На стороне тьмы

       Рыжеволосый мальчик лежал на жесткой металлической кровати и пялился в потолок. Сегодня воскресенье, самый ненавистный ему день недели. Он поднялся с постели и подошёл к окну, следуя привычке.       Через несколько минут взойдёт солнце и осветит его крошечную спальню своими лучами. А ещё через полчаса вернётся отец, в стельку пьяный, и устроит очередной скандал на кухне.        Он присел на подоконник, с которого уже давно кусочками отставала белая штукатурка, и стал ждать. Вдалеке медленно поднималось солнце, чьи лучи упорно пробивались через утреннюю дымку. Отец всё не появлялся. Может, уснул где-нибудь, Рону было наплевать. Разве что этот день будет немного лучше, чем остальные. Он спустился вниз, стараясь не шуметь. Если он разбудит Перси — тот накинется на него с гневной тирадой и запретит смотреть Квиддич.        Прокравшись на цыпочках на кухню, он достал стакан с сушилки и набрал холодную воду. Стал пить жадными глотками. Собрался улизнуть наверх, но услышал стук. По входной двери кто-то барабанил кулаком, требуя, чтобы его впустили.       Вместо того, чтобы открыть её, мальчик попятился назад и столкнулся с матерью. Та обеспокоенно посмотрела на него уставшими от вечного недосыпа глазами. Поверх её простого домашнего платья уже был надет заляпанный чем-то серым фартук. — Уходи, папа сейчас не в настроении.        Тот кивнул и побежал вверх по скрипящей лестнице, проклиная этот день. Ему хотелось поскорее кинуться на кровать и закрыть уши подушкой, чтобы ничего не слышать…       Мама была его единственной опорой. В детстве, когда отец ещё не пил, Молли Уизли была жизнерадостной женщиной, заботящейся обо всех сыновьях без исключения. На кухне всегда тихо работало радио, под которое мать наводила чистоту в доме или вязала. А потом главу семейства сократили, и от его прежней, не очень внушительной, но достаточной для нормальной жизни зарплаты осталась жалкая часть. Тогда их спасло только то, что старшие сыновья — Билл и Чарли — заканчивали школу и перестали зависеть от матери. Чарли, как всегда и мечтал, улетел в Румынию изучать драконов, а Билл устроился в банк и с тех пор регулярно присылал небольшую сумму денег семье. Но и этого не хватало, поэтому Молли устроилась в дырявый котёл уборщицей. А отец сдался. Решил, что уже не сможет обеспечивать семейство и начал пить. Заставлял Перси сидеть, всё время зарывшись в учебники, чтобы хоть тот мог в будущем зарабатывать деньги. А близнецов всё время ругал, но те были неисправимыми и раздражали его всё больше и больше. Рона с Джинни он просто игнорировал. В конце концов мать запретила им пересекаться с ним, и когда тот оказывался дома, выгоняла их гулять или не давала выйти из комнаты. Но на неё никто не злился, потому что она их по-настоящему любила и защищала в ссорах с отцом. Все ждали, когда всё изменится.        Но чуда не происходило, становилось только хуже. И теперь Рон просто мечтал о том, чтобы поскорее уехать в Хогвартс, подальше от отца-тирана. Ещё пара дней и алый паровоз увезёт мальчика в школу.       Следующие слова, доносившиеся снизу, заставили его замереть на месте, занеся ногу на предпоследнюю ступеньку. — Артур, прекрати, детям нужно учится! — Да мы и сами его научим! — голос отца не был пьяным, что насторожило Рона. Нет, он был вполне адекватным и прямо сейчас предлагал лишить мальчика мечты всей его жизни. — И потом его никто не примет в мире волшебников! Ты хочешь, чтобы наш сын стал изгоем? — Пусть тогда свои деньги тратит. У меня их нет.        На этом перепалка закончилась, наверное, отец с гордостью удалился с кухни. Рон уныло поплёлся в комнату и рухнул на кровать, пытаясь остановить слёзы. Ну почему ему так не везёт?        Он всё-таки уснул. Но уже через пару часов был разбужен мягким поглаживанием по огненно-рыжим волосам. — Мама? — Рон сел на кровати и попытался скрыть немного опухшие глаза. — Ты всё слышал, да? — Я могу пойти работать… — Нет, сегодня мы идём за учебниками. А завтра тебе нужно отдохнуть перед поездкой.        Рон резко вскочил. Неужели всё-таки поедет? Мама, как всегда, смогла утихомирить отца?        Она тихо рассмеялась. — Ты не ослышался. Но у меня есть одно условие, — с этими словами Молли изобразила фальшиво-грозное выражение лица. — Какое? — Ты обязательно должен умыться.        Рон немного покраснел. Он не любил, когда люди плачут, всегда считал это одной из самых ненужных человеку эмоций. И вот — утром сам не сдержался.        Он кивнул и побежал в ванную. Потом всё семейство село за стол, даже близнецы, которые отчаянно зевали и явно были не рады вставать в такую рань. Отца не было. Наверное, пошёл спать. Самым последним явился взлохмаченный Перси в полосатой пижаме, в волосах которого застряло пёстрое перо семейной совы Стрелки. После изысканного по меркам Рона завтрака мама объявила о походе в Косой переулок, и настроение у всех значительно поднялось.        Они столпились в гостиной около темно-серого камина и по одному шагали в зелёное пламя, летели через многочисленные трубы и мельком видели очертания каких-то комнат, в конце концов приземляясь в Дырявом котле.        Хозяин Том по привычке поприветствовал гостей, не прекращая полировать обрывком светлой ткани прозрачный стакан. Все прошли вперёд к коричневой кирпичной стене, а Рон остановился, потому что сверху на него кто-то смотрел. Это был черноволосый мальчик в очках с не по-детски серьёзным лицом. И взглядом…не любопытным, изучающим…        Рон удивлённо изогнул бровь, но ничего не сказал и спешно прошёл мимо в уже открывшийся проход в Косой переулок.

