Cut and Rewind

Понедельник, 9:45.

Когда Эвен открывает глаза, первой вещью, которую он видит, становится затылок Исака. Несмотря на то, что и этот вид, и ракурс Эвену отлично знакомы, привычность происходящего не помогает хоть как-то унять беспокойных бабочек в животе. Эвен приобнимает Исака и прячет улыбку в мягкости подушки. Исак невнятно мычит в ответ на прикосновение, и это значит, что он вот-вот проснётся. Эвен придвигается поближе к нему, прижимаясь грудью к его спине, и оставляет мягкий поцелуй на его плече. За первым поцелуем следует цепочка новых, тянется вверх к линии челюсти Исака и завершается на его щеке. Исак снова мычит, слегка подаётся назад, и Эвен, уловив намёк приподнимается, позволяя ему перевернуться на спину. Он нависает над Исаком, удерживая свой вес на локтях, и их лица оказываются так близко друг к другу, что кончики их носов то и дело соприкасаются, пока Эвен терпеливо ждёт Исака, сонно моргающего в попытках проснуться. Когда взгляд Исака, наконец, фокусируется на Эвене, он приподнимает уголки губ в мягкой улыбке: — Привет. — Привет, — бормочет Эвен в ответ. — Мы съезжаемся сегодня. Улыбка Исака становится ярче и шире, он обвивает шею Эвена руками и притягивает его ближе к себе, чтобы кончики их носов вновь соприкоснулись: — Да, съезжаемся. Эвен позволяет недоверчивому смешку сорваться со своих губ, прежде чем наклоняется ниже и ловит губы Исака в утреннем поцелуе. Они оба слегка чересчур наивны и легкомысленны для вычурных и откровенных поцелуев, но всё же их поцелуи всегда идеальны. Решение съехаться они приняли после двух месяцев долгих обсуждений. В коллективете тесновато жилось даже четверым людям вместо положенных трёх, а уж если принимать во внимание ещё и Эвена, проводившего там большую часть ночей, казалось, что все они в буквальном смысле живут на головах друг у друга. Исак принял весьма благородное решение съехать и вернуть Нуре её прежнюю комнату, так как ей не очень хотелось провести остаток своей жизни в коридоре, на приготовленном специально для неё матрасе. Но учитывая, что мама Исака и по сей день оставалась на попечении общественных служащих, а жить с отцом Исак категорически отказывался, Эвен не мог позволить ему жить одному. Родители Эвена повели себя замечательно. Когда они впервые узнали о планах Исака переехать из коллективета, то сразу сказали Эвену, что с большим удовольствием пустят Исака к себе. Но стоило им предложить это, и Эвен задумался о возможности снимать жильё вместе с Исаком. По всем общепринятым стандартам такой шаг для них — слишком быстрый. Но… это казалось правильным. Это всегда казалось им правильным. Эвен не мог вспомнить, как много поздних ночных обсуждений этого варианта они провели прежде, чем вовлекли кого-либо ещё в процесс принятия решения. И после завершающего разговора об отношениях, финансах, лекарствах Эвена и расходах на квартиру с родителями Эвена, с родителями Исака, с терапевтом Эвена, с Эскилем и с парнями они, в конце концов, решили, что им это по силам. Поиск квартиры в подходящем ценовом диапазоне стал очередным вызовом для них, но они всё же нашли её. И сегодняшний день стал завершающим во всей этой кутерьме. Сегодня вечером они будут засыпать в их общем доме. И осознание этого поражало. В свой первый день в школе, наблюдая за Исаком в школьном дворе, Эвен ни за что бы не поверил, что уже в апреле окажется именно здесь. Но каким-то невероятным образом именно это и случилось. Они оказались здесь. И Эвен сделает всё, что в его силах, чтобы это продолжалось вечно. Вместе с Исаком. Так долго, как только Исак позволит ему. — Мы собираемся сказать "прощай" этой кровати, — тоскливо говорит Исак, позволяя одной из своих рук с тихим шлепком соскользнуть с шеи Эвена на матрас. — Мы отлично провели время здесь. Эвен фыркает: — Удивительно, что Нура захотела свою кровать обратно, зная, что мы вытворяли на ней. — Мы стирали простыни, — возмущается Исак, но стоит ему встретиться с пристальным взглядом Эвена, и его накрывает приступом смеха. Прямо сейчас они лежат на голом матрасе, укрытые пуховым одеялом без покрывала, потому что постельное бельё уже упаковано в заранее приготовленный к перевозке чемодан. И всё же Эвену немного больно думать о том, что с этой кроватью придётся расстаться. Долгие месяцы она играла роль их маленького общего убежища. Эвену кажется, что лежать на новом матрасе вечером будет довольно странно. Впрочем, если Исак рядом, нет нужды беспокоиться. — Нам стоит позавтракать? — уточняет Эвен, когда смех Исака немного стихает, и устраивается на нём поудобнее, пальцами играясь с кудряшками на его затылке. – День предстоит трудный. Исак кивает и с сияющим выражением лица переплетает свои пальцы с пальцами свободной руки Эвена. — Ты можешь в последний раз исполнить для меня серенаду на этой кухне, — говорит он с нежностью. Эвен поочерёдно целует его нос и губы и дарит ему быструю улыбку: — Пойдём.

