Кукла

— Классные стены. Сама красила? — Заткнись, — окончание каждого предложения знаменовалось новым поцелуем. — Не пытайся быть милым. Не твое. Эффи стянула с Нико футболку и вновь, обхватив ладонями его лицо, жадно притянула к себе. Его рука нащупала молнию ее платья и медленно потянула «собачку» вниз. «Медленно. Слишком медленно.» — Ты меня бесишь, ди Анджело, своей нерасторопностью, — прошипела ему на ухо Эшворд, укусив за мочку, и опрокинула на кровать, толкнув ладонями в грудь. — Знаю, Грейс, знаю, — усмехнулся парень и перевернул их, нависнув над ней. «Наивный, — промелькнуло у Эффи в голове. — От «Грейс» тут одно личико.» Нико снял с нее платье и повел рукой вниз от косточек бюстгальтера, очертил талию и вниз по бедру. Белая, с голубыми венами и еще больше белесыми тонкими шрамами. Как мрамор или фарфор. Так красиво и ненавистно. Так желанно и отвратительно. Эффи дернула его за волосы и притянула к себе. Такой горячий. Он постоянно такой горячий. Она скользнула губами к уху, потом ниже по шее и укусила. Отомстить. Ему? О нет, тысячам таких, как он. Для которых тело девушки лишь развлечение. Эффи с самого начала поняла, что он не питал к ней или к той, кого он считал ею, нежных чувств. Он просто пользовался красивым телом и упивался тем огнем, что вызывало то сочетание неприязни и животного желания, которое искрило между ними. Расслабиться. Да, эта боль от его укусов, от чересчур сильно сжатых в его руках бедер, помогала ей снять то вечное напряжение, в котором она находилась. Она ненавидела боль. Но именно она давала ей право на существование, и именно в ней и попытке убежать от реальности она и находила тишину. Отдохнуть. Возможно столь активное действие вряд ли кто мог назвать отдыхом, но, находясь вечно между выбором «бей или умри», остановиться и обратить свое внимание на того, кто если и стремится тебя уничтожить, то где-то далеко, не сейчас и не тебя, ощущается отдыхом на лазурном берегу. Получить еще один повод для ненависти. Его или себя? Ее ногти впиваются в его спину, не снимаемые никогда браслеты на ее руках царапают кожу. В комнате слишком жарко. Слишком тесно. Ей сейчас слишком паршиво. Он слишком напряжён из-за игры. У нее странная годовщина. У него злость на отца. В комнате слишком жарко. Слишком тесно для этих чувств. — Уходишь по-английски? — спросила Талия, заплетая волосы. Последнее, что она помнила, это как Нико залез к ней в окно. Сейчас же он стоял у того же окна, а Грейс смотрела на его отражение в зеркале. — Не очень прилично. Отключаться в последнее время она стала чаще и слишком часто, когда приходила в себя, обнаруживала полуголого ди Анджело в своей постели. Первые пару раз она с криком его выдворяла на улицу, но, когда подобные ситуации стали как правило, сдалась. Он все еще безумно ее раздражал своей наглостью, холеностью и высоким самомнением, и видеть его у себя в кровати было не самым приятным зрелищем в ее жизни, хотя и тело у него было объективно неплохое. Но она все еще не до конца понимала механизмы своей амнезии, чтобы что-то предпринимать. Поэтому ей оставалось лишь терпеть. Его слишком частое присутствие в ее жизни и их непонятно на чем построенные «взаимоотношения». Хотя построены они скорее были для него, она же, к счастью, ни черта не помнила. — И это ты мне говоришь о приличии? — усмехнулся ди Анджело, развернувшись к девушке. — На твоем месте я бы промолчал. — Да ну? Промолчал? Это вряд ли, — Талия еще пару секунд посмотрела на свое обнаженное тело в зеркале и натянула синюю футболку. — Представляешь, да. — Ты просто не хочешь признавать, что я права, — сказала Грейс и взяла влажную салфетку со стола, чтобы стереть потекшие стрелки. — Ты никогда не бываешь правой, Грейс, — Нико продолжал стоять у окна, изучая ее фигуру сквозь футболку. — Это твоя правда, — девушка пожала плечами, повернувшись к нему. — Говори то, ради чего задержался и все еще не выпрыгнул из окна, и уходи. У меня сегодня много дел. — В это воскресенье игра и вечеринка после нее, — по парню было видно, он не в восторге от того, что говорил это Грейс. — Да, и что? — Талия открыла шкаф и начала там искать белье и какие-нибудь джинсы. — Хочешь пригласить меня? — фыркнула она, убирая в сторону какое-то платье странного вида. — Приходит почти вся старшая школа, — недовольно ответил Нико. — А как же Рейчел? Я не думаю, что твоя сестренка захочет меня там видеть, — на самом деле Талии было все равно, что там подумает Дэр, но выяснить настоящую причину, зачем это сам Нико ди Анджело остался поговорить, было интересно. Он обычно после пары шуток лез в окно и вновь они разговаривали только в школьных коридорах. Ну как разговаривали. Перекидывались парой язвительных фраз. — Она думает, что это прекрасная идея. — Ого, — вскинув брови, девушка вытащила черные джинсы и кинула на кровать. — А она головой, случайно, не ударялась нигде? Нико фыркнул. — Суть предложения ты поняла. Хочешь приходи, хочешь — нет. Я не советую, — он повернулся к окну. — Заботишься? — саркастично протянула Грейс, выглядывая из-за дверцы шкафа. — Предупреждаю, — бросил он через плечо, перелез через подоконник и пропал из поля зрения. — Тогда мне тем более стоит пойти, — произнесла Талия и, усмехаясь, посмотрела на куклу, что сидела на столе. Не только ты будешь снегом на голову, ди Анджело.

