Охотники

Заглавные песни: Papa Roach - Blood Brothers, Royal Deluxe - Bad

Тяжелые удары мощных лап гулко разносились в обе стороны узких, тонущих во мгле тоннелей катакомб. Упав на четвереньки, Джуго что было мочи переставлял огромные, налитые стальными мышцами лапы, с трудом сдерживая животный порыв к полному обращению. Злобно оскалив огромные клыки, он тяжко, хрипло дышал, щедро орошая каменный пол под собой ошметками слюны и пены. - Сука! - внезапно воскликнул Кушимару и, быстро взмахнув мечом-иглой, грациозно оттолкнулся от стены, делая впечатляющее сальто назад прямо у него над головой. Едва успев среагировать, Джуго последовал его примеру, резко бросаясь в сторону и едва успевая увернуться от летящих в него лезвий. Несколько кинжалов, прорезав мглу тоннелей, со свистом пролетели у него над головой, едва не задев. - Какое, мать его, оскорбление! - в бешенстве взревел дылда, поднимаясь с земли и небрежно отряхивая испачканные в пыли колени. - Думать, что нас можно убить какими-то зубочистками! - Убить вряд ли, - спокойно ответил Итачи, медленно выходя из развилки метрах в пяти от них, - но вот отвлечь... Джуго оскалился, только сейчас уловив еще один запах... прямо позади них! - Кушимарррру! - дико взревел он, мгновенно разворачиваясь на мощных лапах, однако было уже поздно... Огромная, мускулистая ручища вылетела из темноты с невероятной скоростью, с громким хрустом вонзаясь в череп дылды и посылая по воздуху фонтан кровавых брызг и мелких фарфоровых осколков безжалостно разбитой маски. Куриараре с гортанным, булькающим хрипом повалился на пол, и этого с лихвой хватило Джуго, чтобы с одного прыжка втараниться в их нового, нежданного врага. Огромный, белобрысый ведьмак громко рассмеялся прямо ему в лицо, без особого труда вцепляясь ему в плечи и с легкостью перебрасывая его мощную тушу себе за спину. - Позаботься о них, Хидан, - устало вздохнул Итачи, безразлично махнув в их сторону рукой, - раз уж тебе так весело. Я должен найти брата... - Учишка-ссыкунишка опять что-то учудил? - заливисто рассмеялся громила, без особого труда встречая очередной выпад Джуго, со всей силы вбивая свой мощный кулак ему в челюсть. - Боюсь, что так, - нехотя согласился Учиха-старший, утирая тыльной стороной ладони кровавый подтек с изящной скулы. - Темари, ты как? Останешься с ним? - Я смогу о себе позаботиться, - тяжело выдохнула показавшаяся из-за угла девушка, судорожно сжимая левый бок окровавленной рукой и заметно прихрамывая. - Иди за братом. Я справлюсь. - Так я тебе и позволил, - хрипло прорычал Кушимару, с трудом соскребая себя с пола и усиленно щурясь в отчаянной попытке разлепить залитые густой кровью ресницы. - Стой, ублюдок! - Охуеть! - весело присвистнул Хидан, без особого труда отбивая очередную атаку взмыленного и явно уставшего Джуго, и с разворота с остервенением ударяя Кушимару в лицо ботинком. - Только поглядите! Крепкий сукин сын, ты все еще жив? - Хватай ведьму, Кушимаррру! - проревел Джуго, вновь бросаясь на громилу. Со всей силы залепив когтистой лапищей ведьмаку по голове, он с яростью вгрызся ему в плечо. Однако тот лишь громко рассмеялся, без особых усилий оторвав его от себя и с немыслимой, дикой силой залепив мощным кулаком ему промеж ребер. Рыжеволосый вервольф сдавленно захрипел, отчетливо ощущая, как сломанные кости вонзаются ему в легкие, буквально затапливая сознание неистовой волной боли. - Мне добить этого патлатого? - хрипло протянула Темари, кивая в сторону корчащегося на земле Кушимару. - Оставь его мне, - с явным удовольствием протянул Хидан, облизывая пересохшие губы и вновь нанося сокрушительный удар по телу вервольфа, - на сладкое... Захлебываясь от боли и крови, Джуго грузно свалился на холодный каменный пол. Раздраженно тряхнув перепачканной пылью рыжей гривой, он попытался было встать на лапы, однако тут же был прибит к земле очередным мощный ударом. Похоже, на этот раз громила решил сломать ему позвоночник. Этот белобрысый ведьмак был просто чудовищно силен! Он был сильнее их с Куриараре вместе взятых! Но как?! Как обычный ведьмак мог быть настолько силен? Он был настоящим... «Хидан убил Асуму одним ударом. С такой, мать его, легкостью! Чертов сукин сын! Чертов энергетический вампир! Убивая, этот монстр становится лишь сильнее! Как с таким справиться?» Дрожащий, срывающийся от эмоций и слез голос Шикамару вонзился ему в память с отчетливой ясностью, вновь возвращая его сознание в тот дождливый февральский день, когда погиб один из лучших бойцов северного подразделения охотников. Нара был абсолютно, чертовски прав. Хидан был настоящим монстром! Джуго с трудом подтянул под себя лапы, прекрасно осознавая, что