Над пропастью во лжи

      Огромный купол чернильного неба украшали тысячи далёких ярких звёзд.       Морозный колючий воздух — такой свежий и чистый — не надышаться!       Скорость.       Они неслись с немыслимой скоростью. На метле.       Под ногами мелькали сотни золотых прямоугольников окон, шпили башен и башенок, узкие бойницы, разноцветные ветражи, укрытые шапками снега верхушки Запретного леса.       Дыхание вырывается паром, чтобы тотчас же быть съеденным зимней стужей.       — Драко! — сорвался с обветренных заледеневших губ почти детский восторженный крик. — Боже, ты был прав! Это... Это правда похоже на сказку!       Он обернулся всего на долю секунды. И его улыбка...       Совсем не похожая на ту, сегодняшнюю.       Светлая. Как будто более искренняя.       Восемнадцатилетняя.       — Ты говорила, что боишься высоты, — доносится сквозь свист ветра его гораздо более молодой голос. — Если хочешь, можем спуститься... На поле для квиддича.       — Хочу. Я... Честно говоря, замёрзла, — она крепче вжалась в его спину.       — Грейнджер, ты вообще волшебница или как? — язвительно уточнил Малфой, снимая её с метлы. — Есть же Согревающее заклятье... — он почти надменно фыркнул.       И принялся растирать её закоченевшие руки, обтянутые вязаными перчатками.       — О, ну, конечно, — язвительно протянула она, закатывая глаза. — Куда мне до вас, обитателей подземелий?       Явно не желая продолжать вполне привычно намечающуюся пикировку, Драко лишь усмехнулся.       И подул на её пальцы.       Его лицо так близко. Что Гермиона заметила снежинку, застрявшую на его длинных светлых ресницах.       — Мерлин! Да ты и правда обледенела! — уже с тревогой покачал головой Малфой и прикоснулся губами к её лбу.       Взмах палочки — что-то невербальное — и спустя всего пару минут Гермиона согрелась так, будто зашла в жарко натопленное помещение.       — Спасибо, — пробормотала она. — Мне было очень хорошо...       Драко нервно покусал губу, устремляя взгляд куда-то в сторону замка.       — Можем зайти в Выручай-комнату или... В наш заброшенный класс, — хитрющий взгляд серых глаз застыл на её профиле, и Гермиона едва не прыснула от смеха. — Блейз может достать нам глинтвейн, — заискивающе продолжил он. — Если ты конечно хочешь по-настоящему... Хм, разогреться.       Внизу живота, как по команде приятно затянуло.       Балбес.       — Не можешь дождаться похода в Хогсмид? — усмехнулась она. — Потерпи, ещё всего неделя... И сочельник.       — Ты не уезжаешь на каникулы?       — Не к кому, — печально вдохнула она. — Мои родители в Австралии, и они понятия не имеют, что у них имеется дочь.       Повисла пауза.       Снежные хлопья кружились вокруг, обещая скорую вьюгу, терялись в золотых огнях стадиона..       Гермиона поправила тёплый шарф. Ей вдруг стало не по себе.       — В смысле? — светлые брови Малфоя едва заметно приподнялись.       — Это... — вздох вновь показался слишком тяжелым. — Длинная история, Драко. Давай я расскажу её, когда пойдём в Хогсмид?       Такие тёплые костяшки пальцев коснулись её щеки.       — Эй, — Малфой приподнял её лицо за подбородок. — В Хогсмиде нам будет, чем заняться, — он вновь закусил губу. — Дай мне хотя бы поцеловать тебя?       — А мы не слипнемся на морозе? — наигранно наивно хлопнула Гермиона ресницами.       