Девичьи комплексы

      — Тебя только за смертью посылать, — ворчала мадам Жер, пока они спускались к научному отделу. Тим вылетел через окно, Аллен отважилась оставить следы в пыли, чтобы только не вызвать вопросов из-за внезапно появившегося рядом с нею заметного голема.       На нее, вымазанную косметикой, сутулую, смотрящую исключительно в пол, косились все. Подобных девушек в Ордене можно было по пальцам одной руки пересчитать, времени на макияж ни у кого не оставалось. Аллен тщетно делала вид, что ее не тревожит внимание, взгляд бегал, тянуло скрыться где-нибудь в тихом уголке.       Да, глупость игры в разведку грозилась стать фатальной. В Ордене, с его сотрудниками, каждый из которых мог дать фору первоклассному разведчику, переодевание не могло остаться незамеченным. Оставалось только гадать, как это удалось «Марии». В суете не заметили, не придали значения в круговороте лиц.       Ничего она не раскроет, только больше все запутает. Кто она такая, чтобы пытаться мешать настолько гениальным шпионам, какими должна быть компания Марии? Она ведь не Книжник, привыкший использовать мозги. И... есть ли вообще у нее мозги после всего того, что она натворила?!       В научном отделе жизнь бурлила во всех смыслах — около вычислительных машин стояли очереди на печать отчетов, откуда-то из отделов прикладной биологии тянулся мягкий серо-зеленый дымок, от столов инженеров отчетливо попахивало расплавленным оловом и канифолью. В толпе мелькнул Комуи и скрылся за массивной дверью с желтым знаком «опасно для жизни».       — Иди к пятой машине за распечаткой списка лекарств, — распорядилась мадам Жер. — Заодно заберешь допечатки в карты, отнесем их в палаты, чтобы не перегружать людей по пустякам. Встретимся здесь через пятнадцать минут.       Аллен не сразу сообразила, чем ей грозит приказ начальницы, а когда сообразила, поняла, что стоит в одиночестве у лестницы. Медсестры и след простыл.       Неприятный оборот дел становился по-настоящему скверным. Аллен сглотнула, опуская голову ниже. Рядом с мадам Жер она еще худо-бедно сходила за помощницу, одной же в научном отделе — гиблое дело. Аллен — он Аллен и есть, повадки видны под любым гримом.       Но идти на попятный было настолько поздно, насколько вообще может быть. Если узнают, раскрыто будет сразу и все. Не глядя, запишут в заговорщики, уж больно много общего в ее маскировке под парня и в маскировке Марии под девушку.       Она готова была отдать все, что угодно, даже душу Графу, лишь бы только ей дали один, совсем крохотный шанс отмотать назад пару суток.       Шестое чувство не подвело, настоящее испытание ждало впереди. Около машины с табличкой «пять» крутился...       «Джонни! Нет, нет, скажите мне, что он просто забирает материалы научного отдела!»       Джонни никуда не уходил, меняя бумажную ленту в печатном устройстве.       — Следующий! — услышала Аллен, когда лента встала на место и ее край легко всосался внутрь машины.       Она как во сне наблюдала за искателем, что-то втолковывавшим Гиллу. Тот отнекивался и спорил.       Коленки тряслись так, что было удивительно, как ноги еще держали.       Очередь двигалась быстро, Аллен молила о случайности — что угодно, лишь бы дело не дошло до нее.       — Госпожа Мария? — она вздрогнула, когда услышала вопрос и стрекот печати подозрительно близко. — А вам что требуется?       В горле пересохло, ни одного слова не шло на язык. Вместо названий нужных документов в голове клубилась мутная дымка.       — Госпожа Мария? — Джонни отвлекся от экрана, не услышав ожидаемого ответа. — Не стесняйтесь, Матрона преувеличивает ценность машинного времени.       Аллен испуганно смотрела куда-то в район пупка Джонни, бессмысленно хватая ртом воздух.       — Спи... спи... список! — наконец пискнула она.       Джонни круто развернулся:       — Что? — Аллен больше всего на свете боялась этого его тона. Еще недоверчивого, но уже без привычной мягкости и смешливых ноток.       