Cut and Rewind

Суббота, 18:15.

Субботние ужины с родителями Эвена стали чем-то вроде традиции с того самого дня, как Эвен познакомил Исака с ними. Эти ужины не планировались официально, но так как пятничные вечера Исак и Эвен обычно проводили с друзьями, а в воскресение позволяли себе лениться дома, оставались только субботы. И если раньше Эвен проводил большую часть времени в коллективете, то теперь они с Исаком живут вместе и привычное приглашение на еженедельный субботний ужин встречают с особенным нетерпением. В качестве бонуса Эвен получает возможность наблюдать за взаимодействием Исака и родителей. Эвен вроде как помогает Исаку накрыть на стол в столовой, но по большей части наблюдает за тем, как Исак переговаривается с мамой через кухонную дверь. Мама появляется в дверном проёме, прислоняется к косяку и скрещивает руки на груди, наблюдая за ними обоими. Эвен замечает на её губах ту же нежную улыбку, которой обычно улыбается сам всякий раз, как Исак делает что-нибудь особенно милое. — Исак, оставь сервировку Эвену. Помоги мне на кухне, — просит мама. — Если речь о готовке, думаю, мы оба знаем, что Эвен — лучший шеф-повар, — смеётся Исак, получая широкую самоуничижительную улыбку от Эвена. Мама подходит и приобнимает Исака за плечи: — К счастью для тебя мне просто нужен кое-кто высокий, кто поможет мне кое-что передвинуть, — игриво дразнится она, и Эвен по ту сторону стола с насмешкой отзывается: — Я выше него. Мама одаривает его раздражённым, преувеличенно неодобрительным взглядом. — Да, Эвен, но мне нужно, чтобы ты передал своему отцу, что ужин готов, так что могу я, пожалуйста, позаимствовать твоего парня? — с вызовом спрашивает она сухим тоном. — Тебе не о чем беспокоиться: я уже рассказала ему все смущающие истории о тебе на сегодня. Эвен смеётся и заканчивает раскладывать вилки. — Да, мама, — сладко отвечает он, ухмыляясь в ответ на фырканье Исака, определённо получающего удовольствие от этого представления. Когда несколько минут спустя они все рассаживаются за столом и приступают к еде, эта семейная сцена вызывает у Эвена приятную дрожь в груди. Он наблюдает её сколько себя помнит, с самого детства, но Исак присутствует на таких ужинах так часто, что привычная Эвену картина из его воспоминаний подёргивается рябью и слегка видоизменяется. Исак вписывается в неё так легко и уютно, словно бесповоротно стал частью их семьи. Когда обсуждение новой квартиры Исака и Эвена после бессчетного количества вопросов постепенно сходит на нет, родители возвращаются к своей любимой теме — школе. — Исак, как ты собираешься готовиться к семестровому тесту? — интересуется отец, и Эвен с едва заметной улыбкой безмолвно любуется тем, как Исак, почувствовав пристальное внимание к себе, сразу же садится ровнее. Эвену больно думать о том, как давно в последний раз хоть кто-нибудь из родителей Исака интересовался его делами в школе. Эвен благодарен своим родителям, что они хоть как-то могут восполнить эту пустоту. — Так, ладно, — неловко произносит Исак, и Эвен впивается взглядом в свою тарелку, чтобы скрыть смущение: возможно, он слегка виноват в том, что у Исака на этой неделе было маловато времени на учёбу. — Думаю, я буду заниматься с Саной, когда мы снова пойдём в школу. Мы хорошо работаем вместе, так что это должно помочь. — Это будет чудесно, — уверенно отвечает мама. — Я жду большую сияющую пятёрку на твоём тесте, когда ты получишь его обратно. — Пожалуйста, Лив, — усмехается отец. — Он получает шестёрку. Когда Эвен переводит на него взгляд, Исак смущённо вспыхивает и опускает голову в попытке скрыть это. Не в силах противостоять искушению, Эвен опирается на стол и целует Исака в щёку. Эвен любит своего парня, родители любят его парня — и жизнь хороша. После ужина они отправляют Исака и отца за десертом в маленький магазин за