Охотники

Заглавная песня: Tommee Profitt (feat. Fleurie) - Soldier

«Прошу тебя, умри быстро» Она рванула вперед, яростно и отчаянно прорываясь сквозь плотный занавес удушающей тьмы. Взмахнула наотмашь рукой, словно отгоняя от себя навязчивый призрак чудовищного прошлого, и пронзительно закричала в ужасе от содеянного. Однако что-то, точнее, кто-то, тут же схватил ее за руки, а потом притянул к себе, настойчиво, но аккуратно сжимая в неловких объятиях. - Все в порядке, - зашептал этот кто-то прямо ей на ухо, не без труда удерживая в крепком захвате ее брыкающееся тело. - Теперь все хорошо, Сакура, ты в безопасности. Все хорошо. - Саске? - собственный голос показался до безобразия хриплым, сухим, словно неживым. Она судорожно глотала прохладный воздух широко раскрытым ртом и отчаянно цеплялась тонкими пальцами за чью-то теплую, широкую спину. Неистовая, дикая, оглушающая боль в голове никак не давала прийти в себя или хотя бы позволить раскрыть застланные слезами глаза, а потому Сакура лишь тихо плакала, почти скулила, вжимаясь в чье-то мускулистое, горячее тело напротив. - Эмм... нет, - несмело и несколько расстроенно протянул этот кто-то, и Сакура растерянно замерла, кажется, только сейчас начиная приходить в себя. Отчаянно жмурясь от неистового света, беспощадно бьющего из-под полуоткрытых ресниц, она наконец-то смогла приоткрыть глаза, с каждой секундой все отчетливее ощущая окружавшую ее действительность. С немалым удивлением Сакура внезапно обнаружила себя вовсе не в жутких, темных и пыльных катакомбах Совета, а в просторном помещении с голубыми обоями, щедро залитом дневным светом сквозь гигантские окна во всю стену. Кто-то мягко, но уверенно удерживал ее в объятиях, прижимая ее заплаканное лицо к своей груди, а потому кругозор ее был довольно сильно ограничен мускулистым плечом облаченным в тонкую черную майку без рукавов, плотно облегавшую стройное, подтянутое тело неизвестного. Однако, кажется, что-то смутно знакомое в этом человеке напротив все же было. Что-то в его сбивчивом, взволнованно неровном дыхании, в том, как он ласково, но крепко прижимался губами к ее макушке, говорило ей о том, что это явно был не незнакомец... - Кажется, она наконец-то приходит в себя, - внезапно произнес второй незнакомый, на этот раз женский голос. - Схожу-ка я к Какаши, надо об этом доложить. А ты пока дай ей настоя, глядишь, полегчает. - Спасибо, Сари. Все еще не вполне осознавая, что происходит и где она находится, Сакура попыталась оттолкнуть от себя человека напротив, однако очередная вспышка боли, словно металлическим копьем пронзившая ее виски насквозь, едва ли дала ей это сделать, вынуждая вновь обмякнуть в коконе чужих объятий. - Ой, прости, - смущенно протянул мужской голос, и девушка смутно ощутила как распадается нежный плен чужих рук и ее аккуратно укладывают на спину, погружая тело во что-то невероятно мягкое, словно в облако из лебяжьего пуха. - Я вовсе не хотел... просто боялся, что ты себя поранишь. Ты как? Сакура, ты понимаешь, где находишься? Ты знаешь... кто я? Девушка напряглась, против воли отмахиваясь от соблазна забыться спасительным сном, и вновь попыталась приоткрыть глаза. Наполненный беспощадным светом мир реальности плыл перед ее взором, колебался, словно поддернутая рябью водная гладь, и ей стоило немалых усилий сфокусировать свой взгляд и заглянуть знакомому незнакомцу в его встревоженное, заметно осунувшееся лицо. - Наруто..., - хрипло протянула она и глубоко, облегченно вздохнула, срывая с его красивого лица встревоженную, но все же счастливую улыбку. - О Ками-сама, ну и заставила же ты меня поволноваться! - деланно возмущенно воскликнул он, сгребая в охапку ее руки и утыкаясь лицом в раскрытые ладони, в неловкой и слишком очевидной попытке спрятать от ее глаз предательски выступившие слезы. - Я чуть с ума не сошел! - Прости, - вымученно простонала она, вновь пытаясь приподняться, однако он тут же пресек ее слабые потуги, мягко уложив обратно на постель. - Что... что произошло? Наруто внезапно замер и, приподняв лицо, уставился на нее пронзительным взглядом своих неистово голубых глаз. Сакура болезненно поморщилась и смущенно отвела в сторону взгляд — с таким укором смотрел он на нее, словно винил в чем-то поистине ужасном и непоправимом. - Произошло то, что ты едва себя не угробила! - дрожащим голосом протянул он, едва сдерживая так и рвущиеся наружу гнев и обиду. - Как ты могла так поступить? Особенно после того, как взяла с меня обещание вести себя благоразумно? - Прости, - вновь протянула она, однако тут же осеклась, словно только сейчас осознав, как гадко она повела себя по отношению не только к Наруто, но и ко всем охотникам! Действительно, как ей вообще могло прийти в голову, что она сможет в одиночку справиться с кем-то вроде Саске? Откуда в ней взялась такая безрассудная самоуверенность? Или же неистовое желание увидеть его было настолько невыносимым, что заставило ее забыть об элементарном чувстве самосохранения? - Он... Я же так и не смогла его убить? - Если именно это и было целью твоего безрассудного и воистину опасного поступка, - внезапно произнес третий, доселе молчавший голос, - то да, тебе это не удалось. Отряды АНБУ и Корня видели его благополучно покидающим катакомбы в компании других преступников из Акацуки. Сакура обреченно прикрыла глаза, желая сейчас лишь одного — провалиться сквозь землю и больше никогда не возвращаться на ее поверхность! Именно этот голос она сейчас боялась услышать больше всего на свете. - Держи, - настойчиво протянула Шизуне, протягивая Наруто глиняную кружку с каким-то пахучим отваром, - тебе нужно восстановить силы. А потом ты расскажешь нам, как все было. - Я не..., - Сакура запнулась, в отвращении отворачиваясь от кружки, однако тут же вновь застонала от пронзившей ее неистовой боли. Казалось, внутри ее черепной коробки прочно засел маленький садист с охапкой вязальных спиц, которые он с удовольствием вонзал ей в мозг, стоило ей только пошевелиться. - Я не помню, что произошло. Я лишь... я пыталась со всем покончить. И у меня это почти получилось. - Ты воспользовалась своей силой? - сухо протянула ведьма, на этот раз подходя поближе и наконец-то появляясь в поле ее все еще ослабшего, размытого зрения. - Да, я... держала Саске буквально в собственных руках, всю свою силу отдавая на