________________________________________

Понедельник, 17:24.

Они практически машут рукой на распаковку вещей, когда присутствие парней превращается скорее в суровое препятствие, нежели в реальную помощь. Вместо того чтобы заняться делом, они впятером разваливаются в их жалкой пародии на гостиную — прямо на полу и на кушетке, которая когда-то стояла под кроватью-чердаком Эвена. Нетронутых коробок вокруг ещё много, но они уже вытащили матрас на пол в спальне, а зубные щётки заняли свои законные места в стаканчике на раковине в ванной комнате, так что на сегодня определённо достаточно. Их маленький кофейный столик под завязку нагружен пивом и игристым вином, которое Эвен купил заранее, а так же различными пустыми коробками из-под китайской еды на вынос, и удовлетворение захлёстывает Эвена через край. Исак занимает большую часть кушетки, растянувшись на боку и пристроив голову на животе у Эвена, а их друзья обсуждают планы на вечер пятницы. Если бы это было ТВ-шоу, эта сцена могла бы идеально подойти для финала сезона. Она стала бы одной из тех сцен, что оставляют зрителя удовлетворённым, с чувством заслуженного хэппи-энда. Эвену хочется верить, что он тоже заслужил свой хэппи-энд. — Мы должны отметить ваше новоселье в пятницу, — говорит Магнус, развалившись морской звездой на полу, уставившись в потолок и катая по полу свою пустую бутылку из-под пива. — Мы должны, не так ли? — с усмешкой уточняет Исак, вытягивая шею, чтобы поймать взгляд Эвена, и с нежностью закатывая глаза, когда это удаётся. — Магс, эта комната едва вмещает нас пятерых, не говоря уж о ком-либо ещё, — замечает Эвен, и Юнас согласно мычит. — Да, но вы могли бы устроить скромные посиделки, — предлагает Мади. — Для нас, девочек и Эскиля с Линн. Магнус явно поддерживает эту идею и садится, умоляюще глядя на Исака и Эвена: — Пожалуйста. На следующей неделе мы возвращаемся в школу, а о других вечеринках на этой неделе ничего не слышно. — Магнус, сейчас только понедельник, — смеётся Исак. — И нет ни единого шанса, что это место будет готово встречать гостей на этой неделе. — Не похоже, что вам нужно распаковывать тонну вещей, — обиженно замечает Магнус. И, несмотря на то, что их пожитки действительно довольно скудны, проблема вовсе не в этом. — Нам и помимо распаковки есть чем заняться на этой неделе, — говорит ему Эвен. — Например? — хмурится Магнус. Эвен ухмыляется Исаку, который тут же закатывает глаза в ответ, и переводит взгляд обратно на Магнуса: — Например, обновить каждую комнату в этой квартире. — О боже, — громко возмущается Исак — как если бы понятия не имел, что именно Эвен собирается сказать, — и прячет лицо в ладонях. Но Эвен может видеть его ухмылку. Магнус и Мади громко ржут, но Юнас лишь приподнимает бровь: — Здесь лишь три комнаты. Это займёт не так уж и много времени. Все пятеро взрываются смехом в ответ на это, и Эвен как никогда остро понимает, насколько ему комфортно с этими парнями. После ухода из Эльвебаккен — после ухода от друзей — одиночество поглотило его. Он завёл несколько новых знакомых в Ниссен, но держал их на расстоянии вытянутой руки, не чувствуя ни капли желания вникать в детали их грёбаных жизней. И когда Эвен нашёл Исака, то и подумать не мог, что его друзья будут воспринимать его как-то иначе, кроме как "парня Исака". Но они так искренне приняли Эвена в свою компанию, что он действительно чувствовал себя её частью. И он был частью чего-то большего здесь, на этой кушетке, рядом со своим мальчиком, со своими друзьями и в своём доме.