углом, в то время как Эвен остаётся и помогает маме убрать со стола. — Ты уже рассказывал по телефону, — начинает мама, вытирая насухо вымытую тарелку, — но как на самом деле всё прошло в четверг? — Хорошо, — отвечает Эвен на выдохе. — Мы не особо углублялись во всё это, потому что она просто пыталась узнать меня получше, — он пожимает плечами и краем взгляда видит, как мама кивает. Но Эвен продолжает смотреть на тарелку, которую моет. — Но ты чувствуешь, что можешь говорить с ней? — обеспокоенно спрашивает мама. — Нам не нужно поискать кого-нибудь ещё? Потому что, милый, если ты просто пытаешься не беспокоить нас, то ты не должен... — Мама, — мягко зовёт Эвен, и слабая улыбка трогает его губы, когда мама замолкает. — Всё хорошо, — говорит он. — Слишком рано утверждать, что она сможет помогать мне так же, как Энн, но... она была милой. Посмотрим, как пойдёт. Мама снова кивает, подходит ближе и привстаёт на носочки, чтобы поцеловать Эвена в щёку. — Я горжусь тобой, — искренне говорит она. — Правда. Ты так стараешься, Эвен. Ему необъяснимо трудно ответить — будто ком встаёт в горле, — и Эвен просто склоняет голову, даря маме короткую улыбку, прежде чем отвернуться обратно к раковине и дрожаще выдохнуть. Мама очень тактично не обращает на это внимания. — Когда вы пригласите нас к себе? — спрашивает она, и Эвен поражается её способности так ловко менять тему разговора. Ей нужно как-нибудь научить Эвена этому. — Ты же знаешь, что вы можете приехать в любое время, — отвечает он. — Не думай, что я не приму это предложение, — предостерегает мама, игриво толкая его бедром и забирая из его рук ещё одну тарелку. Вскоре после этого возвращаются Исак и отец. Они приносят на десерт шоколадный торт в перетянутой лентами упаковке, мама достаёт из морозилки мороженое, и они все вместе устраиваются на кушетке в столовой, чтобы поесть. И этот вечер прекрасен — семейный, комфортный, уютный. Эвен может провести ещё миллион таких вечеров и ни капли не устать от них. Когда за окнами темнеет, и они с Исаком уходят, Эвен идёт домой с улыбкой.

________________________________________

Понедельник, 11:24.

Когда Эвен пытается встать постели в понедельник утром, две руки обхватывают его со спины и роняют обратно на матрас. Точнее, на грудь Исака. — Нет уж, — категорично заявляет Исак, и Эвен смеётся, расслабляясь в его руках. — По какой причине мне не позволено покидать нашу постель? — интересуется он. — У нас сегодня последний выходной, — бормочет Исак ему в плечо. — Начнётся школа — и мы больше не сможем заниматься сексом по утрам. Эвен разворачивается в руках Исака, наваливается на него сверху и одаривает его полным сомнений взглядом: — Мы постоянно занимались сексом перед школой, пока жили в коллективете. Исак издаёт долгий страдальческий вздох и закатывает глаза. И даже так выглядит чересчур восхитительно, учитывая, что до сих пор не почистил зубы и не привёл в порядок свои волосы. — Да, но нам всегда не хватало времени, — говорит Исак многозначительно. — О, — тянет Эвен, посмеиваясь. — Этого ты хочешь? Исак снова фыркает и одаривает его не впечатлённым взглядом: — Не будь такой занозой в заднице. Эвен ухмыляется: — Но... Исак накрывает его рот ладонью прежде, чем Эвен произнесёт ещё хоть слово. — Не надо, — предупреждает он. В уголках глаз Эвена пролегают морщинки, и он лижет ладонь Исака, заставляя его застонать и убрать руку прочь. Эвен смеётся, едва получив свободу, удобно устраивается сверху и опирается руками на матрас по обе стороны от головы Исака: — Поцелуй меня. — Ну раз уж ты просишь, — снисходительно тянет Исак и, не выдержав, тоже улыбается и притягивает Эвена ниже, накрывая его губы своими. Пальцы Исака путаются в волосах Эвена, и он слегка тянет за них, придерживая Эвена и мягко прихватывая его губы прежде, чем углубить поцелуй. Эвену