Cut and Rewind

Воскресение, 12:02.

— Ладно, думаю, нам действительно нужно вставать, — говорит Исак с полуулыбкой и вяло пытается сесть. Но Эвен опрокидывает его назад. — Нет, — упрямо возражает он, крепче обнимая Исака и уткнувшись в основание его шеи. — Воскресение — наш день лени, помнишь? У Эвена нет объяснения этой прилипчивости. Всё, что он знает, — этим утром ему не хочется куда-либо отпускать Исака. Исак посмеивается, но расслабляется в его объятиях, недолго ворочается и устраивается лицом к нему. — Хочешь остаться здесь? — мягко спрашивает он, ласкающе поглаживая большим пальцем скулу Эвена и накрывая ладонью его щёку. — Хочу остаться здесь, — бормочет Эвен и коротко выдыхает, когда Исак соединяет их губы в нежном поцелуе. Когда они отстраняются друг от друга, Исак вновь оглаживает кончиками пальцев лицо Эвена — от линии роста волос по линии челюсти и до самых скул, — и его прикосновения легкие, словно пёрышко, и такие успокаивающие, что Эвена снова немного клонит в сон. — Ты в порядке? — спрашивает Исак, удерживая Эвена в реальности этой невесомой лаской. — Ты такой тихий со среды. Эвен пытается не реагировать на эти слова слишком очевидно, но не уверен, насколько преуспевает в этом. Он знает, что стал заметно тише с тех пор, как Исак затронул тему Микаэля. Эвен пытался вести себя как обычно. Пытался не думать об этом, честно. Но это всегда с ним, всегда в его голове. И часть его мозга — та, что является его худшим врагом, — утверждает, что чувство обиды Исака растёт с каждым днём молчания со стороны Эвена. Эвену чудится, что он слышит этот обратный отсчёт в своей голове. Он понимает, что просто убегает от момента, когда придётся рассказать Исаку правду, но при этом понятия не имеет, как именно её рассказать. С тех пор, как произошла эта история с Микаэлем, Эвен не говорил о ней ни слова никому, кроме терапевтов. Даже Соня и родители не смогли ничего от него добиться, хоть и пытались. Комкая между пальцами мягкую ткань футболки Исака и не сводя с них взгляда, Эвен шепчет: — Прости. — Эй, перестань, — просит Исак, поднимая голову, чтобы поймать его взгляд. — Я не злюсь на тебя за то, что ты не рассказываешь мне о своём прошлом. Я не рассказал тебе всё о моём прошлом. Не так уж и легко говорить об этом, уж я-то знаю. Эвен кивает, поджимая губы и хмурясь. Он не понимает, почему не может просто рассказать всё. Почему липкий стыд всё ещё покрывает всё его тело подобно второй коже. Почему ему всё ещё больно, даже год спустя. Эвен прижимается ближе к Исаку, переплетая их ноги под одеялом. — Ты лучшее в моей жизни, — шепчет он. — Я не хочу менять это. Исак молчит какое-то время, прежде чем тихо позвать: — Малыш, посмотри на меня. Эвен смотрит, хоть ему с трудом удаётся заставить себя поднять взгляд. — Ничто из того, что ты можешь мне сказать, не изменит этого. Ничто из того, что ты можешь мне сказать, не изменит того факта, что ты — лучшее в моей жизни, — говорит ему Исак тоном, не позволяющим усомниться ни в его словах, ни в нём самом. — Если я спрашиваю о чём-то из твоего прошлого, то лишь потому, что беспокоюсь о тебе. Это не значит, что мне нужны объяснения. Исак прижимается лбом ко лбу Эвена и касается кончика его носа своим, как если бы пытался напомнить о своём присутствии. — Главное для меня — чтобы ты был счастлив, — говорит Исак, и Эвен чувствует, как горят глаза от невыплаканных слёз. Блять. Он не заслуживает Исака. Действительно не заслуживает. — Ты слишком хорош для меня, — бормочет Эвен, закрывая глаза, потому что больше не хочет встречаться с Исаком взглядом. — Нет, — с нежностью не соглашается Исак. — Мы подходим друг другу. Эвен распахивает глаза и видит, как на губах Исака расцветает едва заметная улыбка. — Да? — робко переспрашивает он. Исак кивает, слегка отстраняясь и больше не задевая кончик носа Эвена своим: — В каждом из нас в достатке есть всё, в чём нуждается другой. — Звучит прекрасно, — тихо отвечает Эвен, улыбаясь под любящим взглядом Исака. Исак согласно мычит и заправляет отдельные пряди волос Эвена за уши: — Я люблю тебя. Эвен перекатывается вместе с Исаком, мягко опрокидывая его на спину и устраиваясь у него на груди. Он может слышать, как уверенно бьётся сердце Исака. — Я люблю тебя.