то, чтобы уничтожить его, но он... Он оказался гораздо сильнее, чем я могла себе вообразить, - с плохо скрываемой болью протянула Сакура, болезненно сжимая пальцы вновь, как наяву, ощущая под ними горячую кровь, струившуюся из его разрываемой на части плоти. - Он, Саске... он был сильнее меня. Сильнее всей моей магии. Кажется, на этот раз ее слова действительно поразили присутствующих, так как ответом ей была гробовая тишина, да шумное, взволнованное дыхание Наруто, все так же нависавшего над ней с кружкой пахучего настоя в руках. - Это последнее, что я помню — то, как пыталась убить его. Однако, - Сакура нервно сглотнула, усиленно пытаясь вспомнить произошедшее, - сомневаюсь, что в том состоянии, в котором он тогда был, Саске смог бы... атаковать меня в ответ. - Тогда это был не он, - спокойно ответила Шизуне, пожимая плечами и, кажется, немного успокоившись. - В катакомбах было немало Акацук, готовых прийти ему на помощь. Одно не дает мне покоя: почему этот кто-то не стал тебя добивать? Деушка до боли сжала зубы в тяжелом молчании, ясно давая понять своей наставнице, что ответа на этот вопрос у нее не было. Она и сама была бы не прочь узнать, почему все еще оставалась жива несмотря на то, что едва не убила самого Учиху. Разве Акацукам не следовало от нее избавиться, особенно учитывая, кем она была? - Ей и так порядком досталось! - возмущенно пропыхтел Наруто, аккуратно приобнимая ее за шею сзади и все-таки заставляя сделать глоток такой же отвратительной на вкус как и на запах лечебной жижы. - Может, хватит уже ее допытывать? Возможно, тому, кто пришел Учихе на помощь, было просто наплевать, кто она? Нанесенный ей удар был достаточно сильным, чтобы прервать поток магии и едва не лишить ее жизни! Сами же лечили Сакуру и прекрасно об этом знаете. Она вполне могла умереть, если бы Суйгецу вовремя не нашел ее в горе трупов! - В горе..., - Сакура широко распахнула глаза, упрямо игнорируя пронзительную боль и в ужасе вспоминая картину, представшую ее взору, стоило ей войти в тот залитый кровью каменный зал. Растерзанные тела людей, их внутренности, разбросанные повсюду, и Саске, словно древний языческий идол возвышавшийся в центре зала окровавленной, но такой божественно прекрасной статуей, высеченной из жестокости, боли и зла. - Данзо! Я помню, там был Данзо! Тот старик, фотографию которого нам показывали перед миссией! - взволнованно воскликнула Сакура, хватаясь за, казалось, готовую взорваться от боли голову. - Точнее, то, что от него оставалось. Но я более чем уверена, что он все еще был жив, когда я нашла Саске! Он оторвал ему ноги и... Он отровал Данзо ноги и руки. А потом бросил ее в горе трупов, словно какой-то мусор... Неистовый рвотный позыв мгновенно скрутил ее внутренности в морской узел, и Сакура истошно завопила, свешиваясь со своего ложа и изливаясь на красивый мраморный пол щедрыми потоками рвоты. А потом... потом она провалилась в небытие, вновь забывшись беспокойным сном, кажется, убаюканная теплыми объятиями чьих-то крепких, но таких нежных рук. - Если она узнала Данзо, то в тот момент его голова все еще была при нем. Сознание к ней вернулось резко и неожиданно, словно удар молнии, пронзивший окружающее пространство яркой вспышкой и оглушительным грохотом громового раската. Едва не открывшая глаза Сакура, однако, почему-то замешкалась и, немного поразмыслив, все же решила пока не выдавать своего «присутствия», усиленно сжимая веки и стараясь дышать как можно ровнее. Недавняя адская боль, лишившая ее сознания неопределенное время тому назад, к ее немалому удивлению практически исчезла, и в данный момент лишь ее предательское сердцебиение могло выдать Харуно с головой. - Голова — не более чем трофей для Мадары. Старик умер из-за того, что ему вырвали сердце, - невозмутимо ответил голос, без сомнения принадлежавший нынешней главе организации Охотников. - Значит, это все же был он? - с ясно различимой тревогой протянула Шизуне, громко вышагивая по дорогому мраморному полу. - Саске? - Что ж, я подозревал это и раньше: на теле Старейшины остались следы крови Учихи, впрочем, как и следы крови не меньше дюжины других вампиров и вервольфов. Однако слова Сакуры стали тому неопровержимым доказательством. - Кто бы мог подумать, что бывший Охотник станет тем, кто убьет последнего Старейшину! - встревоженно, но с плохо скрываемым возмущением выпалила Самуи. - Думаете, это грозит нам последствиями? Ведь наш союз с АНБУ все еще слишком хрупок. - Вполне возможно, - устало вздохнул Какаши на этот раз словно издалека. - Но наверняка мы узнаем лишь когда... - Может, тогда не стоит им говорить об этом? Сами посудите, эти сведения... - Какое право мы имеем строить новый мир, если его фундамент будет основан на лжи? - даже с закрытыми глазами Сакура могла вполне ясно представить горькую усмешку на пропитанном болью лице Наруто. - Кроме того, даже среди самих членов АНБУ был предатель. И если верить словам Сая, именно он, точнее она, уничтожила старуху Кохару и заварила всю эту кашу в подземельях. Так что, по сути дела, у нас ничья. - Но... - Наруто прав, - негромко, но не требующим возражения тоном ответил Какаши на возмущенное пыхтение светловолосой вампирши. - Не стоит уподобляться Совету. Как ни крути, за одной ложью непременно последует вторая, а за ней не долго ждать и третью. Что касаемо последствий, то как глава Охотников я готов взять их на себя, а потом мы вновь продолжим нашу работу. Сейчас не время уклоняться от ответственности и плести интриги. С остальным же мы как-нибудь разберемся. - Слушаюсь, Какаши-сан, - тихо и явно без особой охоты ответила Самуи. - А что делать с ней? Девушка напряглась, плотнее сжимая веки и отчетливо ощущая, как предательски участилось ее непослушное сердцебиение. Почему-то она была абсолютно уверена, что сейчас разговор переключился именно на нее, и что следовало остаться в стороне, позволив им решать ее участь без ее непосредственного участия. Хотя, быть может, в Сакуре говорило лишь банальное чувство вины, все так же разъедавшее ее изнутри подобно кислоте. - Девчонка ослушалась приказа... - Эта девчонка, - внезапно усмехнулся глава Охотников, со скрипом отворяя дверь, - наверное самая смелая и, несомненно, отчаянная ведьма из всех, что я знал! В одиночку пойти на Учиху! Хех, - тихий смешок прокатился по коже Сакуры мелкими