И сама потянулась к нему. Её пальцы коснулись такой нежной, всё ещё мальчишеской щеки.       ...И вдруг снег под ногами покачнулся.       Реальность будто выцвела.       Белизна поля для квиддича начала стремительно сереть, темнеть, сворачиваться в одну дрожащую точку.       Мир с тихим свистом схлопнулся.       И... Снова раскрылся.       Свечи, потрескивая, парили под высоким потолком.       Запах нового пергамента.       Чернил.       Скрип перьев.       Быстро бегущие по строчкам слова.       Библиотека.       — Грейнджер, да ты задолбала вещать про своих чёртовых птиц!       Спокойно, Гермиона.       Ты взрослый, прошедший войну человек.       Без лишних эмоций.       — Что плохого в моих птицах?!       — Ничего. Кроме того, что они полетели в рожу Визгли в наказание за то, что он целовался с Браун. В первый раз было очень смешно, но Дьявол!.. Я слышу эту историю уже в пятнадцатый раз.       — Неправда.       — Правда.       — Неправда.       — Правда.       — Неправда! — она топнула ногой от возмущения.       — Грейнджер, я уже ненавижу трансфигурацию.       Тишина.       Гермиона бросила возмущённый взгляд прямо на Драко, сидевшего рядом на соседнем стуле.       И нервно потеребила край своего свитка с почти готовым сочинением по Зельям.       — Что ты сказал?       Он почти безразлично пожал плечами.       — Я ненавижу трансфигурацию.       — Малфой.       — Что?       — Повтори.       — Я. Ненавижу. Трансфигурацию.       Она прошила его ещё более долгим и обиженным взглядом.       — Грейнджер, хватит смотреть так, будто я задушил на твоих глазах щенка.       — Ты сказал, что не любишь трансфигурацию!       — Грейнджер.       — Малфой!       — Не беси меня!       Его губы сжались в узкую полоску.       Миг. Чернильница, перья, пергамент — с шелестом и грохотом полетели на пол. Драко подскочил на ноги, стул с прощальным гулом повалился на спинку.       Бам!       Ничего необычного, в целом.       — Что на этот раз? — едва сдерживая раздражение, спросила Гермиона.       Малфой резко схватил её за запястье и поднял на ноги.       Она не боялась.       Вообще. Совсем. Ни капельки!       Не боялась Драко Малфоя.       — Грейнджер. Прости, — его выражение лица теперь невозможно было считать. — Ты настолько... Невыносима, что... Я либо убью тебя к чёрту, либо..       — Что?..       Его ладонь несмело легла чуть выше, но затем соскользнула на её талию.       Взгляд. Совершенно дикий. Потемневших серых глаз... Почти пригвоздил подошвы туфель к полу.       Гермиона моргнула. Ещё раз.       Думая лишь о том, что если сочинение окажется залитым чернилами, она оторвёт его белобрысую башку!       — Малфой?..       И его губы неловко прикоснулись к её губам. Словно он пробовал их на вкус.       Брови дёрнулись вверх. Сами собой.       И все мысли о сладкой мести...       Да и вообще — решительно всё — залипло в голове, словно муха в сиропе.       Сердце ёкнуло. И остановилось.       Всего на секунду, пока Малфой не углубил поцелуй, требуя взаимности.       Внизу живота затянулся тугой узел.       Никогда до этого момента, она не чувствовала... Такого.       И Гермиона ответила.       Свитки пергамента. Пыльные книги. Пустые чернильницы.       Взмыли в воздух. Почти на высоту трещавших фитилями свечей.       И слава Мерлину, ни одного человека, кроме мадам Пинс на посту не было поблизости.