________________________________________

Понедельник, 16:00.

Эвен радуется, когда в понедельник вместе с началом смены в Кафебреннериет, куда он приходит после школы, к нему возвращается ощущение нормальности происходящего. Здесь Эвен слишком занят, чтобы позволить себе страдать в ловушке собственных мыслей, и он расслабляется, сосредоточившись на обязательной к соблюдению методике приготовления кофе. Эвен чувствует себя лучше после вчерашнего разговора с Исаком. Микаэль всё ещё занимает его мысли, но теперь Эвен верит в терпение Исака — даже если не заслуживает его — и надеется, что после нескольких бесед с Марго наберётся достаточно смелости, чтобы открыться Исаку и объяснить случившееся. Эвен так же всё ещё хочет поговорить с Саной и понять, что именно Исак видел и что именно она сказала. Он надеется, что это немного поумерит снедающую его изнутри тревогу. Но сейчас Эвен просто пытается держаться минуту за минутой, насколько это возможно. Это помогает. Эвен занимается очисткой кофе-машины, когда кто-то поблизости прочищает горло. За прилавком Эвен один, так что он роняет тряпку и оборачивается, буквально сияя при виде поджидающего его по ту сторону прилавка Исака. — Привет, — выдыхает Эвен, опираясь руками на прилавок и наклоняясь, чтобы подарить Исаку поцелуй. Он даже не утруждает себя тем, чтобы проверить, не увидел ли это менеджер. Лиз, как правило, разрывается между очарованностью отношениями Исака и Эвена и раздражением, которое испытывает из-за их же чрезмерного очарования. Она даже больше не пытается ругать Эвена, если тот иногда забывает о работе, когда Исак заглядывает в кафе. — Привет, — счастливо бормочет Исак, покачиваясь на пятках. — Я думал, ты занимаешься дома. — Я не могу учиться, когда там нет тебя, — отвечает Исак, пренебрежительно отмахиваясь и изучая меню над головой Эвена. — Я думал, ты не можешь учиться, когда я там, — смущённо напоминает Эвен. Исак переводит взгляд на Эвена и медленно вздыхает: — Ладно. Я скучал по тебе. Теперь ты сделаешь мне кофе? Эвен смеётся, наклоняется сильнее и тихо произносит: — Я тоже скучал, — тут же целуя Исака вновь. (Потому что Исак может сколько угодно отрицать, что не просит безмолвно о поцелуях, когда запрокидывает свой подбородок, но это не значит, что Эвен упустит возможность поцеловать его, когда губы Исака прямо перед ним.) — Садись за свой столик, — говорит Эвен, отстраняясь от его губ. — Я принесу тебе кофе чуть позже. Эвен осматривает зал, пока делает кофе Исаку. Сейчас здесь довольно тихо. Пожилой мужчина читает газету и собирает со стола крошки от пшеничной лепёшки. Мать развлекает своего ребёнка, успевая делать торопливые глотки кофе. Две девушки, в которых Эвен смутно признаёт учениц из Ниссен, сидят у окна, переговариваются и пьют свой кофе. Не считая этих людей, в кафе пусто. Эвен знает, что его