Над пропастью во лжи

      Место, где он оказался до оцепенения походило на родные слизеринские подземелья. Или не менее родные, однако гораздо более жуткие подвалы семейного поместья.       Каждый шаг гулким эхом отдавался от стен из векового ноздреватого камня, источавших мокрый промозглый холод.       Фирменным заклинанием всех слизеринцев испокон веков было Согревающее. Иначе ни в общей факультетской гостиной, ни в спальнях не выжить… Но здесь и сейчас Драко не имел при себе палочку, да и попытки навести на себя согревающие чары невербально ни к чему не привели. Кроме этого, коридор казался слишком длинным.       Конечно, это не школьные подземелья, и не подвалы родного поместья!       Здесь только тьма. Хмарь и холод.       Плач. И скрежет зубовный.       Малфой прикрыл глаза, спиной приваливаясь ко влажным диким камням стены: запах сырости, мелодичный звук капающей воды, будто и впрямь над головой мирно плещется школьное Чёрное озеро.       Всё это… Вызывало какое-то мрачное удовлетворение.       Ни боли, ни печали. Сердце будто бы замерло в последнем своём сокращении и остыло. В голове — дурман. Казалось, никогда и ничто больше не способно огорчить или побеспокоить…       Полная апатия. Так спокойно. Так тихо.       Щербатая поверхность камней, влажный бархат мха в их стыках под пальцами… Какой-то благоговейный взрыв счастья.       Самого сильного из всего, что когда-либо Драко испытывал. Будто он жив!       Словно совсем не он перерезал собственное горло, целясь палочкой точно в сонную артерию. Как будто не он, а кто-то другой истёк кровью на полу в коттедже Локхарта, до охреневшего оцепенения цепляясь за прохладные пальцы Грейнджер. Малфой даже не способен припомнить, насколько давно всё это произошло.       Неделю, месяц?.. Или год назад?       Время здесь шло по-иному. По хитрому. По-слизерински…       «Здесь вечный отдых для меня начнётся…» — заставило распахнуть глаза, и обернуться в сторону, откуда доносился до боли знакомый бархатный голос.       «И здесь стряхну ярмо зловещих звёзд с усталой шеи. Ну, в последний раз… »       Перед глазами всплыло воспоминание, о том, как в огромной библиотеке поместья однажды он наткнулся на старый потрёпанный томик с едва различимой затертой надписью на корешке: «Трагедии». Как дрожали его пальцы, впервые коснувшиеся ветхих страниц над рукописным текстом: «Люциусу М. От Елизаветы Т.». Как он, едва не захлебываясь от восхищения, читал стихи неизвестного ему маггловского автора.       Шекспир…       Драко сделал осторожный шаг. Второй. Вдаль по коридору.       Изо рта вырывался пар, а душу сковывало льдом страха.       Что, Мерлина ради, ждёт его в конце? В конце коридора, где словно в километре от него, внезапно заискрился одинокий факел.       Его тихий треск манил, как манило пение сирен суровых капитанов маггловских кораблей.       «Глаза, глядите; руки, обнимайте! Вы, губы, жизни двери, поцелуем скрепите договор с корыстной смертью!» — громче продолжал до боли знакомый голос.       Шаг. Ещё…       От холода зуб на зуб не попадал! Может там, где теплится свет, он наконец согреется?       Или… Господи. А что, если там его ждёт что-то поистине жуткое?       Он же, Драко, — самоубийца.       Даже в магическом мире суицид считается недостойной смертью. Возможно, прямо сейчас его поставят перед выбором: стать призраком или отправиться вперёд… Но что значит это «вперёд»?       Если же верить маггловским святым писаниям, его ждут черти и кипящие котлы. И он очень надеялся, что всё обстоит именно так.       Лучше известное зло, нежели тьма безвестности.       Малфой прошёл мимо единственного факела, свернул за угол, распахнул тяжёлую деревянную дверь и вид, что открылся перед глазами заставил тихо выдохнуть.       Вопреки ожиданиям, чертей здесь не обнаружилось. В окружении множества нитей чёрного дыма, посреди небольшой комнаты, выдержанной преимущественно в стиле слизеринских подземелий, спиной к нему стоял, на первый взгляд, обычный мужчина.       Обычный, с магической точки зрения: наброшенный на его голову капюшон надежно скрывал цвет его волос, исключая даже малейшую возможность узнавания, а чёрный балахон скрывал, стелясь по неровным плитам пола, очертания его тела.       — Приди, вожатый горький и зловонный, мой кормчий безнадёжный, разбей о камни острые худую лодку! — бледная рука мужчины сжимала в пальцах серебряный кубок, от краев которого вздымался зеленоватый дымок, будто внутри плескался быстродействующий яд.       