***

       Уизли спешили к платформе 9 и ¾, таща перед собой огромные тележки с чемоданами и громко ухающей совой. На узком перроне скопилось много народу, все галдели и мешали проехать. Прямо перед Роном пробежал взлохмаченный мужчина средних лет с увесистым кейсом, явно опаздывающий на свой поезд. После встречи с перегруженной сумкой Джорджа, внезапно остановившегося между платформами, стопка учебников, не влезшая в старенький чемодан Билла, опасно накренилась, но Рон этого не заметил, его внимание было полностью поглощено кирпичным барьером, выглядящим абсолютно твердым и неприступным. Перси прошёл сквозь стену первым. За ним — близнецы. Рон, набравшись решимости, уже толкнул тележку, но его опередили. Опять тот же черноволосый мальчик, он медленно приближался к барьеру, явно не надеясь, что сможет пройти. Но всё же он исчез за барьером, так и не обратив ни малейшего внимания на семейство, и настала очередь Рона. — Удачи! — пискнула Джинни, всю дорогу шедшая тихо.        Он кивнул и бегом преодолел стену. Его взору открылся массивный алый паровоз, испускающий клубы дыма. Очень длинный, величественный. Сама платформа была не очень большой, но аккуратной. Табличка с названием словно была вычищена до блеска, а красивый узор из кирпичной кладки на полу почти невозможно было разглядеть из-за бесчисленного потока людей, снующих в разные стороны.        Близнецы уже впихивали в вагон свои чемоданы. Им кто-то помогал, наверное, Ли Джордан, их друг. Рон поспешил к ним, чтобы не потеряться, но путь отрезала небольшая семья. Достаточно высокая женщина в темном пальто и аристократическом головном уборе с торчащими из него блекло-синими перышками давала какие-то наставления своему светловолосому сыну, тот от неё лишь отмахивался. Мужчина стоял в стороне рядом с тележкой и с надменным взглядом рассматривал прохожих. На секунду их взгляды встретились. Уголок его рта дернулся в сторону и лицо стало насмешливым, явно хотело сказать колкость, но мужчина всё же отвёл взгляд. Когда Рон обошёл их, близнецов уже не было. Зато появилась его мать, активно машущая рукой. Оказывается, Фред, Джордж и Перси уже стояли возле неё, но их перекрывала толпа людей. Они попрощались, Молли обняла своих сыновей, не прекращая тараторить про хорошее поведение и успехи в учебе, потом это сделала Джинни.        Приложив огромные усилия, Рон затащил свой чемодан в поезд и дошёл до самого хвоста, ища свободное место. Наконец ему улыбнулась удача — в одном из последних купе стоял только одинокий чемодан. Надеясь, что его хозяин не бугай-шестикурсник, Рон поволок свои вещи вперёд и сел возле окна.        Владелец показался только после того, как поезд тронулся. И снова он — обладатель зелёных глаз, изучающе смотрящих из-под очков.