мурашками, но вовсе не от страха, а от осознания того, что в голосе Какаши звучало не только веселье, но и неприкрытая гордость. - Ее поступок ни коим образом не повлиял на конечный исход. Наказывать ее, по сути дела, не за что. - Ей несказанно повезло, что она смогла выжить, - тихо протянула Шизуне следуя за удаляющимся шагами главы объединенных сил Охотников. - Наруто, позаботься о ней. Когда очнется, расскажи всю актуальную на данный момент информацию и проследи, чтобы она принимала лекарства и настои. Сакура должна вернуться в строй как можно быстрее. - Можете на меня положиться! - даже слишком энергично воскликнул блондин, судя по звукам явно подскочивший со своего места. - Знать бы еще, кто катакомбы обрушил, - недовольно фыркнула Самуи, удаляясь вслед за Какаши. - Если бы не обвал, мы, возможно, добрались бы до Данзо первыми. Сакура едва заметно дернулась, внутренне содрогнувшись от произнесенных вампиршей слов, что словно огромный ледяной язык прошелся по ее спине болезненным холодным ознобом. Значит, они так и не узнали... - И, да, скажи своей «смелой и отчаянной» подружке, что можно больше не притворяться спящей, - с ясно различимым сарказмом бросила блондинка, решительно выходя из комнаты и громко хлопая за собой дверью. *** - Черт! Уже почти четыре! Почему раньше меня не разбудил?! - Честно, я пытался! Но ты храпела как старый дед. Видимо, потому и не услышала, как я тебя буди... Ай! - Пасть закрой, каппа кривозубый! По твоей милости мы пропустили наверное все сборы и собрания: у меня на телефоне не менее дюжины сообщений от Шизуне! - Да я вообще ни при чем! Меня держала в сексуальном плену одна похотливая ведьма... Ай! Залепив Ходзуки очередную затрещину, Карин поспешно натянула через голову красный сарафан — первое, что попалось ей под руку в перерыве между пенделями и ругательствами в сторону своего благоверного. Быстро причесав непослушную шевелюру и затянув ее в конский хвост, девушка буквально рванула на выход из мансарды, однако уже на верхней ступеньке внезапно осознала, что миссия поспешного ретирования из их новоиспеченного рассадника разврата была явно невыполнима. Ее ноги почему-то предательски пружинили и плохо ей подчинялись, словно сделанные из ваты, заставляя едва ли не враскорячку осторожно спускаться вниз, цепляясь руками за поручни. - Какого черта? - тихо прошипела она, наконец-то спустившись на второй этаж и не без раздражения пропуская мимо себя вполне бодрого и даже слегка пританцовывающего Суйгецу. - Какая прелестная картина! - едва ли не пропел он, стреляя в ее сторону настолько многозначительным взглядом, что ее тут же бросило в жар. - Прям налюбоваться не могу! Карин вспыхнула, внезапно ощутив, как бешено заколотилось ее сердце. Ну вот, он в очередной раз проделывал с ней это! Всего одним взглядом или полусловом он мог заставить ее с легкостью позабыть обо всем на свете, включая благоразумие, стыд и собственную гордость. Как и обещал Ходзуки, весь прошлый день, ночь и половину нового дня они провели в объятиях друг друга, эгоистично наплевав на весь окружающий мир и его проблемы. Вампирская выносливость Суйгецу позволяла ему любить Карин практически неустанно, прерываясь на недолгий сон лишь тогда, когда ее тело более было не в силах выносить очередную сладостную пытку и уносило ее сознание в блаженное небытие. В какие-то моменты она и сама не могла понять, спит ли она, или уже проснулась, вновь и вновь погруженная в теплый плен его нежных объятий и ласковых, но таких горячих поцелуев. Их тела так привыкли к прикосновению друг друга, что теперь едва ли не казались единым целым. А кожа ее настолько пропиталась ощущением прикосновений и ароматом его собственной, что они словно второй слой покрывали все ее тело от макушки и до самых кончиков пальцев. - Говнюк! - фыркнула Карин, заливаясь краской, и едва ли не ковыляя вслед за ним. - Виноват! Моя работа, - без капли сожаления протянул он, игриво ей подмигнув, и, беспечно засунув руки в карманы своего злосчастного темно-синего комбинезона (что он, между прочим, опять напялил прямо на голое тело), вприпрыжку спустился на первый этаж. Тихо ругаясь себе под нос и откровенно сожалея о том, что сарафан едва ли доставал ей до колен, предательски оголяя непослушные ноги-сосиски, девушка кое-как спустилась вниз и едва не заорала от неожиданности, чуть было не врезавшись в мимопроходящего дылду с безбожно изуродованным шрамами лицом. - Упс, пардон, - насмешливо протянул незнакомец, смерив ее с ног до головы таким похотливым взглядом, что и так плохо державшие ее коленки подогнулись еще сильнее. - А это кто у нас? - А это Карин, - буквально влез между ними неизвестно откуда взявшийся Суйгецу, по хозяйски водружая широко раскрытую ладонь на ее зад и тут же получая звонкую затрещину в ответ. - Та самая. - Ах, та сааамая, - глубокомысленно протянул дылда, вновь пробегаясь по ее телу оценивающим взглядом. - Губа у тебя не дура, Демон. Мои поздравления! Кстати, я Куриараре Кушимару, - внезапно отчеканил он, галантно протягивая девушке свою руку и легонько пожимая пальцы все еще оторопевшей Карин. - Очень рад нашей встрече. - У-узумаки Карин, - натянуто улыбаясь ответила она, стараясь слишком откровенно не пялиться на испещренное чудовищными шрамами лицо, - взаимно. - Сжалься над нами и надень уже свою маску! - в раздражении фыркнул Ходзуки, приобнимая ее за талию и настойчиво увлекая за собой в сторону кухни. - Так и обосраться ненароком можно. - Придется пока потерпеть, - весело хохотнул дылда, к изумлению Карин совершенно не обидевшись на грубость друга. - Мою единственную маску разбил белобрысый мудак из Акацуки. - Какая трагедия, - закатил глаза Суйгецу, махнув ему на прощание рукой. - Он теперь тоже будет жить у нас? - довольно громко прошептала она, затравленно озираясь назад. Слишком сильно погруженная в свои мысли, она не сразу заметила его присутствие, однако сейчас, вновь прислушавшись к своим ощущениям, Карин едва сдерживалась от сдавленного крика ужаса — настолько чудовищной была аура ее нового знакомого! - Нет, его отправили в «казарму» к Хьюге-младшему и Инузуке. Пока не вернется Шикамару, его койку отдали Кушимару. - А ты откуда знаешь? - резко остановилась Карин, подозрительно хмуря брови. - Только не говори мне, что ты... - Успел по-быстрому смотаться на собрание пока ты