нравится быть ведомым. Там, где их обнажённая кожа соприкасается, её приятно покалывает, и ему стоит немалого труда удержать свой вес на руках, когда те подкашиваются, и Эвен падает на локти. Он сжимает бёдра Исака коленями, неторопливо вылизывая его рот, и мычит, когда Исак издаёт просящий стон в поцелуе. Когда Эвен с Исаком, он всегда чувствует себя по-разному — в зависимости от ситуации. Иногда секс настолько глубоко эмоциональный и напряжённый, что они едва могут смотреть друг на друга — происходящее между ними настолько поразительно и невыносимо чувственно. Иногда секс быстрый и грязный, больше похожий на гонку, в которой они стремятся заставить друг друга кончить первыми, потому что почти всегда в такие моменты они слишком сильно возбуждены, чтобы растягивать удовольствие. Но это... Эвен любит это. Он любит тот факт, что целоваться с Исаком или же заниматься с ним сексом просто весело. Они могут смеяться между поцелуями, не всё контролируя, но исследуя друг друга и стараясь доставить друг другу наибольшее удовольствие. И если бы Эвен мог жить так вечно, он бы жил. Они целуются так долго, что в какой-то момент губы начинает приятно покалывать, а Эвен больше не может игнорировать накатывающее волнами возбуждение и подаётся бёдрами вниз, вынуждая Исака прогнуться в спине навстречу и издать приглушённый стон. Когда Исак вскидывает бёдра вверх в надежде потереться об Эвена вновь, тот осыпает поцелуями линию его челюсти и с усмешкой интересуется: — Что случилось с «нехваткой времени»? — Отъебись, — фыркает Исак и срывается на стон на полуслове — Эвен вновь трётся о его бёдра. — Ты сказал «отъебись» или «сними трусы»?* — дразнится Эвен, и его дыхание сбивается, когда Исак вдруг резко опрокидывает его на спину. Эвен тратит несколько секунд на то, чтобы перевести дыхание, и, едва это получается, он начинает смеяться: — Ты такой нетерпеливый, боже. Исак пытается заткнуть его поцелуем, и это помогает приблизительно на пол секунды, а потом они начинают смеяться уже вместе, хихикая друг другу в губы и сталкиваясь лбами. — Клянусь богом, Эвен, — жалуется Исак, отстраняясь, пока Эвен тщетно борется с очередным приступом смеха. — Ладно, ладно, иди сюда, — сдаётся Эвен, и его голос ещё искрится весельем, когда он притягивает Исака к себе и оставляет успокаивающие поцелуи на его шее. Смешки постепенно стихают, и в какой-то момент Исак перехватывает инициативу. Он соскальзывает ниже и опускается поцелуями вниз по груди Эвена, оставляя на коже влажные следы прикосновений своих тёплых губ. Там, где он прижимается к коже губами, под ней вспыхивает жар и растекается по всему телу. Когда же Исак тянет вниз спортивные штаны Эвена, тот выдаёт легкомысленное: — Вообще-то я планировал заставить тебя кончить первым, — и сглатывает, чувствуя, как пальцы Исака пробираются под резинку трусов. Исак важно кивает, мучительно медленно стягивая его трусы ниже на бёдра: — Ты слишком долго раскачивался. — Скорее уж ты очень торопился... — Эвен задыхается на полуслове, потому что Исак уже не слушает и уверенно вбирает его член в рот. Эвен закрывает глаза, пытаясь немного успокоиться, и шарит по простыни в поисках чего-то, за что можно было бы ухватиться. Исак отсасывает старательно и настойчиво, ритмично двигая головой и постанывая, отчего тепло его рта приятно вибрирует вокруг члена. Ему требуется не так уж и много времени, чтобы довести Эвена до оргазма, и тот кончает с громким стоном, заглушая его в мягкости подушки. Закончив, Исак подтягивается обратно наверх, перекидывает одну ногу через Эвена и целует его подбородок. Какое-то время Эвен просто восстанавливает дыхание и довольствуется тем, что они лежат вместе, тесно прижавшись друг к другу, а после — переворачивается, прижимает Исака к постели и ухмыляется, удобно устраиваясь сверху: — Твоя очередь.