коллега ушёл на перерыв, но прикидывает в уме, что может отлучиться и посидеть с Исаком несколько минут. Он вернётся за прилавок сразу же, как только в кафе зайдёт новый посетитель. Кофе для Исака уже готов. Эвен прихватывает пирожное с витрины, водружает всё это на тарелки, чтобы не опрокинуть ничего ненароком на занятый Исаком стол, — его учебник по биологии и лэптоп уже лежат там, — и опускает всё это перед Исаком. Исак переводит взгляд с пирожного на Эвена: — Я не заказывал это. — Я хотел угостить моего сладкого чем-нибудь сладким. Исак закатывает глаза, но Эвен видит румянец на его щеках: — Ты такой смешной. — Да, но, несмотря на это, ты влюблён в меня, — замечает Эвен, отламывая кусочек от пирожного и отправляя его в рот. — До нелепости, — соглашается Исак, прижимаясь своей лодыжкой к ноге Эвена под столом. — Спасибо. Вдвоём они съедают пирожное меньше, чем за пять минут, и Исак даёт Эвену свой кофе, чтобы запить. — Во сколько ты заканчиваешь сегодня? — спрашивает он. — В шесть, — отзывается Эвен. — Но мне придётся задержаться немного и прибрать тут. Можешь потусить с парнями немного? Исак пожимает плечами: — Мне нужно делать домашнее задание по биологии, так что я могу просто позаниматься и дождаться тебя. — Или ты мог бы пойти домой и приготовить нам ужин, — предлагает Эвен, ухмыляясь, когда Исак сразу же принимает невиннейший вид оленёнка, пойманного в солнечные лучи. Если Исак реально думает, что Эвен до сих пор не уловил взаимосвязь между его визитами в кафе и нежеланием готовить, то ему стоить придумать что-нибудь новенькое. Эвен уже подсчитал, что такие визиты случаются примерно раз в неделю с тех пор, как он устроился на работу. — Мог бы, — медленно соглашается Исак. — Или мы могли бы зайти куда-нибудь поужинать по пути домой? — предлагает Эвен после паузы, сжалившись. Исак откидывается на спинку стула и пылко кивает: — Да-да, отличная идея. Я заплачу. Эвен сдерживает смех, но всё же кивает. Через несколько минут в кафе заходит новый посетитель, и Эвен вынужденно возвращается за прилавок. До конца смены у него больше не появляется возможности отлучиться хоть ненадолго, но Исак всё ещё прилежно сидит в углу, подключив к лэптопу свои наушники. За всё время он встаёт лишь один раз — попросить ещё кофе — и сжимает руку Эвена, прежде чем вернуться к себе за стол. И этого простого жеста достаточно, чтобы пробудить у Эвена привычных бабочек в животе и наполнить его энергией, благодаря которой он дорабатывает до конца смены. К тому времени, как Эвен, наконец, закрывает кафе, Исак ждёт его снаружи. Он протягивает Эвену руку, будто приглашая составить ему компанию по пути домой. И они делали это тысячи раз, но Эвен сомневается, что когда-нибудь сможет привыкнуть к тем ощущениям, что накрывают его, когда они с Исаком берутся за руки. — Итак, куда мы пойдём ужинать?