в очередной раз дрыхла? - как ни в чем не бывало произнес блондин, ловко уворачиваясь от очередного тумака. - А ты как думаешь? Иначе вместо дюжины звонков на твоем телефоне у тебя их было бы не меньше сотни. Так что я выиграл нам немного времени, - расплываясь в нахальной улыбке, протянул Суйгецу, - можешь не благодарить. - Ну и хитрожопый ты, Ходзуки, - деланно сердито пробурчала она, вновь ощущая, как предательски растекается по телу едкое, но такое сладостно волнительное тепло... Совсем как этим утром, когда ее разбудили нежные поцелуи в шею и ласковые прикосновения его умелых пальцев к самой уязвимой и чувствительной части ее существа. «Похоже, Карин, ты окончательно сошла с ума! И, что еще хуже, тебе за это даже ни капельки не стыдно!» - Что есть, то есть, - нараспев ответил он, едва ли не вплывая в просторную, совмещенную со столовой кухню и озаряя собравшихся там бывших членов Полуночных Потрошителей широченной, неприкрыто довольной улыбкой. - День добрый, мои старые и недобрые друзья! - Здравствуйте, - пробубнила Карин, следуя за ним мрачной тучей. - И вам привет, секс-маньяки, - захрюкала Амеюри, явно довольная собой и своим остроумием. «Держи себя в руках! Ты сможешь! Просто игнорируй их и сохраняй достоинство!» Мысленно собрав всю волю в кулак, красноволосая ведьма и бровью не повела, с высоко поднятой головой, и даже почти не пружиня, прошествовав к холодильнику в надежде как можно быстрее заполнить хоть чем-нибудь свой зверски голодный желудок (за эти полтора дня она ела всего лишь дважды, когда Суйгецу приносил им в постель поднос с едой, дабы не выпускать ее за пределы их комнаты и своих объятий). Ведь как ни крути, все присутствовавшие в кухне личности, как, пожалуй, и все остальные охотники в соседних домах, прекрасно знали о том, чем они занимались с Ходзуки весь вчерашний день, всю ночь... а потом еще этим утром, и еще немножечко днем. Так что в лишней скромности явно не было необходимости. - Будешь овсянку? - с плохо скрываемым сочувствием протянул внезапно появившийся из-за холодильника Джуго с маленькой кастрюлькой наготове. - Или хочешь тосты с джемом? Круассаны? Или, может, мисо-суп? - Овсянки будет достаточно, спасибо, - вяло протянула она, усиленно игнорируя откровенно нескромные взгляды присутствующих. - Выглядишь потрепанным... - Ну да, нам всем неслабо досталось, - нехотя протянул громила, почему-то бросая в сторону развалившегося за единственным кухонным столом Суйгецу хмурый взгляд. - Позже расскажу подробнее... если захочешь. - Конечно хочу, Джуго. С удовольствием тебя выслушаю, - дружески потрепала его по плечу Узумаки. Выглядел рыжеволосый громила действительно неважно, и что-то подсказывало ей, что Суйгецу сыграл в этом далеко не последнюю роль. - Нет, ну что за мразь! - гневно взревела Мэй буквально залетая на кухню. Откровенно игнорируя присутствующих, она яростно рванула на себя дверцу холодильной камеры, предназначавшейся специально для хранения донорской крови, и, вытащив на свет несколько пакетов с отметкой «Первая положительная», кровожадно впилась в них клыками, безбожно расплескивая содержимое на пол, близсидящую на табурете Ринго и собственное платье, то самое, в котором еще позапрошлой ночью планировала соблазнить бывшего любовника. - Что, свидание не задалось? - как ни в чем не бывало протянула коротышка, беспечно слизывая со своего оголенного плеча темно-красные капли. - Этот подонок даже не явился сюда! - воскликнула вампирша, совершенно не изящно плюхаясь шикарным задом на кухонный табурет напротив Ходзуки. - Все шишки из АНБУ, значит, прибыли, а он зассал даже нос показать! Я прождала его почти полтора дня, ну что за дура?! - Думаю, после недавних событий у него вполне могли быть дела, не позволившие ему... - Да мне плевать! - фыркнула Мэй, перебив Джуго и со всей мочи вгрызаясь в очередной пакет с кровью. Карин лишь тяжко вздохнула, с каким-то странным равнодушием осознав, что подобная кровавая трапеза больше не вызывала у нее чувства отвращения или хотя бы рвотный позыв. Что ж, видимо, даже к подобному можно было рано или поздно привыкнуть. - Не кипятись, старушка, он просто держит свое слово, - внезапно протянул Суйгецу, склоняясь к ней над столом. - Ао хоть и тот еще ублюдок, но тогда явно не врал. Он не станет нарушать уговор и встретится с тобой в указанное время, как и было задумано. Дай ему устаканить свои дела. Клык даю на то, что у него сейчас жопа горит. - Вряд ли только жопа, - подал голос Джуго, любовно помешивая в кастрюльке овсянку. - Как я слышал, его избрали главой Левого крыла новых АНБУ. Так что дел у него явно невпроворот. - В жизни бы не подумала, что ты станешь его защищать! - недовольно сморщила носик Мэй, однако заметно успокоившись. - С чего вдруг такая доброта? - Кто знает, - игриво протянул Ходзуки, склоняясь к ней еще сильнее и широко ухмыляясь, что чеширский кот. - Господи, Ходзуки! - внезапно воскликнула Мэй, едва ли не подскакивая со своего места и с отвращением зажимая нос ладошкой. - Вы бы хоть в душ сходили! От вас за километр разит сексом! - А мы только что оттуда, - нахально ухмыльнулся он, скаля острые зубы в кривой усмешке и многозначительно приподнимая брови. - Значит, надо было лучше мыться! - возмущенно фыркнула вампирша, бросая на раскрасневшуюся Карин переполненный раздражением косой взгляд. - Ведь не дети уже, прекрасно можете о себе позаботиться! - Мы были в душе уже дважды, спасибо за беспокойство, - как ни в чем не бывало протянул блондин, блаженно прикрывая глаза. - Вполне прекрасно и с пользой провели там время. И это только сегодня... - Да отстань ты от него! Дай мальцу насладиться моментом, чай не каждый день расстаешься с девственностью, - хохотнул Джузо, откровенно забавляясь реакцией бывшего напарника, что возмущенно вытаращил на него свои фиолетовые глаза. - Наконец-то стал мужиком! Твой братец гордился бы тобой, Суйгецу! - Еще бы, столько лет целибата! Там, поди, заросло уже все, - поддержал шутку Муджин, едва сдерживая гогот. - Или в плену у Орочимару тебе от него все же перепало? - Пошел на хер! - огрызнулся блондин, однако к немалому удивлению Карин, от него не исходило ни толики злости или раздражения. Похоже, он вполне искреннее веселился, словно находился в компании старых, хороших друзей, которым вполне можно было простить любой, даже не самый