Тени прошлого ( продолжение фанфика Петербуржский Ангел)

Анна все еще смотрела в окно, улыбаясь своим мыслям. Когда Яков буквально затолкал ее в дом, она хотела было возмутиться, но потом решила, что так даже лучше. И только тревога за него мешала быть абсолютно счастливой. Она постаралась отогнать дурные мысли и сосредоточиться на более приятных вещах. Осторожно ступая, она прошла в столовую и вынула из буфета две коньячные рюмки. Достала коробку с пирожными и высыпав конфеты из вазочки прямо на буфетную полку, она заменила их пирожными. Можно было проделать все это раньше и без спешки, но она не хотела, чтобы кто-то видел все это. Отвечать на ненужные расспросы ей не хотелось. Весьма довольная собой она обернулась к выходу…и лицом к лицу столкнулась с отцом. Виктор Иванович стоял, прислонившись спиной к косяку и сложив руки на груди, улыбался, глядя на нее. - Поздний ужин? – спросил он весело. Анна смутилась и не зная, что ответить начала лепетать: - Понимаешь, Папа… Но он подошел ближе и решив, что нужно помочь дочери выпутаться из неловкой ситуации, быстро проговорил: - Понимаю, Аня…ты не обращай на меня внимания, я просто пить захотел, уйду сейчас. Спасибо, Папа, – Анна поцеловала отца в щеку и моментально вылетела в холл. Виктор Иванович взял стакан, налил себе воды из графина, продолжая улыбаться. Послышался звук открывающейся двери и он увидел входящего Штольмана. Тот вошел, абсолютно бесшумно прикрыв за собой дверь, повесил шляпу и пальто на вешалку, на мгновение он повернулся к Виктору Ивановичу и тот заметил на его лице легкую, как будто обращенную внутрь себя, улыбку. Миронов облегченно вздохнул. В последнее время он, наблюдая за этими двумя понимал, что что-то не так, но оба молчали и Виктор Иванович не знал, стоит ли ввязываться в бой, поэтому молчал тоже. И только сегодня Маша вкратце объяснила ему в чем дело. Когда Виктор Иванович увидел выражение лица Якова, он решил, что обнаруживать себя не стоит и тихо отступил вглубь столовой и через мгновение услышал звук шагов на лестнице. Шагов было гораздо меньше, чем ступеней и подумав «Ого!»Виктор Иванович потихоньку двинулся в сторону своей спальни, улыбаясь самому себе. Яков взлетел по лестнице и замер возле двери. Прислушавшись, услышал тихий шорох и распахнул дверь. Оглядев комнату, он замер. Перемены были настолько значительными, что он забыл закрыть дверь. Постель была разобрана, возле кровати откуда-то взялся симпатичный кофейный столик, на котором, на белоснежной салфеточке стояла бутылка уже знакомого ему коньяка, две рюмки и вазочка, видимо с пирожными. свечи в подсвечнике ярко горели, освещая комнату неярким, теплым светом. Взгляд его переместился туда, где утром стояла кроватка его сына, но ее не было. В душе тут же шевельнулась тревога, и он прошел вперед. Услышав за спиной шорох, он обернулся и увидел Анну. В белом, утреннем кружевном платьице. С выглядывающим из-под низкого выреза чего-то еще, тонкого и нежного. Она выглядела волшебно. Анна сразу увидела на его лице тревожное выражение и поспешила успокоить его, подойдя ближе. - Не волнуйся. Я же говорила тебе, что у нас много новостей. Иван теперь спит в детской, с няней. У Штольмана удивленно изогнулась бровь и он быстро спросил- А что доктор? Все хорошо? - Да хорошо все, хорошо. Ответила она, посчитав, что некоторые подробности сейчас ему знать не стоит, улыбнулась и сказала: - Ты дверь открывай аккуратнее в другой раз. Она засмеялась. Он с удовольствием смотрел на ее улыбающееся личико и понял, почему не заметил ее сразу. - Надеюсь, ты не пострадала? – тоже улыбнувшись, спросил он. - Нет, но вполне могла бы, – все еще тихонько смеясь, проговорила Анна и вспомнив шутку Папы, продолжила, проходя мимо Якова: - Поздний ужин, господин надворный советник! Однако дойти до столика у нее не получилось. Он в два шага оказался возле нее и через мгновение ее губы уже отвечали ему, а сама она оказалась довольно-таки крепко прижатой к стене. Когда