Он опустился на колени. Вторая ладонь погладила ухоженную рыжую шерсть внезапно материальзовавшейся прямо из воздуха кошки. Та ластилась, сверкала своими потусторонне-изумрудными глазами, тëрлась о полы балахона, громко мурлыча.       — Пью за любовь мою! — прошептал мужчина, в последний раз почесав за кошачьим ухом.       В следующее мгновение он поднёс кубок к губам.       — Сэр! — воскликнул Драко, шагая внутрь. — Думаю, вам не стóит…       Мужчина резко обернулся. Лицо его оказалось надёжно скрыто маской.       Маской Пожирателя смерти.       — Не стóит? — тягуче переспросил он и склонил голову в бок. Встал на ноги и медленно двинулся навстречу.       — Могу ошибаться, но если зрение меня не обманывает, внутри вашего кубка яд, — скороговоркой отрапортовал Малфой.       Злобно сверкая изумрудными глазами, кошка яростно зашипела, выгибаясь дугой и вздыбливая рыжую шерсть на спине.       — Сэр… — попытался было продолжить уговоры Драко.       — Профессор, — сдержанно обронил мужчина, срывая маску с лица.       — П-профессор… Снейп? — выдохнул Малфой, отшатнувшись на шаг и сталкиваясь с плотно сколоченными досками аскетичного дверного полотна.       Когда, ради всех богов, он успел запереть её?       Снейп саркастично дëрнул уголком губ, а затем медленно осушил кубок. До дна.       По всем законам логики, профессор должен был упасть замертво и начать биться в предсмертных конвульсиях.       Но ничего не произошло. Он лишь осторожно вытер уголок рта, откуда кислотно-зелëным сияла капля яда.       Он не мог умереть. Потому что мёртв уже очень давно.       — Что?.. Что вы здесь делаете?       Снейп выглядел по крайней мере лет на двадцать моложе!       И да, на вид был гораздо приятнее, нежели Драко его запомнил.       — История моего попадания сюда полна трагичных подробностей, мистер Малфой, — губы Снейпа изогнулись в мрачной улыбке, он подхватил кошку на руки и, вновь поглаживая её, без какой-либо эмоциональной окраски продолжил: — Гораздо интереснее, что здесь делаешь ты.       — Я?.. — сорвалось с замёрзших губ мгновенно, одновременно с облачком пара. Отчего-то ему стало стыдно признать правду. — Кажется, я умер, — пожал Драко плечами.       — Кажется?.. — спокойно, будто речь шла об обсуждении качества жабьей икры, уточнил Снейп.       И щëлкнул пальцами. Возле его поднятой вверх руки образовалось туманное облако, в глубине которого, словно кадр старой колдографии, бесконечно проигрывались последние секунды его, Малфоя, жизни.       И он зажмурился от новой адской вспышки стыда.       Глупо. Как же глупо!..       — Почему это, — Снейп выделил последнее слово особенно презрительной интоноцией. — Произошло?       — Потому что… — Драко сглотнул, концентрируя внимание на носках собственных туфель и чувствуя себя нашкодившим щенком. Смотреть в грозные чёрные зрачки профессора не хотелось, и он вновь зажмурился. — Потому что… Я любил её, а она… Умерла.       — Как это знакомо! — вкрадчиво протянул Снейп. Голос его звучал очень близко, будто он ходил вокруг. — Правда, Лили?       Малфой распахнул глаза: профессор вновь увлечённо гладил свою рыжую кошку, так и норовившую подставить пушистый живот под бледную руку.       — Я здесь давно, Драко, — вновь вернувшись к беседе, крайне спокойно сообщил Снейп. — Почти тридцать лет. Я попал сюда 31 октября 1981 года.       — Но… Подождите, — вмешался Малфой в размеренную речь. — Вы ведь погибли гораздо позже! Во время битвы за…       Суровый профессор поднял раскрытую ладонь, призывая заткнуться, и Драко мигом захлопнул рот.       Возможно, он и впрямь чего-то не понимает?       — Жизнь… Очень сложная штука, — философски продолжил Снейп. — Я жил. Действительно жил вплоть до Хеллоуина 1981 года. Дальше настало существование, — горько заключил он. — Искупление моей физической оболочки… Моя же душа находилась здесь.       Бледная рука обвела окружающее пространство.       — Что вы хотите этим сказать? — поинтересовался Малфой, едва удержав собственную бровь от неуместного подозрительного вскидывания.       — Лили… — ладонь профессора вновь медленно прошлась по густой рыжей шерсти. — Моя кошка — всего лишь моё наказание. Ад — это не котлы и не черти, Драко. Ад — это то, как ты сам готов себя наказать. Для каждого Ад — что-то своё… Сейчас ты в моëм личном Аду, — он саркастично усмехнулся. — Лили — отважная добрая девушка, с которой я был знаком с детства и имел неосторожность влюбиться… Но эта любовь оказалась больной. Настолько, что… Впрочем, — Кошка принялась ластиться, потираясь своей красивой мордой о его бледную щëку. — Можешь поинтересоваться у Поттера, когда очнëшься.       