Тени прошлого ( продолжение фанфика Петербуржский Ангел)

Анна слышала, как он коротко вздохнул за ее спиной, и каким-то необъяснимым образом поняла, что он чувствует. «О чем он хочет мне рассказать, если о том, что здесь была Нина, так я уже знаю, да и Боже мой, как это могло так взволновать меня, все это такая нелепица»- подумала она и внезапно поняла, что Нина это не то, о чем он хотел ей сказать. Вся эта история была неприятной, но не до такой степени, чтобы говорить об этом таким тоном, и с таким выражением лица. Как только она осознала это, то сразу ощутила противное, тревожное чувство, какое бывало, ощущала и ранее перед тем, как происходило что-то, ранящее душу. Забыв о том, для чего они отправились в кухню, она обернулась к нему и спросила - что случилось? Что еще случилось такое, о чем ты боишься мне говорить? Она смотрела на него таким понимающим, любящим и тревожащимся взглядом, что он, не выдержав этот взгляд, шагнул к ней ближе и так сильно прижал к себе, что она шевельнулась в его руках и он понял, что испугал ее. - Прости – услышала она совсем близко от себя, чувствуя его дыхание на своем виске – - Я напугал тебя…я вечно пугаю тебя, и вечно делаю что-то не так… Она попыталась отстраниться, но он не отпускал. - Нам нужно уехать. Завтра же мы переедем. Тогда…той ночью, когда Уваков чуть не убил тебя…он был здесь… Анна вздрогнула и снова попыталась освободиться, но он снова не отпустил ее и продолжил, быстро и взволнованно: - Я не знаю, каким образом он узнал, что я здесь. Полагаю я не заметил слежку. Я не собирался сюда заходить, но так случилось, что зашел и уже собирался уходить, как услышал в парадной какой-то шум. Затем все стихло и я подумал, что это вернулся кто-то из проживающих и вышел. Уваков был уже мертв а внизу, у самой двери, лежал труп дворника, он, видимо, пытался его задержать, да не вышло. А Илья Петрович, как ты знаешь, до моей двери не дошел. Да и вряд ли собирался войти в дверь…такие, как он, по обыкновению, стреляют в спину. Анна уже не пыталась вырваться, слушая этот длинный монолог напряженно и внимательно, где-то, в глубине сознания уже рождалось понимание того, что и почему происходило вокруг них в последние дни, но оформить это в четкие мысли, она не могла или не хотела. Разум противился этому осознанию, и все же ей пришлось с этим смириться, так как она поняла, что это правда и Яков тоже это понял. - То, что происходит здесь…ты знаешь, мне трудно поверить в такое, но и не верить я уже не могу. Я…боюсь за тебя. Нам нужно уехать.- он замолчал и Анна поняла, что это все, что он хотел сказать. Она наконец отстранилась и посмотрела в его лицо – выражение его было таким обеспокоенным и растерянным от того, что он не знает, как и от чего ее защитить, что она задохнулась от сочувствия и жалости. Она провела кончиками пальцев по контуру его брови, ласково провела ладонью по щеке, потянулась к нему, коснулась губами его губ, почувствовала, как его губы шевельнулись в ответ и через мгновение он уже целовал ее так, как будто это был последний их день на земле. Она ощущала, как его губы и руки становятся все смелее и ее ладонь скользнула под ворот его сорочки, ощущая горячую кожу. И от этого ее бессознательного уже движения, он почувствовал, что начинает терять контроль над собой, подхватил ее на руки, и ему стало абсолютно все равно, что будет завтра и какое зло таится рядом. Анна проснулась от странного звука. Где-то близко, отчаянно и громко мяукал кот. Звук этот был странным, это было что-то среднее между мяуканьем, рычанием и шипением. Она мгновенно подхватилась с постели и оглянулась на Якова- тот безмятежно спал, он пошевелился, пробормотал что-то невнятное и перевернулся на другой бок. Она вернулась, поправила сползшее одеяло и легонько прикоснулась губами к его виску –« Устал бедный, это ничего, завтра пусть спит, сколько пожелает»- с нежностью подумала она и осторожно ступая, босиком вышла из спальни и прислушалась. «Видимо со двора»-подумала она и хотела было вернуться, но внезапно звук повторился и прислушавшись к его