________________________________________

Среда, 11:40.

Когда они засиживаются с друзьями в МакДональдсе, Эвен вдруг отчётливо осознаёт, что в мыслях Исака зреет нечто, и тот и сам понимает это. Эвен ничего не говорит, но чувствует взгляд Исака на себе чаще, чем обычно. Возможно, при других обстоятельствах Исак и не занервничал бы, обнаружив Эвена разговаривающим с Саной, но после прошедшей недели нет сомнений, что Исак встревожен — неважно, как уверенно он утверждает, что не нуждается в объяснениях. Исак верит Эвену, но вместе с тем и защищает его намного сильнее, чем готов признать. Эвен прекрасно понимает, что его поведение в последнюю неделю подобно вскинутому красному флагу. И всё же Эвен не жалеет, что подошёл к Сане. Он всё ещё хочет поговорить с ней чуть больше, но беспокоится о том, что может узнать: действительно ли Исак не видел ничего важного или же обнаружит что-то компрометирующее прежде, чем Эвен получит шанс открыться ему. Эвен пытается на время выбросить эти мысли из головы. К счастью, Юнас идеально подходит на роль отвлекающего фактора: он кормит парней сказками о том, как вместе с Мади и Магнусом тусил на вечеринке в прошлую пятницу. Полноценный отчёт включает в себя весь период времени, начиная с препати и заканчивая непосредственно вечеринкой, затянувшейся до самого утра. — Чем займёмся в выходные? — интересуется Юнас, проглотив последний кусок своего бургера. — Ты работаешь, Эвен? — Да, но я могу купить выпивку по пути домой, если вы захотите потусить у нас, — предлагает Эвен. Закупщиком алкоголя парни его назначили единогласно, и ирония в том, что сам Эвен практически не пьёт. Он старается воздерживаться или выпивать максимум одну-две банки пива, когда выбирается куда-то вместе с Исаком и друзьями, и в целом не испытывает с этим проблем, потому что никогда не зависел от алкоголя. Но Эвен не имеет ничего против походов в супермаркет почти каждую пятницу. Возможно, он беспокоился бы об этом чуть больше, если бы парни едва ли не боготворили его за помощь. — Где-нибудь намечается вечеринка? — спрашивает Исак, перебирая свою картошку фри. В конце концов, он крадёт одну у Эвена, несмотря на то, что их порции абсолютно одинаковые. В качестве мести Эвен ворует одну картошку из порции Исака. Юнас пожимает плечами, бормочет что-то о проверке на фейсбуке и лезет в телефон. Но не проходит и минуты, как Юнас отбрасывает его в сторону. — Эй, знаете, что нам нужно сделать? — спрашивает он, азартно барабаня ладонями по столу. — Что? — удивлённо спрашивает Эвен. — Мы должны поехать в домик! У нас выходной в понедельник. И мы можем захватить ночь пятницы сразу после того, как закончится смена Эвена. Ты собираешься работать в выходные, бро? — У меня утренняя смена в субботу, но я могу попросить кого-нибудь поменяться со мной, — Эвен делает мысленную заметку позже написать Андерсу. Он отработал достаточно смен, чтобы позволить себе немного отдыха. — Как, чёрт возьми, мы успеем организовать домик за такой короткий срок и на целые выходные? — возражает Исак нерешительно. Честная оценка ситуации — его конёк. Юнас озадаченно выдыхает, но почти сразу же приободряется: — У Крис есть домик — девочки были там на прошлую Пасху. Думаешь, она позволит нам воспользоваться им? — Если Магнус заручится поддержкой Вильде, это может помочь, — замечает Эвен. Юнас вдумчиво кивает и широко ухмыляется. — Или мы можем послать на переговоры Исака, — фыркает он, намекающие поигрывая бровями и косясь в сторону Исака, который тут же смущённо шипит "заткнись". И Эвен определённо что-то упускает. Он выжидающе смотрит на Юнаса. Юнас переводит на него взгляд и ухмыляется ещё шире: — Крис тащилась по Исаку на первом курсе. Эвен не в силах побороть смех: — Серьёзно? — Почему ты выглядишь таким удивлённым? — оскорблённо возмущается Исак. — Ты же в курсе, что я неотразим. Эвен с нежностью посмеивается, сжимая плечо Исака: — Так и есть, малыш. Исак закатывает глаза, ворует ещё парочку ломтиков картошки у Эвена и показывает ему язык. — Так я напишу Мади и Магнусу? — спрашивает Юнас. — И мы можем поговорить с Крис позже, в школе. Исак бросает взгляд на Эвена, прежде чем ответить, и втайне Эвен в восторге от этого. Так Исак проверяет, комфортно ли Эвену, прежде чем соглашается на какие-либо планы с их совместным участием. Но если честно, поездка за город с парнями — именно то, в чём Эвен определённо сейчас нуждается, так что он кивает. — Пиши им.