***

— Рес! Эффи толкнули в прихожую квартирки одной из многоэтажек, оглушив криком, а она лишь крепче прижала к себе куклу и недовольно цокнула. Из кухни вышел мужчина лет тридцати пяти-сорока, видимо, недавно пришедший домой, в джинсах и кожаной куртке. — Привет, Джек, — мужчина скользнул взглядом по девушке, от чего той захотелось закатить глаза, но с трудом она удержалась. Ситуация для того, чтобы показывать характер была не лучшей. Оливер Уолберг, более известный как Арес, или Рес, как его звали особенно близкие люди, умел и активно практиковал свое умение давить одним взглядом. Бывший военный, ушедший из-за травмы плеча, он часто наводил на людей страх, друзья же кроме этого чувства испытывали глубочайшее уважение. Такое же большое, как его бицепсы и бита в багажнике. А что до Эффи? Она считала его дядей с улицы, что подобрал ее однажды, как побитую кошку и считал теперь ручной. Но при всем при этом она… не хотела видеть в его глазах разочарование. Которое так явно сейчас читалось во взгляде. — Привет, — мужчина, который привел Эффи, пожал ему руку. — В чем дело? — Твоя? — Джек кивнул на Эшфорд, и та поморщилась, отодвигаясь к стене. — Моя, — без особой радости ответил Оливер. — Нашел ее в «Магии», — Джек цокнул языком. — Манер у девчонки нет вообще. Смотри, что сунула, — мужчина протянул Аресу смятую бумажку. — Хорошо, что попался ей я, а не Коллинз. У него разговоры короткие. Ну ты, впрочем, знаешь. Коллинз. Эффи нахмурилась, даже позабыв строить из себя невинную овечку. Знакомое имя. Когда же она его слышала? — Да, спасибо, Джек. Буду должен, — они вновь пожали друг другу руки. — Как-нибудь заходи, выпьем. — Надеюсь, при других обстоятельствах, — мужчина посмотрел на Эфии, что вновь приняла вид оскорбленной невинности и пыталась держаться подальше от Ареса, прижимая к себе куклу, и потрепал ее по голове, как побитую собачку. Жалко девчонку. Ни для кого из друзей Ареса не была секретом ее судьба. Не от лучшей же жизни так себя вела. Вставить бы ей мозги на место, чтобы бросила это все: алкоголь, наркотики, Тему, — мала совсем еще, но не его это было дело. Он просто отплачивал долг. Эффи подняла на Джека глаза и, увидев в них поддержку и заботу, сразу опустила взгляд на линолеум под ногами, поковыряв его носком сапога. Ей не нравилась та жалость, с которой на нее смотрели друзья Реса. Она была противна и просто отвратительна. Дверь хлопнула, мужчина ушел. Осталась только Эшфорд вместе со своим старым наставником, как он себя называл, который готов был придушить это чудо лохматое прямо на пороге. — Ты крайне безответственная! — Да, старик, я оплошала, знаю, — Эффи уже устала придумывать оправдания и просто распласталась на диване, слушая не прекращавшиеся упреки и перебирая жесткие волосы куклы, что лежала у нее на животе. — Сколько раз я тебе повторял: обсуждай, обсуждай, обсуждай, пока малая еще и глупая, а ты что? — мужчина помахал бумажкой перед лицом девушки. Та, ради приличия, повернула голову и посмотрела на Оливера. — Контракт. Да на такую хрень поведется новичок не старше тебя или барыга. Это тебе пока везло, что дальше хлыста-свечки-легкого бондажа дело не дошло, а то краснеть пришлось бы тебе, да и мне тоже, не от хлыста, — мужчина вышагивал по своему кабинету, пока за ним со скукой наблюдала девушка. — А реабилитация? Скажи, ты хоть раз оставалась поговорить со своим партнером, если не до сессии, то хотя бы после? — Неа, — проговорила Эффи. — Вот именно! — Рэс провел рукой по волосам и сел перед девушкой на корточки, но его лицо все равно было выше. — Послушай меня, пожалуйста, если ты уж решила стать тематиком, то будь достойна этого звания, а развлекаться с наручниками или галстуками на глазах можно и с ванилью. — Да знаю я, — повернув голову и уставившись снова взглядом в потолок, проворчала Эффи. — Тогда почему не делаешь?! — взвыл мужчина. — Если ты все знаешь, почему не использует на практике? Почему орешь о Теме на каждом углу и вручаешь контракт и себя любому прохожему?! Это крайне безрассудно и наивно, а также неправильно и опасно. Этому я тебя учил? Или мне напомнить, что ты сама попросилась изучать Тему? Напомнить, как ты корпела над книгами, ходила на конференции, общалась с моими друзьями? Да, я в жизни не видел такого горящего идеей человека! Что с тобой стало? — Про корпение над книгами это ты конечно грубанул, — Эффи села и размяла шею. — Но да, кое-что почитать было интересно. Она не помнила этот промежуток своей жизни. Художественные книги, «Библия», медицинские справочники, курсы по бондажу, ведь даже если ты не собираешься никого связывать, то должен