________________________________________

Среда, 20:31.

В среду эйфория, в которой Эвен находился с момента переезда, — точнее, с того момента, как он встретил Исака, — блекнет, со скрипом притормаживая. — Малыш, — зовёт Исак из-за стола. — Хмм? — в смятении мычит Эвен. Весь последний час он в наушниках смотрит фильм на своём лэптопе. В последний раз, когда он проверял, Исак всё ещё готовился к своему семестровому тесту, удобно расположившись за столом в их комнате. — Эм... Сегодня я видел кое-что странное, — говорит Исак, и голос его звучит до странного нерешительно. Эвен ставит фильм на паузу, снимает наушники и поднимает взгляд на Исака. Тот выглядит встревоженным, и в его случае это настолько необычное явление, что Эвен хмурится: — Да? Что случилось? Исак отвлекается от разложенных по столу книг, переводит взгляд на Эвена и поднимается из-за стола. Он пересекает комнату трёмя бесшумными шагами, влезает на кровать, и сердце Эвена заходится в неровном ритме, когда Исак берёт его за руку. Что блять происходит? — После того, как ты ушёл из моего класса биологии сегодня утром, — начинает Исак, уставившись на их сплетённые руки, — Сана сидела в фейсбуке, и я увидел фото твоего друга. Микаэля. Всё тело Эвена как будто застывает — онемение распространяется постепенно, от кончиков пальцев на ногах и до самой макушки, и он оказывается не в состоянии двигаться, не в состоянии говорить, не в состоянии думать. Это настигает его. Эвен знал, что это должно было случиться. Но он не готов. Он не может сделать это, пока нет. — Я не знал, что они знакомы, — мягко подталкивает его Исак, но у Эвена нет ответов для него. Он не знает, что сказать. Он едва воспринимает голос Исака. Ему требуется много времени, чтобы выдавить из себя хотя бы несколько слов, и они ощущаются подобно пронзающим горло ножам, когда Эвену всё же удаётся сладить со своей речью: — Я не знаю. Я не разговаривал с ним какое-то время. — Ох, — тихо выдыхает Исак. — Вы... — Я схожу в душ, — внезапно говорит Эвен, отстраняя Исака и перебираясь через него, чтобы слезть с постели. — Эвен... — Я вернусь через минуту! — кричит он, скрываясь в ванной, и тяжело приваливается спиной к двери, едва щёлкает замок. Крепко зажмурив глаза, он рвано выдыхает. Блять. Что он должен делать? Он не может... не может пока рассказать Исаку. Горячее чувство стыда пронзает его насквозь, стоит только подумать об этом. Он не готов увидеть взгляд Исака, когда тот узнает правду и все грёбаные подробности. Он не готов потерять Исака. (Рациональная часть мозга утверждает, что он и не потеряет, что Исак будет любить его так же сильно. Но Эвен не позволяет этой мысли задержаться в голове дольше, чем на несколько секунд.) Он приближается к душу на дрожащих ногах, на автомате стягивает с себя одежду и влезает под воду, не дожидаясь, пока она нагреется. Эвен ничего не делает — не моет ни голову, ни тело. Просто стоит здесь, надеясь, что вода каким-то образом приведёт его мысли в порядок. Не приводит. И когда он вылезает из душа и заворачивается в полотенце, живот сводит от мысли о возвращении к Исаку. Но Эвен должен. Они обещали друг другу, что всегда будут всё обсуждать, и даже если Эвен не скажет Исаку всю правду, он не может просто оставить его в темноте незнания. Исак всё ещё сидит на том же месте, где Эвен его оставил, и тому требуются все его силы, чтобы не упасть на колени, плача и цепляясь за его руки. Вместо этого Эвен подходит к комоду и на автомате одевается, достав спортивные штаны, футболку и худи Исака, закутываясь во всё это словно в слои брони. Он не успевает закончить, когда Исак заговаривает снова и произносит всего одно слово: — Эвен. Эвен оборачивается и встречается с ним взглядом, и этого достаточно, чтобы его сердце дало трещину. Он