Девичьи комплексы

— Канда, — Мари догнал его у самой лодочной пристани на безлюдной лестнице, — если ты будешь так бежать, кто-нибудь заподозрит неладное. — Тч, — Канда скривился, но замедлил шаг. — Сам понимаешь, нам лишние свидетели не нужны, — Мари виновато развел руками. — Где ты видишь здесь свидетелей? — Канда фыркнул, демонстративно огляделся. — Вон там под плинтусом притаился? Или за стеной подслушивает? В толще камня упрятаться сумел? Мари смущенно кашлянул. За долгое время общения с Кандой он приспособился улавливать малейшие перепады кандовского настроения и сейчас мог с уверенностью сказать — это самое настроение находится где-то за гранью крайне паршивого. Конечно, более полную информацию мог дать сверхчувствительный слух, но Мари предпочитал не прислушиваться, когда дело касалось друзей. Это они сами, бывало, думали и чувствовали чересчур громко. — Канда, какая муха тебя укусила? — вполне мирно поинтересовался он. — Чего такого тебе сказал Смотритель, что ты как ужаленный вылетел из его кабинета? Мечник разве что рычать не начал. По крайней мере, его лицо выглядело так, словно он немедленно желал выловить в коридорах пару-тройку инквизиторов и перегрызть им глотки. Или проделать все то же самое с Комуи. — Ладно, я могу предположить, что на тебя так влияет соседство с Уолкером, — Мари тяжело вздохнул, — но, по-моему, не стоит так из-за этого злиться. — Уолкер?! — Канда уставился на него дикими глазами. — Да кто тебе сказал?! Да пусть это мелкое бобовое хоть к инквизиторам катится! Делать мне больше нечего — на него время тратить! Мари от удивления аж притормозил, переваривая внезапную вспышку гнева. Хотя правильнее было бы сказать «истерику». — Я слышал, Уолкер не поладил с косяком в твоей комнате, когда переезжал, — аккуратно отметил, украдкой наблюдая за реакцией мрачного, как английская осень, мечника. — Понимаю, некстати... Канда запнулся о собственную ногу, чуть не навернулся с лестницы. Глаза Мари округлились. — Канда, с каких это пор тебя мучает жесточайшая аритмия?.. Один... два... три, четыре... Девяносто с лишним ударов в минуту! Раньше не заходило за семьдесят. Ты уверен, что тебе не стоит посетить медпункт? Канда замер, повернулся к Мари и уставился на него так, как обычно смотрят на непроходимых идиотов. — Ну, мало ли, вдруг испортилось что-то?! — принялся оправдываться слишком-хорошо-слышащий экзорцист. — Ты же знаешь, учитель с нас три шкуры сдерет за «наплевательское отношение к здоровью». «Испортилось! — мысленно передразнил его Канда. — О, у меня много чего испортилось! Мозги, в первую очередь. Иначе как объяснить этот кошмар наяву?!» — Ничего не испортилось, — вслух сказал он. — Я просто долго бежал по лестнице. Теперь настал черед Мари сверлить его ошарашенным взглядом. Канда, хоть и не мог похвастаться шкафоподобностью, только с виду казался слабее того же Лави. На деле мечник всего лишь никогда не уделял внимания внешней «накаченности» — с его оружием гора мышц вредила бы скорости. Но Мари однажды представился случай поглядеть на полуголого друга в медпункте. Его хорошо тренированные (не искусственными тренажерами, а реальными боями) мышцы не перекатывались под кожей — они плавно перетекали, угрожающе-медленно. При такой комплекции мечник мог бежать десяток километров и не запыхаться. Он это и демонстрировал на заданиях с генералом Тидоллом, Мари и Дейсей, когда избавлялся от своего обычного высокомерия и безропотно взваливал себе на спину пострадавших искателей, нередко в полтора раза превышавших его ростом. А тут какие-то вшивые