***

      Глаза открылись слишком резко.       Вокруг — предрассветный сумрак. Мерная дробь капель по оконному стеклу.       Наконец-то. Настоящая осень.       Гермиона снова прикрыла глаза, чтобы попытаться доспать положенное количество часов перед тем, как вновь отправиться в Манчестер.       И вдруг — странное чувство. Тепло, будто кто-то коснулся пальцев на левой руке. И держит.       Веки вновь открылись. Она подняла ненормально тёплую кисть руки к глазам.       И едва не ахнула вслух.       Сапфир, венчавший её помолвочное кольцо, пульсировал мягким голубым светом.       Будто дышал?       Словно, кольцо, как и особняк Малфоев — живое?       Очнись, Грейнджер. Это же не логично!       Она разочаровано вздохнула, как можно более осторожно выбираясь из-под одеяла и руки Драко, обнимавшей её во сне.       Спящим, Малфой был похож на ангела.       Но она упрямо подавила чувство умиления — кольцо — вот что интересовало её больше всего!       Сев на кровати, Гермиона ещё раз тупо воззрилась на безымянный палец своей левой руки. Камень всё ещё переливался мягким голубым светом. И отдавал теплом.       Если б кольцо собиралось причинить ей вред, оно бы прожгло кожу до кости, так?       По крайней мере, если судить по Дому Малфоев и портретам на вековых стенах... Гермиона была уверена: кольцо сожгло бы её целиком за одну единственную ночь.       И вдруг, её взгляд остановился на серой стене спальни. Сон, который она видела ночью промелькнул перед мысленным взором...       Чёрт!       Губы приоткрылись в немом возгласе.       Не сон. Слишком тактильным, слишком настоящим он был.       Явь!       Мерлин... Неужели это воспоминания десятилетней давности?       Она ведь видела то, как они с Драко летали на метле над ночным Хогвартсом десятки раз! Десятки ночей подряд.       Видела, но не могла осознать.       Что всё это — не плод её фантазии, а настоящая ночь за неделю... До рокового сочельника.       Неделя до их последней встречи.       Уголки глаз отчего-то закололо... Как по команде.       Одно дело просто гипотетически понимать, что что-то происходило между ними десять лет назад, другое — знать наверняка и получать подтверждение.       Что они были счастливы. Молоды. Почти помолвлены.       Чёрт!..       Теперь и ей, Гермионе, хотелось голыми руками задушить Люциуса...       Вдох. Ещё один.       Логика!       Нужно рассуждать логически, не поддаваясь эмоциям.       Если исходить из догадки, что всё приснившееся и впрямь происходило с ней и Драко когда-то, то кольцо — и есть ключ к воспоминаниям.       Оно и есть — их единственный шанс на восстановление хоть какой-то хронологии прошлого.       И, если отталкиваться от недавнего визита в поместье, то... А что, если кольцо, как и Дом, её приняло?       Неохотно. Просто, как некий неоспоримый факт.       Зрачки соскользнули со стены в сторону небольшого рабочего стола Драко, и застыли на древнем переплете с вытесненной серебром монограммой «М».       Гермиона зажмурилась на мгновенье: мысли с бешеной скоростью роились изнутри черепа. Голова начинала немилосердно гудеть.       За несколько суток... Слишком много всего: несправедливости, жути, зла.       Боли. Правды?..       — Нет, — почти не слышным шёпотом сорвалось с языка. — Это не может быть правдой.       Малфой поморщился и перевернулся на другой бок, демонстрируя свою мускулистую спину и рельефную...       Язык обвёл высохшие вмиг губы совершенно самостоятельно.       Боже, этот мужчина!..       Она быстро накрыла его одеялом. От греха подальше...       Вот. Так-то лучше.       — Акцио, — одними губами шепнула Гермиона.       И долю секунды спустя, книга оказалась в её руке.       В субботу вечером, сразу после того, как они с Драко разобрались с консумацией... Их помолвки. Проклятый кодекс рода Малфоев неожиданно для неё продемонстировал девственно чистые желтоватые от времени страницы.       — Да и чёрт с ним, — констатировал Драко, когда Гермиона поделилась научным открытием.       