I just wanna see your face again

I’m out on the edge and I’m screaming your name, Like a fool at the top of my lungs. Sometimes, when I close my eyes, I pretend I’m alright, But it’s never enough. I just wanna feel alive and Get to see your face again. But 'til then Just my echo, my shadow Are my only friends…

Рик стоял у входа в клуб, скрестив руки на груди, зорко оглядывая проходящих внутрь людей. Сегодня был выходной, поэтому у клуба собралась порядочная толпа, и Рик внимательно следил, чтобы никто потенциально проблемный не прошёл среди ярко накрашенных девушек и обнимающих их парней. В Лос-Анджелесе стояла тёплая летняя ночь, так напоминающая ночи в Джорджии. Рик встряхнул головой, откидывая неуместные мысли. Он работал здесь уже почти полгода, с тех пор как Гленну с Мэгги надоело смотреть как он спивается, сидя в их квартире. Гленн провёл с ним несколько душеспасительных бесед, Мэгги накричала на него и почти побила, и в итоге Рик согласился с тем, что дальше так продолжаться не может. Он должен взять себя в руки и жить дальше. Не то чтобы он надеялся, что из этого что-то получится, но и сдаваться и опускать руки он не привык. Да и Дэрил бы его по стенке размазал, если бы видел во что Рик превратился. Мысли о Дэриле по-прежнему причиняли боль, но Рик периодически с упорством мазохиста расковыривал свои раны, вспоминая их совместную жизнь и домик в лесу. Только об одном он старался не думать — о том, как позорно сбежал, так и не простившись как следует с Дэрилом, не проводив его в последний путь. Не попросив прощения. Сам он себя простить не мог. Чувство вины никуда не уходило, от мыслей о том, что лучше сдохнуть, чем продолжать жить с этим, спасала только непрерывная работа в несколько смен, после которых Рик уже не мог думать, а только падал на кровать, проваливаясь в сон без сновидений, чему помогало и сильное снотворное, пару таблеток которого он неизменно закидывал в себя каждый день. Его охотно взяли в клуб, в службу безопасности, потому что как бывший полицейский он имел нюх на неприятности, мог легко скрутить нарушителей порядка и имел разрешение на ношение оружия. Подобная работа требовала повышенной концентрации внимания и здорово выматывала, и это было именно то, что нужно. Он практически не брал выходных, предпочитая работать до потери пульса. Гленн считал, что долго он так не протянет, но Рику было плевать. У него не было особых причин беречь себя. Он чувствовал вокруг себя непреодолимый прозрачный барьер, который не давал людям приближаться к нему, а сам он и не хотел ни с кем сближаться. С тех пор, как он съехал на съёмную квартиру от Гленна и Мэгги, он практически ни с кем не общался, вся его жизнь теперь состояла из работы и воспоминаний. Порой Рик хотел взять билет на самолёт и вернуться на день в дом под Атлантой, дотронуться до его тёплых брёвен, вдохнуть запах леса и пройти неприметной тропинкой до озера. Увидеть закат, на который они когда-то смотрели вместе с Дэрилом. Ему казалось, что так он сможет почувствовать хотя бы тень Дэрила рядом с собой и услышать эхо его голоса среди деревьев. До чёртиков хотелось перестать хоть на секунду притворяться, что всё в порядке и жизнь продолжается. Хоть на секунду почувствовать себя по-настоящему живым, представив, что Дэрил по-прежнему рядом и вот-вот войдёт в старый деревянный домик, с паутиной, запутавшейся в волосах после прогулки по лесу. Рик вздохнул. Опять эта навязчивая мысль вернулась и не отпускает, он уже устал с ней бороться, устал убеждать себя, что это бессмысленно, и он только опять доведёт себя до состояния, из которого еле вылез. Дэрила больше нет, и поездка в Атланту не поможет вернуть его, только разворошит ещё сильнее болезненные воспоминания. На его могилу Рик смотреть тем более не хотел, даже если Мерл соизволит рассказать ему, где она. Он чувствовал, что это может вбить последний гвоздь в его кое-как держащийся здравый рассудок. Сейчас он всё ещё мог позволить себе не принимать реальность и представлять, что Дэрил до сих пор там, в их домике, с ним всё в порядке, просто Рик больше не может его увидеть. Это помогало держаться на плаву, но предательская мысль вернуться всё никак не хотела уходить, последнее время пробиваясь даже сквозь дикую усталость после работы. Вернувшись домой, он открыл шкаф и достал бандану Дэрила, которую нашёл в его куртке, после того как вернулся из больницы домой. Сжав её в руке, он зажмурился, представляя тёплые руки, накрывающие плечи, почти чувствуя тепло крепкого тела на своей спине и горячий выдох, щекочущий отросшие волосы на затылке. Открыв глаза, он взял телефон и забронировал билет до Атланты.

