверенно зависло над бумагой. «Видел Эдгара По и говорил с ним. Архитектор, филологическое образование, смыслит в медицине. Незаурядный ум, способен выстраивать логические цепочки и суждения по мельчайшим деталям. Политикой не интересуется. Не женат. Друзей мало. Соблюдает со всеми дистанцию». Странную реплику о Гильдии Рампо решил не упоминать: до тех пор, пока информация не подтверждена, он не мог загружать и без того уставшие головы сотрудников непроверенными данными. Хотя почему-то ему казалось, что По не лгал. Остаток дня детектив провел в полицейском участке, наводя справки о возможных участниках Гильдии и пытаясь найти те улики, которые однозначно подтвердили бы опасения Агентства. — Кстати, — отвлекшись от бумаг, юноша перевел взгляд на старшего инспектора, что сидел за соседним столом. — Можете рассказать мне об Эдгаре По? — Только то, что он отвратительно пишет, — мужчина поморщился, и усы его забавно дернулись. — Вы читали работы графа? — Да, видел парочку рассказов. Неприятное впечатление произвели. Хотя язык хорош, ничего не скажешь. — Его творчество еще продается? — После неудачных публикаций редактура отказалась печатать его. Так что только если где-то затерялись в сборниках. — А касаемо пропажи людей? Инспектор нахмурился: — Что Вы имеете в виду? — Директор говорил, люди, что однажды перешли ему дорогу, исчезли без следа. — Они не исчезли, — буркнул тот. Рампо поднял на него удивленный взгляд: снова неверная информация? Кто-то усердно постарался, отчаянно скрывая все данные об этих личностях. — Тогда что? — Честно говоря, сложно объяснить, — мужчина откинулся на спинку стула, качнувшись на задних ножках, и сложил руки на груди. — Несколько человек нашли в состоянии, близком к коме. Они ни на что не реагировали, но были живы; привести их в чувство не предвиделось возможным. И в это состояние они впадали совершенно внезапно, даже когда не было никаких к тому предпосылок. — Что их объединяет? — Все они были найдены у себя дома. Ничего, что могло бы довести их до подобного. Один мужчина, по словам его жены, просто неожиданно рухнул за столом, пока читал письмо. Когда вызвали врача, тот объявил, что он в коме. Хотя человек в расцвете лет и сил, даже особых проблем со здоровьем не наблюдалось, — инспектор пожал плечами. На сердце у Эдогавы скреблись черные кошки. Закинув ноги на стол, он поинтересовался: — Как они были связаны с графом? — Да никак, — мужчина с неудовольствием отметил наглость юноши, но не произнес по этому поводу ни слова. — Все они были с ним знакомы в разной степени: кто-то лучше, кто-то хуже. «Или Эдгар эспер, или имеет такового в подчинении», — сделал вывод детектив. Ему совершенно не хотелось, чтобы такой человек, как По, оказался его врагом. Или, точнее выражаясь, сам граф. — Сколько? — Четверо. — Кто они? — Один из первых редакторов, которому граф приносил свои работы; мелкий вор, за которым мы гонялись около месяца — не шибко опасный тип, но все же жалоб на него приходило немало; жена банкира, писавшая, вроде как, стихи и даже публиковавшая их; и пьяница, южанин, который приехал сюда года два назад, пытался начать свое дело, прогорел и спился, — мужчина развел руками в стороны. В голове Эдогавы сразу возникли идеи относительно связей, что могли объединять писателя с вышеперечисленными жертвами. Он тяжело вздохнул: Эдгар был единственной — на данный момент — нитью, что вела к раскрытию Гильдии; но если его догадки были верны, то графа стоило остерегаться. — Есть еще один, — тихо добавил инспектор. — Но я не уверен… — Внимательно слушаю. — Этого человека тоже нашли в состоянии комы, — начал он. — Руфус Гризвольд. Выступал с критикой творчества графа и неоднократно пытался доказать всем, что тот — пьяница, распутник, наркоман и убийца. Даже приводил «доказательства», но большая часть из них оказалась подделками, — инспектор усмехнулся. — Он погиб, — догадался Рампо. — Почти. Убит. — Находясь в состоянии комы? — Здесь самое мистическое, — инспектор перестал качаться на стуле и облокотился о стол. — Представьте: лучшая больница города, мечущийся повсюду персонал, медсестры, наблюдающие за состоянием пациента ежечасно… И внезапное обильное кровотечение в районе живота и смерть. Прямо на глазах у сотрудницы. Когда его принялись осматривать, все внутренности вывалились из разрезанного почти что пополам тела, а в некоторых местах остались явственные следы веревки, словно он был привязан. — Что же выявило следствие? — А что мы могли выявить? — фыркнул тот. — Я все Вам сказал. Тело лежало в палате, под присмотром медсестры, никто не мог туда проникнуть и убить его. Даже если бы и проникал, зачем привязывать человека, если он и так без сознания? Да и кровь бы сразу заметили, а не вот так неожиданно… — Вы слышали об эсперах? — поинтересовался негромко Эдогава. Инспектор внезапно умолк. — Думаете, это связано с ними? — полушепотом спросил он. — Очевидно, — детектив пожал плечами. — Кто-то обладает способностью перемещать сознание людей в другой мир. И, судя по всему, может убить человека в этом мире. — Тогда это уже не в нашей юрисдикции, — вздохнул инспектор. Юноша поднялся из-за стола и сложил бумаги в аккуратную стопку: — Когда я закончу с тем делом, что привело меня сюда, я найду Вам доказательства виновности Эдгара По. — Вы так уверены, что это — его рук дело? — Более чем. К слову, как давно это