И отправил кодекс одиноко валяться на крышке своего стола.       Сейчас же страницы были испещрены рукописным текстом: в основном переливание из пустого в порожнее, и прочая галиматья про невозможность брака между представителями наичистейшего и наидревнейшего рода Малфоев с полукровками, магглорождёнными и магглами.       — Конечно, — ядовито фыркнула Гермиона, почти со злостью захлопывая том.       Однако в следующий миг, кодекс заметался по кровати в опасной близости от ног драгоценного наследника древнего рода, и Гермиона была готова отловить дьяволову книжку ценой собственной жизни, лишь бы дать Драко наконец выспаться.       Шутка ли? Он был на ногах почти двое суток: с раннего утра пятницы и до глубокого вечера субботы. А ранним воскресным утром они покинули поместье.       И Грейнджер искренне надеялась — навсегда.       Даже несмотря на то, что Дом принял её, как невесту наследника, всё равно, когда она находилась там, призрак Каминного зала и того кошмара, что происходил там, не желал отпускать.       Книга наконец застыла. Страницы вновь демонстрировали чистоту старого пергамента.       Гермиона выдохнула — теория с треском провалилась.       И теперь можно попробовать заснуть в третий раз за утро. С совершенно спокойной совестью.       Она отлевитировала кодекс туда, откуда взяла и, примостившись рядом с беззаботно спавшим Драко, прикрыла глаза.       Сапфир в кольце успокоился и больше не пульсировал. Сознание уже начало отключаться.       Вдруг. Прямо на грудь тяжело приземлилось что-то.       Гермиона резко распахнула глаза.       Кодекс.       Кожаная обложка оказалась распахнутой явно на случайной странице, и Грейнджер из чистого любопытства заглянула в разворот желтоватых страниц:       «А ежели ваш наследник всё же изъявил желание жениться на грязнокровке...»       Не может быть!       Она резко поднялась, взяв в руки кодекс.       Святые угодники!..       Damnatio Affectuum.       То. Самое. Заклятье!       Гермиона зажмурилась от переполнивших чувств, надеясь открыв глаза, понять, что ей показалось.       Просто показалось, что на случайной странице она случайно же нашла то самое заклятье, которое они с Драко уже не надеялись найти! Почудилась та самая формула, использовав которую, в теории, можно вычислить контрзаклятие.       И проклятье Люциуса перестанет существовать!       Гермиона не медлила.       — Акцио! — в руке в мгновение оказался лист пергамента, следом — простой карандаш.

***

      «Проклятье осуждения чувств» — было озаглавлено карандашом на пергаменте уже около четырёх часов назад.       Сдув кудрявую прядь, упавшую на нос, Гермиона зачеркнула очередное из ста пятидесяти пяти трехэтажных уравнений. И устремила мученический взгляд в посветлевший потолок.       Золотая полоса солнечного света из-за щели между шторами перечеркивала его, как стрела, отделяя четверть от целого.       Господи, это так похоже на их с Драко жизни...       Было ли проклятье Люциуса метафорическим убийством или вполне реальным спасением?       Никто уже не скажет... Не признается.       Невозможно, — Грейнджер потёрла гудевший лоб.       Шестерёнки в голове словно споткнулись одна о другую, с треском пытаясь двигать жернова.       Ничего не выходит. Чёрт!       Она даже пыталась выстроить гипотезу с обратным прочтением фразы.       Но нет.       Вообще ничего. Похоже, что у формулы этого проклятья попросту нет обратного эффекта... Ничего не сходится!       На часах — семь тридцать.       И как будто нет больше смысла искать то, чего нет...       А может?.. Гермиона ещё раз быстро пробежала глазами исписаный с двух сторон пергамент.       И, собрав все переменные и факты воедино, осознала ещё более неутешительную вещь:       Заклятье уже разрушено!       И это значит только одно: его нельзя ни повернуть вспять, ни снять.       Оно сильно тем, что меняет саму структуру истории: даже если б получилось... Их с Драко сегодняшних не стало бы.       