знать, как это будут делать с тобой, — все это было не с ней и не для нее. Это было для другой, чтобы та не шарахалась от зеркала и не бежала к шерифу, обнаружив на теле очередной шрам. Зато она помнила, почему ей это понравилось. Помнила, как оказалась ночью в непонятном клубе со старым другом Ареса. Она помнила все до последней сессии, понимала, от чего появился тот или иной шрам. — Тогда почему начала в последнее время так безалаберно к этому относиться? — Рэс остановился и посмотрел в глаза Эффи, которая медленно перевела взгляд на стену. — Ну-у… — Первое правило, — прервал ее мужчина. — Если ты ничего не помнишь, начнем с начала. Первое правило. — Золотое правило БДР, — закатила глаза девушка. — Полностью. — Безопасность, добровольность, разумность, — растягивая слова, она подперла щеку рукой, устроив локоть на колене. — Дальше, — удовлетворенно кивнул Рэс. — Ни одна сессия не обходится без разговоров. Разговоры — то, что отличает нас от психически больных. Сначала следует все обсудить, обговорить все нюансы, разработать ход сессии, а после ее исполнения провести «реабилитацию», рассказать о своих ощущениях. Это помогает узнать партнера и себя лучше, — на последнем предложении Эффи скривилась. — Хорошо, — Рэс сел рядом с девушкой. — И когда же ты начнешь это соблюдать? Я не ставлю тебе жестких границ — ты можешь делать все, на что согласен твой партнер и твое тело. Но соблюдать элементарные нормы, которые придумали люди поопытнее тебя и меня, нормы, которые и находят ту грань между реальным насилием и наслаждением. — А может мне нравится то, что за гранью? — фыркнула Эшворд. — Ага, а мне не нравится, что за этой гранью тебя может ждать смерть, — Арес прижал девочку к себе, хотя та и начала слабо отбиваться, прекрасно зная, что из его хватки не выбраться. Да, этот суровый мужик наперекор стереотипам любил обнимашки. Оливер отлично помнил ту слабую, раздавленную особу, которая хотела научиться жить со своей болью. Рэсу не часто встречались тематики, выбравшие БДСМ из-за какой-то детской травмы. Зачастую у них то и проблем было меньше, чем у среднестатистического индивидуума. А вот эта девчонка пыталась сломать все его представления о мире. — Я люблю тебя, — выдохнул он. — Я знаю, — недовольно буркнула Эффи в его плечо. — И поэтому советую найти постоянного партнера, и желательно поопытнее тебя года так на три, — он поставил подбородок ей на макушку. Девушка тихо фыркнула. — Пытаешься сплавить меня? — Нет, скорее забочусь о тебе в то время, когда ты не под моим присмотром. А ты бы не смеялась тут, а обдумала мое предложение. — Ты же знаешь, Рэс, я не могу ложится в кровать с одним и тем же человеком больше двух-трех раз — Эффи отстранилась от мужчины и зевнула. — Это просто не интересно. — Просто неинтересно, — передразнил Оливер. — Сколько лет ты занимаешься сексом? Года два? А уже неинтересно, — девушка скривилась и отвернулась к стене. Арес снисходительно покачал головой. — А если пробовать новое? — Вряд ли, — протянула она и, посадив куклу рядом на диван, развернулась всем телом к собеседнику. — Рэс, ты, конечно, один из немногих, кто умеет давать дельные советы и к кому я иногда прислушиваюсь, но моя жизнь — это что-то, выбивающееся из рамок твоих правил и представлений, какими они только могут быть в Теме. — Скорее уж твоя вредность, — заметил Арес. — Ты ведь знаешь, мне не сдался по большей части этот секс. Он лишь один из способов мне оставаться здесь, — Оливер стиснул челюсти. — И как бы ты не пытался сделать из меня нормального человека, у тебя не получится, — Эффи встала и, подняв руки вверх, потянулась. — Поэтому просто прими меня такой какая есть, если тебе правда есть дело именно до меня, — она повернулась к нему и красноречиво посмотрела в глаза. — Ты меня не изменишь, — повторила она и, усмехнувшись, вновь отвернулась к дверному проему. — Остальных можешь попытаться, конечно, но меня нужно лишь терпеть. Арес покачал головой и встал. Он любил эту девчонку, всю ее, какой бы по-своему вредной каждая ее часть ни была. Он всегда будет заботиться о ней, обо всех ней, даже если она сама не захочет этого. Он был готов ее защищать под угрозой собственной жизни. Это было нечто намного большее, чем просто забота о маленькой девочке, что попала в трудную ситуацию и вовремя оказалась в его поле зрения. Она давно стала для него дочерью, которой у него никогда не будет. Или даже не одной, а тремя. — Будешь чай? — после некоторого молчания спросил Оливер. — А есть что-нибудь покрепче? — заискивающе поинтересовалась Эффи. — Кофе, — девушка прикрыла глаза и хмыкнула. — Тогда давай чай.