замирает на несколько секунд, будто прикованный к месту, но, в конце концов, что-то в нём надламывается окончательно, и он срывается с места слишком быстро, путается в ногах и практически падает на край постели. В ту же секунду Исак поддерживает его и мягко зарывается рукой в его мокрые волосы. Эвен льнёт к нему, цепляется изо всех сил, как будто Исак исчезнет, стоит ему хоть немного ослабить хватку. — Ты не должен рассказывать мне, — шепчет Исак ему в шею, перемежая свои слова нежными поцелуями. — Что бы ни было. Ты не обязан рассказывать мне. — Я хочу, — после долгой паузы отвечает Эвен хриплым голосом. — Но пока не могу. — Всё в порядке, — убеждает Исак, уговаривая Эвена поднять голову и встретиться с ним взглядом и прижимаясь лбом к его лбу, как частенько делает. — Всё хорошо. — Ты знаешь, что я ушёл из Бакки из-за эпизода, — с дрожью говорит Эвен, отводя взгляд и фокусируя его на футболке Исака. Так он может видеть, как Исак кивает. — Я перестал разговаривать с Микаэлем и остальными друзьями после этого. И не разговариваю до сих пор. Это всё, что Эвен может предложить Исаку сейчас. Он отчаянно надеется, что этого достаточно. Исак долгое время молчит, но, в конце концов, снова подтягивает Эвена к себе и обнимает так крепко, переплетая вместе даже их ноги, что невозможно понять, где заканчивается Исак и начинается Эвен. — Я не буду спрашивать, почему, — говорит Исак тихо. — Мне не нужно знать это прямо сейчас. Но если ты когда-нибудь почувствуешь, что хочешь рассказать мне об этом, я выслушаю. — Я знаю, — шепчет Эвен, и ком в горле мешает ему говорить. — Мы просто поддержим друг друга в эту минуту, ладно? Эвен закрывает глаза и зарывается немного глубже в теплые объятия Исака, чувствуя, как на кончиках ресниц всё же проступают слёзы. — Ладно.

________________________________________

Четверг, 15:37.

— Вчера Исак спрашивал об одном из моих друзей из старой школы. Марго задерживает на нём взгляд на мгновение, и Эвен знает, что она видит, как он напряжён. — Что привело к этому? — Наша подруга, Сана, — младшая сестра одного из моих старых друзей, — поясняет Эвен и чувствует себя странно, озвучивая это. — Исак не в курсе, что мы знали друг друга раньше, но... э... он увидел фото Микаэля в её фейсбуке и спросил меня об этом. — Почему ты не рассказал Исаку, что знал Сану до перевода в Ниссен? Марго спрашивает не совсем то, чего Эвен ожидал, и на мгновение это выбивает его из колеи. — Я... Если бы я сделал это, мне пришлось бы рассказать, как я познакомился с ней, и я не готов к этому, — тихо говорит он. Хоть у Эвена и есть предположение, как ещё он мог бы познакомиться с Санной, он не может перестать представлять разочарованный взгляд Исака, когда тот выяснит правду, и вся нарочитая храбрость Эвена сходит на нет. Марго кивает и делает запись. — Как много ты рассказал Исаку о своей жизни в прежней школе? Эвен избегает её проницательного взгляда и нервно смотрит по сторонам: — Немного. Я рассказал ему об эпизоде, из-за которого ушёл из школы, а прошлой ночью рассказал, что с тех пор не поддерживаю общение с друзьями. Но это то, что я знаю точно. Он мог слышать слухи. Не знаю. — Эвен, — прямо говорит Марго, ёрзая и меняя положение в своём кресле, закидывая ногу на ногу. — Твой прошлогодний эпизод до сих пор очень сильно беспокоит тебя. Мы не будем сегодня пытаться понять, почему, если ты не чувствуешь в себе сил на это, но не мог бы ты рассказать мне, что случилось? Я помогу внести немного ясности в твоё восприятие ситуации. Эвену больно вновь говорить обо всём этом вслух. Но в каком-то смысле и комфортно — при мысли о том, что Марго не относится к числу близких людей в его жизни. Она не уйдёт, и их отношения не изменятся необратимо, если она узнает правду. Возможно, это что-то вроде