Узнал. Она видела это по глазам. И не просто узнал, а... понял.       — Список лекарств, — еще ни одна фраза не стоила ей стольких усилий, — для мадам Жер.       Брови Джонни поползли вверх так быстро, что вполне могли составить конкуренцию бровям Канды тогда в душе. Синхронно с ними челюсть направилась вниз.       Аллен желала провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать на себе его изучающий взгляд. Конечно, женское пальто вкупе с платьем превратили ее в девушку, относительно пола которой сомнений не оставалось. Гилл же слишком часто говорил с Алленом, чтобы не узнать его голос. Для полного провала маскировки не хватало только улыбнуться и крикнуть «сюрприз!»       Спустя долгие секунды Джонни отмер, поправил очки, прочищая горло.       — Только список, и все?       Аллен не поверила своим ушам.       Джонни, дружище, ни словом, ни жестом не выдал подозрений, сразу сориентировался!       От сердца отлегло, даже задышалось легче.       — И распечатки в карты искателей, — добавила она, вспомнив наконец, что еще от нее требовалось.       Джонни кивнул, отвернулся к машине, пролистывая список документов, загруженных в память. Аллен благодарно смотрела ему в затылок, теребя полу пальто.       Было немного стыдно. Все-таки лучшему другу врала. Но Джонни поймет, что раз врала, значит, была причина. Очень хотелось на это надеяться.       Лента медленно поползла в печатное устройство, из него на подставленную столешницу выпадали еще теплые ровные списки, бланки, справки. Стопка получилась листов на тридцать.       — Все, — Джонни забрал распечатки, передал их Аллен.       — Спасибо, — это была благодарность за все — и за печать, и за невозмутимость.       Пару секунд Джонни пристально смотрел на разукрашенную Уолкер.       — Приходите, если что, — сказал, вновь отворачиваясь к машине. И добавил: — Буду рад помочь.       Аллен закусила губу.       — Подменишь сегодня Веру в архиве, она будет нужна мне на выписке, — мадам Жер раздавала указания мастерски, не забывая при этом кивать встречным знакомым, кидать влево-вправо скупые улыбки и сторониться на лестнице сотрудников научного отдела, нагруженных кассетами с материалами для вычислительных машин.       — Да, мадам, — Аллен из коротких посещений лазарета помнила, что медсестры так обращались к своим «старшим». Старшие, дослужившиеся до повышения (особой весомости им не дававшего, но с грехом пополам спасающего от необходимости жертвовать шкурой в вылазках), приходили от такой почтительности в детский восторг.       Мадам Жер хмыкнула, покосилась на Лжемарию, но ничего не сказала, только улыбаться стала чуточку мягче. Аллен закашлялась, осознав, что настоящая Мария, скорее всего, не удостаивала начальство особой вежливости.       В лазарете все еще было тихо и совершенно, неправдоподобно пусто. Удивившись (утро в лазарете — самое оживленное время), Аллен поискала глазами часы. Восемь ноль три. Давно прошло и время побудки, и время утренних уколов.       «Может, остановились? Или сегодня какой-то особый день?»       Но секундная стрелка исправно двигалась по кругу, а медсестра смотрела на часы с не меньшим удивлением. Потом осуждающе хмыкнула, покачала головой, перехватила стопку карт поудобнее и уверенно нажала на ручку первой попавшейся двери в палату.       — Дита, Лиза, у вас все хорошо? Мадам Мак-Лейтон не заходила?       Это была последняя секунда и последняя фраза, которые Аллен запомнила хорошо.       Высокая фигура мадам Жер пошатнулась, из ее рта стали вырываться бессвязные шипения с хрипами, она дернулась назад, заслоняясь картами, потом неуверенно вперед.       Аллен сморщилась, прикрыв нос ладонью. Резкая вонь из палаты сбивала с ног.       — Дита, Лиза? — мадам Жер, покачиваясь, семенила на месте. — Дита? Лиза? Мадам Мак-Лейтон!       С воплем «Мадам Мак-Лейтон!» она бросилась в сторону, натолкнулась на косяк, чуть не сбила Аллен с ног. Страшно искаженное лицо мелькнуло у Аллен перед глазами, медсестра рванула дверь соседней палаты, завопила громче, рванула следующую, снова завопила.       