теперь у него просто не осталась другого выхода. Горячие слезы, против воли выступившие на глазах, прочертили тонкие струйки по его впалым щекам. Больше не было и капли сомнения в том, что либо он сейчас позволит живущей в нем сущности полностью овладеть его разумом и телом, либо они погибнут, так и не сделав ничего стоящего. Ему предстояло сделать выбор, которого он так отчаянно боялся, хоть и понимал, что рано или поздно это будет неотвратимо. Выбор между смертью человеком и существованием в теле монстра, лишенном души и разума. Выбор между собственным «я» и жизнью друзей, которым он должен был помочь. Он должен был помочь хотя бы Суйгецу! Ведь этот дурак... Дикая, неистовая агония пронзила его тело, когда громила вонзил свой кулак ему в спину, разрывая плоть и вцепляясь грубыми пальцами ему в позвоночник. ...он же... Скользкие от крови пальцы цепко вцепились в кость с явным намерением вывернуть его тело наизнанку. ...пропадет без него... - Убить тебя сразу или немножко с тобой поиграть? - зашипел Хидан ему в ухо, явно наслаждаясь причиняемой ему болью. - Ты довольно сильный, однако я уже порядком «наелся», так что можно обойтись и без обряда. Как считаешь, а? Джуго лишь беспомощно зарычал в ответ, собираясь с последними силами. Как там говорила Цунаде? Не позволять чудовищу внутри себя поглотить его разум? Собрать волю в кулак и дать отпор бурлящей в его крови неистовой жажде убивать? Только на этот раз все придется сделать как раз наоборот... «Простите, госпожа Цунаде». Глубокий, словно из самой преисподней рык вырвался у него из груди, заставляя Темари в ужасе отпрянуть назад, а громилу в тревоге оторвать от него руку. «Простите, что не удалось сделать так, как вы завещали». - Какого хрена?! - в ужасе и восторге проорал Хидан, отступая назад. - Охренеть от него мощь исходит! - Добей его, мать твою! - закричала ему ведьма, в нарастающем ужасе наблюдая за тем, как неистово вздымаются мышцы на теле странного вервольфа, распираемые изнутри набираемой его телом мощью. - Похоже, это тот самый вервольф из логова Орочимару, которого приютили северные! Если он слетит с катушек, нам крышка! - Ты, блять, серьезно?! - еще сильнее возликовал блондин, с упоением поднося к лицу перепачканную кровью Джуго руку. - Тогда я просто обязан тебя вкусить! Познаем прекрасную агонию смерти вместе! Однако, прежде чем он успел слизать заветные алые капли со своих пальцев, прежде чем Джуго, теряя последние крохи здравого смысла, смог осознать значение этого жеста, а Кушимару, громко ругнувшись, вновь зажать в перебитых пальцах свой любимый иглообразный меч, неистовой темноволосой фурией в Хидана влетело чье-то тело, подобно пушечному ядру сбивая ведьмака с ног. Пронзив пространство неистовым воплем, эта кто-то вонзила в шею блондина по-звериному острые, огромные зубы, вырывая из его глотки приличный кусок плоти. - Мелкая мразь! - взвизгнула Темари, однако уже в следующую секунду отлетела к противоположной стене от мощного удара неизвестного парня, что появился в тоннеле буквально мгновение спустя после своей подруги. - Какого хуя, Кин?! - хрипя взревел Хидан, одним мощным ударом сбрасывая с себя девичье тело и тут же поднимаясь на ноги, совершенно игнорируя хлеставшую из растерзанной шеи кровь. - Заку?! Какого, ебать, хрена вы тут творите?! - Нет! - вместо ответа прорычала девушка, мгновение спустя вновь бросаясь на громилу. - Не дайте ему вкусить крови! Хидан самодовольно усмехнулся, поднося к губам окровавленную руку и с легкостью отвечая на выброс девчонки очередным мощным ударом. Недооборотень из лаборатории старого извращенца и в подметки ему не годилась, даже магию на нее не стоило тратить! Сбить его с ног ей удалось лишь благодаря неожиданности нападения, но эту карту она уже разыграла... - Не смей забывать обо мне, кусок дерьма! Пронзительный свист меча, и блестящее лезвие с легкостью вспороло плоть, разрубая руку громилы пополам. Взвыв как раненое животное, Хидан в ужасе вцепился в обрубок руки, заливая окружающее пространство густой, слишком густой для человека кровью. - Да я тебя на части разорву, ублюдок! - в бешенстве взревел ведьмак, судорожно зажимая кровоточащую руку огромной ладонью. - Выпотрошу как сраную овцу, кусок кровавого дерьма! А потом нахуй выебу твой гребаный труп, ебучий ты сукин сын! - Как страшно, блять, - усмехнулся Кушимару, не без труда поднимаясь на ноги и беззаботно вытирая лезвие Нуибари о штанину. - Нахуй порву тебя, мразь! - никак не унимался блондин, бешено вращая вытаращенными, покрасневшими от полопавшихся сосудов глазами. - Опять придется пришивать! Ты хоть представляешь, сучара, какой это геморрой?! Да Конан