________________________________________

Вторник, 14:32.

Распаковывание коробок на следующий день — подвиг, за который они принимаются с энтузиазмом, как только стаскивают друг друга с временно служащего кроватью матраса и принимают душ. После завтрака они берутся за кухню: Исак размораживает морозилку, а Эвен раскладывает в ящик столовые приборы, подаренные им родителями в качестве презента на новоселье. Тарелки, чашки, кружки и стаканы покупались с расчётом на себя и друзей, так что раскладывание их по шкафчикам не занимает много времени. Они с Исаком ещё не выбирались из дома за продуктами, так что большинство полок остаётся пустыми, но прямо сейчас сей факт просто упрощает им работу. Как только Эвен заканчивает раскладывать по шкафам столовую утварь, он подбирается к холодильнику и прилепляет на дверцу два своих магнита — один в реальности служит открывашкой для бутылок, а второй Эвен получил на каникулах в Испании, где отдыхал с родителями, когда ему было четырнадцать. Исак становится рядом и добавляет к коллекции три фотографии, прикрепляя их магнитами, которые, судя по всему, позаимствовал в коллективете. Одна из фотографий сделана в первую их неделю вместе: Эвен целует Исака в щёку, а Исак лениво улыбается. Вторая — где они вдвоём в компании с Юнасом, Мади и Магнусом — сделана на полароид Эвена: они все так тесно толпятся, что в кадр помещаются только их ухмыляющиеся лица. Третье фото из коллективета: они собрались за столом вместе с Эскилем, Нурой и Линн и ярко улыбаются в камеру. При виде этих фотографий чувство «дома» затапливает Эвена ещё сильнее, и он довольно улыбается, когда Исак оставляет короткий поцелуй на его щеке. — Мы сохраним твои рисунки для нашей комнаты, — говорит он Эвену, становясь напротив и позволяя себя обнять. — Всё ещё не верится, что это по-настоящему, — шепчет Эвен с благоговением, переводя взгляд с холодильника на Исака и закрывая глаза в ответ на его недоверчивую улыбку. Исак прислоняется лбом к его лбу. — Мне тоже, — бормочет он. — Но я до сих пор не могу поверить, что ты настоящий, так что это ничто в сравнении. Эвен фыркает и накрывает губы Исака в невинном поцелуе, прежде чем обнять его крепче. Исак обнимает его в ответ, и ощущение его рук дарит Эвену чувство безопасности, окутывающее его надёжным теплом. — Мы должны привести в порядок гостиную и сходить за продуктами, — говорит Эвен. — Мне нравится, когда говоришь со мной по-семейному, — шутит Исак, отступая назад и намекающе поигрывая бровями, и Эвен смеётся. Он оставляет последний крепкий поцелуй на губах Исака, прежде чем отпустить его. Возможно, на деле они тратят куда больше времени на поцелуи на кушетке, чем на распаковывание вещей, прежде чем отваживаются выйти в продуктовый. Но Исак постоянно улыбается, и Эвену кажется, что сам он буквально светится изнутри, чего раньше с ним не случалось, несмотря на заботу других людей о нём.

________________________________________

Среда, 10:30—23:45.

Среда потрачена на приведение их квартиры в пригодное для жилья место. Большую часть вещей им удалось распаковать ещё во вторник, так что сегодня они куда больше занимаются декорированием. Фотографии в рамках занимают свои места на стеллаже в гостиной, использованном под коллекцию дисков Эвена. Учебники они с Исаком складывают на обеденный стол в спальне, по совместительству теперь служащий ещё и местом для учёбы. Верхнюю одежду они развешивают на крючки возле входной двери. И, в конце концов, они украшают стену в своей спальне. Она становится комбинированной смесью из стены Исака в коллективете и дверцы шкафа Эвена в его старой спальне. Постеры и глупые мемы Исака соседствуют с рисунками Эвена, несколькими фотографиями, а в конце Исак добавляет один из подаренных ему Эвеном рисунков. И всё это принадлежит им. И, что более важно, принадлежит им вместе. И укладываясь спать этой ночью с Исаком в своих объятиях и в окружении стен, украшенных частью их жизней, Эвен чувствует себя как дома.