тренировки. Прежде, чем Эвен найдёт в себе силы рассказать всё Исаку. Так что он рассказывает всё. Эвен рассказывает Марго о тех смущающих чувствах и времени, когда обнаружил, что парни привлекали его внимание в той же степени, что и девушки. Что он просто смотрел на людей и не понимал, что именно это значит. Эвен рассказывает о гипомании, о попытке поцеловать Микаэля и его реакции на это. Он рассказывает о том, как учил Коран — сначала на английском, а когда и этого оказалось недостаточно, то и на арабском. Он рассказывает о чтении выдержек из Корана о гомосексуальности и о том, как заставлял себя заучить их наизусть и постил их на фейсбуке. Эвен так же рассказывает об опустошающей депрессии, что обрушилась на него после, и как он стремительно падал вниз, глубоко-глубоко, гораздо ниже уровня земли. Он рассказывает, как буквально, блять, задыхался, и как бесконечные мысли не отпускали его ни на мгновение. Он рассказывает, как пытался убить себя, опустошив половину упаковки снотворного в отчаянной попытке заставить свой мозг заткнуться хотя бы на время. — Я перестал разговаривать с ними после этого, — шепчет Эвен, и глаза слезятся так сильно, что он почти ничего не видит. — Они пытались звонить и писать мне, когда я был в депрессии, но я не мог... я не мог. Перед ним появляется пачка салфеток, и Эвен поднимает взгляд, быстро моргая. На лице Марго — сочувствие и ничего больше. Эвен берёт пачку на автомате и вытягивает несколько салфеток — больше из вежливости, чем реально планируя ими воспользоваться. Вместо этого Эвен мнёт их в руках и вытирает глаза рукой. — Эвен, — тихо зовёт Марго. — Ты прошёл через невероятно подавляющее и болезненное испытание. И это было всего лишь год назад. Должно быть, для тебя ещё сложно вновь сталкиваться лицом к лицу с этим, но очень важно, чтобы ты помнил, где ты сейчас. Он шмыгает носом, не уверенный, что сказать, и просто ждёт, пока Марго продолжит. — Ты выглядишь очень стабильным, ты состоишь в отношениях, ты только что переехал в свой новый дом и почти закончил третий год обучения. Это очень большие достижения, и ты должен напоминать себе об этом. — Я знаю, — бормочет он хрипло, потому что в горле першит из-за слёз. — Ты прошёл долгий путь, — говорит Марго. — Следующий шаг для тебя — поработать над своим прошлым и смириться с ним. — Я не знаю, достаточно ли готов к этому, — тихо отзывается Эвен, и его голос так дрожит, будто вот-вот сломается. Когда он говорил о своём эпизоде с Энн, всё было иначе, потому что это Эвен стал посещать её вскоре после самих событий, и раны от них ещё были свежи. Возвращение к случившемуся помогало Эвену понять, что же именно тогда произошло, чтобы он смог найти способ отстроить разрушенного себя заново и начать жизнь с чистого листа. И сейчас Эвен осознаёт, что так и не смирился с прошлым, вместо этого просто запихнув память о случившемся на задворки своего подсознания и позволив инфицированным ранам загноиться. — Всё хорошо, — говорит Марго. — Мы сделаем этот шаг в своё время. И это так похоже на слова Исака, что Эвен почти улыбается. — Что ты чувствовал, когда Исак спросил о Микаэле? — спрашивает Марго, аккуратно подталкивая Эвена к изначальной теме разговора. Выровняв дыхание, он отвечает: — Как будто у меня началась паническая атака. — Я хотела бы сконцентрироваться на этих твоих чувствах в следующие несколько встреч, — говорит Марго. — Это твоё право — рассказывать или нет обо всём Исаку. Но если мы сможем поработать над твоим страхом перед прошлым и тем, как ты воспринимаешь его влияние на своё настоящее, это упростит разговор с Исаком, если ты однажды решишься на него. Мы попробуем? — спрашивает она, когда не дожидается от Эвена ответа. Чувствуя, как страх сжимает его грудь изнутри, Эвен кивает: — Ладно.