мне яйца, блять, оторвет! Она ж только недавно... Внезапно он замер, будто прирос к полу, и с глупым видом зашевелил губами, словно разговаривая сам с собой. В ту же секунду его лицо дико побледнело, а вся ярость сошла на нет, сменяемая выражением искреннего ужаса. - Таюя... В ту же секунду Кин вновь бросилась на него, но он с легкостью уклонился от удара, уже в следующую секунду с неистовой силой залепив оставшейся рукой ей в скулу. Однако громкий хруст проломленного черепа так и остался им незамеченным, ибо, бросившись в темный проход, Хидан буквально ломанулся прочь, успев на ходу лишь подхватить бессознательное тело Темари. - Не так быстро, приятель, - хрипло усмехнулся Кушимару и, толкнув плечом незнакомого брюнета, рванувшего в сторону раненной подруги, стремглав бросился за ним в след. - Что, черт подери, происходит? - сипло протянул Джуго, с невероятным усилием поднимаясь на ноги. Последние несколько минут пролетели для него почти незаметно, словно растворившись в его боровшемся за право жить разуме. Все только что произошедшее никак не хотелось укладываться в единую картину, отдаваясь мучительной, пульсирующей болью во всем теле. Он тупо уставился на бессознательное тело смутно знакомой девушки с пробитой головой, что лежала у его ног, широко раскинув в стороны тонкие руки. Джуго болезненно поморщился, с трудом припоминая, что где-то уже видел ее лицо. - Кин всегда хотела отплатить тебе, - криво усмехнулся неизвестный парень со взъерошенными темными волосами, что бережно убирал с ее красивого молодого лица слипшиеся от крови пряди. - За то, что спас ее. За то, что вызвался вместо нас. Джуго недоуменно покачал головой, никак не въезжая в смысл сказанных незнакомцем слов. Вызвался? Вместо нее? Куда вызвался и зачем? Почему он никак не мог вспомнить...? - Кто бы мог подумать, что мы встретим тебя именно здесь и сейчас? - горько процедил брюнет, поднимая на Джуго горящий яростью взгляд. - Напасть на кого-то вроде Хидана — это ж чистой воды самоубийство! Вот же идиотка! Теперь пути назад у нас нет, Акацуки прихлопнут нас словно мух. - Нет, если пойдете с нами, - хрипло произнес он, наконец-то ощущая, как проясняется его сознание. Эта девушка... Кажется, он уже видел ее... да и этого парнишку тоже. Да, точно, несколько лет назад, в лаборатории Орочимару! Именно тогда старый урод и ввел в него сыворотку с днк шести чистокровных, превратившую его в невиданного монстра и чуть не сведя с ума. Однако изначально его подопытной крысой был вовсе не он... - Я и не думал ее спасать, - тихо добавил вервольф, покачав головой. - Ни ее, ни тебя, Заку. Я просто хотел поскорее умереть и думал, что это мой единственный шанс. Темноволосый парень пораженно замер, однако уже секунду спустя горько хмыкнул, выпуская девичье тело из аккуратных объятий и поднимаясь с колен. - Как бы то ни было, ты спас нас, хотел того или нет, - спокойно заключил он, расплываясь в недоброй усмешке. - Нас бы тот эксперимент наверняка прикончил. И сегодня мы тебе отплатили. А теперь, если ты не против, я последую за твоим другом. В одиночку с Хиданом ему не справиться. - Но ты сам говорил, что это самоубийство — нападать на него! - в недоумении воскликнул Джуго, провожая парнишку встревоженным взглядом. - В тот момент — несомненно. Но сейчас, - зло протянул Заку, извлекая из кармана штанов цвета хаки потертый ведьмин мешочек с изображением красной луны, - совсем другое дело. Ублюдок ранен, тащит за собой поклажу, и явно не в своем уме, — похоже, его подружка попала в серьезную передрягу и никак не может выбраться из-под завала. Если повезет, мы сможем прикончить двух зайцев одним махом. Так что, будь добр, пока меня нет, присмотри за этой идиоткой. Джуго хотел еще что-то ему сказать, однако парнишка, энергично ему отсалютировав длинным, изогнутым кинжалом, что извлек из-за широкого пояса, в мгновение ока исчез в темноте тоннеля, оставив его наедине с окровавленным телом своей подруги. Какое-то время постояв на месте в попытке окончательно прийти в себя, рыжеволосый громила болезненно потянулся, разминая свой многострадальный позвоночник. В этот раз его едва пронесло — еще бы немного и он мог навсегда распрощаться не только со своим разумом, но и с жизнью. Однако, не зря говорят, что все в этом мире циклично: когда-то спасенная им жизнь вырвала его из лап смерти сегодня, и кто знает, что еще в ближайшем будущем вернется к нему подобно бумерангу. Джуго неловко присел около бессознательного тела спасшей его девушки. Длинные темно-каштановые волосы живописно разметались вокруг ее головы подобно своеобразному нимбу, а пушистые темные ресницы едва заметно подрагивали, словно ей