Аллен, оглушенная, ослепленная запахом, заглянула в комнату, куда несколько дней назад ходила за таблетками.       Привыкшие к подобным зрелищам глаза сразу вычленили из красно-белой мешанины основное: шесть трупов, пятеро убиты, шестая, возможно, самоубийца. Взгляд отказывался фокусироваться на лицах, выхватывая то обрубленную кисть, то влажные внутренности на полу. Весь гнев с негодованием уходили на одно лишь сдерживание тошноты.       Начавшаяся было паника безобразно резко перекинулась в тупое недоумение. Кто, как?.. Зачем, в конце концов?! Это же медсестры, безопасные, не способные помешать ничьим планам.       Судорога свела лицо, когда в мыслях мелькнуло: «да ты же сама недавно запустила какой-то сигнал». Аллен похолодела. Запустила ведь. Что, если это ее руки дело?       Она заозиралась, ища хоть что-нибудь, что могло бы опровергнуть страшное предположение.       От сердца отлегло, когда просчитала: сигнал из ее комнаты ушел не более пятнадцати минут назад, а здесь все убиты давно, должно быть, ночью. Но зачем?!       Онемевшими пальцами Аллен откинула челку со лба, глубоко вдохнула, отчего желудок чуть не завязался узлом.       «За... чем... за... чем...» — стучало в висках. И вдруг сменилось резким и ясным «убью».       «Я убью того, кто это сделал, — поняла Аллен. — Я не должна убивать людей, но этого человека я убью».       В коридоре раздался топот, ее оттеснили с прохода, вдавили в косяк. Перед глазами как в тумане мелькали лица: Комуи, Ривер, Матрона, кто-то еще... Историк зашел после Комуи, осмотрелся, сразу вышел.       — Девушка, отойдите, — кто-то протолкнул ее сквозь толпу в дальний конец палаты, раскрыл окно настежь. В палату дохнуло прохладным ветром с моря, запах мяса, крови, содержимого распоротых животов снесло в коридор.       Аллен слышала, как Комуи сказал кому-то: «найти всех экзорцистов, привести ко мне, немедленно». Потом Комуи вышел, за ним потянулись служащие научного отдела. Ривер, поддерживая под руки, почти на себе притащил обморочную мадам Жер.       — Соберитесь, вы первые свидетели, — услышала Аллен.       — Девушка сейчас потеряет сознание, — заметил кто-то. — Надо вывести их отсюда.       — Сразу, как только явятся представители инквизиции, — последовал ответ.       Аллен чувствовала, что балансирует на грани разума. Чувства метались от бешенства к отчаянию и обратно. А взгляд все возвращался и возвращался к тонкой женской кисти на полу, островком белеющей на фоне кровавого следа.       — Молодой человек, вы к кому? — донеслось как из тумана до ослабшего слуха. — Сюда нельзя входить!       — Я представитель инквизиции, — с достоинством ответил «молодой человек». — Почему ваши люди позволили себе явиться без прошения о встрече и грубо тащить меня сюда? Я вам не ученишка, чтобы обращаться со мной таким образом.       — Зайдите и посмотрите, — тон первого голоса заметно подмерз. — И записать не забудьте.       Заслышав шаги поблизости, Аллен подняла глаза. Шаги замедлились и затихли.       Смотреть, как с молоденького инквизитора-клерка спадает спесь, а сквозь нее пробивается недоверчивый ужас, оказалось несравненным удовольствием, извращенным до последней крайности, как бесконечное блуждание взгляда от кишок на полу до обрубка кисти. Аллен искренне пожалела, что с нею не было Тимкампи.       — Ситуация высокой сложности, — клерк старался смотреть исключительно в компактный передатчик-нашивку, дергаясь каждый раз, когда в поле зрения попадал красный цвет. — Требуется присутствие господина Вебера.       Мелкими шажками несчастный пододвинулся к окну, раскрыл большой отрывной блокнот и нервно застрочил что-то, сбивался, черкал, снова строчил. «Мелкие, отвратительные люди, — Аллен брезгливо наблюдала за ним, мысли, словно защищаясь, убегали дальше из лазарета. — И это от них мы прятались? Вон, у него коленки трясутся. И такие, как этот чахлик, покалечили Канду?..»       