***

— Талия. Грейс со скучающим видом сняла домашний телефон и, услышав голос Аннабет, усмехнулась. — Что решила, Чейз? — присаживаясь на стул у стола, поинтересовалась девушка, прижимая телефон к уху плечом. — Да, мы идем, — уверенно и быстро отозвались с того конца. — «Мы»? — Талия изогнула бровь, хотя Аннабет и не могла это видеть. — Да. Я, Гроувер и Джексон. — А раньше он был Перси, — усмехнувшись, заметила Талия и бросила взгляд на часы у лестницы. — Что? — удивленно переспросила Аннабет. — Ничего. В воскресенье в пять вечера у моего дома. Подберем тебе приличную одежду, — брюнетка подула на только что покрашенные в красный ногти на левой руке и различила звук открывавшегося гаража, который пробрался в дом через открытое настежь окно. — Твоя одежда не бывает приличной, Талия, — напомнила Аннабет. — Твоя правда, Чейз. Ладно пока, — Грейс положила трубку и пошла открывать дверь Софи и Джареду.

***

«Алкоголь. Алкоголь. Там будет алкоголь?» Многие из ее знакомых не понимали пристрастие Талии к спиртному, но она лишь в защитном жесте вскидывала руки и произносила: «Скажите спасибо, что не сижу на героине». Ребята из Истсайда как-то недоуменно на нее смотрели и переводили тему. «Конечно, там будет алкоголь. Мы же не в детском саду.» Грейс заправила кровать и села на прохладный пол, откинув голову на простынь. «Но они ведь спортсмены. А вдруг…?» Она нахмурилась и прикусила щеку со внутренней стороны. «Да брось. В любом случае можно будет в любой момент свалить оттуда и пойти к Максу. Он сказал, что можно приходить в любое время.» Талия повернула голову и посмотрела на часы на тумбочке. Без пятнадцати пять. Скоро должна была прийти пунктуальная Чейз. Но даже двадцать минут спустя не раздался звонок в дверь, и никто не ждал на дорожке перед домом. Грейс спустилась вниз и набрала на домашнем телефоне номер Аннабет. Через двадцать секунд сработал автоответчик. «Привет, вы позвонили Аннабет Чейз. Я сейчас не могу подойти, прошу перезвоните позднее.» Вновь набрав телефон, Талия села на диван и нервно застучала ногтями по журнальному столику, прикусывая внутреннюю сторону щеки и поглядывая на куклу, сидевшую в кресле мистера Теннера сбоку от дивана. «Привет, вы позвонили Аннабет Чейз…» Девушка сходила на кухню, достала из одной из тумбочек банку пива, которые прятал мистер Теннер от своей жены за пятикилограммовым пакетом риса, и села обратно на диван с телефоном в руке. «Привет, вы…» Тут трубку сняли, и Талия выдохнула сквозь зубы. — Чейз, блин. Если уж передумала идти могла бы позвонить, я же жду, — Грейс ждала каких-то объяснений, но услышала только непонятный шум на другом конце. — Аннабет, — ничего, словно кто-то положил трубку. Талия проверила телефон, звонок все еще шел. — Аннабет, мать твою, Чейз, отвечай, когда к тебе обращаются! — Талия нервно вскочила с дивана и опрокинула пиво, толкнув коленом журнальный столик. — Аннабет? — девушка прислушалась к звукам и расслышала какое-то неясное бормотание и непонятный стук, как тот, который она уже двадцать пять минут ожидала услышать. Отключившись, Талия схватила Мэри, выбежала из дома в чем была — в спортивных серых штанах и белой футболке с давно стертой надписью, — и оглядела улицу. Вечер воскресенья. Все либо сидели у себя дома на семейных ужинах, либо у друзей и родственников играли в настолки за разложенном специально для таких случаев столом. Большинство магазинов к тому времени уже позакрывалось, а автобусы не ходили и подавно. Где-то лениво лаяла собака. Одинаковые дома с одинаковыми стриженными газонами и низкими заборчиками по одну сторону дороги и более «веселые» многоэтажные дома по другую. Колокольчик на двери Старбакса напротив дома Теннеров звякнул, и появился белобрысый парень в экипировке с кофе в руке. Он осмотрел улицу и направился к темно-зеленому мотоциклу с коляской. — Эй, парень! — Талия сорвалась с места и подбежала к нему, встав прямо перед колесом. — Что? — недовольно буркнул тот и, открыв крышку небольшого термоса, начал переливать в него содержимое своего стаканчика. — Есть дело, поможешь? — Талия переводила глаза с парня на дорогу и мысленно восстанавливала в памяти путь до дома Чейз. — С какой это стати? — через несколько секунд ответил парень и, закрыв термос, посмотрел на девушку перед собой. Талия быстро провела осмотр его и мотоцикла, в уме перебирая то, что могло бы убедить парня помочь ей, потому что на