________________________________________

Пятница, 19:00.

Вечер пятницы застаёт их с Исаком у входной двери в коллективет. Они планировали выпить с Эскилем вечером. После того, как Эвен вернулся с приёма у врача ещё более измученным, чем прежде, Исак заключил его в объятия и сказал ему, что Эскиль пригласил их к себе — выпить и поболтать. Эвен в курсе, что парни пошли на вечеринку, и мысленно благодарен Исаку за то, что он даже не предложил пойти с ними. Эвен чувствует себя не в своей тарелке с самой среды и не уверен, что выход куда-либо воспримет хорошо. Коллективет же ему близок, там ему комфортно. Его дом вне дома. Исак оглядывается через плечо и ухмыляется, доставая из кармана ключ и отпирая дверь. Они оба пытались вернуть свои ключи Эскилю, когда съехали, но он отказался их забирать. И если для Эвена это просто добрый жест, то для Исака это — всё. Для Исака, который долгое время просто плыл по течению и не имел своего дома, получить ключ от чего-либо и знать, что он всегда может туда вернуться, — это самый большой жест любви, какой он только получал от кого-либо из тех, кого считал своей семьёй. Едва переступив порог квартиры, они обнаруживают расположившихся на диванах девочек, погружённых в яростную дискуссию и слишком увлечённых ею, чтобы заметить прибытие Эвена и Исака. Но появившийся в дверях Эскиль довольно быстро затаскивает их в прихожую и ярко улыбается: — Привет. Заходите, заходите, — он поворачивается к Исаку. — Позволь мне обнять тебя. Я не видел тебя почти две недели, это ужасно. Исак поднимает шум и изображает сопротивление, но от Эвена не укрывается, что он прижимается к Эскилю чуть дольше, чем длятся объятия. — Привет, Эскиль, — тепло приветствует Эвен, когда наступает его очередь принимать тесные объятия Эскиля. — Привет, красавчик, — подмигивает Эскиль. — Уверен, что ещё не разочаровался в жизни с этим парнем? — он жестом указывает в сторону Исака, усмехаясь, когда Исак обиженно ворчит в ответ. Эвен просто смеётся, приобнимая Исака за плечи. Исак фыркает, но всё же прижимается к нему. — Неа. Думаю, я выдержу его. Исак одаривает их обоих снисходительной улыбкой, прежде чем махнуть рукой вглубь квартиры. — Вперёд, нам стоит уйти отсюда, — говорит он, многозначительно глядя на девочек, которые до сих пор разговаривают между собой. — Что они делают? — спрашивает Эвен, позволяя Исаку утянуть его по направлению к кухне. — Автобусная драма, — равнодушно роняет Эскиль, взмахивая рукой. — Я надеялся, что мы сможем посидеть в гостиной, но и кухня подойдёт. Так мы ближе к алкоголю, в конце концов. Когда они заходят в кухню, Линн уже сидит за столом: она в своей пижаме, и Эвен тронут тем, что она пожелала покинуть свою комнату, чтобы увидеться с ними. Исак приветствует её, сталкиваясь с ней кулаками, и Эвен никогда не поймёт, как работает эта их дружба, но ни капли не сомневается, что они оба втайне невероятно нежны по отношению друг к другу. Эвен с Исаком подтаскивают ещё два стула, пока Эскиль изучает свою полку на наличие ингредиентов. — Что насчёт тебя, Линн? — интересуется Эвен, пока Исак достаёт на стол закуски. — Эскиль сказал, что приготовит мне «Секс на