________________________________________

Среда, 21:57.

Эвен играется своим телефоном последние минут двадцать, вертя его в руках и мысленно уговаривая себя написать Сане. Он пытается унять тревогу с тех пор, как расстался с Саной у шкафчика, и знает, что не сможет успокоиться, пока не напишет ей. Исак свернулся на другом краю кушетки, уютно переплетя свои ноги с ногами Эвена, и смотрит телевизор, но веки его понемногу тяжелеют, а значит, ещё чуть-чуть и Исак начнёт дремать. Собравшись с духом, Эвен разблокирует телефон и находит контакт Саны. Эвен: Привет. Прости, я знаю, что уже поздно. И знаю, что я параноик, но надеюсь, что ты можешь рассказать мне, что именно Исак сказал, когда увидел фото? В ожидании ответа Эвен переключает свой телефон в беззвучный режим, чтобы уведомление о входящем сообщении не потревожило Исака. Экран телефона загорается секундой позже, и сердце Эвена замирает на те несколько секунд, что требуются ему, чтобы разблокировать экран. Сана: Ничего важного, Эвен. Он увидел фото Микаэля и Юсефа, узнал Микаэля и спросил у меня, кто это, а потом начался урок. Я ничего не ответила. Эвен закрывает глаза в облегчении, но следом приходит ещё одно сообщение. Сана: Ты же знаешь, что можешь поговорить с ним об этом. Он выслушает. Эвен знает это. Но легче не становится. Эвен: Я знаю. Я стараюсь. Я просто не готов пока. Сана: Тогда всё в порядке. Ты можешь поговорить и со мной тоже. Если тебе это нужно. Эвен улыбается. Эвен: Ты хороший друг, Сана. Спасибо. Сана: Всегда пожалуйста. Эвен со вздохом отключает телефон, бросает его на ковёр и переводит взгляд на Исака. Тот практически спит, с трудом балансируя между сном и явью. Эвен прикусывает губу, улыбаясь, и подталкивает Исака ногами: — Тебе удобно, соня? Исак рассеянно мычит, сонно моргает, а потом не без труда заставляет себя сдвинуться с места, неуклюже разворачиваясь на узкой кушетке и заползая на Эвена, используя его грудь вместо постели. Эвен шире раздвигает колени, чтобы Исак уместился между ними, и накрывает руками его спину. — Ты удобнее, чем кушетка, — бормочет Исак куда-то в складки его худи и прижимается ближе. — Это очень мило, но я не понесу тебя в постель, — предупреждает Эвен, нежно посмеиваясь и поглаживая плечи Исака, прежде чем уютно обнять его. Исак очаровательно мычит в ответ и затихает. В конце концов, Эвен относит его в постель.

________________________________________

Четверг, 15:34.