четыре этажа! — Канда, ты бежал по лестнице пять минут и ухитрился запыхаться? — недоверчиво переспросил Мари. — Тогда с тобой точно что-то не так. — Да все со мной так! — рыкнул Канда, резко отворачиваясь. «Только завязнуть на лестнице теперь не хватало!» — Я просто слегка нервничаю. «Занервничаешь тут, когда у тебя на хвосте сидит веселая компашка из инквизиции. Только вряд ли их устроит допрос неубиваемого меня. Что со мной сделаешь? Расчленишь, разве что, остальное — как с гуся вода. И ежу ясно, что сети поглубже закинуты. Им до зубовного скрежета интересны те, кто встречался с ноями. Линали, Миранда и... Аллен». Мари медленно выходил из состояния полного ступора. Канда понял, что должен что-то сказать, пока не сделаны неверные выводы. — Меня дико бесит весь этот ажиотаж вокруг Линали и Мояши. Мари от удивления икнул. Канда про себя чертыхнулся. — Ты нервничаешь из-за того, что Уолкер может попасться? — наконец выдал Мари, неверяще глядя исподлобья. Канда беззвучно выматерился. — Думай, как хочешь, — отвернулся, с места срываясь вниз по лестнице. «Не важно, что он подумает. Потом разберусь. Но если я сейчас же не увижу, что Уолкер надежно спряталась, рехнусь не сходя с места». И его как-то совсем не трогало, что в такой ситуации он должен думать вовсе не об Уолкер. Они вылетели к реке несколько минут спустя — сначала Канда, перепрыгнувший три последние ступени, за ним — более тяжеловесный Мари. — Мисс Лотто должна ждать нас у входа в подземелья, — на ходу говорил Нойз. «Вводил в курс дела», так сказать. — Ориентир — третий факел от лестницы. Дальше пойдем вместе — Комуи просил особо не разделяться и не оставлять мисс Лотто одну. Мисс Лотто?.. Канда резко затормозил. На всякий случай огляделся. Боковое зрение не подвело — новой ученицы Клауд Найн около третьего факела не наблюдалось. Мари позвал Миранду еще раз, по имени. Ответом была глухая тишина, словно в уши набили ваты. Даже плеска волн не слышно — мертвый штиль. Смотреть на Канду Мари избегал. Похоже, разрывался между желанием идти искать Миранду и страхом оставлять близкого друга одного в подземельях. «Сейчас за мной пойдет, — не без раздражения понял Канда. — Самый идиотский тип благородства». — Иди, ищи ее, — буркнул вслух. — Мне ты никак не поможешь, а эта глупая женщина могла в трех соснах заблудиться. — Канда, ты останешься в полной темноте, один, — Мари заметно беспокоился. — Ты обладаешь набором самых стандартных человеческих чувств — ты не сможешь идти там, где нет ни огонька. Канда молча подошел к стене, тронул старую кирпичную кладку. «Дернуть факел вниз, через несколько секунд проход сам закроется», — вспомнил напутствие Комуи. Вынул муген из ножен. — Ни огонька, да? — криво усмехнулся, пуская синие искры по лезвию. Рукоять катаны тускло засияла. — Иди, я и без твоего сверхслуха разберусь. Дальнейшие возражения Мари он не слушал. Факел неожиданно легко поддался, что-то в стене щелкнуло, разявилась темная пасть прохода. Первые пара метров еще худо-бедно освещались внешним светом, а дальше — непроглядная тьма и нечеткие очертания каменных нагромождений. Уже за стеной он послушал, как вверх по лестнице удалялись шаги Мари. И сосредоточился на коридоре впереди. Куда идти дальше, он смутно представлял себе, но надеялся, что сможет сориентироваться. — Простите, это совершенно невозможно! Медсестра стеной встала на входе в палату, сзади еще две выступали в качестве группы поддержки. — Господин Крори еще не пришел в себя, вы никак не можете забрать его на допрос! На женщин снаружи напирали несколько