снился какой-то очень тревожный сон. Вервольф тяжело вздохнул, аккуратно, едва касаясь бледной кожи, проводя кончиками пальцев по ее кукольному личику. Кин, значит? Та самая, что не добила Биву Джузо и тем самым позволила ему жить и присоединиться к охотникам. Тот самый «выродок», что по собственной воле и глупости пришла к Орочимару за помощью, а в результате стала одной из его многочисленных подопытных крыс. Та самая храбрая «идиотка», что спасла их с Кушимару жалкие жизни. Удивительно, как много может в себя вмещать такое маленькое, хрупкое тельце, и какую огромную роль в чужих судьбах может сыграть обычная, человеческая благодарность. Джуго несмело, словно боясь, что кто-то может увидеть его сиюминутную слабость, легонько улыбнулся и, очень осторожно просунув огромную ручищу под стройное тело, аккуратно приобнял ее за тонкие плечи. Вторая же рука скользнула ей под бедра, и вот уже секунду спустя он с чрезвычайной нежностью оторвал ее тело от земли. В его огромных руках она казалась на удивление маленькой и такой невероятно легкой, совсем как пушинка. К собственному удивлению, на щеках почему-то разлилась легкая краска смущения, а лицо внезапно бросило в жар, так что Джуго с облегчением подумал о том, что Кушимару все-таки очень вовремя решил оставить его одного. Последняя мысль, тем не менее, заставила его нахмуриться, и он, как можно тише ступая по каменному полу босыми ногами, неспешно направился в противоположную от места их стычки сторону, туда, откуда сквозняком приносило едва ощутимое, легкое дуновение прохлады вечернего воздуха. Наверное, ему все же следовало последовать за Куриараре и их новоиспеченным союзником Заку. Что бы он ни говорил, этот чертов ведьмак был слишком силен, чтобы сражаться с ним в количестве всего лишь двух человек. Да и побег Итачи тоже мог сулить серьезные неприятности. Как бы то ни было, Джуго не собирался нарушать данного Заку беззвучного обещания — он отнесет Кин в безопасное место, а потом вернется обратно, чтобы продолжить сражаться в войне, в которой по определению не могло быть победителя. Однако не успел он зайти слишком далеко, как внезапно ощутил до боли знакомый аромат, а вскоре — и размеренный, ставший уже родным, звук торопливых шагов. Крепче сжав в неловких объятиях девичье тело, Джуго заметно ускорил шаг, стараясь как можно быстрее настичь свою новую цель. Петляя в лабиринте из узких, погруженных во тьму тоннелей катакомб, он с нарастающим волнением в широкой, мускулистой груди, различал в знакомом аромате нотки и других запахов. И от осознания того, кому они принадлежали, напряжение и страх лишь сильнее стискивали его сердце в своих крепких, безжалостных тисках. Один поворот, второй, третий, и вот, нырнув на ходу в низкий проход, едва не задев макушкой гладкий каменный свод, Джуго буквально выскочил на неширокую площадку, едва не сбив Суйгецу с ног. - Попридержи коней, друг, - совершенно спокойно произнес его старый приятель с таким видом, словно его одного и ждал здесь, едва ли не помирая со скуки. - За тобой, что, кто-то гонится? - Никак нет, - по-дурацки промямлил он, в растерянности глядя на скучающее лицо своего блондинистого друга. - Ну и отлично, - безразлично ответил Ходзуки, небрежно скидывая с левого плеча какую-то поклажу. - Мне как раз требуется твоя помощь. Подсобишь, по-дружески? Джуго в недоумении уставился на своего друга, что выглядел сейчас действительно... странно. Безумный блеск его глаз, что загорелся в нем после стычки с Итачи, все еще продолжал пылать на дне его пронзительно-черных зрачков, однако поведение Ходзуки разительно отличалось от того, что было раньше. Он был невероятно, нет, неестественно спокоен, и это спокойствие почему-то внушало тихий, скребущий по внутренностям ужас. Суйгецу выглядел так, словно собственноручно уничтожил с дюжину злейших врагов и теперь, потеряв всякий смысл дальнейшего существования, был готов упокоиться с миром, навсегда распрощавшись со своей привычной дикой жаждой жизни. Только сейчас Джуго заметил, что руки его были по локоть испачканы в густой, явно все еще свежей крови. Рыжеволосый громила тяжело сглотнул, с нарастающим напряжением оглядывая своего друга. Как и прежде, вампир был с ног до головы перепачкан каменной пылью, однако к запаху грязи и крови Итачи примешался еще один... нет, два новых, тяжелых, густых, металлических запаха. Он не знал, кому принадлежал первый, самый резкий, даже неприятный аромат, но вот прекрасно узнавал второй. И принадлежал он... - Раз уж ты итак направляешься к выходу, - спокойно протянул Ходзуки, демонстративно игнорируя его пытливый взгляд, - прихвати с собой и это. К немалому изумлению