Кто угодно, но только не он!

Волнение никогда в жизни не управляло Гилбертом. Он всегда поднимал высоко голову, шёл своей неповторимой твёрдой походкой и слушал мудрый (по его мнению) голос внутри себя. И это действовало беспрекословно, ведь обаяния ему не занимать. Утро ещё тёмное, фальшивое, а он уж одетый по последней моде, по-щегольски, едет в карете к своему маленькому принцу, руками ощупывая пушистую белую муфту, словно та маленький котёнок. Напротив сидит тётушка, делавшая ему без остановки наставительные советы, открывая тайные трюки (как ножку поставить, как сказать, посмотреть), как именно можно завладеть сердцем принца, но Байльшмидт только кивал с мягкой улыбкой. Зачем ему всё это? Разве он не знает, как нужно вести себя? «Обязательно нужно угодить родителям, — думалось ему, — чтобы заручиться их поддержкой. И принцесса у меня на блюдечке!» Гилберт глядел в окошко кареты, пытаясь рассмотреть в темноте хоть что-то кроме снега. Ехали они чересчур долго по вине ночного бурана — это казалось невыносимой мукой! Думы о встрече не выходили из головы, представлялись яркие картинки, мальчик даже думал, что скажет при встрече, как возьмёт ручку принца, как поцелует… — Гилберт, мы почти приехали, — улыбчиво произнесла Юльхен, восхищённо глядя на племянника. Каков! Даже и мускул не дёргается в порыве волнения — вот это стойкость! — Ты не волнуешься? Всё-таки ты будешь один. — Пф! — усмехнулся мальчишка, отрывая глаза от окошка. — Тётушка, я чувствую себя на сей момент самым счастливым. Отчего ж волноваться? Я встречусь с невестой, очарую её и родителей — всё будет великолепно! И возможно… — для пущего эффекта Байльшмидт наклонился вперёд и в полголоса проговорил: — Я останусь на ночь в Замке. Узнаем мы друг друга, а там видно будет, что дальше. Как легко это звучало из его уст! Но Юльхен загадочно улыбалась. Как сейчас она помнила себя за минуты до первого свидания. Тогда она ощущала себя как рыба в воде! Но стоило новоиспечённому возлюбленному появиться на пороге её дома, коснуться ручки, взглянуть в глаза — сердце зазвенело, глаза затянула чёрная пелена, а губы задрожали… Она была безупречна, но сама не своя. Как ей было дурно и радостно! А каково ей было, когда вечером того же дня любимый ушёл?.. Мучительно, горестно!.. И сейчас в племяннике она видела себя. Да, она в восторге от этого харизматичного личика, но не лишена рассудка: волнению ещё будет место. Уже играла заря на розоватом небе, запели птицы, когда карета причалила к Замку. Мальчик гордо выпрямился, задышав полной грудью. «Пора!» — сказал он себе. Отложив муфту в сторону, Гилберт хотел выходить, но его неожиданно остановила рука женщины. — Гилберт, во что бы то ни стало завладей им, — и чмокнула его в мягкую щеку. Байльшмидт учтиво кивнул странным словам, чуть покосившись на тётушку, и взял из рук той чуть не забытый им подарок для принца, запечатанный в мягкую толстую ткань, и вышел, оставляя своё волнение в карете. Более он не даст ему заполнить душу.