Очнëшься?..       Поттер. С какого драккла должен вообще рассказывать ему о чём-то?..       Мерлина ради! Нет. Шрамоголовый светоч без сантиментов прикончит его ещё раз, рискни он изъявить желание ожить… К Трелони не ходи!       Малфой встряхнул головой в пустой надежде избавиться от лишней чуши.       Господи. Очнёшься?       — Так я… Что? — ошарашенно пробормотал он. — Жив?       Снейп лишь повёл плечом.       — Ты перерезал себе горло лишь потому, что не хотел жить в мире, где нет её, так? — впиваясь тяжёлым взглядом в его глаза, сквозь зубы прошипел профессор. — Как и любой слизеринец ты эгоистичен, Драко… У мальчика забрали любимую игрушку, правда? — он выпустил кошку из рук, и та возмущённо мявкнув и задрав шикарный рыжий хвост, растворилась в воздухе, убегая в никуда.       — Возможно, профессор. Но…       — Ты боишься умереть! — Его губы растянулись в презрительной усмешке. — Для меня смерть была избавлением, долгожданным окончанием бренного существования, но ты боишься её… И, честно говоря, я удивлён выбором твоей профессии! Аврор, да ещё и старший. Криминалист, которого мутит от вида крови?.. — он жестоко хохотнул.       — Вы не правы, — без особого энтузиазма огрызнулся Малфой, вновь пряча глаза.       Он не боялся смерти. Даже от своих чёртовых рук!       В памяти очень живо всплыло серое, как старый пергамент, отвратное лицо Волдеморта, и его безгубый рот, извергавший обещание убить Нарциссу, в случае, если сам Драко каким-то образом саботирует порученную ему невыполнимую миссию по ликвидации Альбуса Дамблдора.       Тогда ему и впрямь было плевать на свою никчёмную жизнь. Гораздо важнее казалось сохранить жизнь матери.       И да. Поттер ещё девять лет назад признал, что жертвенность — и есть главная черта, долженствующая присутствовать в личности аврора. Долженствующая превалировать.       «Мы не просто блюстители порядка, Малфой, — не без присущего пафоса говорил он. — Мы — герои. В перспективе».       — Не прав? — язвительно хмыкнул Снейп, кладя на его плечо ладонь, вмиг обжëгшую кожу через рубашку ледяным холодом. — Значит, «принял смерть как старого друга», да? — Бледные губы расплылись в издевательской улыбке. — Что ж. У нас не так много времени… Ты никогда не думал над тем, отчего в некоторых моментах слышишь мой голос в своей голове?       — Честно говоря, я считал, что схожу с ума, — лениво пожал Драко плечами.       Ему не хотелось продолжать этот разговор! Хотелось просто… Что бы всё закончилось наконец-то!       — Когда-то я дал Непреложный обет твоей матери, — явно пропустив пояснения мимо ушей, таинственно проговорил Снейп. — Этот Обет связывает не только тела, но и души… И я обязан оберегать тебя от глупых поступков. Таких, как самоубийство, к примеру.       Малфою казалось, что из него насильно вынули душу!       Ради всех богов! Ему двадцать восемь лет, а он до сих пор под строгим присмотром!       — Выбор Астории Гринграсс в качестве твоей невесты вполне устраивал меня, — продолжил профессор. — Ведь ради неё… Нет, ты никогда не пошевелил бы и пальцем! Она не была твоей Вселенной… Признаю, Люциус прав: Гермиона Грейнджер была рождена, дабы уничтожить благородный род…       — Но я не вижу своей жизни без неё! — вмешался Драко, сжимая кулаки в бессильной злобе. — Всегда. Я всегда любил её! И мне плевать на мнение отца, матери! Плевать даже, что скажете вы, профессор, потому что…       Снейп вновь поднял раскрытую ладонь, призывая замолчать.       — Ты храбр. И всегда будешь спасать её. В любом из миров… Вы связаны, — он цыкнул, качая головой. — Гораздо крепче, чем связывает Непреложный обет. — Профессор задумчиво оглядел пространство за спиной ошеломлëнного информацией Малфоя. — Жаль, но рано или поздно она станет твоим наказанием… Слушай и повторяй, — Снейп вновь впился своими въедливыми зрачками в его, Драко, глаза, и, разделяя слова на слоги, практически пропел: — Вул-не-ра Са-нен-тур.       Комнату заволокло прозрачно-изумрудным дымом. Таким же жутким, какой исходил от серебряного кубка с ядом.       Видимо, Снейп — привратник Ада или вроде того? И он принял его, Малфоя, кретинские объяснения своей смерти, как выбор… Отправиться вперёд?       Вперёд?       — Вул-не-ра… Са-нен-тур? — помедлив, повторил Драко неуверенным шёпотом, чувствуя, как веки, будто наливаясь свинцом, опускаются.       Какой-то странный гипноз с привкусом быстродействующего яда.       «Пью за любовь мою…»       Тело обмякает. А в голове вновь всплывает сладкий дурман.