________________________________________

Четверг, 10:05.

В отличие от любого другого утра этой недели, в четверг Эвен просыпается с тяжёлым чувством страха. Когда он открывает глаза, Исак уже не спит, и Эвену достаточно одного его взгляда, чтобы понять, что что-то не так. — Доброе утро, — мягко произносит Исак. Он ждёт ответа, но, когда Эвен так и не произносит ни слова, просто раскрывает руки в приглашающем жесте. Эвен, не задумываясь, забирается в эти объятия и прячет лицо у Исака на груди. Исак обнимает его и подтягивает повыше, пока не касается подбородком его взъерошенных со сна волос. — Поговори со мной, — просит Исак низким и нежным голосом, когда они оба занимают удобное положение. — Это из-за твоего сегодняшнего приёма у врача? Эвен вздыхает. Сегодня у него начинаются сеансы с новым терапевтом. Он любил своего старого терапевта. Они работали вместе с лета, после того, как Эвену поставили диагноз, и он действительно мог говорить с ней. Он доверял ей. Но она забеременела и взяла перерыв в работе, так что у Эвена не было иного выбора, кроме как найти кого-то другого. Нового терапевта рекомендовала Энн, старый терапевт Эвена, и она гарантировала, что они двое найдут общий язык. Энн так же сказала Эвену, что он может связаться с ней, если потребуется, но он сомневался, что воспользуется этим предложением. Какие бы плохие вещи не могли с ним случиться, Эвену не хотелось обременять Энн теперь, когда это уже больше не её работа. Это не просто нарушило с трудом созданный Эвеном в последние месяцы стабильный ритм жизни, но и вернуло его к самому началу. В памяти всплыл тот гигантский проёб, совершённый Эвеном в прошлом, и он не знал, что с этим делать. Эвен даже Исаку не рассказывал о большей части времени, проведённого в Бакке. Как он должен был рассказать об этом кому-то ещё? Должно быть, Исак принимает его молчание за «да», потому что слегка наклоняет голову и целует Эвена в макушку. — Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? Если честно, Эвен не знает. Он хочет, чтобы Исак держал его за руку и помогал чувствовать себя в безопасности. Но так же Эвен чувствует необъяснимый стыд при мысли о том, что Исак увидит его в подобной обстановке. Он знает, что в большей степени виной тому его собственные чувства, вызванные наличием психического расстройства и неприятным прошлым, нежели что-либо сделанное Исаком, но прямо сейчас Эвен медлит. В конце концов, Эвен вздыхает, вдыхает успокаивающий запах футболки Исака и качает головой: — Нет, всё в порядке. Исак ласково поглаживает его по спине: — Уверен? — Да. Просто… — Эвен немного ёрзает, разворачиваясь в руках Исака так, чтобы поймать его взгляд, — будь здесь, когда я вернусь? Исак обнимает его лицо ладонями — осторожно и успокаивающе — и соединяет кончики их носов вместе. — Обещаю. Эвен возвращается в объятия Исака и закрывает глаза, чувствуя, как Исак натягивает на них одеяло. Возможно, они могут полежать так ещё немного.

________________________________________

Четверг, 15:00.

