Записки сумасшедшей Барышни!

Когда-то давно, в какой-то брошюрке я прочитала, что реакция человека на стрессовую ситуацию способна полностью поглотить сознание. И в этом состоянии человек не способен адекватно оценить угрозу своей жизни. В такие моменты индивида интересуют посторонние предметы и малозначительная обстановка вокруг основного события происходящего и представляющего угрозу существования. Инстинкт самосохранения отключается. Мир жертвы может сузится до определенной точки, либо момента возникновения ситуации, выпадающей из ряда нормальных и очень немногие способны найти выход. Параллельная реальность. Впадение в ступор всегда для меня самой обычной реакцией. На все, выпадающие из списка нормальных ситуаций. Даже если, что-то требовало моей мгновенной реакции, никогда не могла отреагировать правильно. Это моя особенность и ничего с этим поделать я не могу да уже, наверное, и не успею. Я всегда впадала в ступор, но сегодняшняя реакция моего сознания была для меня сюрпризом. Сегодня меня схватили, куда-то тащили. Орали над самым ухом, о том, что я заложница. Потом меня запихнули в какой-то фургон, словно тряпичную куклу. Кто-то кричал, что не надо совершать ошибок. Мне всунули в рот какую-то гадость и заставили отпить воды из бутылки. Находясь сейчас в прямом смысле в грязной луже, стоя или сидя на коленях, как кому угодно понимать. Со сцепленными наручниками впереди руками. Наверное, должна была прислушиваться к происходящему или совершать какие-либо действия по освобождению себя любимой. Ну хотя бы попробовать вспомнить одну из тех брошюр и действовать по алгоритму, заготовленному людьми, которые никогда не были в подобных ситуациях. Но я рассматривала узор на воде производимый каплей масла. Всматривалась в изменение радужных оттенков по мере продвижения вздрагивающего течения в сторону плавно огибающего мои ноги к ботинку справа чуть позади меня. По идее мой мир должен был сузится до ободочка металла, прижатого к моему виску, неприятно холодящему мою кожу. Дуло пистолета подрагивало в зависимости от толчкообразного движения крови в теле человека, стоящего чуть позади и справа от меня и прижимающего металлическую хрень к моей голове. Но меня привлекло нечто другое. Его ботинки, покрытые толстым слоем засохшей грязи, обильно сдобренной машинным маслом, я могла созерцать боковым зрением. В данный момент меня привлекла белая точка необычного очертания, прилипшая к этой помеси, плотно покрывающей грубую кожу. Мою сознание сузилось именно до этой белой точки на ботинке, а не до точки прикосновения металла к голове. Почему я совершила следующее действие — не знаю! Немного повернувшись и перенеся руки в право, я попыталась ногтем поскрести белую точку на ботинке. Это было не так просто сделать, необходимо было повернуться всем корпусом, чтобы сцепленные руки были достаточно мобильны. А тут еще упертое в висок дуло пистолета. Все было против меня. Немного отклонившись назад, и опустив задницу на пятки, я все-таки сумела достать это пятнышко. И как только мой ноготь коснулся грязной кожи ботинка, мир вокруг меня, развалился на двое. Оглушительный хлопок, где-то над моей головой, заставил меня подпрыгнуть и возвращая свою задницу обратно на пятки, я промахнулась и приземлилась прямо в лужу. Вода сразу же намочила джинсы, обтягивающие мою задницу, и неприятная волна брезгливой тошноты рванула к глотке. Позыв к рвоте согнул меня пополам. А потом мой вестибулярный аппарат вспомнил о периодическом нарушении равновесия, и я стала заваливаться назад. Моя голова упала на что-то большое и мягкое, невероятно вонючее, и мокрое. Теплая мокрота, как-то была не очень приятна я попыталась приподнять голову и не смогла. Мне жутко захотелось спать. Еще совершая неудачные попытки сопротивляться наплывающему обмороку, я пыталась кое-как разлепить