он чуть отпустил ее, она перевела дух и увидев над собой его потемневшие глаза, тихо спросила: - А как же коньяк? – и увидела веселые смешинки в его глазах по которым она так скучала все эти мрачные дни. Он смотрел в ее глаза и понимал, что способен так простоять вечность. Она сводила его с ума всем – своим видом, своим поведением, а этой своей шуткой про ужин свела окончательно и он понимал, что вероятно нужно было все сделать иначе, а не хватать ее таким образом, но поделать с собой ничего не мог. Он не отодвинулся ни на йоту, а наоборот, притиснув ее к стене еще крепче и приблизив губы к самому ее уху, чуть касаясь его губами, знакомым, глухим и прерывающимся голосом, проговорил: - Коньяк мы непременно выпьем…но…позже… От его близости и от звука этого голоса и от того, что его пальцы уже принялись расстегивать крючки на платье, а губы продолжали легко прикасаться к ее лицу, она ощутила, как голова начинает кружиться, мысли покидают разум, ее пальцы осторожно, чуть дрожа прошлись по его затылку и она услышала его, уже бессознательное: - Господи Боже мой…Анна… Его руки подхватили ее и Анна поняла, что больше ни о чем думать она уже не может. Штольман проснулся внезапно от того, что, будто кто-то невидимый толкнул его в плечо, причем довольно ощутимо. И он понял, что толчок действительно был, а не приснился ему, как только повернул голову. Анна беспокойно перебирала пальцами край одеяла, голова ее металась по подушке из стороны в сторону, память вернула похожую картину, и сон мгновенно пропал – такой он видел ее тогда, когда они с Шумским привели куафера с противоядием. Он осторожно прикоснулся ладонью к ее лбу – он был холодным и Яков облегченно выдохнул, но липкое чувство страха не отпускало. Он взял ее лицо в ладони и тихо позвал по имени, но ничего не получилось, она снова заметалась по подушке из стороны в сторону, тогда он приподнял ее за плечи и позвал громче. Она не открыла глаз, но успокоилась. Он вытянул свою подушку, подложил ей под спину и аккуратно опустил ее назад. Внезапно она вскрикнула, испугав его, и открыла глаза. Анна слышала, как он зовет ее, но никак не могла выпутаться из этого, окружающего ее кошмара, он позвал громче и она, чувствуя, что в голосе его звучит страх, сделала над собой усилие, открыла глаза и прямо перед собой она увидела до крайности встревоженное и бледное лицо Якова. После видений, ей всегда было нехорошо, но в этот раз нехорошо было особенно. Она чувствовала такую слабость, что ей едва хватило сил, чтобы поднять руку к его лицу. Он взял протянутую руку и прижал ее пальцы к своим губам. « Как хорошо, что он здесь…мне нужно рассказать ему»- и она попыталась что-то сказать но у нее не получилось, голос как будто пропал и с ее губ не слетело ни звука но она закашлялась. - Тихо, тихо, не торопись, я сейчас – быстро проговорил Штольман, усадил ее, подложив под спину подушки, и метнулся к столику. Оглядевшись вокруг, он увидел графин с водой на туалетном столике, но откупоренный коньяк был ближе -" Возможно, это даже лучше" – промелькнула мысль и он, не долго думая, плеснул в рюмку коньяк и вернулся к Анне. Лицо ее все еще было бледным, но взгляд стал яснее и увидев рюмку в его руке, она попыталась слабо улыбнуться и у нее получилось даже сказать полу-шепотом - Вот и коньяк пригодился. Он внимательно вгляделся в ее лицо, присел рядом на постель и поднес рюмку к ее губам. Она отрицательно качнула головой и тихо сказав – Подожди, оперлась руками о постель, села ровнее и взяла рюмку из его руки коньяк. Было заметно что ей уже чуть лучше и Яков, немного успокоившись, решился спросить: - Тебе приснилось что-то? Она осторожно держа в пальцах рюмку, ответила задумчиво, всматриваясь в янтарную жидкость, странным, приглушенным голосом: - Нет, это был не сон… Я видела убийство…видимо...