приятный подкол... хотя они, впрочем, когда-то и правда были близкими друзьями. Почему-то ощутив себя странно лишней на этом незапланированном празднике жизни бывших Потрошителей, она хотела уже развернуться и уйти, даже не дождавшись обещанной овсянки, однако внезапно почувствовала на себе чей-то тяжелый, почти физически ощутимый взгляд. Несмело подняв глаза, Карин словно к месту приросла, внезапно столкнувшись с таким прямым, почти непоколебимым взглядом Суйгецу. Да, он весело проводил время, смеялся с бывшими товарищами, нескромно подтрунивавшими над подробностями его личной жизни, однако все так же не сводил с нее глаз, словно и не было вокруг никого: лишь он, она, и то, что зародилось между ними той ночью. Сердце будто сорвалось с цепи и как бешеное заколотилось у нее в груди, да так быстро, что непроизвольно подогнулись внезапно ослабшие коленки, и Карин поспешно ухватилась за край кухонной столешницы, дабы не упасть. И лишь когда кончики его чувственных губ тронула непроизвольная улыбка, а грудная клетка в глубоком вздохе тяжело приподнялась вверх, девушка смущенно отвела взгляд, более чем отчетливо прочитав в его движениях и глазах все то, что он явно пытался ей сейчас сказать. Карин шумно выдохнула, всеми силами стараясь угомонить непослушное сердцебиение, тихонько забрала из рук Джуго тарелку с кашей и под его сочувственный взгляд поспешно покинула ставшую слишком шумной кухню, пока волна всеобщего веселья и похабных шуточек не затронула и ее саму. Решив, что поесть овсянку будет безопаснее всего на как можно большем от этой компании расстоянии, она решительно направилась в сторону соседнего здания. Но уже занеся ногу над верхней ступенькой крыльца, она внезапно замерла, с каким-то странным трепетом прислушиваясь к ауре оставленного позади Суйгецу. Такого откровенного тепла, неприкрытой радости и счастья от него не исходило за все время их продолжительного знакомства! Был ли тому причиной тот факт, что за много лет Потрошители наконец-то собрались все вместе, веселясь и подкалывая друг друга как в старые добрые времена, когда Кисаме еще не продал на опыты своего собственного племянника, а Миру была по-прежнему жива? Или же причиной тому была она сама, той ночью окончательно и бесповоротно подарившая ему свои сердце, тело и душу? Карин не могла сказать наверняка. Однако от осознания этого в груди у нее что-то предательски сжалось, так мучительно больно и так невыносимо сладко... Интересно, а какой была сейчас ее собственная аура? *** Высокие каменные своды, казалось, уходили в саму бесконечность, теряясь в густых тенях скудного для помещения таких размеров освещения. Отдаленные углы просторного зала так же утопали в непроглядной тьме, и только яркие огоньки как минимум дюжины глаз притаившихся во тьме существ давали знать о том, что они здесь были не одни. Гаара в раздражении потер кулаком глаза, в очередной раз мысленно посылая к черту свое проклятие оборотня, дававшее ему преимущество в качестве отличного зрения лишь в моменты полного обращения. Сейчас же его глаза ничем не отличались от обычных человеческих, а потому ужасно слезились и чесались, раздраженные мельтешащими отсветами редких факелов. - Дерьмо, долго мы еще этих сраных Учих будем ждать? - едва слышно протянул Канкуро, складывая на мощной груди крепкие руки. - Ты же в курсе, что мы тебя слышим? - довольно громко произнес скрипучий голос откуда-то из тени. - А иначе зачем бы я говорил это вслух? - раздраженно фыркнул его старший брат, закатывая глаза. - Сраные вампиры, вечно считают себя выше остальных! - Не все, а только я, - хохотнул Кисаме в ответ, наконец-то выходя на свет, однако не решаясь подойти ближе. Похоже, последняя встреча с Мадарой все же научила его осторожности, ибо приближаться к своеобразному трону в виде огромного кресла у противоположной стены зала он все же не стал. - Кстати, а что ты здесь забыл? Разве у тебя не было других дел? - Я уже закончил, - самодовольно оскалил Канкуро зубы в весьма неприятной усмешке. - В отличие от некоторых я оперативно и без единой осечки справляюсь с поставленной передо мной задачей. - Ах, какой славный мальчик, - недобро усмехнулся в ответ Кисаме, безразлично пожимая широченными плечами. - Хочешь, мороженку куплю в качестве награды? - Лучше затолкай ее себе поглубже в... - Хватит. Он не хотел встревать, даже рот не собирался открывать, однако очередная перепалка в Акацуки всегда грозила перерасти в серьезные неприятности с парочкой трупов... а ему вовсе не хотелось хоронить своего брата, пусть они и не были особо близки. Гааре вовсе не требовалось повышать голос или скалить клыки, чтобы заставить их подчиниться. В Акацуки его откровенно побаивались и сторонились. Даже такой как Кисаме старался с ним не связываться, да и вообще особо не контактировать. То же касалось и его брата, хоть Канкуро все же старался держаться к нему поближе. Но это было вовсе не из-за великой братской любви или же беспокойства о его здоровье и жизни. Вовсе нет. Как ни крути, темных ведьмаков не жаловали нигде, даже в преступной среде вроде этой. А пока рядом с ним находился неуравновешенный оборотень вроде Гаары, унаследовавший от обратившего его ублюдка не только проклятие оборотня, но и часть первородной силы Хаширамы (кусок дерьма из стана Совета, присланный убить их семью, оказался не кем иным, как прямым наследником прародителя всех вервольфов), к нему вряд ли кто посмел бы приблизиться или же бросить в его сторону косой взгляд. Так что, недовольно поджав губы и наградив друг друга уничижающими взглядами, Кисаме и его брат благоразумно решили не будить в нем зверя и послушно замолчали, словно нашкодившая ребятня, расставленная грозной мамкой по разным углам общей комнаты. Его ненавидели и боялись все, даже собственная семья... Все, кроме Сари, вечно жизнерадостной, а потому доводившей его до белого каления, целительницы из южного крыла Охотников. Идиотка выросла среди людей, да к тому же из-за отсутствия боевых навыков и сил всегда отсиживалась в тылу, а потому, в отличие от остальных, понятия не имела, кем он был на самом деле. Точнее, не до конца это осознавала. Она не боялась его, даже несмотря на то, что он едва не убил ее в одно из наиболее тяжелых своих обращений. Кажется, она даже немного, всего лишь чуточку, но восхищалась им... Действительно, идиотка. Хорошо, что