Бильярд для двоих

Такао, маневрируя между открытым холодильником и Сэмом — вторым барменом с нелепой бабочкой на шее, — носился за барной стойкой, улыбался, флиртовал с посетителями, угощал некоторых клиентов за счет заведения. — Будьте добры, мне нужна соломинка, — попросила девушка с противоположного края стойки. — Сейчас будет! — моментально отреагировал Такао. Нырнул вниз, к одному из шкафчиков. Ухватил новую упаковку — та чуть не развалилась у него в руках, дно приоткрылось. Но Такао обхватил её, а когда поднялся, едва не выронил саму коробку. — Ух ты, — удивленно изрёк он и застыл, будто и правда увидел что-то совсем неожиданное. А через секунду собрался, протянул руку с полуразвалившейся коробкой назад, не глядя. — Эй, Сэм, на, разберись с этим, — велел он. — Конечно, — послушно повиновался Сэм и упорхнул в другой конец зоны обслуживания к той самой девушке, которая берегла розовую помаду на губах. — Буду откровенным, не ожидал, — признался Такао и слабо улыбнулся. Он выглядел немного взмыленным и помятым, как будто за весь вечер даже не присел. — Тем более, в два часа ночи. Дожил до выходных? — спросил он. — Да, — Мидорима присел на высокий стул, поставил одну ногу на перекладину, поправил очки. Нырнул рукой в карман. — И нашел вот это в пиджаке, — добавил он. — Хотя не припомню, чтобы брал её. — М-м-м… — увидев визитку Чеширского кота, многозначительно промычал Такао и попытался сдержать улыбку, зажать её губами, но у него не вышло. — Тогда, может, тебе её кто-то подложил? Если бы на месте Такао сейчас был другой человек, он бы скорее всего засмущался и обязательно покраснел. Но Такао, видимо, не умел ни того, ни другого. Вообще ведь не знал, что такое стыд. — Выпьешь чего-нибудь? — поинтересовался он. По правде говоря, Мидорима никакой определенной цели не преследовал, когда ехал сюда. Он всего лишь засиделся с отчетом, который должен был подготовить к понедельнику, а когда закончил, часы отсчитали ровно половину второго. Когда Мидорима закрывал кабинет, рыжий прямоугольник в кармане зацепился за зубцы ключей и, кружась, полетел на пол. — Еще не решил, — ответил Мидорима. Вся эта неделя измотала его, хотелось просто оказаться подальше от навалившей суеты. — Да ладно, пятница же! И ты в лучшем пабе восточного Токио! — воодушевленно заявил Такао. — Кроме того, сегодня у нас день рома и текилы, — Такао странно, заговорщически покивал, и Мидориме показалось, что он пытается переманить его на какую-то неизвестную сторону, вытащить из его привычной повседневности и толкнуть в мир, каким видит его сам. Мир, полный жизни, подвижный, взрывной, красочный без всяких спецэффектов. Мидорима огляделся, посмотрел на галдящие компании, которые неотрывно глазели на экраны, транслирующие футбольный матч. Собрались в преддверии выходных на открытие завершающего этапа сезона Мировой лиги? Скорее всего, да. Мидорима краем уха слышал что-то об этом в утренних новостях. — Кажется, у вас сегодня много работы, — справедливо заметил он. — Это ерунда! — бодро отозвался Такао, словно за ту секунду, что Мидорима его не видел, он поменял батарейки. Такао обернулся, сделал шаг и товарищески закинул руку на плечо стоявшему у кассы Сэму. — Ты же справишься тут без меня, да? — спросил он. Сэм выглядел сосредоточенным, серьезным. Вся веселость его куда-то испарилась, хотя совсем недавно он шутил и был полон энергии и позитива, источал почти удовлетворение жизнью. А сейчас лишь бросил короткий взгляд мимо Такао, прямо на Мидориму. — Конечно, — кивнул он. — Отдыхайте, ни о чем не беспокойтесь, — сухо пожелал Сэм, еще раз пересчитал сдачу, добавил одну купюру и вложил деньги в чистую кожаную папку. Такао проследил за его действиями, будто заметил что-то, но заострять внимания не стал. Вытащил из тонкой салатовой упаковки влажную салфетку, вытер руки и забросил смятый комок точно в урну. Обернулся к Мидориме, склонил голову набок. И не смог сдержать расползающиеся в стороны губы. — Ну что? — улыбнулся он. — Готов к реваншу? Краешки губ дернулись вверх, но Мидорима их