Джуго, «этим» было бессознательное тело розоволосой ведьмы, оказавшейся той самой непонятной поклажей Суйгецу, что он с такой небрежностью скинул с плеча, а теперь протягивал ему, с легкостью, как тряпичную куклу, удерживая одной рукой за пояс ее брюк. - Откуда... Что с ней произошло? - настороженно поинтересовался громила, аккуратно принимая протянутую ему девушку и при этом старательно удерживая Кин теперь уже одной рукой - благо, крупное телосложение и налитые силой мышцы вполне позволяли ему без особого труда удерживать в своих руках сразу два бессознательных тела. Он подхватил ведьму за талию, взваливая ее к себе на плечо, и в ужасе скривился от ударившего в ноздри запаха крови Саске. Казалось, все ее тело, одежда и даже волосы пропитались запахом крови его друга, однако, к искреннему ужасу Джуго, не она одна была источником этого устрашающего аромата. - Черт его знает! - беззаботно ответил Ходзуки, сладко потягиваясь и случайно задевая свои волосы перепачканной кровью рукой. - Нашел ее в катакомбах в горе изуродованных трупов. Похоже, идиотка влезла туда, куда лезть ей совсем не стоило. Повезло еще, что жива осталась. Так что, будь добр, отнеси ее к своим. А я пока... - Что с Саске? - ...схожу приведу себя в порядок, - спокойно проигнорировав его прямой вопрос, Суйгецу как ни в чем не бывало устремился прочь. - Прежде чем встречаться с охотниками, мне стоит избавиться от парочки кровавых улик на своем теле. Ты же не выдашь меня, а, друг? - Что стало с Саске? - с нажимом повторил Джуго, грозно сведя на переносице густые рыжие брови. От его друга разило кровью Саске так отчетливо, что у него начинала кружиться голова, а желудок болезненно сжимался в спазмах, рассылая по телу волны неистовой нервной дрожи. - Скажем так, - полуобернувшись недобро усмехнулся Суйгецу, наконец-то удостоив вниманием его вопрос и предостерегающе прищурив горящие фиолетовым огнем глаза, - наш разговор вышел не особо удачным. *** Суйгецу звучно сплюнул на каменный пол, с наслаждением утер губы тыльной стороной ладони и небрежно выпустил из рук истерзанное тело какого-то ведьмака, позволив ему грузно упасть прямо у его ног. Бедолага с оторванным языком все еще был жив, догорая в судорогах предсмертной агонии, когда он вытащил его из горы трупов, перепачкав руки по локоть в чужой крови, и с нескрываемым аппетитом впился ему в шею. К сожалению, к тому времени в теле парнишки уже почти не осталось крови, так что долго наслаждаться трапезой ему не пришлось. Избавив его от предсмертных мук, а себя — от неистовой жажды, светловолосый вампир блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь божественным ощущением свежайшей, горячей человеческой крови у себя на языке. Как давно он уже не вкушал ничего свежее долбаной, лишенной вкуса и энергии, пакетированной донорской крови! Конечно, еще была Карин, благосклонно позволившая ему восстановить силы при помощи магии своей крови, однако это было совсем другое! Карин он испил с чрезвычайной осторожностью, легко и аккуратно, едва вонзив в ее нежную плоть свои клыки и позволив себе едва ли пару глотков. Однако сейчас, только сейчас, жадно вонзившись сразу всеми зубами в хладеющую, посиневшую кожу, с яростью и наслаждением высасывая до последней капли живительные соки хрупкого, умирающего тела, он смог вновь ощутить себя совсем как раньше — полноценным, истинным вампиром, достойным наследником кровожадного рода Ходзуки и главой печально известных Полуночных Потрошителей, от упоминания одного имени которых когда-то тряслись поджилки даже у членов самого Совета Старейшин! - Горбатого могила исправит, - холодно протянул гребаный Учиха, как всегда взирая на него с презрением и толикой плохо скрываемой жалости. - Смотрю, на цепи у Охотников не сильно разгуляешься, не так ли, Ходзуки? - Это если не знать, где гулять, и на ком на самом деле надета цепь, - едко протянул он в ответ, сладко облизывая губы и небрежно оправляя жесткий ремень, крепивший Кубикирибочо к его спине. - А что скажешь насчет самого себя, друг? Тебе, как погляжу, по нраву служба у нового хозяина? Оно и ясно - приспустили поводок, но, вот незадача, - издевательски цокнул он языком, демонстративно разводя руками в стороны, - ошейник-то затянули еще туже прежнего. Или ты по доброй воле и собственному желанию решил проткнуть кинжалом единственного действительно преданного тебе человека?! Последние слова вырвались у него против воли, да с такой яростью и так громко, что звонким, дрожащим эхом прокатились по помещению, хлесткой пощечиной ударили в лицо ненавистного Учихи, а после рванули прочь по утопающим в кромешной тьме тоннелям. Саске болезненно скривился, словно