С их опытом, характером, шрамами, недостатками... Остались бы только те версии их из прошлого. Юные и беззаботные.       Однако помолвка всё разрушила. Они с Драко, сами того не понимая, оказались в той точке, на которой всё остановилось и перешли чёрту.       Да, пусть не совсем добровольно, но... Особняк Малфоев подкинул им настоящий козырь в виде кольца. Которое теперь начало открывать заблокированные воспоминания!       Хотя зная характер всего, как-то связанного с фамилией Малфой... Совсем не факт, что кольцо не станет вредничать и откроет абсолютно всё.       — Грейнджер, — даже не открывая глаз, сонно пробормотал Драко. — Иди ко мне?       На секунду Гермиона замерла, задержав взгляд на капризно изогнутых губах Малфоя.       И уголки её собственных губ приподнялись сами собой.       Она молниеносно спрятала все свои записи между страниц кодекса и, опускаясь рядом, торопливо сунула книгу под подушку.       Его ладонь сразу же легла на талию и по-хозяйски притянула к себе.       — Доброе утро, — совершенно неразборчивый шепот прямо над ухом. — Ты чего вскочила в такую рань? — Драко зевнул.       И открыл глаза. За серыми радужками мигом заплескалась тревога.       Гермиона смотрела на него в упор, тщетно пытаясь уложить в голове одну единственную мысль — всё, что она выяснила в предрассветные часы, останется с ней.       Только её тайной.       Потому что... Малфой никогда не сможет смириться с этим.       Он никогда не отличался терпением, а значит — не способен просто ждать, не предпринимая ровным счётом ничего.       Наверняка со стороны вся это сцена и впрямь смотрелась несколько жутко.       — Я... Вспомнила кое-что, — запинаясь, сообщила Гермиона.       Драко тут же подскочил на кровати.       — Что?.. — он принялся осматривать спальню на предмет непоправимого урона. — Грейнджер?.. Ты забыла что-то снять с плиты?       Она залилась расслабленным смехом и, прикрыв лицо ладонями, выдавила:       — Ты невозможен, — Малфой отчего-то напрягся ещё сильнее. — Сегодня мне приснился сон, который... Похоже не был сном.       Драко задержал на ней взгляд. Такой, словно в этот момент всерьёз предположил, что всего за ночь она умудрилась рехнуться окончательно.       И, признаться, он был не так уж и далёк от истины.       — Что ты имеешь в виду?       Гермиона поднялась и села напротив.       — Кажется, я вспомнила наш первый поцелуй, и...       — В библиотеке? — он нахмурился и, помедлив, обескуражено взглянул прямо ей в глаза. — Мерлин!..       — И не говори...— вздохнула Гермиона. — Мы как обычно спорили.       Он моргнул.       Секунда — беззлобно усмехнулся.       — Тогда я сказал, что ненавижу трансфигурацию?       — Да. И это было обидно.       Живоглот с совершенно непринуждённым видом запрыгнул на кровать и принялся тереться о ноги Малфоя.       Пушистый предатель!       — Однако я был прав, — саркастично подмигнул Драко, почесав кота за ухом.       Как будто в порядке вещей...       — Не прав.       — Прав.       — Не. Прав! — Гермиона схватила подушку и треснула его прямо по соблазнительному торсу.       Кот в панике удрал с кровати.       Малфой рассмеялся. И отправил подушку на место.       — Ну-ка иди сюда, — притворно зловеще сверкнув глазами, он сгреб Грейнджер в охапку.       И не сказать, чтобы она как-то сильно сопротивлялась.       — Скажи мне лучше, — прошептал он ей на ухо, прихватывая губами мочку и мгновенно вызывая целую вериницу мурашек под кожей. — На сколько баллов от одного до десяти я был ошеломляюще сексуальным в твоём сне?       На секунду, ей стало плевать на предмет спора.       — Грейнджер?       — М-м?       Мерлин. Этот мужчина... Никогда не остановится добровольно.       — Ты сбросил чернильницу на моё сочинение! — она едко фыркнула. — Балбес!       Он помолчал с минуту.       Гермиона затылком чувствовала, как он ехидно улыбается.       — Так значит, — начал он светским тоном. И чмокнул её в шею. — Одиннадцать?