сдержал. Кивнул только и шагнул в сторону зала для бильярда. *** Стеклянные ряды пёстрых разномастных бутылок на полках под самым потолком Мидорима в прошлый раз не заметил. Они смотрели сверху, бликовали боками под редкими лампами, как надзиратели в кольчугах. Армия воинов из старой Англии. Многочисленная армия маленьких стеклянных воинов. Кажется, Мидориме пора прекращать разбавлять медицинские справочники фантастикой. — Классика жанра, — внезапно подсказал Такао, проходя мимо, и Мидорима даже сначала не понял, о чем он. — Мне жутко нравится. Такао нёс в одной руке два низких бокала, в другой — горячительное. Он провел Мидориму за самый дальний стол, подальше от восторженных возгласов болельщиков, как раз туда, где висели мишени для дартса. Мидорима остановился напротив них — исколотых, дырявых. Только «десятки» были практически невредимы. — Хочешь побросать? — осведомился Такао откуда-то сбоку. По правде, Мидорима не отказался бы. Но, пожалуй, в другой раз. — Сегодня у меня реванш в бильярд, — напомнил он, обернувшись. И внутри у Такао словно переключатель щелкнул после этих слов. Его глаза зажглись азартом и задором, будто активировался какой-то другой режим. Его Мидорима раньше не видел. — Ну, раз так, — Такао поставил высокую бутылку рома на столик, поднял два бокала, по традиции передал один Мидориме. — Тогда за хорошую игру? В воздухе мелодично звякнуло тонкое стекло. *** — У тебя вроде персонала достаточно, зачем сам помогаешь в зале? — спросил Мидорима, когда первый его удар разбил ровный разноцветный треугольник на круглые осколки. — Во-первых, — начал Такао, но прервался, прицелился, ударил по шару. Промазал. — Мне это нравится. Я здесь как… ну, рыба в своем аквариуме, знаешь? — Он потянулся за бокалом, пригубил едва-едва. — Могу плавать где хочу и когда хочу. Это весело. — Весомый аргумент, — согласился Мидорима и тоже навел кий на середину шара. — Во-вторых, — продолжил Такао, — я хорошо знаю английский, поэтому могу быстро обслуживать посетителей. Тоширо — наш PR-менеджер — во все руки рекламирует паб именно среди иностранцев, деловых людей, приехавших в командировку. Это выгодно мне и удобно им. Все счастливы, — он пожал плечом, поставил бокал на бортик и снова начал выцеливать глазами подходящий удар. — Кроме того… Моё обаяние действует безотказно, — сказал Такао так, словно просто сообщил свой любимый цвет или начинку пирога. — Тоширо сказал однажды, что этот паб ассоциируется у него с ловушкой. Перед людьми маячит приманка по имени Такао Казунари, но никто не может её поймать. — Скромности тебе не занимать, — объективно заметил Мидорима. — В этом стремительном мире нет времени для скромности, — веско парировал Такао. — Посмотри вокруг, Шин, кроме работы на свете куча всего интересного и захватывающего! Нельзя тратить время на всякую ерунду! Ну, только если эта ерунда не делает тебя чуточку счастливее. Мидорима бы, в общем-то, согласился, если бы… — Как ты меня назвал? — Э? — Такао замер, захлопал глазами. — Шин? Что, не нравится? Прости-прости, — примирительно отмахнулся он, и казалось бы, больше этого сокращения никогда не произнесет, однако Такао добавил: — Прости, но если прицепилось, это всё. У меня всегда так. Вскоре, если можно так выразиться, я вообще забуду твое настоящее имя. Так что… — Такао выдержал красноречивую паузу. — Тебе придется смириться. Как бы между прочим ненавязчиво поставил перед фактом, понял Мидорима изумлённо. Такой фамильярности он еще не встречал, да и не думал даже, что такая существует в приличном обществе. Мидорима растеряно пялился на преспокойного Такао и даже не сразу сообразил, что сказать. Лишь после долгой паузы не нашел ничего лучше, чем напомнить: — Меня зовут Мидорима Шинтаро, вот что. Но Такао ему не ответил. Только кивнул почти неразличимо, отвернулся, спрятался от взгляда Мидоримы в игре, всё своё внимание сконцентрировал на красном шаре у самого борта. Ускользнул от темы, понял Мидорима. И что-то внутри уже знакомым голосом ехидно хихикнуло короткое «Шин». *** К приятному удивлению, после