она не могла сражаться, иначе бы ее уже давно убили. Или, что еще хуже, рано или поздно ему самому пришлось бы это сделать. - Как я посмотрю, у вас здесь царит атмосфера любви, дружелюбия и взаимоуважения, - глубоким, бархатистым голосом протянул Итачи, буквально заплывая в зал. Совершенно бесшумно и незаметно, так, что если бы не поданный заранее голос, он бы его и не заметил. Прав был его брат: сраные вампиры! Гаара дернулся, с не меньшим раздражением, чем и все остальные, смерив Учиху тяжелым взглядом. Этот ублюдок по вполне очевидным причинам был явным любимчиком Мадары, а потому имел наглость заявляться на собрания с опозданием без страха расстаться с жизнью за подобную дерзость и неуважение. К тому же он, как и его младший братец, всегда увиливали от грязной работенки и не были ни у кого в подчинении. Разве что Конан, правая рука Мадары, имела право отдавать им приказы, и это порядком бесило большую часть командиров Акацуки, вступивших в организацию еще до рождения этих привилегированных засранцев. - И кто в этом виноват, как думаешь? - оскалился Кисаме, смерив вошедшего вслед за Итачи Саске откровенно неприязненным взглядом. - Только вас и ждем. - Прощения просим, - растянув губы в фальшивой полуулыбке, Учиха-младший спокойно проследовал за Итачи прямо к центру зала, провожаемый со всех сторон просторного зала недовольными и даже злобными взглядами. Кроме как у Мадары и его приближенных особой популярностью эти двое в Акацуки явно не пользовались. А после того, как Саске собственноручно расправился с двумя из Старейшин, помимо злобы и недоверия (ведь в недалеком прошлом именно он приложил руку к уничтожению как минимум трех командиров Акацуки) к шикарному букету неприязни окружающих добавилась еще и элементарная, но ядовитая и вполне неприкрытая зависть. Однако, к всеобщему раздражению, Саске подобное отношение волновало мало, впрочем, как и его старшего брата. - Если все собрались, то мы, пожалуй, начнем. Высокий рыжеволосый обращенный вампир из Пейнов, так называемой личной свиты Нагато, вытянулся по струнке смирно и как заправский военный промаршировал к двери за высоким креслом, предназначенным исключительно для седалища Его Величества Мадары. Там, в узком коридоре, скрытом за тяжелой деревянной дверью, находились покои прародителя всех вампиров, где он проводил большую часть своего времени, восстанавливая высосанные из него магией силы. А еще, вполне вероятно, планируя какую-то жуткую кровавую месть всем тем, кто принял непосредственное или опосредованное участие в его многовековом заточении. В отличие от многих, Гаара не страдал от излишней наивности и не питал призрачных надежд на какой-то сказочный, дивный мир, полный равноправия и справедливости для всех представителей народа тьмы, который мог подарить им исключительно Мадара. Это было дичью и полнейшей чушью! Лишь наивные идеалисты вроде Нагато, Конан и Итачи, да недалекие, обделенные умом придурки вроде Хидана и близнецов могли в это поверить. Остальные же, хоть и во всю глотку готовые доказывать обратное, примкнули к Акацукам исключительно из корыстных целей и собственных эгоистичных соображений. Он и сам был одним из них, а потому не считал чем-то зазорным откровенно презирать и недолюбливать их так называемого «Кровавого Мессию». В конце концов, он тоже пользовался ими без зазрения совести, если таковая у него вообще имелась. Наверное, им все же стоило уйти. Темари изначально не была рада вступлению в Акацуки. Борьба против бывших соратников давалась ей тяжело, а после убийства отца ее бывшего парня она и вовсе сникла, пожухла, словно опавший осенний лист, как если бы из нее высосали все силы. С каждым днем она все больше уходила в себя, злилась, срывалась на Канкуро и, кажется, сама начинала ступать на кривую дорожку запретной магии, которой с таким удовольствием баловался их брат. Что до самого Канкуро, то в Акацуки ему нравилось, и, если быть полностью откровенным, в этом не было ничего удивительного. Только здесь он мог заниматься семейным ремеслом — изучением черной магии, которой так восхищались их родители. Наверное, он считал, что таким образом он почитает их память, как истинный наследник семьи Но Собаку, посвятивший себя семейному делу. Однако, рано или поздно он все же осознает, что путь Акацуки — не более, чем билет в один конец. Это было лишь делом времени. Да, они могли уйти практически в любое время, стоило лишь пожелать. Ненавистный Совет, разрушивший их жизнь, был наконец-то свергнут, а что будет дальше его мало волновало. Он не был борцом за справедливость и равенство. Восхождение к вершине обиженных и обделенных никогда не было его целью. Да и к власти и обладанию ею он был вполне равнодушен. Однако, пока по земле все еще ходила напавшая на их семью тварь, Гаара не мог отступиться. Но пока он следовал за Акацуки, его семья оставалась с ним. Связанные клятвой, они не могли нарушить данного обещания. Наверное, Темари уже тысячу раз пожалела о том, что позволила Канкуро втянуть себя в это. С черной магией шутки плохи, особенно если ведьмаком, сковавшим их цепями того воистину страшного, нерушимого заклятия, был не кто иной, как их старший брат. А потому им не оставалось ничего иного, кроме как следовать одним путем, по которому он их за собой тащил. Однако, и Гаара был в этом более чем уверен, ждать им оставалось уже недолго. Как только он убьет ту мразь, что разорвала на клочья его родителей и обратила его в безумного монстра, его брат и сестра снова будут от него свободны, и он вновь останется один. Впрочем, одиночество никогда его не пугало, даже наоборот. Ведь чем меньше вокруг тебя людей, тем меньше шансов ненароком кого-нибудь из них убить. Он уничтожит Ао, и жизнь для его родных вновь вернется на круги своя. - Дети мои... Сухой, скрипучий голос Мадары мгновенно вырвал его из тяжелых мыслей, заставляя обратить свой взор на иссушенного веками и заклятиями старика, восседавшего в слишком огромном для его размеров кресле. Забавно, он и не заметил как тот вошел в зал, хотя все остальные присутствующие тут же напряглись, с опаской взирая на этот нелепый мешок с костями, именовавший себя Первым из Рода Вампиров. Великий и ужасный, он был не более чем живым трупом, серой кожей натянутой на острые, угловатые кости. Но даже выглядя откровенно жалко, он с легкостью держал в праведном ужасе даже ближайших из своих последователей. - ...