Записки сумасшедшей Барышни!

Ленивое ноябрьское солнце. Полдень, и солнце, только, только вынырнуло из-за горизонта. Здесь, не бывает в ноябре полуденного зенитного стояния. Светило лениво проплывает вдоль горизонта, лишь для того, чтобы показать, что оно еще есть на этом свете. Какая-то хрень медленно по капле втекает в мою кровь. В мое тело, мой мозг. Желтая субстанция по прозрачному шлангу вниз, через иглу в мою вену. Желтое по серому, отражение от белых стен, жуткое сочетание. Диссонирует. Раздражает. Вымораживает. Не спрятаться, не отвернуться, не закрыть глаз. Тот, кто рядом, запрещает спать. — Говори со мной! — Пошел вон, не хочу! — Не уйду! Говори, что чувствуешь сейчас? — Чувствую, что хочу огреть тебя по голове, если не оставишь в покое! — попытка встать не удалась, руки и ноги накрепко зафиксированы к боковым ограничителям кровати, серого цвета. — Умница девочка! Злость нам нужна — хорошая реакция! — он сидел напротив меня, на безопасном расстоянии, как будто я могла причинить ему какой-либо вред. Придурок! — Отпусти меня. — Нет! У тебя еще глупости в голове. — Я в туалет хочу! — Хорошая попытка! — улыбается, сука, — Сестричка придет, поможет тебе! — Урод! — Знаю, милая, знаю! Говори, не молчи! — Не буду ждать сестру! — Не жди, будешь лежать в луже, и я звать не буду! — Сука! — Сука имеет женский род, а кобель имеет мужской род! Я — мужчина, как видишь и, поэтому сукой быть не могу. — Кобель имеет суку, а не мужской род, — усталость вдруг навалилась, и больше не было сил ей сопротивляться. Не было желания спорить. Пусть суки имеют сук, а кобели кобелей, раз ему так удобно. Все, нет сил больше на него. Я закрыла глаза, еще миг и поплыла. Мягкие ремни с теплой, шершавой прокладкой по рукам и ногам, так чтобы не пошевелится, не избежать сладкой муторной пытки. Тягучей, как мед, сладкой боли, возбуждающей желание на фейерверк искр в глазах. Хочу. Еще. Вдох. Раз. Два. Три. Ожидание. Выдох. Раз. Два. Три. Ожидание. Вдох … Шаг, раз, два, три, поворот, шаг … — Не спать! — мммммммм, — слезы, нет больше злости. Хочу спать. В моих глазах слезы пытаются вымыть песок. Он сжал ладонью мою лодыжку. Теплое неторопливое касание, как будто проверяет мои реакции. Не хочу реагировать. Спать и плыть — хочу. — Расскажи, что ты сейчас видишь? — мягкий вкрадчивый голос, — Где ты? Берег небольшого, горного озера. Скалы причудливо вздыбились, как будто невидимый великан раскрыл пятерню в попытке поймать падающее с небес яблоко, но попалась только вода. На другой стороне озера среди высоченных, мачтовых сосен спряталась маленькая хижина охотника. Почерневшие от времени и сырости стены, давно вросли в землю. Бледным желтым пятном, на почти черной стене обращенной к озеру у самой земли светился огонь. Именно через это маленькое окошко, я видела себя в это время, но как бы со стороны, откуда-то сверху. Рядом со мной (моим телом) был мужчина. В темно коричневых, военного покроя, штанах и черном свитере. Он развалился в грубо сколоченном подобии кресла, покрытого ватным матрасом в красной обивке. Мужчина держал в руке бокал вина и время от времени поглядывал на огонь в камине у стены сквозь рубиновую жидкость. Теплое сочетание, почти горячее, возбуждающе красный с оранжевым отсветом. Наверное, мне должно было быть холодно, потому что тело, в котором я видела себя со стороны, жалось к огню по ближе, но ощущения прохлады не было в этом моем состоянии. Я умерла? — Нет! Тебе еще рано, — тихий голос над самым моим ухом, — Дальше? Что происходит дальше? Мужчина, встал и подошел к моему телу поближе, опустился на корточки и протянул руку. Касания пальцев по границе света и тени вверх по ребрам до складки подмышки и вниз, теперь уже по груди, по розовато-коричневым соскам, по животу, и ниже туда, где между ног образуется другая складка спрятанная теперь тенью. Безмолвный приказ движущейся руки раскрыться навстречу его желанию прикоснутся. Тело не может, не подчинится. Оно подчиняется и выгибается навстречу. Я его знаю? — Да. Знаешь! Расскажи, что ты видишь еще? — голос стал нетерпеливым. Смазанная картинка темно зеленого и почти черного, перетекла в серо-желтое отражение реальности в комнате с серой кроватью и зафиксированной к ней женщине. Холодный душ осознания того, что сейчас здесь произошло. — Любителя порнухи я вижу, понял, придурок! Мужчина в сине-зеленом больничном костюме с пейджиком указывающем, что он врач-психотерапевт, грузно опустился на свой стул на безопасном расстоянии от меня. — Хорошо. В другой раз повторим. — Пошел вон!