началось? — Шесть лет назад, если учитывать редактора. — Вы проводили обыск в домах потерпевших? — А что нам было искать? — непонимающе воззрился на детектива полицейский. Эдогава тяжело вздохнул: окружающие так глупы и не видят того, что находится у них под носом. — Забудьте. Но мне, скорее всего, придется впоследствии изучить их вещи, если Вы хотите, чтобы я нашел доказательства вины графа. Закончив тем самым разговор, юноша забрал бумаги, решив изучить их у себя в номере, и покинул участок. Улица встретила его толпами уставших людей: конец рабочего дня. Торговцы закрывали свои лавки и магазины, официантки спешили домой, едва успевая перебежать дорогу перед лошадьми, со всех сторон доносился стук копыт и скрип повозок, шумели кареты, раздавались голоса. Зацепок о Гильдии почти не было, если исключить небольшое количество личных писем, в которых упоминалось некое «общее дело», и банковские переводы от имени Фрэнсиса Фицджеральда на счета Марка Твена, Джона Стейнбека и мисс Олкотт. Все трое присутствовали на званом вечере, состоявшемся недавно; с Марком Эдогаве довелось обмолвиться парой слов; кажется, он увлекался охотой. То, как усердно скрывалась связь, могло говорить или об отсутствии таковой, или о ее же наличии и верности догадок. Детектив брел, пытаясь придумать, как дать делу ход. Погрузившись в размышления, он не заметил, каким путем шел, и, очнувшись от мыслей, резко остановился, озираясь по сторонам. Он помнил этот район, но совершенно не представлял, в какой стороне находилась его временная квартира. Юноша скрипнул зубами: топографический кретинизм с давних пор представлял для него серьезную проблему, начиная со времен школы, когда маленький мальчик не раз терялся по дороге домой. Час был поздний, и вскоре на улицах останутся лишь пьяные или бездомные. Эдогава поежился: он не обладал достаточными физическими данными, чтобы оказать отпор в случае нападения. — Господин Рампо? Он обернулся. Поблизости от него остановился небольшой экипаж, и из него вышел Эдгар. — Вы потерялись, — улыбнулся он, увидев, с каким облегчением выдохнул детектив. — К несчастью, ориентируюсь на местности я с той же легкостью, с коей решаю детские загадки. — Судьба благоволит Вам. Садитесь, — мужчина мягко подтолкнул его к кабриолету, вынуждая сесть внутрь и опускаясь рядом. Места оказалось не так уж много, и Рампо ощутил, как краснеет, чувствуя тепло бедра Эдгара и касаясь его плеча своим. — Вас по какому адресу подвезти? — По твоему, — Эдогава неловко двинулся к краю, мысленно поражаясь собственной же наглости. — Вот так сразу? — граф рассмеялся. — Я хочу взглянуть на твой дом. — Там не на что смотреть, — Эдгар похлопал кучера по плечу и негромко назвал адрес. Эдогава не расслышал слов и лишь устало отвернулся в сторону. Улица за бортом медленно поплыла, и экипаж закачался по мостовой. — Что ты здесь делал? — спросил Рампо. — Пытался договориться с издателем. — Я слышал, тебя не хотят публиковать. — Это правда. — Почему же ты упорствуешь? — Я хотел бы зарабатывать на жизнь писательством, — юноша заметил в голосе графа легкую грусть. — Пусть не так много, как сейчас, но все же тем делом, что приносит мне удовольствие. — Я хочу прочесть твои работы. — В другой раз. — Когда? — Когда Вы приступите к делу, ради которого сюда прибыли. Эдогава бросил недовольный взгляд. Тот невозмутимо выдержал зрительный контакт и вкрадчиво поинтересовался: — Есть идеи, с чего начать? — А ты готов мне помочь? — Я готов не мешать Вам, и мне интересно узнать о процессе. — Ты связан с Гильдией? — Вы сказали, что сами узнаете ответы на интересующие Вас вопросы, — ироничная улыбка. — Значит, да. — Но Вам хочется, чтобы Вы ошибались. Эдогава вздрогнул. Сердце предательски насторожилось, застряв в горле непонятным комком смешанных эмоций. — Почему ты так решил? — голос дрогнул. — Я буквально могу слышать Ваши мысли. Юноша опустил голову. Почему, почему этот человек грозил оказаться его врагом? Ведь он обладает таким живым умом и богатым воображением, у него столь необычный взгляд на жизнь, и помимо всего прочего — приятный голос, красивая фигура, завораживающие глаза… Эдгар ласково забрал бумаги из его рук и медленно пролистал. — Ты что-то видишь в этой темноте? — усмехнулся Эдогава. — Я часто пишу под лунным светом, что струится через окно моего кабинета, — рассеяно ответил граф. Осмотрев документы, он вернул их детективу. — Не так уж много информации, однако. Я ожидал большего. Разочарование, прозвучавшее в голосе, едва ли не вынудило юношу взвыть от злости: то ли на самого себя, то ли на Эдгара. — Я решу эту задачу, — сквозь зубы пробормотал он и отвернулся. — Не сомневаюсь. Я дал Вам подсказку еще вчера вечером. Эдогава поднял на него изумленный взгляд. Экипаж остановился. — Вот Вы и дома, — улыбнулся По, и снова его улыбка отдавала привкусом фальши и натянутой вежливости, отчего детектив чувствовал себя неуютно. Оглянувшись, он вдруг понял, что его довезли по его же адресу. Что же, Эдгар знал намного больше, чем показывал. — Спасибо. Я что-нибудь должен? — спросил юноша, выбираясь из кабриолета. — Разгадку, — граф взмахнул рукой и откинулся на спинку сидения; по мостовой застучали колёса, и вскоре Эдогава остался совершенно один на мрачного вида улице с невысокими пятиэтажными домами. Он тяжело вздохнул и прикоснулся ладонью ко лбу. С ним явно что-то было не так.