братья и сестры... Стоило огромных усилий сдержать ядовитую, кривую усмешку и презрительный, саркастичный смешок. Да уж, та еще выходила из них семейка уродов! И на фоне всей пафосности Мадары и его речей особо карикатурно смотрелась не кто иная, как его правая рука — гордая, несгибаемая и непоколебимая Конан Тенши. Старик, с таким усердием толкавший им свои драматичные речи, и понятия не имел, что она водила его за нос! Кто бы мог подумать, что именно она станет тем, кто будет лгать ему, скрывая тот факт, что Саске так и не удалось уничтожить красноволосую ведьму из второй семьи. И, тем более, даст ей уйти, когда добить раненную, едва не сожженную живьем ведьму не составляло особого труда. Гаара и сам не знал, зачем она все это делала. Зачем держала в секрете столь важные сведения, для сохранения которых даже заточила Сакона и Укона в одной из старых шахт неподалеку от города. Наверное, она так поступила бы и с ним — единственным, помимо близнецов, свидетелем удивительной магии той ведьмы. Однако он вполне добровольно ей сдался, заключив с ней магический пакт о неразглашении. Если честно, его это мало волновало и, если быть полностью откровенным, совершенно его не касалось. Так что он довольно быстро пришел к простому выводу, что заключить с ней сделку будет проще, чем наживать себе очередного врага. В любом случае, он всегда мог использовать эту информацию против нее — смерть от заклятия его совершенно не пугала. Впрочем, смерти он не боялся в любом из ее проявлений. - Мы стоим на пороге великих перемен! Благодаря вашей самоотдаче, несгибаемой воле и многочисленным жертвам, мы наконец-то смогли уничтожить рассадник многовековой лжи под названием Совет Старейшин. Однако, наша война еще далека от завершения. Несмотря на всю свою силу и власть Утатане Кохару, Митокадо Хомуро и Шимура Данзо были не более чем тремя слонами*, поддерживавшими искаженный, давно прогнивший порядок. Убив их мы принесли лишь временную смуту, однако наша цель — это всеобъемлющий хаос. Лишь стерев с лица земли старый порядок, уничтожив до единого всех его последователей, лишь тогда мы сможем очистить этот мир, чтобы создать на нем собственный! Мадара замолчал, резко и как-то слишком драматично, и внимательно, медленно осмотрел зал, словно выискивая в стоящих перед ним последователях проблески несогласия или же искры сомнения. Однако здесь собрались не мелкие сошки, не новички и не идиоты, а командиры организации или, по меньшей мере, одиночки высоких рангов, вроде братьев Учиха. Все присутствующие до единого вполне ясно осознавали, что любое проявление несогласия или неповиновения будет очень дорого им стоить. А потому Гаара презрительно скривил губы, откровенно раздраженный разыгрываемым перед ним фарсом. Похоже, Мадаре следовало податься в актерство, а не заниматься сомнительной политикой и установлением анархии. И то было бы больше прока. - Итак, - вновь заговорил старик, с удовольствием причмокнув сухими губами, - мы уничтожили трех слонов. Четвертого, организацию Охотников, уже совсем скоро постигнет участь Совета. Однако они не более чем назойливая муха, не стоящая нашего внимания. Сейчас мы должны обратить свой гнев против тех, кто веками поддерживал Совет, позволяя им творить свои злодеяния, ущемляя в естественных правах всех, кто был им неугоден. Друзья мои, пришло время убить черепаху*! Еще до того, как Мадара произнес последние слова, Гаара уже понимал, к чему он ведет. Что ж, это было вполне логично — уничтожения одного Совета явно было недостаточно, пока существовали древние, самые влиятельные кланы и семьи. Теперь, когда Старейшин уничтожили, никто не смог бы помешать им навязать остальным свою власть — власть аристократов. Этот старик был прав: чтобы воцарился хаос, им не хватало всего одного шага. И этим шагом было ничто иное, как уничтожение глав древнейших семей народов тьмы и их прямых наследников. Темари тихо охнула, и он непроизвольно дернулся, резко взглянув в ее сторону, откровенно недовольный тем, что она позволила себе такую вольность. Слишком опасно, сестра, позволять себе подобное в присутствии этого монстра! Однако, Темари была вовсе не единственной, кому план Мадары явно не пришелся по вкусу. Глаза Гаары пристально сузились, впившись в лицо младшего Учихи. И так бледнее обычного, он казался едва ли не полуживым, истощенным, осунувшимся, словно раздавленным каким-то невероятно тяжелым грузом... быть может, грузом вины за содеянное или за то, что ему еще предстоит совершить. Именно, Саске. Мадара отдал приказ. Как и прежде тебе придется идти убивать по чужой указке. Со Старейшинами ты справился на отлично, однако... Сможешь ли ты убить собственных друзей? Нара. Хьюга. Инузука. И многих других... *** Ему было чертовски неловко. Хотелось буквально провалиться сквозь землю! Нет, ну кто, кто, черт его дери, придумал все это? Зачем было заставлять мужчин идти на подобные мучения лишь для того, чтобы... Нет, с другой стороны, все было более чем логично. Ведь если он не был в состоянии пережить нечто подобное: вытерпеть адскую неловкость и пройти через это, прости Господи, унижение, то какое он вообще имел право делать то, что собирался сделать? Да, именно. Надо просто взять себя в руки и... - Вы уже определились с моделью? Он ошарашенно захлопал густыми ресницами, в откровенной панике взирая на фальшивую улыбку продавца-консультанта. Нет, это уже было чересчур! Как можно сосредоточиться в подобных условиях, когда на тебя косятся не меньше десятка любопытных глаз вездесущих покупательниц, уставший и явно находящийся на грани истерики консультант, а еще лысоватый охранник, прожигающий тебя насквозь своими маленькими поросячьими глазками, словно ты уже совершил кражу, даже если и в руки пока еще ничего не брал? - Эмм, я еще подумаю, - смущенно протянул Киба и, как истинный мужчина в подобной ситуации, поспешно и совершенно не трусливо ретировался из магазина. Эх, надо было прийти под самое закрытие, чтобы хоть покупателей было поменьше! И что они нашли в нем такого интересного? Как будто впервые видят мужчину, выбирающего... - Акамару, друг мой, жизнь к нам несправедлива! Он любовно потрепал своего друга за шею, отвязывая шерстистого громилу от поручня ведущей к магазину лестницы. Похоже, сегодня