***

      — Вул-не-ра Са-нен-тур! — Донеслось до слуха протяжным эхом, будто сквозь плотный слой ваты в ушах. — Вулнера Санентур! — Тяжёлый вздох. — Что ж, сэр, я остановил кровотечение, залечил разрыв артерии и возобновил объём крови… Сейчас наложим повязку, — с нарочитым оптимизмом продолжил незнакомый голос под треск… Ну, очевидно, волшебного пластыря, отрываемого от катушки. — Однако придётся всё-таки забрать мистера Малфоя в больницу… — задумчиво добавил голос, вероятно, целителя.       Вдох. Чего?! .       Они охренели? Драко всего чуть более суток на «свободе», и — на тебе!       Итак… Он жив. По всей видимости.       Что само по себе уже неплохо. По крайней мере, не придётся до бесконечности выслушивать новые и новые леденящие душу лекции мёртвого профессора Снейпа, явно сомневающегося в его профпригодности.       Кстати, о сомневающихся.       Всего через долю секунды после слов целителя, раздался какой-то нечленораздельный рычащий протяжный звук. Отдалённо напоминающий не слишком тщательно замаскированное, однако вполне злобное: «Блядь».       В исполнении… Ну, Поттера, конечно же!       — Не переживайте, к понедельнику мистер Малфой будет, как новенький! — учтиво проговорил целитель. — Мы проведём пару обследований… И отпустим домой к вечеру. Итак, сэр Поттер, вы утверждаете, что мистер Малфой попал под заклятие при исполнении?       Тот немного помедлил, однако спустя пару секунд будто бы нехотя протянул:       — Да, преступник обезоружил Драко и атаковал его Режущим заклятьем. — Можно было живо представить, как Гарри смущённо ковыряет стык паркетных досок, произнося это. — Из его же палочки, — с тонким налётом презрения добавил он и продолжил: — В тот момент, когда он пытался оказать помощь Гермионе Грейнджер, попавшей под обвал. Мы с мисс Паркинсон подумали, что… Словом, хвала Мерлину, что всё обошлось лишь порчей имущества мистера Локхарта.       И всё же… Ни хера Поттер не святоша! Во всяком случае, в этот момент Малфой был уверен: дьявол — и тот не способен солгать настолько складно!       И бесстыже.       Ради того, чтобы напарника не погнали с позором со службы?       Да ну… На хрен?..       Усилием воли — не иначе — Драко открыл глаза.       И затуманенный, едва сфокусировавшийся взгляд встретил остервенелый. Из-за круглых стёкол в дурацкой проволочной оправе.       — Разорви меня горгулья! — едва не хватаясь за сердце, ошарашенно выдохнул Гарри, мигом садясь на пол рядом. — Малфой! До чего ж ты живучий, мерзавец! Ты… Ты как?       Пэнси опустилась рядом, прямо из воздуха суетливо начертывая стакан и наполняя его водой, льющейся из отчаянно трясущегося кончика волшебной палочки.       — Жив?.. — вопросительно прохрипел Драко, инстинктивно проводя ладонями по телу. — Жив же, да?..       Рубашка закономерно залита липкой кровью.       — Да жив-жив! — сквозь зубы раздражённо прошипел Поттер, ободряюще потрепав его за плечо.       — Грейнджер?.. — с трудом приподнимаясь на локти, прошептал Малфой, оглядывая груду обломков. — Где она?       — Её забрали, — коротко переглянувшись с Гарри, ответила Паркинсон. — Воды?..       Зрачки мигом метнулись в её сторону. Подруга выглядела так бледно, будто смотрела в глубину могилы, вырытой для её гроба.       Бедняга Пэнс… На первой же оперативной вылазке — и такое!       — Мистер Малфой, — вмешался целитель, привлекая внимание к себе, очевидно, немного растерявшись в сложившемся переполохе. — Если не возражаете, вам стоит отправиться в больницу…       — Возражаю, — рыкнул Драко, отпихивая руку Пэнси, протягивающую стакан с водой. — Поттер! — тот нервно вздрогнул. — Где она? Где Грейнджер? Я… Хотел бы увидеть её. Если мне позволят…       Если не сдохну от вида любви всей моей жизни. Лишившейся этой самой жизни… По моей вине.       — Расслабься, герой, — закатывая глаза, язвительно цыкнул Гарри. — Жива Гермиона, — расплылся он в улыбке, сверкая повлажневшими глазами из-за очков.       Сердце дрогнуло.       Стук. Ещё… Жива.       Жива!       Казалось, словно жизнь, которую насильно запихнули в рот и заставили жевать, будто чёртову овсянку на завтрак… Заиграла, бешено забурлив в венах, наливаясь сладостью, как пряный глинтвейн.       Засияла, как лучи солнца, не желавшего вставать из-за горизонта. Без неё.       — Жива, — еле слышно слетело с пересохших губ. — Жива, боже!..       — Один из обломков ударил её по затылку, — пояснил Поттер. — И она потеряла сознание… Её забрали в Мунго. Целители говорят, что угрозы для жизни нет. Чудеса просто!..       Малфой едва не вырубился сам, от того, что…       Мерлин и Моргана! Слава… Макаронному монстру, Ктулху. И даже смешному маггловскому богу — слава!.. Кто ещё из божеств отвечает за подобные случаи?       Неважно. Он расцеловал бы каждого!       Драко скатился обратно на спину, закрывая перепачканными в собственной крови ладонями лицо. Глаза щипало от слëз. В кои-то веки слëзы счастья…       Господи. Ему удалось! Удалось спасти её в очередной раз!       — Мистер Малфой, вам следует отправиться в больницу! — вновь строго вмешался целитель.       — Думаю, в этом нет необходимости, — задумчиво резюмировал Гарри, продолжая нервно теребить плечо Драко. — Правда, напарник?       Малфой молча кивнул, не отнимая рук от лица.       «Ты не хотел жить в мире, где нет её, — звучал в голове беспощадно насмешливый голос Снейпа. — Маленький мальчик, у которого отняли любимую игрушку…»       Не хотел. И не стал бы.       Да, пусть он придурок. Пусть почти всегда совершает необдуманные и оглушительно тупые поступки… Одного не отнять — всё ради великой цели.       Да, цель почти всегда разная, но суть одна.       Он сделает всё, чтобы Грейнджер была… Просто была. Неважно, рядом с ним, или рядом с кем-то другим.       Чтобы дышала, смеялась. Жила.       Неважно даже, что придëтся совершить. Он пойдёт на всё. Даже на изощрённое убийство чёртова мудака, устроившего на неё охоту.       Он прикончит его. Своими руками.       Точка.       Разделает, как несчастных домовиков, разложенных в шахматном порядке на первом этаже. С огромным удовольствием!       В ушах засвистело от столь праведных мыслей.       — Поттер, — вышло слишком уж глухо, и тот наклонился к нему. — Ты же не вешаешь мне лапшу? Гермиона точно жива? Правда?..       — Правда, — с усмешкой отозвался Гарри, и Малфой почувствовал, как пальцы жестко его хватают его и, впиваясь плечо, грубо поднимают в сидячее положение. — А ты… Я едва сдерживаю себя, дабы не врезать по твоей эгоистичной харе! — злобно зашипел Поттер прямо над ухом. — Ещё раз задумаешь устроить подобный цирк — поверь, больше я даже не подумаю тебя отмазывать!       — Гарри, перестань! — пронзительно взвизгнула Пэнс, шлëпнув того по руке. — Здесь… Сильное эмоциональное потрясение, явившееяся триггером к…       — Перестаньте оба, — буркнул Драко, потирая лоб.       Голова кружилась, и он сомневался, что сможет хотя бы стоять. В ушах по прежнему свистело…       — Прости, шеф, — он обернулся, болезненно усмехнувшись Поттеру. — И ты, Пэнс, — он осторожно потрепал её по плечу. — Я… Ну да, я идиот.       — Об этом, как ни странно, мы и сами догадались, — хмыкнул Гарри, в ту же секунду скривившись от чувствительного тычка Паркинсон.       — Вставай, — решительно сказала она, — Мы поможем тебе добраться до Мунго.