В кабинете его терапевта всё точно так же. Те же бледные кремовые стены, те же декорации, те же кресла и тот же аккуратно прибранный стол. Всё то же самое. За исключением терапевта. Марго отличается от Энн всем, чем только можно. Энн была низкой, Марго — высокая. Вместо сильно вьющихся длинных волос Энн у Марго волосы светло-каштановые и прямые, длиной лишь до плеч. Большие глаза Энн немного беспокоили Эвена, когда она смотрела на него своим проницательным взглядом, но к ним Эвен успел привыкнуть. Глаза Марго скрываются за её очками. Марго и Энн отличались внешне, и это служило Эвену напоминанием, что сейчас всё изменилось и эта комната больше не приносит ему прежнее привычное чувство безопасности. — Я хотела бы сегодня немного отступить от формальностей, — говорит Марго, после того, как предлагает Эвену стакан воды. — На остальных же наших встречах, что бы ты ни говорил, будем придерживаться строго конфиденциального общения. Но сегодня у нас есть возможность узнать друг друга получше. Как тебе такой вариант? Эвен кивает, прочищает горло и говорит: — Звучит неплохо. Марго удовлетворённо кивает с вежливой улыбкой: — А теперь почему бы тебе не рассказать побольше о себе? Эвен сглатывает, чувствуя горьковатый привкус во рту, и готовится озвучить самую кратчайшую версию своей медицинской истории, какую только можно составить. — Я биполярен. Впервые у меня диагностировали депрессию, когда мне было семнадцать, так как симптомы стали более заметными. Но в феврале прошлого года, после того, как у меня случился серьёзный маниакальный эпизод, мне поставили более точный диагноз. Одной из наиболее значимых причин этого эпизода стали проблемы с определением собственной сексуальности. За этим последовал тяжёлый депрессивный эпизод, и я пропустил так много занятий, что пришлось покинуть школу. Эвен рассказывает всё это — будто строки сценария читает. Как если бы всё эти слова были не о нём. И, несмотря на это, произносить их легче не становится. — Я перевёлся в Ниссен в этом году, чтобы повторно отучиться свой третий год, и пережил ещё один маниакальный эпизод в конце ноября и начале декабря. И он послужил началом, вероятно, самых значимых изменений в моей жизни. Я перевёлся в школу, никого здесь не зная, закончил четырёхлетние отношения с моей девушкой и после вступил в новые отношения, — он прерывается, чтобы перевести дыхание, и отчаянно хочет пить, но боится пошевелиться ради стакана воды на столе, потому что Марго увидит, как дрожат его руки. — У меня были краткие периоды гипомании и депрессии, но в целом мои лекарства и режим жизни, кажется, помогают, так что в последние месяцы я более стабилен. Марго оценивает его целое мгновение. — Довольно кратко, — говорит она. — И по существу. Эвен немного удивлён и раздражён, потому что меньше всего ожидал услышать в её словах тень веселья. — Как я понимаю, ты работал с Энн с прошлого лета, правильно? Эвен кивает. — Судя по всему, вы с ней обсуждали твои эпизоды очень детально? — когда Эвен снова кивает, Марго продолжает: — По этой причине я не буду заставлять тебя говорить о них, если только ты не захочешь этого сам или же они не будут важны в нашем диалоге. Это будет честно? Эвен чувствует прилив облегчения и расслабляет плечи. По большей части он боялся идти сюда именно потому, что думал, что придётся обсуждать всё случившееся вновь, а ведь это было мучительно даже в первый раз. Но это... такой компромисс он может принять. — Да. Всё в порядке, — соглашается Эвен. — Отлично, — выражение лица Марго смягчается, и она сразу становится как будто добрее и красивее. — Ты упомянул новые отношения. Вы всё ещё вместе? Эвен чувствует, как уголки его губ невольно приподнимаются в улыбке, — рефлекторная реакция на упоминание Исака. — Да. Мы вообще-то съехались на этой неделе. Голос Марго звучит осторожно и нейтрально, когда она даёт оценку ситуации: — Немного быстро. Эвен кивает. Он в курсе. — Это сложно, — увиливает он, как может, не желая разглашать историю Исака, но также желая придать весомое значение своим словам. — Исак рос в довольно трудных условиях