был явно не его день. Конечно, он бы мог поступить иначе, ведь ему изначально хотелось подарить Хинате именно то, что когда-то принадлежало его бабушке. Однако, учитывая обстоятельства, на благосклонность старушки надеяться точно не приходилось. После подобного он вряд ли мог рассчитывать на звание следующего главы клана, а так как у семьи Инузука не было других прямых наследников кроме него и его сестры, то эстафетная палочка сомнительной чести и удовольствия переходила к Хане. - Она меня уроет, - обреченно простонал он, как наяву представив, что его ждет, когда сестра обо всем узнает. Но, как ни крути, он уже давно принял решение! А уж если мужчина на что-то решился, то должен довести дело до победного конца, какая бы взбучка не ожидала его за это в ближайшем будущем! Следующий подобный магазин не заставил себя ждать — похоже, на этой торговой улочке их было хоть пруд пруди. И, к его величайшему разочарованию, он так же кишел представительницами хоть и прекрасного, но слишком любопытного и порой неосознанно жестокого пола. - Итак, попытка номер пять, - удрученно вздохнул он, вновь оставляя своего друга на привязи у входа. Акамару грустно заскулил, провожая его жалостливым взглядом, и Киба чуть было не сдался, готовый опять свалить от греха подальше. Однако, в последний момент он все же смог взять себя в руки и продолжить непростой, воистину тернистый путь, как он наделся, к своему счастью. - Я мужик, я мужик, - едва слышно бубнил он себе под нос, переступая порог очередного треклятого магазина. - Я смогу. Я же Инузука, черт подери! - Добрый день. Могу я вам помочь? - приветливо проворковала консультант, усиленно натягивая на довольно симпатичное лицо уродливую фальшивую улыбку. - Да, убейте меня, пожалуйста, - едва ли не проскулил Киба, проходя мимо ошарашенной подобным заявлением продавщицы. Нет, он все понимал, это их работа и все подобное, но, серьезно, могут они хоть ненадолго оставить его в покое?! Спустя какое-то время чудо все же свершилось, и, потеряв к нему всякий интерес, продавщица переключила свое внимание на стайку расфуфыренных, явно состоятельных старшеклассниц. И правильно, с ними у нее было куда больше шансов что-нибудь продать. Он всего лишь несчастный парень, против своей воли, но не имея другого выхода, оказавшийся в этом царстве женского тщеславия и жажды блестящих побреку... Киба замер, пораженно уставившись на витрину. Среди серебристого и золотистого разнообразия дорогих изделий, он внезапно увидел то, от чего его сердце пронзительно ухнуло где-то в районе пупка. Это было оно! Тонкий, изящный ободок из белого золота был выполнен в виде аккуратных, маленьких лепестков, удерживавших в своей сердцевине пронзительно прекрасный, светло-голубой с легким сиреневым отливом сапфир... такой же нежный и удивительно красивый, как и ее глаза. Киба взволнованно сглотнул, поднял взлохмаченную голову и тупо уставился на продавщицу, окруженную шушукающимися малолетними девицами, бросавшими в его сторону смешливые взгляды. Открыв пересохший от волнения рот, он почти прохрипел внезапно осипшим и почему-то дрожащим голосом: - А у вас есть такое же, но только вот такого размера, - и показательно подергал мизинцем в воздухе, демонстрируя верхнюю, самую тонкую фалангу пальца. Вечерний воздух приветливо ласкал его разгоряченное лицо прохладными объятиями. Он по-идиотски улыбался, наконец-то сделав то, что оказалось куда труднее, чем он изначально мог себе вообразить. Однако двадцать минут унижений и неистовой неловкости, пока продавщица упаковывала кольцо в красивую коробочку и рассчитывала его на кассе под громкие смешки и перешептывания любопытных девиц, того определенно стоили! Но даже так, ему все же было немного... грустно? Всю свою жизнь он думал, что сделает предложение своей избраннице, преподнеся ей бабушкино обручальное кольцо — семейную реликвию, передававшуюся из поколения в поколение семьи Инузука вот уже почти девять столетий. Да, оно было потертым, без каких-либо вставок и, если честно, немного убогим перстнем, выкованным еще в те далекие времена, когда средняя дочь Хаширамы согласилась выйти замуж за обычного юношу и стать частью простой крестьянской семьи, носившей фамилию Инузука. Однако оно было... их. Это кольцо было частью истории его семьи. Семьи, что никогда не сможет принять кого-то вроде Хинаты. Впрочем, так же, как и ее семья никогда не сможет принять кого-то вроде него. Это было чертовски несправедливо! Неправильно, паршиво, больно и так... обидно. Почему они должны были выбирать между теми, кого любили всем своим сердцем? Почему вервольфы и вампиры были такими упертыми, неистово узколобыми идиотами, готовыми с легкостью пожертвовать дорогими им людьми в обмен на сохранность сомнительной идеологии? Черт подери, как же его это злило! Акамару, словно почувствовав его настроение, нежно лизнул ему руку, и Киба натянуто улыбнулся, потрепав его по шелковистому загривку. Что ж, в любом случае, он уже сделал свой выбор, какими бы печальными ни были его последствия. Он расскажет своей семье о принятом им решении, а потом сделает Хинате предложение! И если к тому времени он все еще будет жив (а Цуме, его мать и по совместительству самый страшный человек на свете, наверняка попробует его убить), то после отправится к главе клана Хьюга, чтобы уж отец Хинаты точно добил его окончательно. Если, конечно, Неджи не доберется до него первым. А пока следовало поторопиться. По распоряжению Какаши он должен был как можно больше выяснить о намечавшейся встрече глав древнейших семей, похоже, готовивших собрать нечто вроде временного Совета. Его мать, как нынешняя глава клана, была в числе приглашенных и зачем-то хотела, чтобы он пошел вместе с ней. Так что пока не разразилась семейная драма и его голова все еще покоилась на его широких плечах, следовало исполнить небольшую просьбу главы организации Охотников, которых, по вполне понятным причинам, на эту встречу никто так и не позвал. - Насладимся же затишьем перед бурей! - нервно хохотнул он, прибавляя шагу и взволнованно сжимая в кармане куртки заветную коробочку. Акамару весело гавкнул ему в ответ. *Отсылка к одной из древних концепций Плоской Земли, в которой Земля представляет из себя плоский диск, который держат четыре слона, стоящие на огромной, плывущей сквозь вселенную, черепахе.