то, чтобы лететь через несколько кварталов к Чейз или тем более ждать какой-нибудь заблудившийся автобус, у нее времени не было, и зацепилась взглядом за пять наклеенных на бак слов. Точнее фамилий. — Фостерный? — спросила Талия без особого самодовольства или ликования от своей находки. Парень неуверенно и с опаской посмотрел на нее, на куклу в руках, потом вновь в ее лицо. Возможно, его убедила мольба в ее глазах, или то, с какой решимостью она стала перед колесами немаленького мотоцикла, или же стеклянные глаза куклы, которые буравили его, но в конце концов он кивнул. — Приют номер три, — утвердительно произнес он. Да, иногда приютам дают имена их основателей, но в таких небольших городках зачастую ограничивались обычными числами. Да и приютов всего было три, в среднем по тридцать воспитанников в каждом. — Я жила на втором этаже, рядом с кабинетом психолога, — сказала Талия. Парень смотрел на нее еще пару минут, потом выкинул в мусорный бак одноразовый стаканчик Старбакса и надел шлем. — Куда ехать? — спросил блондин, доставая второй шлем из коляски. — Я покажу, — Талия осмотрела свой наряд и покачала головой. «Когда-нибудь докатаюсь без «черепахи», — подумала она и, завязав низкий хвост, натянула шлем. Добрались до дома четы Чейз они за десять минут, удобно встречая только «зеленый» свет на своем пути. Талия соскочила с мотоцикла, стащила шлем и сунула парню. Бросила взгляд на куклу, лежавшую в коляске. Несколько секунд порывалась взять ее с собой, но потом, сжав зубы, отвернулась и выдохнула. — Подождешь пару минут? — попросила Грейс, умоляюще посмотрев на байкера. — Да, только давай быстрей, у меня через пять часов самолет, а еще ехать в другой город, — тот взглянул на часы на руке. Талия истошно закивала и понеслась к дому. Девушка, перепрыгнув через ограду, обежала точно такой же, как у нее самой, дом, только с более длинной подъездной дорожкой. Различив внутри какие-то крики, решила не соваться и сразу отправилась к окну, где по ее расчетам и рассказам Чейз находилась ее комната. Может отец ее не пускает? Нет, она бы точно позвонила. Тем более договорились уже обо всем. Зайдя сзади, она увидела открытое окно, на зов из которого никто не откликнулся, и, цепляясь за кусты, дерево, отталкиваясь от небольших ямок на стене дома, полезла наверх, к этому окну. А если она просто обиделась из-за чего-то и не хочет разговаривать? Чем выше взбиралась Талия, тем отчетливее она слышала мужские и женские крики из окна. Нахмурившись, она закинула ногу на ветку у ее бедра. Тогда просто убедишься, что все нормально и уйдешь, Грейс. Это ведь не так сложно залезть в чужое окно. Поцарапав ладони, испачкав футболку, порвав на колене штаны и запутав в волосах пару веточек, Талия все же схватилась за этот несчастный подоконник второго этажа и подтянулась. Внутри, не смотря на ранний вечер, было темно. На полу разбросаны карандаши, на столе — тетради, телефон, на который звонила Грейс, лежал на кровати. В дверь кто-то ломился и визжал, снизу доносился чей-то окрик и шаги на лестнице. Грейс нахмурилась и, перекинув ноги в комнату, отошла от окна. Под ее кедами шуршали стружки от карандашей, кусочки разноцветной бумаги для заметок. Лампа на столе тускло светилась, а абажур вокруг нее давно стоило бы сменить. Талия уже открыла рот, чтобы позвать одноклассницу, как услышала тихие всхлипы. Они доносились из пространства между углом и письменным столом. Там на полу, скорчившись, сидела девушка в джинсовых бриджах и синей рубашке, на ногах у нее были домашние тапочки, а лицо в тускловатом свете лампы блестело от слез. Она зажала уши руками и что-то шептала. Талия опустилась рядом с ней на колени, обеспокоенно разглядывая заплаканное лицо. — Аннабет, — тихо позвала брюнетка. — Аннабет. Аккуратно взяв ее руки в свои и убрав от ушей, Талия заставила ее посмотреть на себя. В больших серых глазах читалась такая мольба, такая борьба, такая глубокая и всепоглощающая печаль, что сердце Грейс защемило от боли. Выглядела Чейз откровенно паршиво, будто рыдала уже не первый час. Талия пододвинула стол и помогла ей подняться, после чего та сразу упала к ней в объятия. Девушку била крупная дрожь, а дыхание все никак не хотело успокаиваться. Она буквально задыхалась, хватаясь на чужую старую футболку как за тот сучок посреди открытого океана. Грейс, приглаживая блондинистые волосы и шепча что-то непонятное на ухо, повела