звучанию Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она поняла, откуда это доносится – из маленькой спальни, где спал Георгий. Уже не пытаясь прислушиваться, она метнулась к двери, распахнула и замерла на пороге. Между окном и постелью, на стене, высилась большая, темная тень. Она шевелилась, меняя очертания и в какой-то момент, похолодевшая от ужаса Анна узнала ее – это была тень с рисунка мальчика. Кот стоял на постели рядом с Георгием, шерсть его встала дыбом и глядя на этот черный, шевелящийся на стене кошмар, он время от времени издавал тот самый звук, разбудивший Анну. Мысли путались и не складывались в стройную систему, но Анна, уже понимая, что происходит, шагнула вперед. Тень на стене как будто почувствовала что-то, снова стала меняться, но по иному – она стала меньше, и границы ее начали приобретать более четкие очертания. Анна, тем временем, осторожно подступая все ближе и ближе, бросила взгляд на мальчика – тот лежал, не шевелясь, тонкое личико заострилось и ей на мгновение показалось, что он не дышит. Она замерла, но тут он пошевелил ручкой – кот повернулся к нему и потерся о его руку лбом. Анна перевела взгляд на стену и задохнулась от ужаса – со стены на нее, похожий на портрет, написанный кистью сумасшедшего художника, смотрел страшным, неподвижным взглядом Илья Петрович Уваков. « Яков был прав – не надо было приезжать в этот дом»- мелькнула ненужная мысль. Тень, превратившаяся в жуткую карикатуру, чуть шевельнулась и Анна всем существом ощутила исходящую от нее волну ненависти и злобы, ощущение было настолько сильным, что потемнело в глазах, но Анна, собрав все свое мужество, поняла, что отступать некуда. Все должно было решиться здесь и сейчас. Тень снова шевельнулась, мерзкое, бледное лицо с отвратительными темными пятнами и провалившимися глазами начало приобретать новые очертания и Анна с ужасом поняла, что она пытается выйти из стены - лицо становилось более выпуклым и уже не походило на лицо Увакова- в нем стремительно изменялись черты, костлявые пальцы рук показались из обойного рисунка, мальчик на постели всхлипнул и Анна, каким-то необъяснимым образом, осознала, что нужно делать, или хотя бы попытаться. Она осторожно взяла с камина подсвечник с одной единственно горевшей свечой и медленно начала приближаться к стене. Она не могла допустить, чтобы это мерзкое, абсолютное зло вышло наружу и убило все, что ей дорого. О себе в этот момент она не думала вовсе, только одна единственная мысль пронеслась в разгоряченном разуме- « Иван…простит ли он меня…простит…у него будет отец…» И она, шагнув навстречу тому, что когда-то было человеком, мгновенным, резким движением, поднесла руку со свечой к его лицу и произнесла, не узнав собственного голоса: - Я не позволю тебе… В мертвых, матовых глазах призрака, появился блеск, он выдвинулся еще ближе и Анна, внезапно представила лицо Штольмана, таким, каким она любила его больше всего- с чуть насмешливым, искрящимся смешинками взглядом и легкой улыбкой на губах. - Прости меня – бессознательно вырвалось у нее, и она, уронив погасшую свечу на пол, с силой прижала ладони к плечам кошмара. Раздался дикий, душераздирающий вопль, в нем слышалось жуткое недоумение и разочарование, и Анна ощутила взрыв ненависти, злобы и отчаянья огромной, сокрушительной силы. Он стал осязаем, резкий, неимоверно сильный толчок в грудь отбросил ее к противоположной стене, и пришло спасительное беспамятство. *** Штольман проснулся от резкой и непонятной боли в плече и не сразу понял, что происходит. Он резко сел на постели, потер болезненное место и застыл от удивления - рядом сидел кот. Яков оглянулся – Анны в постели не было, и уже начиная осознавать, что произошло что-то жуткое, он ощутил знакомое, липкое чувство страха.