— Ладно, Эвен, — говорит Марго. — Можешь рассказать мне побольше о Микаэле? Когда вы стали друзьями? Один лишь звук его имени зарождает в Эвене тревожное чувство, но он абстрагируется от этого и заставляет себя говорить. — Мм... Когда мы пошли в старшую школу... Мы... нас было шестеро. Я, Микаэль, Юсеф, Элиас, Мутта и Адам, — он делает паузу, чтобы облизнуть губы. Горло изнутри — как наждачная бумага. — Мы все были лучшими друзьями, но общались и по отдельности. Я и Микаэль, Юсеф и Элиас, Адам и Мутта. Микаэль был мне ближе остальных. — Когда ты понял, что испытываешь чувства к нему? — интересуется Марго, и Эвен понимает, что предпочёл бы, чтобы она задавала другие вопросы. Не требующие эмоциональных затрат и снабжённые подушкой безопасности. Так проще отвечать на них. Понижать эти вопросы от «невозможных» до «чертовски трудных». — Я не... Я даже не знаю, действительно ли они были, — неопределённо отвечает Эвен, устремляя хмурый взгляд на свои руки. — Когда я сравниваю это с моими чувствами к Соне в начале наших отношений, а сейчас — с чувствами к Исаку... Я был так уверен в обоих случаях. Не сомневался в них ни секунды. Но Микаэль... Думая об этом, Эвен понимает, что не хотел бы столкнуться с этим лицом к лицу снова. Отказ Микаэля разбил ему сердце не потому, что Эвен был влюблён в него, а потому, что из-за этого он потерял своего лучшего друга. Именно это было больнее всего. Эвен не понимал этого тогда, но уверен в этом сейчас. — Думаю... думаю, я понимал, что мне нравятся парни, а Микаэль был мне ближе всех из парней. — Думаешь, именно поэтому было легко представить себя в романтических отношениях с ним? — уточняет Марго. И это звучит правильно. — Думаю, да, — кивает Эвен. — Наверное, из-за того, что мы были так близки, и того, что мы проводили время вместе почти так же, как я организовывал свидания с Соней, — ну, знаете, походы в кино и тому подобное, — было легко проектировать это на Микаэля. Я знаю, что должен что-то чувствовать к нему, — допускает Эвен. — Например, признать, что он привлекательный. Но это не так. Ничего подобного тому, что я чувствую к Исаку сейчас. Марго спокойно кивает, но кажется, что она подавляет улыбку. Она не знакома с Исаком, но Эвен почти уверен, что Марго уже влюблена в него, основываясь лишь на том, что Эвен рассказывает о нём. — Что ты чувствовал, когда он отверг тебя? — спрашивает Марго, и Эвен чувствует, что снова закрывается. Воспоминания затапливают с головой. О взгляде Микаэля, полном растерянности и паники. О произнесённом Микаэлем с запинкой: «Я даже не гей!». О зияющей пропасти между ними, что вдруг образовалась с того самого дня. — Это разрушило меня, — признаётся Эвен едва слышно. — Я был... он не сделал ничего столь ужасного. Он просто... Полагаю, он испугался? И он отстранился от меня. От этого было намного больнее, чем от всего остального, — вот только что он был рядом со мной, а потом вдруг исчез, — он вздыхает, покусывая губы. — Тот факт, что я уже находился в стадии гипомании, когда пытался поцеловать его, не помогал. Я просто давил на себя, чтобы как-то... доказать ему, что я — это я, — Эвен жмурится при мысли о бессонных ночах, потраченных на погружение в Коран в поисках ответов, в поисках способа доказать Микаэлю, что он понимал теперь, что симпатизировать парням было неправильно. — Доказать как? — Показав ему, что гомосексуальность — неправильный путь, — бормочет Эвен, вжимая голову в плечи, чтобы избавиться от ощущения дискомфорта. — Ты всё ещё веришь в это? — спрашивает Марго тихо. Эвен качает головой: — Нет. Я знаю, что это не так. И со мной, и с Исаком всё в порядке. Я знаю, что мои отношения — правильные. — Это хорошо, Эвен, — говорит Марго, и в её голосе звучит гордость. — И что ты чувствуешь к Микаэлю сейчас? Эвен снова пожимает плечами, нервно покачивая коленями: — Я скучаю по нему, — это секрет, который он хранит глубоко внутри уже больше года, но это правда. — По большей части я... я расстроен, потому что мы никогда толком не обсуждали случившееся, не считая нескольких секунд сразу после. Я понятия не имею, что он на самом деле думает. Нет... — Чувства завершённости? — предполагает Марго, когда Эвен замолкает. Он кивает. — Мог бы ты попытаться возобновить общение с ним? — Не знаю, — бормочет Эвен. Часть него хочет этого. Другая же часть хочет продолжать держать дверь в тот период его жизни закрытой. — Об этом стоит подумать, — говорит Марго. — Вам не нужно становиться друзьями снова, но возобновление общения могло бы помочь тебе заговорить об этом, начать двигаться дальше. Эвен не думает, что готов всерьёз рассмотреть такой вариант, но всё же кивает: — Возможно.

________________________________________

Четверг, 16:30.