физически ощутив боль от произнесенных им слов, а потом недовольно прищурился, вонзив в него как и прежде холодный, деланно безразличный взгляд. Однако напускное безразличие его бывшего друга быстро нарушила горькая, болезненная усмешка, против воли скривившая губы своего хозяина. - К чему весь этот цырк, Суйгецу? Ты не настолько туп, чтобы не понимать, зачем я это сделал, - устало протянул Учиха-младший. - Конечно нет, - раздраженно фыркнул он, делая очередной осторожный шаг ему навстречу. - Но я хотел бы услышать это лично от тебя. Саске вымученно закатил глаза, однако быстро сдался, опустив плечи и вперив в него пронзительный взгляд своих черных, как вороново крыло, глаз. - Это был единственный способ ее спасти. Акацуки требовали ведьму из древних семей, чтобы принести ее в жертву ради пробуждения Мадары, остальных же было приказано уничтожить. Если бы не я, рано или поздно до нее добрались бы другие. Как ни печально это признавать, но Карин была обречена, так что мне пришлось..., - он на мгновение замолчал, словно пережевывая застрявшие в горле слова, - принять непростое решение. Она могла выжить лишь в одном случае — перестав быть потенциальной угрозой для Мадары и Акацуки, перестав быть ведьмой. Я решился на это, потому что знал, что ты не дашь ей умереть. Только не ты. - И потому ты проткнул ее шаманским кинжалом? Шаманским, мать его, кинжалом! Когда мог просто... - Конан дала мне его, у меня не было выбора, - холодно перебил его Саске, встряхивая в скользких от собственной крови руках обмякшее тело старейшины. - В любом случае, это не имело большого значения — силе чистокровного такая магия ни по чем. Твоя кровь излечила бы рану за секунды. - Ты же мог просто мне обо всем рассказать, - хрипло процедил Суйгецу, устало проводя по лицу пыльной ладонью. - Мы же были друзьями, черт тебя дери! - Хочешь сказать, - горько усмехнулся брюнет, насмешливо вскидывая изящные брови, - ты бы добровольно, вот так, ни с того ни с сего, обратил бы ее? Ты? Тот, кто дрожал от одного лишь взгляда на Карин? Кто настолько боялся причинить ей боль, что ни разу за все несколько лет знакомства не поднял на нее не то что руки, но даже пальца, несмотря на все ее вербальные и физические атаки и нападки? Не смеши меня, Суйгецу! Ты бы в жизни не смог укусить ее против воли, что уж говорить об обращении! Тем ударом кинжала я убил сразу двух зайцев: заставил Акацуки окончательно поверить мне, а также подарил Карин второй шанс на жизнь. И, более того, считай, собственноручно бросил ее к тебе в объятия! - буквально выкрикнул он, почему-то начиная действительно злиться. - Я слишком хорошо ее знаю, чтобы рассчитывать на то, что она смогла бы простить мне нечто подобное. Так чего тебе злиться? На твоем месте я бы радовался, что главный конкурент самоустранился, напоследок преподнеся ее бедное раненное сердечко тебе на блюдце! Зубы ударились о зубы, высекая пронзительный скрежет неистовой, всепоглощающей злобы и ненависти, когда последние слова Саске сорвали чеку с гранаты самообладания Ходзуки. До боли, до побелевших костяшек, до прорезавших кожу ногтей сжав кулаки, он с неистовым трудом удержал себя на месте, однако мысленно раз двадцать совершив то, к чему толкало его пылающее безумием сердце. В мгновение ока подлететь к ублюдку, одним быстрым движением оторвать его чертову башку, а потом нассать кровью на конвульсивно дергающееся тело — вот чего хотело все его существо! Как, как он только посмел предположить, что он мог хотеть чего-то подобного и, что хуже, может быть ему за это благодарен?! Как он мог говорить о произошедшем с такой легкостью, словно все это ничего не значило, словно Карин никогда захлебывалась от неистовой боли, истекая кровью у него на руках? Тогда ему впервые в жизни хотелось блевать от неистового, терпкого запаха липкой алой влаги, пропитавшей всю его одежду и кожу. Впервые в жизни он возненавидел тот факт, что бессмертен и не может умереть вместе с ней от потери всей той крови, что сам себе пустил в бесполезных попытках спасти ее от неминуемой гибели! Так как, как этот сраный Учиха мог быть настолько уверен в правильности своего поступка и не испытывать ни капли раскаяния и вины за то, что заставил их с Карин так страдать?! - Ты прав... Стойте, это он сейчас говорит? - Абсолютно прав, Саске. Она тебя точно никогда не простит... Разве это его голос? Тогда почему он звучит настолько ровно и холодно, когда его сердце буквально разрывается на части от неописуемой боли и ненависти к тому, кого он когда-то считал своим единственным другом? - ...