«Не нужно было сюда приезжать» - промелькнула одна единственная мысль, но раздумывать было некогда. Кот громко муркнул и спрыгнул на пол и Яков, страшась того, что возможно уже случилось, подхватился с постели и выскочил из спальни. Кот быстро бежал к комнате мальчика, дверь была распахнута настежь и в комнате висела какая-то странная, удушливая взвесь. Он сразу увидел Анну, она лежала на боку, неловко подвернув под себя руку и Яков, много раз видевший трупы, похолодел. В два шага оказавшись возле нее, он опустился на колени, осторожно перевернул ее и ощутил, что она жива. Бессознательным движением, прижав пальцы к нежной коже на ее шее, он почувствовал биение пульса. Оно было слабым и редким, но волна ужаса, затмевавшего разум, отступила. Он оглядел ее целиком с головы до ног – босые ступни с маленькими, изящными пальчиками, выглядели так беззащитно, что к горлу подступил комок. Но он не мог позволить себе расклеиться. Яков приподнял ей голову и позвал по имени, но ничего не произошло. Под пальцами было что-то теплое и липкое и он, еще не вынув руку, понял, что это кровь. В ушах зашумело, и он на мгновение задержал дыхание, чтобы успокоиться. - Я знал, что она придет – послышался ясный, тоненький детский голос. Штольман обернулся – на постели сидел Георгий и смотрел на него большими, темными, с не по детски серьезным взглядом, глазами. - Не бойся – тихо сказал мальчик – она проснется. Он спустился с кровати и прошлепав босыми ногами по полу, подошел к Штольману и положив ладошку на его плечо так же тихо проговорил: - Проснется. Только я не знаю, когда. То, что мальчик проснулся, было еще одним потрясением, и Яков понял, что произошло это не просто так и очень вовремя – присутствие еще одной живой души в этот момент, помогло ему собраться. - Ты как? – спросил он первое, что пришло на ум, и мальчик коротко ответил: - Хорошо – и снова, не по детски серьезно сказал- Я могу помочь. - Сходи в холл, там, на кушетке, черный саквояж, принеси его..- так же тихо попросил Штольман, Георгий зашлепал в холл и Яков досадливо подумал- « Босиком пошел…»- и поразился этой мысли, она была обыденной и совсем не подходящей к моменту, но видимо, слова Георгия сыграли свою роль – паники и ужаса уже не было, а было беспокойство и озабоченность. Он внимательно вглядывался в лицо Анны, в свете тусклых сумерек, оно казалась спокойным и бледным, и странным образом напоминало ту ночь, в затонской больнице, тогда, когда он вернулся к ней. Вернулся Георгий и Штольман одной рукой раскрыл саквояж и вытянул оттуда кусок марли. Вынув ладонь он немного успокоился – крови было не так много, как ему показалось сначала и он коротко, нервно вздохнув, осторожно прижал ладонью кусок ткани к месту, где только что была его ладонь. Все это время мальчик стоял рядом и не сводил взгляд с лица Анны. - Ей холодно - внезапно сказал он и Яков понял, что он прав, и нужно срочно унести ее отсюда. Он снова посмотрел на мальчика – тот, стоя в одной рубашке, босиком на полу,и подрагивал мелкой дрожью. - Ты оденься пока, там, в коробке за комодом, есть вещи – негромко проговорил Штольман, боясь напугать его, собственная беспомощность в этой ситуации, рождала беспокойство и раздражение и он еще раз подумал- «Нужно собраться». Он вытянул марлю из-под затылка Анны и убедился, что рана не настолько опасна, как ему показалось сначала, осторожно поднял ее, перенес в спальню, прикрыл одеялом и опустился рядом. Сейчас, когда первое потрясение прошло, он начал понимать весь ужас происшедшего. Он понимал это умом, но в душе стала образовываться темная и мрачная пустота. Яков взял ее руку и прижав к своему лицу, тихо проговорил: - Прости. Он вглядывался в ее лицо, в надежде увидеть хоть что-то, напоминающее скорое пробуждение, но нет, лицо ее было спокойным и оно нисколько не изменилось от того, что он произнес. Послышались странные, шаркающие шаги и Яков обернулся – Георгий стоял в дверном проеме, в детском домашнем костюмчике Штольмана, и великоватых домашних туфлях. Костюмчик тоже оказался великоват и тонкая шейка в широковатом вырезе ворота, казалась еще тоньше. Он подошел к Штольману, снова положил ладонь на его плечо и глядя на Анну, тихо сказал: - Я ждал ее…мы же разбудим ее? В этом вопросе было столько беспокойства и надежды одновременно, что Яков, сам от себя этого не ожидая, притянул его к себе, и прижав его голову к своему плечу, глухо ответил: - Не знаю.