человек в форме инквизиции — в основном, молодые парни, не так давно вступившие в отдел, не обремененные ничем, кроме мышц, и свято уверенные (не без оснований) в собственной неприкосновенности. Успешно напирали — защита почти сдалась, хотя пока держалась из последних сил. — Этот кровосос лежит в кровати уже больше недели! — чей-то звонкий голос сочился ядом. — Быть может, он уже вовсе не живой мертвец, а вполне полноценный труп?! Кто-то хохотнул, сострив еще разок на тему трупов. Медсестра скрипнула зубами, закипая. — Или ваши спокойно относятся к трупам в лазаретах? — тот же голос продолжал издеваться, его обладатель не слишком заботился о тактичности. — А, может, вы и их используете против Графа? Стадия закипания перешла в стадию бурления. — Приходит, значит, Граф после рабочего дня домой, открывает шкаф... а оттуда искатель не первой свежести вываливается! И записка: «Так будет с каждым, кто увиливает от карающей длани Ордена!» Бурление стало опасно клониться к взрыву, медсестра слегка покачнулась. — Смотрите, скоро из медпункта будет вонять вовсе не спиртом, — еще один доморощенный комик сунулся в палату, ущипнул молоденькую стажерку пониже спины. — Только вякни — сгоришь на костре. — Пошли вон! — рявкнула разъяренная женщина. Капитан Ривер, стоявший за дверью медпункта и вынужденный наблюдать всю эту сцену без возможности вмешаться, увидел, как защита палаты сдалась, толпа инквизиторов ввалилась внутрь, и дверь почему-то захлопнулась. Из медпункта послышался лязг, скрипнула кровать, зажужжала зубная дрель. Ривер икнул. Несколько секунд странные звуки из-за двери не стихали, то и дело перемежаясь ахами, охами и мычанием. Из соседней палаты высунулись две медсестры и искатель, привлеченные любопытным затишьем. О чем-то тихо переговорили и остались понаблюдать за развитием событий на безопасном расстоянии. Самим лезть на рожон им, очевидно, не хотелось. Через некоторое время за дверью все стихло. Ривер встревожился — тишина в таких случаях ему всегда действовала на нервы. Но полминуты спустя дверь палаты распахнулась, и в коридор, как пушечное ядро, вылетел некто с ведром на голове. Похоже, помойным, отметил Ривер. Протаранил дверь палаты напротив, влетел туда, и, судя по грохоту, встретился с чем-то тяжелым. За неопознанным инквизитором последовала швабра, не вписалась в косяк и звякнула об пол. Следующий несчастный вышел из палаты сам, но быстро и прихрамывая. Выглядел он вполне целым, разве что из одежды на нем были лишь трусы в синий цветок, которые он безрезультатно старался прикрыть. Зато с ног до головы парня обмотали какой-то липкой дрянью, часть из которой уже отлипла от него вместе с выдернутыми волосами. Пластырь, опознал Ривер и про себя усмехнулся. Жертва внеплановой депиляции некстати обернулась, зацепилась за швабру и навернулась на пол. — Рифер, сдефай фто-нипуть! — отчаянно прошепелявил еще один голос от двери. Это третий инквизитор удирал на карачках. Похоже, именно его достала зубная дрель. — Не могу, — капитан присел на корточки перед извивающимся на полу обклеенным парнем, философски вздохнул. И мстительно закончил: — Вы же сами запретили мне вмешиваться. Крори, неподвижно лежавший на кровати, приоткрыл один глаз. Ищейки убегали зализывать раны, медсестры ликовали. «Парни из инквизиции, конечно же, никому не расскажут об этом случае. И постараются, чтобы никто ни о чем не узнал до самого их увольнения. Продули слабым девушкам, ну и ну... Но, все-таки, прятаться за спинами женщин даже по приказу Смотрителя, это... стыдно». Крори закусил губу.