ведь мертвецы не могут чувствовать ни боли предательства, ни ненависти, ни разочарования. Удобно, не правда ли? Ах, это терпкое, сладкое чувство, которое испытываешь, наблюдая за тем, как меняется выражение лица ненавистного тебе человека! Как искажаются его черты едва уловимой болью, когда его сознание все еще борется с принятием страшной реальности. Как в глубине его когда-то холодных глаз отражается разбитое на тысячу мелких осколков сердце, о существовании которого он, похоже, и сам не подозревал. Да, именно так, Саске... Ты ведь и сам не догадывался? Не понимал этого, с головой окунувшись в одержимость своей сраной местью? Даже предположить не мог, отталкивая от себя любую, самую крохотную возможность подобного... А вот он знал. Наверное, знал всегда. Понял это еще до того, как сам отдал красноволосой ведьме свое очерствевшее с годами сердце. Потому, возможно, и бесился как малолетний дурак, когда видел ее рядом с тобой. Когда видел, как улыбаются ее глаза, встречая твой всегда деланно безразличный взгляд. Когда слышал, как бешено начинает колотиться сердце у нее в груди, стоило ей услышать твой голос... И как едва заметно, буквально самую малость, на какую-то долю секунды, смягчался твой ледяной взгляд, когда кто-то произносил ее имя. - Карин... это невозможно. Ох, Ками, как же жалко ты сейчас выглядишь, великий и ужасный Учиха! Как нелепо отрицаешь вероятность того, во что наверняка поверил с самого первого произнесенного им слова! Возможно... да, именно... «Ты ведь и сам много об этом думал?» - Ну, друг, в смерти ведьмы от шаманского кинжала нет ничего невозможного, - пожимает он плечами, внутренне упиваясь тем, с каким успехом отражается в глазах Саске когда-то пережитая им самим боль, - на то их и создавали. - Ты врешь, - с твердой уверенностью произносит его бывший друг, вонзая в него хмурый взгляд. - Просто играешь со мной. Я в этом более чем уверен. Суйгецу слегка наклоняет голову, с плохо скрываемой издевкой наблюдая за калейдоскопом эмоций на красивом учиховском лице. Забавно, с каким же трудом он пытается подавить в себе то, что считал себе чуждым. Каких невероятных усилий стоит ему убедить самого себя в своей правоте. Ведь если ты, Саске, настолько уверен во лжи, то почему у тебя дрожит голос? - Ты прав еще в одном, - спокойно продолжил Суйгецу, смело отвечая на встревоженный взгляд черных глаз, - я действительно пытался ее обратить. Просто не мог дать ей умереть — в этом ты тоже оказался чертовски прав. Но, Саске, кое в чем ты все же ошибся. Как ошибся и я, считая, что смогу ее обратить. Карин была ведьмой из второй семьи — семьи целителей с невероятной силой в их крови... крови, что даже ценой жизни не позволила ей отвергнуть свою сущность. Саске сглатывает, тяжело и судорожно. Нижняя губа на секунду дрогнула, задрожав, как тронутая пальцем туго натянутая струна. Только вот звука он не издает, разве что сердце, размеренно стучавшее у него в груди, а после сошедшее почти на нет, внезапно разразилось дикой, неистовой пляской, сотрясая изнутри грудную клетку быстрыми, конвульсивными толчками. «Что, понял наконец-то?» - Если бы ты ударил ее обычным оружием, даже если бы выстрелил ей в само сердце серебряной пулей — она бы наверняка смогла с этим справиться! Ты бы видел, как она сражалась! До последней секунды, до последней капли крови она не хотела умирать, но ты... Его голос сорвался, предательски дрогнул под напором воспоминаний, что он упорно гнал от себя прочь, но что непреклонно возвращались к нему почти каждую ночь в до тошноты реалистичных кошмарах. Вот Карин закрывает остекленевшие, лишенные жизни глаза. Вот ее грудь в последний раз слабо опускается вниз, выпуская из окровавленных губ последний полувздох. И все. Его мир лопается как воздушный шарик, ломается на миллион кривых осколков, пронзая сердце и вырывая из его рта протяжный, животный хрип... а внутри него что-то стирается, исчезает, словно смытое кислотой, не оставляя после себя абсолютно ничего, даже пустоты, даже боли. А потом она внезапно кричит, судорожно хватая посиневшими губами воздух и до содранных ногтей впиваясь пальцами в землю. Кричит с закрытыми глазами, хрипит, захлебываясь кровью, словно зомби из третьесортного тв-шоу, и нагоняя на него такой лютый ужас, что он не испытывал за все шестьдесят лет своей никчемной вампирской жизни. И лишь когда он переворачивает ее тело на бок, позволяя выблевать собственную кровь и вновь начать судорожно дышать, только тогда он внезапно осознает, что и сам все еще чудом жив... что, возможно, только сейчас он и начинает действительно жить. А вот Саске заслуживал смерти. Нет, не физической. Зачем упрощать ублюдку жизнь? Даже если вскоре он узнает, что был прав, и Суйгецу ему действительно солгал, оно все