________

— О! Гилберт Байльшмидт! Мы ждали вас, — сразу зазвучало со всех сторон, когда опрятный мальчик с аккуратным туалетом показался в дверях гостиной. Иван даже не представляет, на что идёт ради него Гилберт! И волосы приняли непривычно правильную форму, галстук-жабо прилично застёгнут брошью, а что говорить про идеальную белую рубашку, чёрный жилет с золотой цепочкой, такой же тёмный низ, белоснежные чулочки и обувь со звонким каблуком? Совершенство! Только входя в комнату, мальчик (по своей привычке) оценил обстановку. Его не интересовал изящный интерьер (что толку с этих холодных предметов, когда вокруг тебя живые люди?), хотя заметил, что комната огромная, со светлыми стенами, чистой мебелью, столом для чаепитий, кой уж был накрыт по всей щедрости, та казалась очень богатой. Королева глядела на него с видным любопытством, но настороженно, если не придирчиво. Она сомкнула пальцы в замок, наклонила набок голову и улыбнулась, когда мальчик поклонился её мужу и ей, с разрешения взял её руку, которую с ребяческим очарованием поцеловал. Король тоже сиял улыбкой, но более простодушно, нежели жена. Даже пригласил к столу, чем наш мальчик воспользовался, пока не ощущая приступа волнения: всё шло как надо. — Какая нынче пасмурная погода, — заговорила Королева, отпивая чаю. — Надеюсь, ко дню рожденья принца наладится… Кстати бы сказать, не придёте ли вы к нам на праздник? — Непременно, Ваше Величество, — милым тоном отозвался Байльшмидт. — Конечно, ежели принц соизволит меня видеть… Я только буду рад. — О! Не волнуйтесь, Гилберт! Отчего же вы так грустны?.. — Да как же! — в сердцах вздохнул мальчик, отпивая горячий кофей. — Волнительно мне! Кто знает, понравлюсь ли я принцу? Во мне всё кипит, точно я — дьявольский котёл. — Не беспокойтесь, — улыбнулся Король в самой тёплой манере. — Иван вами очарован; навряд ли он не пригласит вас на свои именины… — Ох, вы сказали «очарован»? — подхватил мальчик, сияя кроткими глазами и хватаясь рукой за сердце. — Неужели это правда? Прошу! — Принц уже расположен к вам, Гилберт, — горячо уверял его Король, потряхивая головой. — Видели бы вы, как ему ваш портрет понравился! Бывало даже, часами стоял около него и с улыбкой думы думал… Мечтал, определённо, о вас! Я уверен. — Он о вас часто говорит, — опять ввязалась в разговор женщина, поправляя свою причёску прелестной ручкой. — Мы ждали часа, когда он сам о вас заговорит… Мы понимаем его нерешительность, ведь о вас он вовсе ничего не знает. — Но хочет узнать! — кивнул мужчина, видимо составив о будущем зяте приятное впечатление воспитанного мальчика. — Мы думаем оставить вас наедине, чтобы вы пообщались более лично. — Да, если можно, — с наигранным смущением попросил Гилберт, откладывая в сторону чашку кофея… Позвонили в звонок — послали за принцем. — Как же мне волнительно, papa! — он чувствовал, что уже может называть его так. — Сердце того гляди и выпрыгнет из груди! — Это нормально, не волнуйтесь, — покровительственно проговорили ему. — Так всегда бывает! Послышались короткие спешные шажки. Гилберт ощутил какое-то покалывание в груди, странную тяжесть, но не обратил на это внимания: нельзя давать волю чувствам. Но чем ближе шаги, тем громче стучало сердце. Впервые в жизни он чувствовал себя так шатко и неуверенно! Незаметно для всех его салфетка была разорвана в клочья, его губы стремительно пересохли, дышать было трудно… Дверь отварилась. Вошёл слуга, объявляя всеми ожидаемого гостя, а только удалился — Гилберт впился глазами в принца, как в самое блестящее золото на этой Земле. Первое на что он обратил внимание — это глаза. Его удивил их необычный цвет — он отличался от того, что был на картине у него в комнате! — те блестели сиреневым пламенем, отражали огни окон, озарялись и с каким-то испугом глядели в ответ! Но как были прекрасны эти очи, в них будто отражалась душа принца: открытый ларец с горячим сердцем… Лицо принца было бледноватым, но румяным, с миловидными пухленькими щёчками. Русые волосы кудрями вились к аккуратным плечам, красиво развевались, когда Иван оглянулся на Гилберта. Принц говорил что-то с робкой улыбкой, но кроме розовых губ гость ничего не мог увидеть. Он наблюдал далее, одежду: детский костюмчик, по неизвестной причине изумрудно-белого цвета, с белоснежными ремешками, золотою бляхой и брошью фамильного герба около сердца. В целом он произвёл ошеломляющее впечатление. — Закрой рот — муха залетит, — неожиданно услышал Гилберт знакомый голос собственного гувернёра. Байльшмидт вправду не заметил, как откровенно пялился на принца (тот даже смущённо покраснел и опустил голову…). — Встань. Поприветствуй его! — продолжил Родерих шёпотом. Гилберт как ошпаренный встал из-за стола, не отрывая глаз от возлюбленного. Он открыто любовался смутившимся принцем, кой потерянно отводил глаза…

♛♛♛

Иван мучился. Он был готов грызть ногти от волнения. Больной вздох вырвался из него, когда служанка резко сдавила его ремень, застёгивая бляшку. Но думать он не мог хорошенько: то одна, то другая мысль путали его, но он знал точно: ему до жути страшно. Всё самое хорошее он уже давно передумал, а сейчас в его голове творился кошмар: все самые ужасные сюжеты играли яркими картинами. И когда он вошёл в комнату, увидел самого прекрасного в его жизни человека — дар речи надолго потерялся, как и понятие времени. Он тоже замер на миг, когда заметил посреди гостей альбиноса, с такими же удивлёнными очами, как и у него самого. Эти два кусочка кровавых ядер внимательно разглядывали его. Как же принцесса прекрасна! Но что же так испугало принца в эту секунду?.. Мысли о страшной развязке раздосадовали Ивана; он попытался заговорить: — Здравствуйте, Гилберт, — неровным тоном произнёс маленький принц, но ему не ответили. Байльшмидт внимательно рассматривал вошедшего с ног до головы своими хитрыми глазами, но не издавая и звука. Практически половину минуты украла тишина. Гилберт встал и с какой-то странной манерой взглянул на Ивана и, будто взяв себя в руки, уверенно подошёл к принцу почти вплотную. В знак почёта гость поцеловал пухлую ручку… — Вы не представляете, как мне важна эта минута сейчас, — с вдохновением произнёс мальчик, поднимая глаза. — А это вам… Зрительный контакт, тёплое дыханье, бурное воображение — принц нервно сглотнул, но будучи готовый на всё. И между их лицами, где уж размечтался наш бедный маленький принц о романтических вещах, появился пышный букет белой сирени. На мгновение мальчик даже разочаровался, но когда до него дошло тайное послание, то переросло в наивное счастье. Иван, о чем были осведомлены все гости, хорошо знал язык цветов… — Ох, спасибо, Гилберт, вы… Вы так милы. Спасибо… — счастливо лепетал принц, тяжело вдыхая душистый аромат белой сирени. — Я думаю, это взаимно, Гилберт… — прошептал мальчик в белесые лепестки, но глядя на Байльшмидта. — Я вас провожу к столу? — с тёплой учтивостью спросил Гилберт, аккуратно взяв свободную ладонь. Иван не мог сдерживать своих волнующих воображение улыбок (и был прекрасен в этот момент!). Когда расселись, то запоздало заметили, что в комнате остались только они с родителями. Но принц, приобретя смелость, не сдержался: — Ваше Величество, я знаю, что буду излишне дерзок, но можно ли нам с Гилбертом остаться наедине? — с надеждой промолвил Иван. — Прошу, мне просто необходимо познакомиться с моей будущей женой… И родители, дав два-три ненужных совета, вышли из комнаты… _________ Белая сирень — первая любовь, «Давай будем любить друг друга!»