Аллен не сразу поняла, что в коридоре прошло какое-то движение — ее реакции вообще тормозили.       — Уходите, детям тут не место! — Комуи почти кричал, Аллен впервые слышала, как он говорит на повышенных тонах. Ему отвечал второй голос, этот уже привычно на взводе.       «Канда?! — она чуть за голову не схватилась. — Здесь, в такое время?! Он же под домашним арестом. Хотя, да, наверное, его выпустили. Зря, надо было дольше держать, — мелькнула шальная мысль. — Интересно, он меня узнает? Выдаст? Сразу, или подождет? Он меня ненавидит».       А между тем возня в коридоре стихла, Аллен слышала, как кто-то приближается к палате.       «Лишь бы Комуи! Ривер! Да хоть Вебер. Только не Канда», — умоляла она про себя.       Кто-то остановился в дверях.       Аллен, спрятав в кармане руку со скрещенными пальцами, отважилась посмотреть.       Канда глядел прямо на нее. Их взгляды встретились.       Аллен на миг подумалось, что она оглохла. Канда ее узнал. Так легко, словно и не было никакого платья, никакого грима и никакой маскировки. Синие глаза просвечивали ее насквозь не хуже рентгена. И Аллен казалось, что безразличие, вросшее в каждую черту лица Канды, вот-вот затрещит по швам и разлетится в клочья.       — А теперь уходите, — Комуи маячил у Канды за спиной, его бровь нервно подрагивала. — Ты увидел то, что хотел, в других палатах не лучше. Этой ночью весь лазарет, вся ночная смена...       — Комуи! — окрик прозвучал так резко, что Аллен вздрогнула. — Почему ты позволил медсестре и инквизитору остаться в палате?       «И Лави тут, — наконец, она узнала голос. — Я хотела дать ему в морду», — некстати вспомнилось.       — Они должны сейчас же уйти отсюда! — напирал Лави. — Сюда надо звать работников морга, а не девушек из лазарета. Ты вообще думаешь об их моральном здоровье?       — Лави, они первые обнаружили это, — отмахнулся Комуи. — Ты думаешь, Вебер примет объяснения в духе заботы о сохранности чьего-то морального здоровья? Мадам Жер и эту девчонку отдадут под трибунал просто на всякий случай, если я позволю им уйти. Когда свидетели на месте и не пытаются бежать, уже это снимает с них большую часть подозрений.       Лави пробурчал что-то себе под нос, и Аллен показалось, что она разобрала «чертов Вебер».       — Мистер Керроу, где господин Вебер? — теперь Комуи обращался к клерку, не отрывавшемуся от своего блокнота. — Вы объяснили ему, что ситуация вне контроля Ордена? Если мистер Вебер не соизволит явиться до восьми тридцати, я буду вынужден увести всех из лазарета.       Клерк, не поднимая глаз, водил карандашом по странице. Аллен украдкой заглянула ему через плечо и с удивлением обнаружила, что он ничего не пишет. Более-менее осмысленная строка обрывалась каракулями.       — Мистер Керроу? — снова попытался Комуи.       — Оставь его, — голос Канды хрипел. — Он ничего не понимает. Свихнулся.       — Комуи, уведи отсюда всех! — снова принялся за свое Лави. — Это вина подчиненного Вебера, что инквизиция не узнала всего вовремя.       — Подожди, — Смотритель остановил его жестом. — Вы двое, уходите. Встретимся через пятнадцать минут в моем кабинете.       — Я найду Аллена, — Лави говорил так, что Аллен невольно втянула голову в плечи. Найдет? Как? А если Комуи не отпустит? Если придет Вебер?       — Канда, на тебе Мари, — Канда не сдвинулся с места, глядя Комуи прямо в глаза. — Канда? — Смотритель нервно засунул руки в карманы. — Не упрямься. Пожалуйста.       Аллен видела, как меняется взгляд Канды. Он словно пытался передать что-то Комуи без слов. Она отступила назад, уже готовая услышать обличительные слова.       Канда молчал долгие несколько мгновений. Потом кивнул и медленно, очень медленно отвернулся. И в его глазах, на доли секунды остановившихся на Аллен, она смогла прочитать все несказанное, невыраженное и ничем себя не проявившее. Недоверие, непонимание, нежелание принять и смириться и где-то очень глубоко запрятанный панический ужас.