и ушёл от родителей, когда ему было шестнадцать. Он жил в коллективете, где было прекрасно, но Нура — девушка, чью комнату он занимал, — вернулась. И если принимать в расчёт меня, проводившего там очень много ночей, в квартире стало слишком многолюдно. — И поэтому вы стали искать что-то другое, — предполагает Марго. — Правильно, — соглашается Эвен. — Исаку только семнадцать и нельзя оставлять его жить в одиночестве, но я не думаю, что кто-нибудь реально хотел приютить его. Марго наклоняет голову, поправляет блокнот на своём столе. — Вы с Исаком разговаривали о том, чтобы он остался у тебя и твоих родителей? — Мы говорили об этом, и родители предлагали, — говорит Эвен. — Я знаю, что это кажется слишком импульсивным шагом, но мы действительно обсудили все наши возможности. С моими родителями и Энн, со старыми соседями Исака, с нашими друзьями и кое с кем ещё. Именно этот выбор сделал нас счастливыми. — Чувствуешь ли ты большую ответственность? — спрашивает Марго, и Эвен хмурится. — Что вы имеете в виду? — Переезд в вашу собственную квартиру с Исаком, — уточняет она. — Если бы Исак остался в доме твоих родителей, он всегда смог бы уйти и, возможно, остаться у друзей, если у вас что-то пойдёт не так. Но переезд в общую квартиру требует большей ответственности. Эвен прежде не осознавал, насколько это серьёзный шаг. Он знал, что их с Исаком совместный переезд подразумевает под собой ответственность. И знал, что всё куда серьёзнее, чем когда Исак просто приходил и оставался с ним. Но Эвен чувствовал, что готов принять на себя эту ответственность. Он был уверен в этом. И теперь, когда они, в конце концов, достигли желаемого, он знает, что это было верным решением. — Это действительно большая ответственность, — допускает Эвен. — Но я уверен, что справлюсь с ней. У меня случился эпизод в самом начале наших отношений, и нам было... сложно в тот период. Мы с трудом выбрались на первое настоящее свидание, прежде чем Исак стал единственным человеком, помогающим мне преодолеть депрессию. Мы очень много трудились и продвигались вперёд шаг за шагом, но сейчас я чувствую, что этот наш шаг — правильный. — Звучишь уверенно, — замечает Марго, и Эвен может различить подобие улыбки в её голосе. — Так и есть, — говорит он. Марго кивает, и что-то в выражении её лица вызывает у Эвена желание довериться ей. Собравшись с силами, он решает проявить чуть больше откровенности. — Но, — Марго смотрит на него, и Эвен чувствует, как мужество покидает его, но заставляет себя договорить, — я немного беспокоюсь. — О чём? — Во время последнего маниакального эпизода я подверг себя большому риску за очень короткий период мании, — пробормотал он, беспокойно ёрзая в своём кресле. — Я не хочу, чтобы это повторилось. Марго молчит несколько мгновений, обдумывая слова Эвена. — Частые перепады и сильные сдвиги в твоей личной жизни могут оказывать воздействие на тебя, да. Но это не значит, что каждый раз, как что-то в твоей жизни меняется, за этим обязательно последует эпизод, Эвен. Эвен опускает голову и сжимает руками колени. — Я знаю, но... — он обрывает себя в поисках подходящего слов, чтобы выразить свои чувства. — Мне страшно, — признаётся Эвен тихо. — Тебе кажется, что твоя энергичность — следствие запущенной гипомании? — спрашивает Марго. — Есть какие-нибудь изменения в сторону типичной для тебя запущенной мании? Какие-нибудь обычные для тебя симптомы? — Нет, — качает головой Эвен. — Я в порядке. Думаю, меня больше пугает то, что может случиться. Это имеет смысл? Марго понимающе кивает: — В таком случае мой тебе совет: расслабься. Постарайся привыкнуть к своим ощущениям, будь уверен, что принимаешь свои лекарства, говори со мной, своими родителями или Исаком, и в этом случае я не вижу причин, по которым ты мог бы быть не в порядке. Эвен дрожаще выдыхает, закрывая глаза на мгновение. — Хорошо. После этого Марго переводит диалог на более лёгкие темы и спрашивает Эвена о школе и его интересах. И к тому времени, как час истекает, Эвен не чувствует необходимой лёгкости, но его внутренний страх понемногу рассеивается.