-и посмотрела Штольману в лицо. Он вздрогнул: - В каком смысле убийство?... Кто-то умер и пришел к тебе? – взволнованно спросил он. Анна посмотрела на него грустным, сумрачным взглядом и снова отрицательно качнула головой. - Нет…Думаю еще нет…только я не понимаю, почему я увидела это…зачем… Она взглянула в его глаза- в них читалась тревога и недоумение, лицо его было взволнованным и беспокойным. « Мне нужно объяснить ему все…Сейчас» - она подтянула к себе одеяло, завернулась в него и опустив босые ноги на пол, села на край постели. Ее бил озноб. Штольман с тревогой наблюдал за ней. Так же, как вечером в парке, он притянул ее к себе и стал ждать, пока она заговорит. Она подалась вперед, поставила рюмку на столик и снова прижалась головой к его плечу. - Я давно должна была поговорить с тобой…обо всем этом. Но у нас…были трудности… и совсем не было времени. При этих ее словах Яков почувствовал укол совести и крепче прижал ее к себе, ощущая даже через одеяло ее дрожь, и снова услышал ее тихий голос. - Тогда, когда ты пропал…мне было очень, очень плохо. И благодаря папе…я поехала тебя искать…но ты не знаешь всего…И она начала рассказывать ему все, начиная с той судьбоносной утренней почты. Говорила она долго и он, не перебивая слушал эту необычную историю, пугаясь, восхищаясь и проживая ее вместе с ней. Она рассказала все. Единственное о чем она умолчала, это о роли Георгия в смерти Увакова, почему-то ей казалось, что об этом можно рассказать позже. - И вот сейчас, полчаса назад, я увидела нечто…закончив этой фразой свой длинный монолог, она перевела дух. - Что? Что именно? – спросил он, развернув ее к себе и беспокойно всматриваясь в ее лицо. Его поразила эта история. И он только сейчас понял, почему его сын носит имя человека о котором он уже забыл и думать. «Почему Варфоломеев мне ничего об этом не рассказал»- с досадой подумал Штольман - « Впрочем и с ним у нас было немного времени на разговоры…да и откуда ему было знать о том, что я…поведу себя…странным образом и не узнаю все сам.» Анна снова посмотрела ему в глаза, затем перевела взгляд на свечи, которые уже почти догорели, так как недавно им не было никакого дела до них, и снова заговорила, вспоминая то, что увидела этой ночью. - Человек…я не видела его лица но в руке его был револьвер…и крики, кто-то громко кричал. Он выстрелил,…несколько раз и стало тихо,…только какие-то страшные звуки… она замолчала и Яков почувствовал, как она дрожит под его руками и тихо спросил, глядя ей в лицо: - Это все? И она, не глядя ему в глаза, очень тихо ответила: - Он был пьян,…я чувствовала этот запах,…я не понимаю… Она всхлипнула и он, притянув ее к себе, глухо проговорил: - Прости меня, я должен был выслушать тебя раньше,…прости. Она отстранилась, и серьезно посмотрев ему в глаза, негромко сказала: - Ты ни в чем не виноват. Тебе просто не повезло… Со мной. Вокруг меня одни проблемы. - Да что ты такое говоришь- он снова привлек ее к себе, совершенно не зная, что делать и что сказать, теперь он понимал ее состояние , как никто другой и внезапно он понял, что должен сказать и именно сейчас. Он вглядывался в ее лицо, она смотрела в сторону и выражение лица ее было каким-то отрешенным. - Посмотри на меня, Аня – проговорил он, наверное в его голосе звучало отчаянье. так как она встрепенулась и посмотрела ему в глаза. - Послушай меня. Я люблю тебя. У меня никого нет кроме тебя…и Ивана. Она смотрела в его лицо, оно было бледным, взволнованным и беспокойным, во взгляде читалось отчаянье и любовь и нежность и боль…и она улыбнулась ему. Его лицо посветлело, выровнялось и он снова, быстро заговорил: - Мы справимся. Мы со всем справимся. Вместе. Верь мне. Было заметно, что он напряженно ждет ее ответа и она, не выдержав этот ждущий, беспокойный, вопрошающий взгляд и поняв, что он сходит с ума от волнения, ответила поскорее: - Я верю. Напряжение с его лица ушло. Он улыбнулся облегченно и снова быстро проговорил: - Давай отложим все это…до утра. Ему непросто было отвлечься от мыслей о том, что она только что рассказала ему но он решил, что подумает обо всем этом позже а сейчас главное в том, чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Поэтому он быстро и легко поцеловал ее в щеку, встал, поочередно гася свечи, поменял их на новые и налил коньяк во вторую рюмку. Ее все еще била дрожь, но следя за его манипуляциями, она чувствовала, что тревога, страх и потерянность уходят, и пришла единственная мысль- « Боже мой, как я люблю его, он просто не представляет.» Он повернулся к ней и с облегчением отметил, что она выглядит намного лучше. В ее взгляде сквозило нечто неопределимое и он почувствовал, как от этого взгляда в душе что-то дрогнуло и разлилось нечто такое теплое и нежное, что его посетила неожиданная мысль « так ощущается счастье». Он замер от этого нового ощущения, стараясь задержать его в себе как можно дольше. Заметив, как он замер с рюмками в руках, она снова улыбнулась а потом рассмеялась, так как выглядел он – в синей пижаме, босиком и с коньяком в руках весьма забавно. Он моргнул, удивленно посмотрел на нее а затем, поняв отчего ей стало смешно, тоже заулыбался и спросил негромко: - Ты уверена насчет коньяка? Может, я за шампанским спущусь? - Нет, не надо…я же обещала.- и Анна храбро забрала рюмку у него из рук. Увидев, что он смотрит на нее с мальчишеским любопытством, она снова прыснула и проговорив- Не смеши меня больше- опрокинула в рот рюмку, вспомнив, что так иногда делал дядя. Она услышала, как Яков ахнул и поняла, почему, только через мгновение, задохнувшись от крепости напитка. - Сумасшедшая – услышала она голос Штольмана, полный нежности, тревоги и восхищения одновременно- Давай, выпей это…Я же говорил, что нужно было за шампанским сходить – сокрушенно закончил он. Она открыла зажмуренные глаза и увидела, что он уже поднес ей стакан с водой. Она взяла стакан обеими руками, жадно выпила содержимое и почувствовала себя лучше – горло уже не пекло и нервный озноб совсем прошел. По телу разлилось тепло, она посмотрела на столик, отметила, что рюмки пусты обе и перевела взгляд на Якова. Он улыбался чуть насмешливо и легко а в глазах сверкали смешинки: - Нет, любимая, давай договоримся, коньяк ты будешь пить только в очень редких, исключительных случаях – нарочито строго произнес он. - А это уж позвольте мне решать – ответила она сонно. В голове было странно пусто и как-то туманно. Она услышала, как он тихо засмеялся и почувствовала, как его руки осторожно опускают ее на постель. Ей стало спокойно, тепло и уютно. И пришел сон. Яков осторожно вытянул из-под нее край завернувшегося одеяла, расправил и укутав ее теплее, усмехнулся – « А это уж позвольте мне решать»- вспомнил он и почувствовал, что ему снова хочется рассмеяться. Несмотря на недавние тревоги, после того, как они поговорили и расслабились у него было отличное настроение, думать ни о каких проблемах не хотелось, он плеснул себе еще коньяка, растягивая удовольствие, неспешно вытянул янтарную жидкость и понял, что заснуть не удастся. Каким бы ни было отличным настроение, но то, что рассказала Анна, тревожило и не давало покоя. Он попытался разобраться и оценить, что нужно сделать в первую очередь, а что может подождать. Конечно же нужно разыскать мальчика, мальчика, который спас Анну. Он заметил во время ее рассказа, что в какой-то момент, рассказывая о нем, она сделала длинную паузу, но значения этому не придал. « Для того, чтобы отправиться на поиски в Петербург, нужно сначала разрешить проблемы здесь»- подумал Яков и подошел к окну. За окнами занимался серый, октябрьский рассвет. Ветер раскачивал облетевшие верхушки деревьев и даже отсюда, из-за стекла было понятно, что на улице холодно, и он внезапно почувствовал, что замерз. Он так и не надел туфли, пол был холодным, но до этого момента, погрузившись в размышления, он не замечал этого. Он подошел к постели, забрался под одеяло и осторожно обнял Анну. Она была теплой и сонной. Пробормотав что-то невнятное, повернулась к нему и бессознательно обняла за шею. Он какое-то время смотрел на нее и сам не заметил, как уснул.