пляже», — пожимает плечами Линн. — И я приготовлю! — вклинивается Эскиль прежде, чем Эвен успевает сказать хоть что-то, и разворачивается к ним, в волнении хлопая в ладоши. — У меня новая книга коктейльных рецептов, и я так хорошо научился готовить их, неправда ли, Линн? Попридержите свой яд, парни, — он бросает Исаку книгу, и Эвен придвигается к нему, чтобы вместе полистать страницы. После того, как Эскиль готовит действительно впечатляющий дайкири для Исака и слегка импровизированный мартини для Эвена, они вчетвером устраиваются за столом, и Эскиль начинает расспрашивать их об их новой квартире. На самом деле это что-то вроде жеребьёвки, по результатам которой поочерёдно отвечают то Исак, то Эвен. Исак рассказывает множество деталей о каждой комнате в их квартире, а Эвен бесстыдно вытаскивает телефон и показывает Эскилю множество фотографий и видео, которые успел сделать в процессе переезда. В тот момент, когда Эскиль воркует над обнаруженным на очередном изображении тем самом фото из коллективета, теперь висящем на их холодильнике, на кухню шумно вваливаются девочки, и Вильде целенаправленно идёт к столу. — Эвен, — зовёт она, вынуждая всех в кухне замолчать. — Ты же на третьем году, да? — Э, ну да? — неуверенно отвечает Эвен, замечая, как Исак придвигается ближе и странно хмурится. — Ты состоишь в автобусе выпускников? — спрашивает Вильде с несколько диковатой и возбуждённой улыбкой. Исак рядом фыркает, и Эвен посылает ему улыбку: — Нет, Вильде, не состою. Энтузиазм Вильде слегка угасает, но она вновь оживляется в рекордно короткое время. — У тебя есть друзья, которые состоят? Кто-нибудь, кто мог бы продать свой автобус? У Эвена нет друзей-третьекурсников. У него есть знакомые, которые дают ему свои записи, если он пропускает школу, и приглашают его на вечеринки, но это — максимум. — Ох, я так много времени провожу со всеми вами, что у меня нет времени встречаться с третьекурсниками, — фыркает он. Вильде окончательно сдувается, и Эвен слышит, как Сана бормочет: «Я же говорила». Девочки переглядываются, и Сана раздражённо закатывает глаза: — Я же сказала, что всё решу. Расслабьтесь. Мы получим тот автобус. Эвен подумывает спросить, что происходит, но Исак поспешно качает головой и пальцем проводит невидимую линию по своей шее — прекрати — и безмолвно умоляет промолчать. Необходимость спросить отпадает сама собой, потому что Вильде пускается в долгий монолог об их сегодняшней встрече по поводу автобуса и о том, что девочки из Пепси Макс тоже хотят этот автобус. Эвен понятия не имеет, кто они, но, учитывая ужас в голосе Вильде, делает пометку узнать у Исака позже. Эвен пытается слушать Вильде — и не смеяться над раздражёнными жестами Исака — и у него даже почти получается, пока он не встречается случайно взглядом с Саной. И та лёгкость, которую он ощущал ещё совсем недавно, сидя за столом вместе с Эскилем, Линн и Исаком, испаряется, как только он вспоминает прошедшие два дня. Эвен так же вспоминает, с чего всё началось, что именно побудило Исака спросить о Микаэле в первый раз. Сана посылает ему полуулыбку, и Эвен улыбается в ответ, погружённый в свои мысли. Ему нужно поговорить с Саной.