равно того стоило. Нет, он убьет Учиху совсем иначе, так, как тот никогда не смог бы предположить. Потому что никогда не признался бы себе в том, что на самом деле чувствует. Потому что даже предположить подобное означало бы признать собственную слабость. А вот Суйгецу больше не боялся быть слабаком. Самое страшное было потерять Карин, и по сравнению с этим все остальное казалось настоящей чепухой. А потом он торжественно забьет в крышку гроба Учихи последний гвоздь. - Ты пришел меня убить? Голос Саске звучит неестественно слабо и глухо. Забавно, он поверил ему, хоть и был абсолютно прав, обвинив во лжи. Так в чем же была причина? В том, что говоря о смерти красноволосой ведьмы, Суйгецу оказался на удивление убедительным? В том, что он не смог скрыть своих чувств и каким-то образом выплеснул всю ту боль и ужас, что хранил в себе с того самого момента, как Карин обмякла у него в руках, испустив, казалось, последний дух? Или же он сам, еще тогда, пронзая девичье тело зазубренным ржавым лезвием, в тайне страшился подобного исхода? Боялся, подозревал, что может убить ее, но все равно сделал это ради гребаной мести какому-то дряхлому старикашке! - Спас от ведьмы, чтобы убить собственными руками, так? Что ж, боюсь ты упустил подходящий момент — я уже успел порядком восстановиться. Надо было сразу добивать, как только вырубил Сакуру. - С чего мне тебя убивать? - совершенно искренне удивился он, наконец-то обращая свое внимание на изувеченное старческое тело в руках у Саске. Так вот он какой, этот многовековой старый хрыч, стоявший за истреблением всего его клана? Безногий и безрукий, жалкий кусок обессиленного дерьма, все еще отчаянно хватавшийся за жизнь. Даже сейчас, повиснув в мертвой хватке Учихи и слегка приоткрыв глаза, он вовсе не собирался сдаваться, отдавая все свои силы на регенерацию. Однако вряд ли Данзо рассчитывал отрастить конечности за какие-то пару минут, скорее, он ждал, что его вот-вот спасут. Он ждал подкрепление, а это означало, что Суйгецу стоило поторопиться. Свидетели ему были ни к чему. - С того, чтобы отомстить? - раздражено процедил Учиха, в напряжении сжав зубы. - Сколько мне, по-твоему, лет, Саске? - устало ответил он, растягивая губы в болезненной усмешке. - И кто я вообще такой? Карин далеко не первый человек, которого я любил и потерял. Удивительно, но со временем начинаешь воспринимать смерть совсем иначе. Не сказать, что к ней можно привыкнуть..., однако ее вполне можно найти и в других, иногда довольно неожиданных местах. - О чем ты? - растерянно, словно плохо соображая, слабо протянул Саске, болезненно зажмурив покрасневшие от напряжения глаза. - О том, мой дорогой друг, что для мести мне вовсе не обязательно тебя убивать, - развел он руками, вполне искренне посмеиваясь над почти трогательным недоумением своего бывшего приятеля. - Зачем мне убивать тебя, когда можно убить его? Всего мгновение, меньше полсекунды, потребовалось ему, чтобы настичь друга, встать к нему лицом, да так близко, едва не коснувшись носом. Сила, что он вкусил вместе с кровью Итачи и того бедолаги-ведьмака, позволила ему сделать это совершенно бесшумно и так быстро, что даже наследник прославленного клана Учиха не успел на него среагировать. И лишь расширившиеся в ужасе от осознания произошедшего глаза Саске говорили громче всяких слов о том, что его план увенчался воистину грандиозным успехом. - У меня, знаешь ли, с этим старикашкой тоже есть свои счеты, - хрипло, с кровожадной радостью протянул он, с влажным хлюпаньем и треском ломаемых костей извлекая из грудной клетки Данзо его трепыхающееся старческое сердце. Старейшина жалобно заскулил, в последний раз дернувшись в крепкой хватке, а потом безжизненно повис словно уродливая тряпичная кукла. Суйгецу поднял окровавленную руку на уровень глаз, демонстративно покрутил вырванным сердцем перед ошарашенным взором своего бывшего друга, а потом с кривой усмешкой вложил его в свободную руку Учихи. Растерянно захлопав пушистыми ресницами, Саске в недоумении посмотрел на свою ладонь, а потом вновь перевел на него потерянный, как у брошенного котенка, взгляд. - Но ты не бойся, славу убийцы последнего Старейшины я у тебя отбирать не собираюсь, - усмехнулся Ходзуки, по-дружески приобняв Учиху за обнаженные, перепачканные его же собственной кровью плечи. - Поздравляю, друг, ты наконец-то отомстил! Наслаждайся. И, с издевкой похлопав Саске по щеке окровавленной ладонью, он вразвалочку направился прочь, по пути сгребая в охапку бессознательное тело розоволосой ведьмы и оставляя за собой застывшего в неверии друга, все так же судорожно сжимавшего теперь уже мертвое тело своего самого главного врага.