дрожавшую Аннабет к двери из комнаты, в которую продолжал кто-то ломиться. Одной рукой стащив со стула плед, она накинула его на дрожавшие чужие плечи и поудобнее перехватила свою ношу за талию. Она не собиралась в таком состоянии расспрашивать ее о чем-то или устраивать скандал ее родственникам в попытке выяснить, чем они ее так довели. Ей просто нужно было увести ее куда-то, где не будут так истошно орать и где побольше свежего воздуха. Открывая дверь, Талия толкнула мальчишек, и те, взвизгнув «Талия!», куда-то пропали. Грейс переложила одну руку Аннабет себе на плечо. Обняв ее, второй она поддерживала ее спереди. Внизу их встретили миссис и мистер Чейз, о чем-то громко спорившие посреди гостиной, не забывая театрально размахивать руками — Кто ты? — нахмурился мужчина лет сорока пяти со светлыми, как у Аннабет волосами, только коротко остриженными. — Что ты здесь забыла? Куда ее ведешь? — он широким шагом двинулся в сторону девушек, но Талия остановилась, закрыв своим телом Аннабет. — Та, кто вместо выяснения отношений, выбрала помочь вашей дочери, — огрызнулась Талия, вызвав удивленное поправление очков, которое тут же сменилось жесткостью во взгляде за стеклами. — Дайте пройти, — последнее она чуть ли не прошипела, когда мужчина преградил им дорогу. — Никуда Аннабет не пойдет, — возразил мужчина. Его жена стояла в нескольких шагах от них и взволнованно смотрела на продолжавшую захлебываться в слезах падчерицу. — Как будто вас кто-то спрашивает, — в голосе Талии звучали нескрываемое отвращение и презрение к людям перед ней. Конечно, Талия Грейс не святая, но никогда не давала никому обижать свою семью. Даже самой себе. Мистер Чейз не смог найтись с ответом от возмущения, и тогда Талия нагло оттеснила его спиной и буквально вытолкнула дрожавшую у нее в руках Аннабет из дома через приоткрытую дверь, которая находилась недалеко от лестницы. В конце дорожки ее все еще ждал парень на мотоцикле. — Это было больше двух ми… — увидев блондинку, которую Талия стремительно вела вперед, он сразу замолчал и, взглянув на, очевидно, отца уводимой девушки, что стоял на пороге дома, удерживаемый за локоть своей женой, завел мотоцикл. Талия осторожно усадила Аннабет в коляску, едва ли не себе на колени, куклу и шлем пристроив у той в ногах, и сказала парню ехать обратно к ее дому. Двигались они не спеша, поскольку обе девушки были без шлемов. Аннабет, вдыхая под руководством Талии, наконец перестала задыхаться и, обхватив шлем обеими руками, положила голову на него сверху. Она редко моргала, наблюдая, как сменялись похожие друг на друга дома, пока они выезжали на окраину частного сектора, и дышала через раз, словно боясь вновь начать задыхаться. Грейс продолжала гладить ее по волосам, второй рукой обвивая чужую талию. А байкер молча ехал обратно к тому дому, из которого к нему совсем недавно выбежала взлохмаченная Талия. Припарковавшись у дома Теннеров, парень помог перенести Аннабет в дом и уложил на диван в гостиной, едва не поскользнувшись на пролитом пиве. — Может врача вызвать? — спросил он, стоя на пороге и наблюдая за состоянием девушки. Та лежала с закрытыми глазами, продолжая едва заметно редко дышать. — Нет, не надо, — Талия покачала головой и растерянно посмотрела на Чейз. — Спасибо… У тебя, кажется, самолет, — она потерла глаза. — Кстати… Как тебя зовут-то? — Джастин, — усмехнулся этому не к времени вопросу парень и шагнул за порог. — Талия, — Грейс с усталой улыбкой протянула ему руку. — Спасибо, Джастин. Стоп, — она еще раз посмотрела на него повнимательней, пока тот скромно улыбался, видимо не в первый раз сталкиваясь с такой реакцией. — Джастин Свифт? Да ну ладно, — Талия ошарашенно провела рукой по волосам, на секунду почувствовав себя той самой фанаткой, встретившей своего кумира. — Я помню, как твоя фотография висела чуть ли на каждой двери в приюте, как мы все потом сбегали, взяв с тебя пример. Но всех в основном возвращали, либо сами возвращались, потому что не выдерживали. А ты как… Сколько лет ты сам? — она кивнула на улицу. — Пять, — Джастин старался сдержать улыбку, наблюдая за реакцией Талии. — Уже совершеннолетний, поэтому вот забрал свои документы и лечу в Европу. — Пять! — простонала Грейс, пропустив мимо ушей вторую часть. — Я после трех месяцев загибалась, — она ударила себя по лбу и, поджав губы, печально вздохнула. — Ладно, — она встряхнула головой и посмотрела на все еще