Девичьи комплексы

      Все ребра были видны, хоть анатомию на ней изучай. И ключицы торчали так, словно экзорцистку только что доставили из голодного края.       Обилие вкусной еды, любовно приготовленной руками Джерри, никак не отражалось на теле Аллен, и об этом она уже неоднократно пожалела, наблюдая, как день ото дня хорошеет Линали, превращаясь из ребенка в очень симпатичную девушку. А Уолкер помимо тощей малопривлекательной фигуры и кожи, изрезанной старыми шрамами, досталась еще изуродованная черная рука, пугающая обывателей вросшим изумрудным крестом. И проклятый глаз частенько служил поводом избегать встреч тет-а-тет с подозрительным седым мальчишкой.       Внешность — еще одна причина притвориться мальчиком. Тогда Аллен казалось, что мужчине «уродства» придают лишь больше обаяния. Детская минутная глупость, опрометчивое решение с досады. Со временем выяснилось: странная внешность будет странной в любом случае и для любого пола. На Аллен косились, ее избегали, любовницы учителя шептались за спиной, жалели.       Аллен привыкла. Даже седые волосы со временем намертво приклеились к ней, она больше не видела себя без них. Вот и сейчас отражение в темном окне не внушало прежнего отвращения. Вообще никаких чувств не вызывало. Что есть — то есть, незачем жаловаться.       За окном совсем стемнело, когда Аллен зашла в уже пустой мужской душ. До сих пор она старательно избегала встреч здесь с кем бы то ни было, принимая душ только по ночам и убедившись, что никто не должен вернуться с ночного задания.       Не теряя драгоценного времени, скинула плащ на стул, следом за ним полетела рубашка. В косо висящем зеркале Аллен разглядела новый шрамик на боку — незамеченный ранее сувенир, привезенный с последнего задания. Но горечи он уже не вызвал, как бывало раньше. Аллен никому, никогда бы не призналась, что два года назад, когда пришла в Орден, прорвавшись в него с боем, по ночам оплакивала каждый новый шрам. С ее тонкой кожи шрамы никогда не сходили. Даже на руке-Инносенс виднелся след от катаны Канды.       Некоторое время вода из крана текла холодная, но потом быстро нагрелась — новая роботизированная котельная всегда работала исправно. От воды шел приятный влажный пар, крохотные капельки воды оседали на коже. Душевая прогревалась.       Слежавшиеся за день бинты поддавались плохо. День выдался тяжелым — плечи ныли, а пальцы чуть дрожали. Аллен лишь облегченно вздохнула, когда широкие полосы марли наконец соскользнули на пол. Сегодня они все-таки натерли ей кожу, оставили красные некрасивые полосы.       Аллен потянулась, предвкушая горячий душ, скинула домашние тапочки.       И тут дверь в душевую распахнулась.       Аллен замерла. Сразу стало ясно, что встречи с толпой припозднившихся ученых ей не избежать. Оставалось только лихорадочно изобретать реалистичное объяснение своему женскому телу. И, главное — своему присутствию именно в мужском душе.       Но все оказалось хуже. Гораздо хуже, чем она думала. Потому что за дверью оказалась вовсе не толпа из научного отдела, а презлющий, только что вернувшийся с задания Канда.       — Мояши, смойся отсюда куда-нибудь! — сквозь зубы процедил он, не глядя в сторону Аллен и одной рукой продолжая расстегивать пуговицы окровавленного плаща. Даже меч сейчас был с ним — похоже, Канда не успел зайти в комнату, спеша смыть с себя запекшуюся кровь.       Потом что-то все-таки привлекло его внимание, и он в упор посмотрел на Аллен самым тяжелым своим взглядом (который означал лишь одно — смерть всем).       Немая сцена длилась несколько секунд. Аллен круглыми глазами смотрела на отражение Канды в зеркале, от шока не делая никаких попыток прикрыться или отойти куда-нибудь. Хотя, пожалуй, это было бы бесполезно.       Отчаянно хотелось то ли взвыть в голос, то ли расхохотаться. Не каждый же день увидишь Канду с таким выражением лица!       Тот смотрел на нее не менее круглыми глазами, похоже, подозревая у себя наличие шизофрении. На лице хаотично чередовались недоверие, легкий ужас, крайняя ошалелость и привычная маска презрительного безразличия. Особенно забавным Аллен показалось наложение безразличия на ужас — она даже улыбнулась, не успев сдержаться.       Канда сделал глубокий вдох. Канда закрыл глаза, а потом открыл их снова. Аллен показалось, что он сейчас с чувством ущипнет себя за запястье. Но Канда ограничился тем, что очумело потряс головой и снова как следует проморгался. А потом он просто развернулся и, не сказав ни слова, вылетел вон из душевой.