Когда Эвен выходит из медицинского центра, Исак поджидает его снаружи, опёршись на стену здания и спрятав руки в карманы. Эвен спотыкается и останавливается, едва заметив его: — Что ты здесь делаешь? Исак пожимает плечами и с улыбкой отстраняется от стены. В два шага он преодолевает расстояние до Эвена и, встав рядом, переплетает их пальцы вместе: — Мне показалось, что эти встречи слишком изматывают тебя, и я подумал, что мог бы встречать тебя здесь, а не дома. Эвен потрясён этим жестом. Он просто... Он не уверен, что когда-нибудь свыкнется с тем, с какой лёгкостью Исак понимает, в чём именно Эвен нуждается. А потом просто даёт ему это. — Спасибо, — с нежностью отвечает Эвен, даже не пытаясь скрыть то абсолютное обожание, что испытывает к Исаку прямо сейчас. Не то чтобы ему когда-либо удавалось скрывать это. Исак приподнимает уголки губ в полуулыбке, прижимается плечом к плечу Эвена и тянет его за руку, ведя за собой. — Разумеется, — с лёгкостью отзывается он. Как будто забирать Эвена после терапии, потому что у него сложный период, — это нормально. Исак делает это нормальным. Исак помогает Эвену чувствовать себя нормальным.

________________________________________

Пятница, 19:30.

Пятница после окончания смены Эвена застаёт их в автобусе по пути в домик, принадлежащий бабушке Крис. Когда они нашли Крис в школе в среду, она позвонила своей бабушке и спросила, могут ли они воспользоваться домиком, а в четверг уже передала им ключи и пошутила о спиритической доске, что надолго займёт их мысли. (Магнус заявил, что они сыграют сразу же, как приедут. Ему тут же запретили это). А сейчас они в пути, и Эвен ждёт не дождётся возможности расслабиться. И чем дальше от дома они уезжают, тем спокойнее он себя чувствует. Дальше от дома — дальше от стресса, тревоги и мыслей о Микаэле и Бакке. Юнас дремлет напротив, растянувшись сразу на двух сидениях, Мади и Магнус шумно обсуждают предстоящие выходные, заняв сидения позади, а Исак рассеянно играет с пальцами Эвена, устроив голову на его плече. — Ты знаешь, какой завтра день? — тихо спрашивает Исак, когда они проезжают уже половину пути. Сердце Эвена начинает биться быстрее от этих слов. Никто из них не упоминал об этом, но Эвен знает, о чём речь. — Шесть месяцев с нашего первого поцелуя, — отвечает он низким голосом, чтобы никто не услышал. Как будто он мог забыть это. Эвен чувствует, как Исак улыбается ему в плечо, и невольно улыбается в ответ. — Шесть месяцев с того момента, как ты сделал из меня взломщика домов. Ты это имел в виду? Эвен издаёт тихий смешок, выдыхает в кудри Исака и приобнимает его за плечи, прижимая ближе к себе: — Это был самый романтичный жест за всё время, не лги. И он не может видеть лицо Исака, но может с уверенностью сказать, что тот закатывает глаза. Но... — Это было слегка романтично, — соглашается Исак спустя мгновение, всё ещё пряча лицо на плече у Эвена. — Ты был в восторге, — ухмыляется Эвен. — Как скажешь, Ромео, — с усмешкой отзывается Исак. Эвен втайне ликует от этой маленькой отсылки и целует Исака в макушку: — Думаешь, мы сможем улизнуть завтра на несколько минут, чтобы повторить это? — Я не поцелую тебя в грязном, вымораживающе холодном озере, — предупреждает Исак. — Но да. Думаю, кое-кого стоит слегка припугнуть, чтобы они не мешали. Эвен удивлённо смеётся, притягивая Исака ближе: — Малыш, нам не нужно калечить наших друзей, чтобы держать их подальше от нашей комнаты. — Просто пригрозим увечьями, — пылко заверяет Исак и, контрастируя со своими же грозными словами, жмётся теснее к Эвену и сворачивается вокруг него словно кот. — Давай вздремнём немного, пока не приехали. И от такого предложения Эвен не может отказаться.