глаза. Получалось, но с трудом. Последней увиденной картинкой были ноги в армейских штанах и небольших, можно даже сказать изящных высоких ботинок. Нога в женском ботинке откинула далеко в сторону железного друга мужчины, который стоял позади меня чуть справа. Держал … до оглушительного хлопка. … Моя голова была похожа на медный колокольчик, который в далеком детстве толстая маленькая женщина таскала по школе и бренчала, в моменты отключения электричества. Я сумела открыть левый глаз. И попыталась сфокусировать зрение на светлом пятне, находящемся, прямо возле моего лица. Пятно напротив постепенно принимало очертания лица. Полные губы, чуть выпирающая верхняя губа. Маленький нос, все-таки чересчур маленький и слишком ровный, естественные производители такие делать не умеют. Ну, это я так думаю. И голубые глаза, ангельские с теплыми влажными искорками. И нимб светлых, пышных светящихся в солнечном свете волос вокруг головы прекрасного лица. — Очнулась? — менторский тон и внешность прекрасного создания никак не вязались вместе. У принцессы в ореоле сияния, был противный скрипучий голос. Краем, наконец-то открывшегося правого глаза я увидела ее кисти рук, они были в черных кожаных перчатках. Тонкая кожа невинно убиенного животного очень плотно обтягивала тонкие длинные пальцы. Серые мышиного цвета обшлага, как-то неприятно резанули по глазам. В голове возникла ассоциация с другим временным промежутком, о котором рассказывали на уроках истории, в разделе о Великой Отечественной войне. «Бля, куда я попала? Эка меня поперло. Можно я еще посплю и проснусь снова в своем 21 веке?» — Как тебя зовут? — она все еще скрипела около моего лица, — Имя? — - Мееееняяя аааррр, я, — я понимала, что это нечто невразумительное, но на большее меня не хватало. Язык прилип к небу, горло саднило и казалось, что оно ссохлось, во всяком случае воздух проталкивался с трудом. Прекрасное создание приподняла меня за плечи, удерживая меня на весу подсунула ко рту стакан с водой. После того, как вода смочила рот и горло стало легче дышать. Одной проблемой стало меньше. Сейчас стало важным мое местонахождение. — Ты как? — спасительница наконец улыбнулась и голос уже не так скрипел, в нем появились певучие нотки. — Хорошо, — почти прошипела я, — Где я? — В больнице. Ты помнишь, как оказалась в том подвале? — За молоком пошла, — прекрасное создание ошеломленно уставилась на меня, — Но магазин был закрыт и мне пришлось по проулку в другой бежать. А там мужик меня в машинуууу. Я действительно спустилась в магазин на углу дома за молоком, для соседской кошки. Престарелая соседка лежала в больнице и меня просила ухаживать за этой представительницей кошачьих. Эта кошка вела себя так, как будто имела меньшей мере в своем тщедушном тельце килограмм самой чистой голубой крови. В том магазине старый армян держал маленькую пекарню и пек в кирпичной печи восхитительные на вкус булки с хрустящей коркой. Но магазинчик был закрыт и мне пришлось в старых джинсах и клетчатой рубашке перемазанной краской и стоптанных тапках бежать через узкий проулок между домами в другой. Молясь, чтобы народа было немного и меня никто не увидел в таком виде. Когда я увидела того мужика, моя психика в очередной раз решила повеселится и сковала мое тело. *** Напечатав последние строки, я решила, что к вечеру займусь вычиткой и вылезла из-за стола и пошаркала тапочками на кухню, поставить чайник. Мобильник запел «Сердце пленных не берет», я приняла вызов и старческий голос соседки поведал мне, что ее забирает «скорая» в больницу, и она очень просит присмотреть за ее кошкой … Через час я спускалась вниз по лестнице хрущевки, в магазинчик на углу дома. На двери булочной старого армяна висела табличка «Извините. У нас ревизия» … Я посмотрела на свою одежду и решила в проулок не идти. Попьем вместе с кошкой чаю.