***

Дэрил психанул и отшвырнул гаечный ключ в сторону. Бесит. Как же всё бесит. Раздражённо вскочив на ноги, он вышел из гаража и закурил, нервно сминая в руке пустую пачку. С некоторых пор это стало его привычным состоянием — глухое раздражение, временами выливающееся в неконтролируемую агрессию. Он выплёскивал её в баре, наезжая на какого-нибудь мужика, а потом с наслаждением заряжая кулаком по его физиономии, представляя на его месте чёртового Рика Граймса. Грёбаный шериф засел глубоко внутри, и сколько бы Дэрил не пытался выбросить его из головы — ничего не выходило. Внутри до сих пор скручивалась жгучая обида и злость при воспоминании о том, как он, очнувшись, просил Мерла найти Рика, на что в ответ услышал кучу брани и слова, что шериф свалил в неизвестном направлении и его телефон больше не отвечает. Мерл сказал — Граймс знал, что он в больнице, но это не помешало ему плюнуть и свалить куда подальше. Ещё он сказал, что шерифу насрать на него и всегда было насрать, и что не стоит, как сопливой девке, ждать его возвращения, подтирая слёзки. Дэрил, конечно, попытался врезать ему тогда и не поверил его словам, хотя внутри и заскреблось предательское: «а я ведь знал, что рано или поздно он выкинет меня за ненадобностью». Заставив себя выбросить из головы всякую чушь, он после выписки отправился в участок, где работал Рик, и там ему сказали, что полтора месяца назад Рик уволился и уехал, не объясняя ничего и не говоря, что он будет делать дальше. Телефон его через несколько дней стал недоступен и больше не отвечал. Дэрил тогда, конечно же, помчался в дом за городом, втихую сперев мотоцикл Мерла, поскольку его собственный нехило пострадал в аварии, хотя и меньше, чем сам Дэрил. Он до сих пор плохо помнил, что произошло в ту злополучную ночь, но в итоге врачам пришлось собирать его череп по кусочкам и ставить металлическую пластину, да и внутренние органы пострадали неслабо, кровопотеря была массивная, больше месяца он не выходил из комы, да и после восстанавливался до более-менее подвижного состояния ещё почти месяц. Сейчас уже мало что напоминало о той аварии, разве что волосы пока отросли довольно короткие, да шрамов прибавилось. Но тогда он, пока доехал, чуть не попал в повторную аварию — голова кружилась нещадно, зрение было нечётким, но его гнало вперёд ощущение, что он безнадёжно опоздал. Он отмахивался от всех мыслей, не позволяя себе поверить тому, что в глубине души уже знал. Подъехав к дому Рика, он взлетел по ступенькам и распахнул дверь. В доме было тихо и пусто. Пройдя в гостиную, он увидел пустую бутылку и пепельницу с окурками, которые сам же оставил здесь больше двух месяцев назад. Значит Рик здесь не появлялся. И не ждал его возвращения. Он и вправду свалил, бросив всё, включая Дэрила. Дэрил прошёл в спальню и обессиленно рухнул на кровать. Притянув к себе подушку Рика, он прижался к ней, подтягивая колени к груди и закусывая губу. Вот и всё. Смирись, Диксон. Как был ты ничтожеством, так и остался, только теперь ещё и с мечтой о несбывшемся. Мечтой о том, что кому-то нужен, что можешь кого-то любить и быть с кем-то рядом. Забудь. Дэрил всхлипнул и сжал зубы. Сам виноват, Рик тут не причём. Просто не стоило увлекаться и верить ему, считая себя достойным его любви. Эти мысли жгли Дэрила, выплёскиваясь горячими мокрыми дорожками по щекам и прорываясь сквозь подушку сдавленными всхлипываниями. Обессиленный поездкой, едва восстановившийся после аварии и добитый свалившимся на него решением Граймса, Дэрил уснул на их кровати, всё ещё сжимая подушку Рика.

***

С тех пор Дэрил периодически приезжал к домику Рика. Он не знал, зачем это делает, точнее старался вообще не задумываться над этим. Он просто приезжал, иногда курил, сидя на крыльце, иногда бродил по лесу или смотрел на озеро. Но никогда больше не заходил внутрь, где было столько совместных воспоминаний, что казалось, тени тех, прошлых, Рика и Дэрила всё ещё ходят по кухне, смотрят фильмы, развалившись вдвоём на диване, или занимаются сексом, не опасаясь, что кто-то услышит их в этой глуши. В одну из таких поездок к Дэрилу приблудился большой чёрный кот, который стал сопровождать его в прогулках по лесу, скользя по кустам бесшумной тенью. При попытках взять его на руки кот шипел, отскакивал в сторону и, фыркнув, уходил. Дэрил намёк понял и с тех пор забрать кота не пытался, но всегда привозил с собой что-нибудь вкусное. Еду кот с удовольствием принимал и даже милостиво разрешал себя погладить. Очень редко, когда Дэрил приезжал в особенно взвинченном настроении и курил, сидя на крыльце, кот забирался к нему на колени и тёрся об его руку. Дэрил всегда замирал в такие моменты, аккуратно касаясь чёрной шерсти, чтобы не спугнуть. Хотя это было глупо, но он привязался к этому коту, он помогал чувствовать себя не таким одиноким. А ещё он дал Дэрилу подходящий предлог для себя самого, чтобы оправдать поездки к маленькому дому в лесу. В настоящей причине он был не готов признаться и самому себе. Иногда Дэрил думал о том, что было бы, если бы тогда он всё-таки доехал до Рика. Что бы он ему сказал. Чтобы набраться смелости и начать размышлять об этом, ему, как правило, нужно было напиться до практически невменяемого состояния. Только тогда он мог себе признаться, что, возможно, он сам всё испортил, что Рик явно не просто так психовал. Что Дэрил сам, своими же действиями, довёл его до срыва и нежелания больше видеть его и находиться рядом. Думать об этом было слишком больно даже сквозь пелену опьянения. Понимать, что собственноручно выкинул свой шанс в помойку, было невыносимо. Некстати вспоминались и звучали набатом в ушах слова, произносимые Риком в темноте, слова, от которых внутри скручивался и взрывался комок восторга, пробегая огненной волной по телу, заставляя вцепляться в чужое тело и зажмуривать глаза от переполняющих эмоций. Дэрил давил в себе эти мысли, вместе с воспоминаниями, всё равно уже было поздно, ничего не вернуть и не исправить, и неважно — настоящее это было или нет. К чёрту всё это. Проехали, забыли, стёрли из мыслей. Хотелось бы ему действительно забыть.