***

      Тук. Тук-тук.       В оконное стекло.       — Малфой... — с коротким смешком, покачала Гермиона головой, подошла к окну, и, открыв его створку, впустила рыжую сипуху с зажатым в клюве свежим номером Ежедневного Пророка. — Твоё эго скоро не поместится даже в пределах континета, — с довольной улыбкой сообщила она.       И, Мерлина ради, Грейнджер не призналась бы никому из ныне живущих... Ей до смерти нравились их эти дурацкие шутки. Споры. Пикировки.       Улыбку словно ветром сдуло, когда Гермиона перевернула газету.       Кровь мигом отлила от лица, а сердце неловко подскочило в груди... От вида обложки.       Которую украшала огромная ожившая фотография: они с Драко стоят перед кованой оградой поместья. Обнявшись. Он зарывается носом в её волосы...       Заголовок буквально кричал:       W H A T?       И впрямь.       Что?!..       Она судорожно сглотнула.       — Драко...       Он игриво вскинул бровь. И она протянула ему дрожащую вслед за её рукой газету.       — Посмотрим, что там, — всё ещё не осознавая масштаб произошедшего, весело проговорил он, цапнув номер. Помедлил, оглядывая обложку. — О...       И в этот момент в голову, как внезапная пощёчина, врезалась единственная нехитрая мысль:       За ними следили в субботу. Возможно, следят прямо сейчас.       Святые лукотрусы!       Взгляд тотчас же панически рванулся от, признаться, вполне красивой фотографии, к лицу Грейнджер.       Ради всех богов!.. Бледное. Растерянное выражение.       Она явно не знала, куда деть руки, поэтому — в конце концов сложила их в нервно подрагивающий замок.       Бедная.       Бедная-бедная Гермиона.       Скорее всего, сейчас она переживает самый сильный из всех ударов прессы. Ведь теперь, чёрт возьми, её порочные невозможные отношения с бывшим Пожирателем смерти стали достоянием общественности.       А сама она — предметом для бесконечных обсуждений.       Даже мысленно, Малфой не стал бы осуждать её — ему самому внезапно захотелось поплотнее закрыть шторы.       — Ну...— протянул он, неосознанно погладив пальцем колдографию. — Стоит признать, мы весьма неплохо смотримся... Вместе.       — Это точно, — хмыкнула Гермиона, видимо, выйдя из временного оцепенения. — Дай-ка мне выпуск?       — Хочешь сжечь его?       Признаться, Драко совсем не улыбалась идея постоянной маскировки от назойливых папарацци.       Уже проходили.       После поступления в Высшую школу Аврората, репортёры ходили за ним попятам, выклянчивая интревью.       К слову, ни единого сенсационного откровения, он так и не предоставил.       Однако, уничтожать конкретно этот выпуск желания не было совершено, ведь...       — Нет, конечно, — Грейнджер усмехнулась, принимая газету, вновь оглядывая обложку. Покачала головой, снова усмехнулась. — Хочу вырезать фотографию.       Да ну... На хер?       Серьёзно?       Это ещё зачем понадобилось?       Кажется Гермиона поняла и точно считала его вид, как несколько затравленный и растерянный, а посему — лишь пожала плечами, неуверенно произнеся:       — Ну...— она нервно покусала губу. — Это же наша первая совместная фотография.       И, на самом деле...       Драко в жизни не объяснил бы, каким образом и когда выпуск Порока оказался выкинутым куда-то, должно быть в сторону подоконника. Грейнджер лежала вдоль кровати.       А он, Малфой, уже сверху. На ней.       Губы в десятый, а может и в тридцатый раз касаются её лица, шеи, ключиц, плеч, рук — всего, до чего только смог дотянуться.       Под дикий, заливистый смех Гермионы.       Перед глазами — туман. В голове — тоже.       И лишь один вопрос:       — Ты правда это сказала? — и впрямь волновал его.       — Драко... Повторяю в тридцатый раз — да, я сказала именно это.       — Не в тридцатый, — игриво уточнил он, обжигая дыханием её шею.       Грейнджер охнула, закатывая глаза.       — Я считала. — Шумный выдох.       — Грейнджер!       — Что?..       Она невинно хлопнула ресницами.       Дьявол.       Малфой обрушился на её губы. Такие мягкие, полные, нежные.       Такие нужные. Необходимые.       Ворвался языком в тёплую влажность рта.       Ладони уже скользили по изгибу её талии, бёдер, вынуждая обхватить его ногами.       Как же... Чёрт. Он хотел её!       Как проклятый. Как безумный.       Как в первый раз.       — Давай... — насилу оторвавшись, прошептал Драко в её губы. — Останемся... Давай никуда не пойдём?       — Это невозможно... Меня ждут в Манчестере.       Блядь.       Долбанные трупы!..       — Ради всего святого! — простонал он в основание её шеи. — У нас была помолвка... И в соответствии с магическим законодательством, нам положено три дня отпуска.       — Нет, Драко, — и Гермиона, чмокнув его в щёку, отправилась в ванную комнату.       Дверь щёлкнула.       Малфой едва не зарычал.       Конечно же она права.       Как бы он ни хотел в неё... Никто не в курсе их помолвки, кроме его собственного чокнутого поместья, да их самих.       Но Мерлина ради... Как же теперь он сможет прожить этот чёртов скучный день? Как теперь слушать ханжеские дебильные речи Поттера?..       С каменным выражением лица и каменным же стояком в штанах.       — Акцио.       Собственный голос ужаснул масштабом разочарования.       Остановись, Драко. Нечего стенать: вчера у тебя был день, полный секса!       Он невольно усмехнулся этой мысли, быстро прокрутил в голове все вчерашние сцены во всех подробностях, и поймал вылетевшие из шкафа брюки, рубашку и галстук.       Поттер и впрям не обрадовался бы очередному прогулу.