________________________________________

Четверг, 17:00.

Когда Эвен возвращается домой, он чувствует себя истощённым. Эмоциональная тяжесть сегодняшнего дня наконец-то берёт своё, едва Эвен переступает порог квартиры, и у него внезапно не остаётся сил поддерживать свои внутренние защитные барьеры и дальше. Он вешает куртку, снимает ботинки и проходит вглубь квартиры, останавливаясь в дверном проёме спальни. Исак сидит на кровати, а на подносе перед ним возвышаются две тарелки с пастой. Едва завидев Эвена, Исак улыбается ему и молчаливо похлопывает по матрасу рядом с собой. О боже, Эвен любит его. Эвен со вздохом влезает на кровать, тяжело прислоняется к Исаку и закрывает глаза, чувствуя прикосновение губ Исака к своему виску. — Как всё прошло? — спрашивает Исак, мягко зарываясь пальцами в волосы Эвена и перебирая их, позволяя насладиться приятными массирующими движениями. — Хорошо, — отвечает Эвен. — Думаю... думаю, я могу говорить с ней. — Это замечательно, малыш, — шепчет Исак и снова целует его в висок. Он, должно быть, чувствует, что Эвен не хочет говорить об этом, потому тот больше ничего не рассказывает. Вместо этого Эвен меняет тему, и Исак позволяет ему: — Ты приготовил обед? — спрашивает он, всем сердцем впитывая проявленные внимание и заботу, и нет сомнений: это любовь просачивается в его голос. Плечи Исака немного дрожат, когда он смеётся. — Да, — с гордостью заявляет он. — Довольно скоро я стану настоящим мужем-домохозяином. Эвен фыркает. — Для того, чтобы стать им, тебе сначала придётся полюбить уборку, — дразнится он, приподнимая брови. Исак закатывает глаза и смущённо бормочет «заткнись», прежде чем подтянуть поднос к ним на колени: — Хочешь посмотреть кино? Эвен кивает, и Исак зарывается в одеяло в поисках пульта. Через мгновение он издаёт победный клич и поднимается с постели, чтобы повернуть телевизор, но Эвен останавливает его, придержав за руку: — Подожди секунду. Исак останавливается и разворачивается к нему. — Поцелуй меня сначала, — просит Эвен. Лицо Исака оживляется, и он цепляется за футболку Эвена, притягивая его к себе для нежного поцелуя. И Эвен неожиданно вспоминает, как снова дышать. — О, между прочим, — говорит Исак несколько минут спустя, когда они, уже устроившись перед телевизором, с жадностью поглощают свои обеды. — Мади нашёл вечеринку, на которую мы можем пойти завтра вечером. Слова Исака заставляют Эвена замереть, и он медленно опускает вилку, обдумывая их: — Вообще-то... — Исак поднимает взгляд, когда Эвен обрывает себя на полуслове, и на его лбу залегает маленькая морщинка. Но он не давит, а лишь терпеливо ждёт, пока Эвен договорит. — Я... когда я говорил с моим терапевтом, она сказала, что мне стоит расслабиться на этой неделе. Морщинка становится более чёткой, пока Исак не нахмуривается окончательно и не отставляет в сторону свою тарелку: — Ты в порядке? — Да, — торопливо заверяет его Эвен. — Я в порядке, правда. Я просто... с этим стрессом от переезда и смены терапевта я в каком-то смысле, думаю, напуган? Просто не хочу спровоцировать эпизод. Не чувствуя в себе достаточной храбрости взглянуть Исаку в глаза, Эвен опускает взгляд сразу же, как только заканчивает говорить. И только нежное прикосновение Исака к его подбородку вынуждает Эвена поднять голову. Когда их взгляды встречаются, он не видит ничего, кроме спокойного понимания, отражённого на лице Исака. — Всё хорошо, — мягко говорит Исак. — Мы останемся дома. — Ты не должен... — пытается возразить Эвен, но Исак качает головой. — Нам нет необходимости куда-либо идти. Парни переживут. Эвен беспокойно закусывает губу, отгоняя прочь чувство, будто своим присутствием в жизни Исака постоянно тянет его назад. Он кивает и прислоняется лбом ко лбу Исака: — Я люблю тебя. Исак трётся кончиком носа о нос Эвена и отстраняется с ласковой улыбкой: — Я тоже тебя люблю. Давай доедим обед, ладно? Эвен возвращается к своей еде и фильму и позволяет себе ненадолго погрузиться в другой, экранный мир, чувствуя, что прикосновения Исака удерживают его достаточно крепко, чтобы не дать ему заплыть слишком далеко.

________________________________________

Пятница, 19:03.