сдержанно улыбавшегося парня с грустными серыми глазами. Такими же, как еще десятки глаз во всех приютах, в которых ей доводилось бывать. — Джастин, тебе пора. Талия проводила своего «кумира детства» за порог. — Теннеры? — Свифт оглядел напоследок дом. — Хорошая семья. Только немного… — Наивная, — подсказала Грейс. Она знала, что с Джейсоном они не единственные из программы, кто жил у Софи и Джареда. Зато единственные, кого взяли с концами. — Есть такое. — Давай, удачи, — Джастин похлопал Талию по плечу. — И тебе, — парень направился к мотоциклу, а Грейс, вздохнув, закрыла дверь и посмотрела на лежавшую на кровати Аннабет, которая сжимала в объятиях куклу. — Аннабет, — Талия сжала плечо девушки. Та отвела взгляд от лужицы пива и равнодушно посмотрела на Грейс с таблеткой в одной руке и стаканом воды в другой. — Выпей. Аннабет приподнялась на руке, положила безвкусную маленькую таблетку в рот и запила водой. Талия сидела перед ней на корточках и, нахмурившись, изучала ее лицо. — Ложись, — взбив подушку, Талия указала на нее Аннабет. Когда та легла, аккуратно убрала с ее лица волосы. — Поспи немного, и все пройдет. Чейз закрыла глаза и сразу же погрузилась в тяжелый сон без сновидений. — Талия, — тихо позвала Аннабет. Грейс обернулась и увидела в дверях своей комнаты немного растерянную блондинку, державшую в руках куклу. — Проснулась? — спросила Талия и встала с пола. — Хорошо, — она взглянула на часы, разминая затекшую шею. Восемь часов вечера. Аннабет проследила за ее взглядом, потом заметила красивое голубое платье на вешалке с темно-синими пайетками и поджала губы. Ее все еще немного штормило — по лестнице она, по правде, еле поднялась. Она плохо помнила, что происходило. Лишь взявшуюся неведомо откуда тревогу, что сжимала тисками грудь и не давала вдохнуть и много-много голосов, которые что-то от нее хотели. А потом очнулась на диване в гостиной Грейс, а напротив ее лица на журнальном столике — стакан воды с лимоном. Грейс в пару слов очертила, как Аннабет попала к ней домой, пока девушка на дрожавших ногах двигалась к двуспальной заправленной кровати под окном. — Ты никогда не опаздываешь и всегда предупреждаешь, — пояснив свой порыв поехать к однокласснице домой, пожала плечами Талия. — Вот я и подумала, что случилось что-то серьезное. Грейс ходила вокруг кровати, убирая в шкаф развешенные, где только можно, вещи. Видимо, она готовилась к их сборам на вечеринку — то тут, то там лежали разные комплекты самых приличных вещей гардероба Талии Грейс, на письменном столе была разложена вся ее собранная за годы косметичка, а на стуле лежал утюжок для волос. Глядя на все это систематизированное многообразие, Аннабет могла только представлять, насколько сильно Талия любила все эти вечеринки, клубы и сомнительные ночные развлечения. Да она не понимала, что же так могло привлекать в алкоголе, потных дрыгающихся телах, но принимала эту сторону Грейс, как та в свою очередь принимала ее стиль жизни и приходила на их внеучебные встречи в маленькие уютные кафе или книжный магазин. Вероятно Талия, как и Чейз, находила в ночной жизни какое-то отвлечение, а может эти вечеринки были чем-то большим для нее, и Аннабет чувствовала себя неблагодарной, лишая ее возможности отправиться на еще одну и оставляя сидеть нянчиться с собой. Тем более после того, как Талия буквально спасла ее и не дала задохнуться от тревоги на собственном полу. — А ведь еще не поздно пойти, — Аннабет посмотрела на Грейс, что остановилась и, повернувшись к ней, нахмурилась, держа в одной руке утюжок, а в другой теннисную юбку. — Не смешно, Чейз, — проговорила Талия. — В таком виде я тебя не выпущу из дома. Неожиданно Аннабет остро почувствовала потребность что-то сделать. Что-то живое и реальное. Да, ее руки все еще дрожали, а голова тянулась к земле, но, возможно, именно поэтому внутри и проснулось желание попробовать что-то новое, изменить что-то в своей жизни. И тогда, может быть, она вновь не окажется в слезах на полу. — А какой у меня вид? Чувствую я себя прекрасно. И раз домой сегодня все равно не вернуться, пойдем хотя бы развлечемся. Помнишь свои слова? Стоит иногда вылезать из учебы и уходить в отрыв, — Аннабет скрестила руки на груди, хотя не до конца их еще чувствовала после таблетки снотворного. — Ты уверена? — Талия скептично изогнула бровь. Чейз криво улыбнулась, подражая обычной улыбке своей подруги. — Конечно, детка.