***

      — Ну, хватит, — оторвавшись от его губ, шепнула Гермиона. — Ты уже и так съел всю мою помаду.       — Вот тут немного осталось, — буркнул Малфой, вновь касаясь уголка её губ. — Может, всё-таки...       — Послушай, — серьёзно сказала Грейнджер, поправляя подол делового синего платья. — Меня и впрямь ждут в Манчестере... Я люблю тебя, — она чмокнула его щёку.       Такие простые три слова...       А сердце уже остановилось.       Драко прикрыл глаза, слушая рёв собственной крови.       Мерлин... Не «мне кажется». Не «возможно»...       А. Люблю тебя.       — Я уже скучаю, — добавила она, поправляя его светлую чёлку. — И жду вечера, — она подмигнула.       И трансгрессировала.       Появившись в Атриуме Министерства, Малфой машинально поправил узел галстука.       Господи. Всё, о чём он мечтал, всё, что было так нужно — сбылось.       Гермиона — с ним. Живёт у него. Даже её кот оказался не таким уж раздражающим чудовищем, как он предполагал.       И, конечно. Они, наконец, помолвлены.       Всё так, как и должно было быть с самого начала.       Настолько... Безграничное, переполняющее до краев счастье.       Что даже страшно.       Фактически краем глаза, Драко заметил по два сотрудника департамента Правопорядка, дежуривших у рядов каминов с волшебными палочками наизготовку.       А в толпе чиновников, спешивших на места службы, тут и там сновали десятка два младших авроров.       Отдалённое, но вполне паршивое предчувствие слегка тронуло сознание.       Должно быть, стряслось что-то важное. И, скорее всего, их с Поттером ждёт какая-то дерьмовая заваруха.       Отличное начало понедельника!       Удивляло только, что очкастый дьявол, не поднял его по тревоге. Ведь девиз Гарри — в любой непонятной ситуации звони Малфою — не изменится никогда...       Хотя. Наверняка снова какая-то сраная паника на ровном месте. Как всегда.       До их с Поттером общего кабинета оставалось всего с десяток шагов, когда из кармана брюк раздался звонок мобильного телефона. Драко даже не посмотрел в экран, ведь, по сути, звонить в это время может только один человек во вселенной.       Скорее всего, Гарри решил-таки вызвать своего заместителя, как обычно надеясь вероломно выдернуть из постели.       Но. Не тут-то было!       Малфой злорадно ухмыльнулся.       Ох, и облом же тебя ждёт, товарищ начальник!       — Да?       — Драко...       Всхлип. По ту сторону трубки.       В груди похолодело.       Голос Гермионы. Дрожащий. Сбивчивый.       — Драко, — прозвучало уже более уверенно.       Паршивое предчувствие усилилось. Раз в сто, не меньше! Сверло боли вонзилось в висок...       — Нам...— надсадный вдох. Всхлип. — Драко, нам больше не по пути.       — Что?! — почти крик. Сорвался с губ совершенно самостоятельно.       Всхлип. И ещё.       Он почти слышал, как сердце рухнуло. Прямо на каменный пол. И разбилось.       В ушах — немилосердный звон.       Только что.       Только что, раздери дьявол!       Всего пару часов назад. Она рассказывала о воспоминании, которое внезапно вернулось к ней. Хотела вырезать и поставить в рамку фотографию с газетной обложки.       Только что — Я люблю тебя.       Я уже скучаю.       Жду вечера...       Только что!       Подошвы туфель приросли к полу.       Голова пошла кругом. Картинка поплыла перед глазами, переливаясь радужными кругами.       — Грейнджер, — он развернулся на месте, и двинулся обратно к лифтам.       Шаги отдавались эхом. Будто их скромный отдел вымер в одночасье.       — Я сейчас буду в Манчестере, и мы поговорим...       Пожалуйста.       — Нам не о чем говорить, — жёстко прервала его Гермиона.       