первого забитого шара разговоры прекратились. Никто не говорил о прошедшей неделе, о работе, не говорил ни о чем. Наверное, в Такао взыграло желание отстоять свою победу в прошлой игре, и он весь погрузился в процесс. Или всё же попросту измотался. Мидорима не знал, да и не особо интересовался. Такао всецело сосредоточился на игре. Иногда Мидорима полагал, что в этом месте так или иначе зависишь от состояния и настроения Такао, потому что оно каким-то странным образом передаётся тебе, хочешь ты того или нет. И в их отдаленном, освещенном тремя конусными подвесными лампами углу, в окружении относительной тишины игре легко отдался и Мидорима. — Три-три, — озвучил счёт Такао, когда последние глухие звуки доносились из соседнего зала. Все посетители ушли, и оставшийся персонал наводил порядок, задвигал стулья, протирал столы. — Мы снова не успели разрешить наш вопрос до закрытия, — сообщил Мидорима. Такао замер с бокалом у самых губ — глаза его сверкнули то ли от света, то ли от выпитого. Он смотрел на Мидориму как-то странно. Лукаво. — По особому распоряжению руководства, — сказал он, опустив бокал, — заведение продолжает работать до ухода последнего посетителя. Такао стоял за линией света, как за границей. Блестел оттуда своими хитрыми глазами, покачивал ром со льдом. И ждал ответа. Явно положительного. — Такао-сан! — вдруг позвали из тишины другого конца зала. К ним приближался тот самый Сэм — бармен сегодняшней смены. В дырявых джинсах, пёстрой цветастой рубашке, очень напоминающей гавайскую, и с уложенным торчком белобрысым хаером он совсем не походил на того прилизанного парня, что стоял за стойкой. — О, Сэм, ты сегодня задержался, — заметил Такао, глянув на наручные часы. — Ну, пока прибрался, пока переоделся, — объяснил он. — Кассу закрывать не стал. Но если вы собираетесь расходиться… — Не собираемся, — улыбнулся Такао. И под его прицельным взглядом этот парень сделался почти беспомощным. Стушевался как-то, это короткое и в то же время бесконечное молчание сковало его до такой степени, что его лицо побледнело и вытянулось, как фарфоровая маска, и он чуть не выронил из ослабевших рук мотоциклетный шлем. Но Такао вовремя благодушно похлопал его по плечу. — Ну что ж, спасибо за хорошую работу, Сэм, — поблагодарил он. И Сэм отмер, оттаял как будто. Сейчас Мидорима впервые воочию увидел, какое влияние Такао оказывает на окружающих. Это же гипноз. Запрещенный прием, вот что, подумал Мидорима. А потом Сэм глянул на него. Или показалось, или очень похожий взгляд был у Такао десять секунд назад. Взгляд, который говорит громче слов. Взгляд Такао говорил о безмолвном превосходстве. Взгляд Сэма предупреждал. Предупреждал Мидориму. — Завтра увидимся, — сказал Сэм, продолжая смотреть в глаза Мидоримы. И только после этого обернулся и обнял Такао. — Спокойной вам ночи. Объятие чуть более долгое и крепкое, чем у коллег, пронеслась бесцветная мысль в голове. Или Мидориме просто показалось. После такой рабочей недели, какая ему выдалась, и не такое показаться может. Но тот предупреждающий взгляд… Мидорима не мог оторвать от этого парня глаз, пока тот, напоследок звякнув связкой ключей, не растворился в полутьме лестницы. Может, тот взгляд ему тоже почудился? — Что, понравился? — внезапно подколол Такао. — Самый популярный парень у нас. Ну, после меня, конечно. — Я не из таких, — помедлив, спокойно ответил Мидорима. — Ах, да, ты же женат на работе, — Такао хохотнул в ответ, взял мелок, натёр наконечник кия. — Или сторонник стандартов и правил? — Не в этом дело. — Ну я понял. Ты просто никогда не пробовал с парнем. Мидорима не ответил. Лишь приложился к бокалу — ром прокатился по глотке, разогревая изнутри, выжигая послевкусие, которое осталось от присутствия того бармена. Хотя он не сделал ничего особенного, но впечатление уже сложилось, и далеко не самое хорошее. По правде говоря, хорошего ничего не было с самого начала, с момента, когда он впервые посмотрел Мидориме в глаза. Всё же в этом бармене Мидориме что-то не нравилось. А потом Такао сказал: — Я спал с ним.