***

— Ты так думаешь? — спросила Аннабет, смотря на Талию через отражение зеркала. Грейс с усмешкой кивнула и покрутила в руках тушь. — Да, Чейз. — Ладно, — Аннабет зажмурилась. — Только не переборщи. — Я профи, Бет. Возможно, без диплома, но профи, — Талия почесала затылок. — Глаза или губы? А то сделав яркий акцент и на том, и на том, получим стриптезершу с Истсайда. — Эээ, — Аннабет вопросительно приподняла левую бровь. — Ладно, тогда сначала подберем одежду, — Талия крутанула кресло на колесиках, притащенное из комнаты Джейсона, в котором сидела Чейз. — Теперь приготовься Аннабет, этот вопрос будет сложнее, — блондинка закатила глаза, слыша сарказм в голосе, раздававшемся за спиной. — Юбка или штаны? — А как же шорты, платья, комбинезоны? — удивилась Аннабет. — Не напрягайся, разберись пока с этим, — девушка вновь закатила глаза, а Талия щелкнула пальцами у нее перед глазами. — А теперь еще раз: юбка или штаны? — Штаны, — улыбнулась Аннабет. — Неправильный ответ, — Чейз фыркнула. — Юбка? — Правильный ответ, — Талия оттолкнулась от кресла и, подойдя к шкафу, открыла его. — Платье или юбка? — Платье, — уверенно ответила Аннабет. Талия выудила какой-то маленький черный кусочек ткани. Блондинка закашляла и попробовала еще раз. — Юбка? — Сама додумалась или голоса в голове подсказали? — улыбнулась Талия и вновь с головой окунулась в глубины шкафа. У Аннабет улыбка сползла с лица, и она отрешенно уставилась на Мэри, что перекочевала на подоконник комнаты. — Чейз, — позвала Талия и потрясла черной юбкой из искусственной кожи. — Я нашла твою юбку. Ладошка от колена, носится на талии, — брюнетка кинула юбку в Аннабет и обратно сунула голову в шкаф. — Сейчас найду подходящую кофту, а ты пока посмотри в нижнем ящике тумбочки себе колготки. Хотя чулки однозначно удобней, — последнее девушка проворчала, сморщив нос. Аннабет присела перед тумбой и открыла ящик. Штук десять упаковок колготок разных цветов лежали там нераспакованными и ждали своего часа. — И зачем они тебе? — спросила Аннабет, перекладывая упаковки в поиске «своего» цвета. — Не знаю, — Талия выпрямилась, вытащив синюю кофту, потом, покачав головой, бросила ее обратно. — Наверное, для таких случаев. — Что там с кофтой? — блондинка встала, держа телесные колготки в десять ден в руке. — Ищу я, ищу, — проворчала Талия. — Ты давай пока переодевайся. — А ты когда будешь? Не терпится увидеть тебя в этом платье, — Аннабет стянула с себя кофту. — Нет, я, наверное, подберу что-нибудь другое, — Грейс закусила губу и склонила голову, изучая взглядом милую бордовую кофточку на лямках. — Я, кажется, нашла твою кофту. Аннабет повернулась к Талии и посмотрела на вещицу в ее руках. — Моя кофта? — спросила Чейз. — Твоя, — улыбнулась Грейс, еще раз взглянув кофту. — Так глаза или губы? — Талия смотрела на Аннабет в отражении небольшого зеркала над туалетным столиком, уперев руки в стол по обе стороны от блондинки. — Губы. — Отличный выбор, — Грейс достала из косметички темно-бордовую помаду и протянула Аннабет. — А я пока поищу себе что-нибудь, — Талия отвернулась. — Только крась ровно, потом в косметичке возьми тушь и немного нанеси на ресницы. Талия открыла шкаф и застыла в нерешительности, не зная, что выбрать. С ней в первый раз такое случилось, обычно девушка с легкостью выуживала из шкафа несколько вещей, и они хорошо сочетались друг с другом. Правда, зачастую некоторые вещи, например кожаная мини-юбка и абсолютно прозрачная блузка, вводили ее в тупик. Она не помнила откуда эти вещи, кто их подарил и как вообще этому человеку пришло в голову подарить ей такое, но она просто пожимала плечами и продолжала искать джинсы и подходящую футболку. Закрыв шкаф, Грейс после долгих поисков и переодевания с самодовольной улыбкой обернулась к приятно удивленной Аннабет. — Ну как, Бет? — Бомба, — только и произнесла Чейз, застегивая черные босоножки, на небольшом каблуке, позаимствованные у Грейс. — Знаю, — Талия повернулась к своему отражения в зеркале и, вскинув подбородок, криво усмехнулась. — Я знаю.