И вновь всхлипнула.       — Где ты? — крикнул Драко в микрофон и, уловив её почти беззвучные стенания, заспешил по коридору. — Грейнджер?.. Ради всего святого, Гермиона, я... прошу тебя...       — Мы больше никогда не увидимся.       Короткие гудки. Звук ударов собственного сердца... Всё это вместе долбило по барабанным перепонкам.       Набатом.       Веки опустились самостоятельно, потому что...       Телефон выскользнул из пальцев.       Малфой сам покачнулся. Пол уползал из-под ног, как густой студень.       Секунда. Две. Три.       Лёгкие покрыла ледяная корка. Ребра сжимали их до невозможности сделать вдох.       Горгулья раздери!!!       Ладони уперлись в холод каменной стены. Он тупо уставился в кладку.       Пытаясь... Просто заземлиться.       Просто... Перестать считать секунды. Перестать чувствовать, как вены скручиваются в тугие узлы.       Выключить дикую тупую боль за грудной клеткой. Выключить себя.       Выключить жизнь.       — Малфой.       Со спины.       Звук шагов. Шелест ткани. Поттер.       Драко обернулся на миг.       Ему было тошно.       Ему... Было слишком громко. Слишком. Невыносимо херово.       Горечь во рту. Горечь плескалась даже в мыслях!       — Что...— Гарри запнулся на мгновение, оценивая внешний вид напарника. — Стряслось?       Тишина.       — Эй... Малфой!       Ладонь начальника легла на плечо. И сжала.       Мелкая морось пота покрыла лоб и виски.       Нет. Только не это.       — Грейнджер, — такой жалкий хрип.       Драко обращался к стене, не в силах сделать вздох.       — Гермиона, — подтвердил Гарри.       Каким-то шестым чувством Малфой уловил, как Поттер скорбно кивнул.       Его не удивляло. Что шрамоголовый дьявол, похоже, уже в курсе всего.       — Позвонила. И сказала, что мы больше не увидимся, — выдавил Драко, по-детски жмурясь.       Как будто это могло повлиять хоть на что-то. Или что-то изменить.       — Забавно.       Какого хера?!       Зрачки на полном автомате срываются. Цепляются в абсолютно безрадостное, вопреки смыслу сказанного, лицо Поттера.       — Я говорил с Мелиссой, её подчинённой, — напряжённо пояснил Гарри. — Гермиона не явилась в центральный морг Манчестера. Я звонил ей сам. Несколько раз, но... — он растеряно развёл руками вместо продолжения.       Пресвятые небеса.       Как это?.. В смысле не в Манчестере?       — И... Что это. Значит? — едва собрав мысли в кулак, запинаясь, спросил Драко.       — Значит, что она пропала, Малфой.       Такая сухая констатация факта.       Пропала. Пропала...       Пропала?!       Драко встряхнул волосами, потому что... Да потому что то, что дошло до слуха секунду.       Или две... Три?.. Назад.       Совсем не укладывалось в его версию реальности.       Как и звонок. Как и всхлип.       Как и...       Взгляд ринулся в сторону мобильника, вылетевшего из руки и с размаху ударившегося о каменные плиты пола.       Пластиковая крышка аккумулятора, как и сам аккумулятор валялись за дюйм от самого телефона...       Господи. Как же симптоматично!       Он сам.       Разобранный. Разбитый...       Бесполезный кирпич.       Он поднял взгляд на Поттера.       Тот так же отчего-то вглядывался в разбитый телефон. Наверняка мучительно делал какой-то одному ему известный вывод.       — Где. Её. Охрана? — процедил Малфой.       Поттер тут же перевел взгляд в его сторону. Вздохнул.       Ещё бы.       Со стороны, он, Драко, должно быть, ничуть не лучше бесполезной маггловской развалины.       — В допросной... Я собирался туда.       — Ясно, — глухо отозвался Малфой.       И чеканным шагом отправился к лифтам.