Леди ныряльщица смотрит сквозь дно

Как только морские тряпки скользнули на борт, их обладательница пропала. Отплытие прошло без эксцессов, как многие разы до того. Вы снова увидели пассажирку совсем поздно (только на вахте остался один человек) когда вышли из кают-компании. Позади каждый из городских огней и, кроме мерцания бортовых фонарей, среди тьмы только ложные звезды. Приказали экипажу не смотреть на их переменчивый, светящийся бред. Это традиция. Все пятеро точно следуют вашим указаниям: вы один из последних, чьи команды возвращаются в полном составе. Большую часть рейсов. Вы не рискуете зря, следуете точным маршрутам. Корабль не позволяет. Неприкаянная ныряльщица перед вами перевалилась через перила, стремясь куда-то вниз, нелепо танцуя руками с волной. На вопрос о самочувствии она не отвечает. Когда вы касаетесь ее плеча, женщина гнется, поднимая голову, неожиданно сырую. Пассажирка застегивает верхние пуговки блузы, потирая рукавом шею от подбородка до ключиц. Она смотрит не на вас. Снимает черную тину. Вы смотрите вниз на плеск, с не менее чем трех метров над ватерлинией. Открываете рот, но пассажирка, устремленная в одну с вами сторону, говорит первая: -Хотите, научу нырять? Я видела у вас водолазный костюм. Услышав ответ, она, возможно, смеется. С таким звуком бьется о стены клетки летучая мышь. — Забота о команде… — она безэмоционально бормочет что-то о многоликих попутчиках, тупо глядя вперед. Глухо стучит по дереву корабля. — Класс «лампада» для глубин и правда слабоват. Звучит как вопрос. Вы потираете места ее ударов на перилах, словно там могли остаться царапины. — Но с нашим до смешного маленьким баркасом мы исходили весь Нижний Барнет, — она поворачивается резко, вам мерещится череп. Дама перед вами убеждается, что вы слушаете. Она продолжает маниакальным шепотом, выводит трясущимися ладонями круги. — Там, внизу, так пестрит в глазах от цвета, что мы с трудом поднимались наверх с этими жалкими сервизами: там больше, чем потонувшее барахло. — Мы поднимали корабли, — морская дама снова перекинулась через перила, но лишь слегка. Вам видно ее лицо, истерзано-зеленое в свете бортового светильника со спины. — Все дно усыпано сокровищами. Вашу шутку и смех женщина не замечает, только говорит: — Чем глубже, тем больше. Когда ваш сапог поднимет искрящуюся пыль среди статуй, вы поймете. Она серебро сквозь реальность. Вас мало интересует поэзия. Благо монолог о законах, адмиралтействе и тех немногих живых, кто занимается подводничеством до сих пор не продлился долго. Она много говорит о филантропке из порта Сердолик. Их баркас модернизировала в свое время именно тучная дама в шелковых туфлях. Причудливая мадам с всегда начищенным кольцом на безымянном пальце правой руки готова проспонсировать любого, кто готов уйти в глубину. Вы спросили зачем. — Все в воде кого-то ищут, — Неприкаянная ныряльщица обхватывает перила с напряжением готовой прыгнуть за борт рыбы. — Вы любите? Сумасшедшие регулярное явление на подземноморье, вы убдились в этом еще при найме офицеров. Из которых один, наиболее полезный, спас вас от продолжения разговора в пользу возможности закончить день. В следующий раз вы дышите через платок на том же месте на палубе, когда в воздухе тянет приторно сладкой, как жареная плоть, копотью. Изрытые временем стены Вендербайта, его конвульсивные пожары смотровых башен напоминают вам, почему плыть дальше стоит скорее. Когда корабль обступают перебинтованные трупы, вы думаете о том, как немилосердна ушедшая смерть. Рты, носы, глаза, руки и животы пропадают под обмотками каждого рядом. Вы смотрите на собственные руки с содроганием от будущего. Среди пыли нелюдей на причале есть некогда любимые вами товарищи. Или же груды плоти в обмотках украли эти вещи, когда близких вам кидали в огонь, море или вели к Последнему пристанищу. Горбатого исправят бинты, красивого исправят бинты. Потом три названных выше пути. О четвертом вы знать не хотите, но догадываетесь о происхождении обглоданных костей. Пока вы достаете главные шепотки у бесстрашных дуэлистов, натачивающих свои рапиры, Неприкаянная ныряльщица играет в салки с остатками бравых моряков. Принуждаемые традицией, уважением или скукой, творившие великое капитаны собираются вокруг нее и тут же кособоко отползают опять. Вы объясняете. Дуэлисты во внимании. Женщина перестает кусать руку, она потирает уже истерзанное горло, дергает рукав и, наконец, как свист поганого сквозняка раздается: — Я хочу найти Леди Блэк. Те, чьи ноги способны бежать, бегут. Ваши собеседники испарились. Хромые и убогие плетутся с воем. Лишь один, в нерешительности, отстал: — Как долго вы были внизу? — он спросил это почти сконфуженно. — Двадцать минут, — отвечает она. Оба мнутся, опуская головы. Капитан кладет свою руку ей на плечо, дважды похлопывает: — Ищите Дом Килевой Кромки на Полифеме, — говорит. — Но, если вы сможете забыть ее, забудьте. Это возможно. Так по-отечески отнесся к ней труп и удалился. Вас после отплытия мутит. Пепел сожженных тел попал в открытые припасы. Неприкаянная ныряльщица не ест. Она, кажется, и не дышит, ожидая у перил. Волна тоже.