Когда вечером пятницы Эвен слышит стук в дверь их квартиры, он ждёт курьера с доставкой пиццы. Кого он действительно не ожидает увидеть, так это Юнаса, Магнуса и Мади, принёсших с собой четыре коробки пиццы, пакеты с заказанной на вынос едой и напитки. — Эм, привет? — спрашивает Эвен в замешательстве, и парни незамедлительно отвечают ему полными энтузиазма приветствиями. — Что вы здесь делаете? — Исак сказал, что ты не готов пойти куда-либо, так что мы подумали, что могли бы зависнуть здесь сегодня, — говорит ему Магнус, протискиваясь по направлению к гостиной, где ждёт Исак с фильмом на паузе. На мгновение Эвен удивляется тому, что Исак сказал парням правду о том, почему они никуда не пошли сегодня, а не просто извинился. Но как только Эвен до конца осознаёт происходящее, то быстро понимает, что должен был ожидать этого. Парни непоколебимы в своей поддержке с тех пор, как Эвен стал их другом, и Магнус особенно хорошо научился разбираться в причудах Эвена. — Разве вы не хотели пойти на вечеринку? — спрашивает Эвен, следуя за парнями в гостиную. Исак уже помогает им передвинуть кофейный столик так, чтобы все могли разместиться вокруг. — Я принесу стаканы, — сообщает Мади, поднимаясь с пола и скрываясь на кухне. По пути он успевает похлопать Эвена по плечу. — Парень, будет ещё десять миллионов вечеринок, которые мы сможем посетить в этом году, — говорит Юнас беспечно. — Если мы пропустим одну, это не убьёт нас. Спокойные вечера тоже неплохо бы иметь. — Ммм, — мычит Магнус с набитым пиццей ртом, очевидно, выражая согласие. — Мы можем устроить сонную вечеринку. — Ты не засыпаешь, Магнус, — говорит Исак, закатывая глаза, но это движение сейчас кажется нежным и дружелюбным. Исак ловит взгляд Эвена, подмигивает и скромно улыбается. Этого достаточно, чтобы привести Эвена в движение: он обходит столик и занимает место на полу рядом с Исаком, слегка склоняясь в его сторону и прижимаясь плечом к его плечу. Мади возвращается со стаканами, расставляет их на свободные места на столе и садится между Магнусом и Юнасом. — Итак, Магс, каким чудом ты не променял нас на свою подружку? — спрашивает Исак, как только они начинают есть. Это особый вид веселья — наблюдать, как Исак, Юнас и Мади переходят от поддразниваний одинокого Магнуса к поддразниваниям Магнуса в отношениях. Но Магнус всегда со смехом отмахивается от них. — Она на какой-то вечеринке вместе с девочками, — отвечает он рассеянно, разрываясь между куриными крылышками и жареной рыбой и не в силах выбрать, что съесть первым. — Вечеринка, на которую мы собирались? — спрашивает Юнас, но Магнус качает головой. — Нет, я не знаю, чья. Кажется, Сана знает тех, кто устроил вечеринку, или что-то вроде того. — Вау, ты реально слушаешь, когда твоя девушка говорит, — фыркает Мади с усмешкой, ради такого даже отвлёкшись от пива в своих руках. — Пошёл ты, я слушаю! — негодующе восклицает Магнус. — Она просто не вдавалась в подробности. Это служит началом нового раунда поддразниваний — уже на другую тему, — плавно перетекающих в лёгкие разговоры ни о чём, как всегда и происходит. Эвен довольствуется тем, что просто сидит и наблюдает, чувствуя разливающееся в груди тепло. Через какое-то время Исак снова пихает его в плечо — более осторожно, пытаясь привлечь его внимание. Эвен оглядывается на него и натыкается на его встречный взгляд. — Всё хорошо? — тихо спрашивает Исак. Эвен кивает с улыбкой на губах. — Да, — бормочет он. — Ты лучший. Исак ухмыляется и слегка наклоняет голову — так, чтобы взглянуть на их друзей: — Не смотри на меня. Это была их идея. И Эвен не должен удивляться, честно, но у него всё ещё занимает некоторое время осознание того, как сильно он любит этих парней, и как много места они занимают в его сердце сейчас. Эвен смотрит на них, добродушно спорящих над кусочками пиццы — несмотря на то, что здесь есть ещё целых три коробки, — и говорит: — Они тоже лучшие.