Cut and Rewind

Суббота, 16:00.

Когда Эвен заканчивает смену, Сана уже поджидает его у входа в кафе. Она написала прошлой ночью, когда Эвен и Исак уже вернулись домой, и попросила о встрече. Эвен не уверен, о чём именно Сана планирует поговорить, но совершенно точно знает, что сделать это следовало уже давно. — Привет, — кивает ему Сана, отталкиваясь от стены у входа в кафе. — Привет, — тепло кивает Эвен в ответ и на ходу поудобнее перехватывает свой стаканчик с кофе. Они прогуливаются до парка в уютной тишине, и Эвен не торопится разрушать её. Он потратил столько времени за последние недели, бесконечно паникуя из-за всего подряд, и настолько привык к пугающе честным разговорам, изрядно измучившим его за эти дни, что чувствует себя на удивление комфортно. Недолгая прогулка по парковым аллеям, наконец, приводит их к свободной лавочке. Эвен садится на неё и расслабленно откидывается на витую деревянную спинку, грея ладонью остывающий наполовину опустевший стаканчик с кофе. Сана садится рядом и, кажется, теперь она готова к разговору: Эвен видит решимость в её взгляде. — Что ты сказал Исаку? — осторожно спрашивает Сана. — Что встречаюсь с тобой, — неловко отзывается Эвен. Через полтора часа ему нужно быть у родителей, так что они с Исаком договорились встретиться на месте, если разговор с Саной слегка затянется. — Он уже всё знает, Сана. — Прости, — теряется Сана. — Я не хотела, чтобы это прозвучало как обвинение. Эвен слегка удивляется её реакции и мягко качает головой. — Всё в порядке, — успокаивает он и задерживает на Сане внимательный взгляд. В последнее время она много хмурится и выглядит слегка предвзятой по отношению к себе, и сдаётся Эвену, что обеспокоена Сана не только всей этой ситуацией с Элиасом и остальными парнями. Никогда ещё Эвен не видел всегда уверенную в себе Сану в таком состоянии, как сегодня. Не зная, о чём именно собирается поговорить Сана, Эвен неловко молчит. Он бы с удовольствием попытался подтолкнуть её в нужную сторону, но понятия не имеет, с чего начать. К счастью, Сана берёт дело в свои руки. — Как прошёл разговор с Элиасом? — интересуется она. Эвен медлит с ответом, мысленно перебирая в уме способы мягко перенаправить разговор и поговорить о проблемах Саны, но, в конце концов, решает отложить это. Возможно, Сана сама откроется ему. — Хорошо, — улыбается он. — Я... я соскучился по нему. И по остальным парням. И всё прошло не так ужасно, как я себе представлял. Сана облегчённо улыбается, но почти сразу опускает взгляд, и на мгновение кажется, что вот сейчас они действительно близки к тому, чтобы коснуться реальной цели разговора. — Если ты пытаешься решить, с кем поговорить следующим, — неуверенно бормочет Сана, — тебе стоит... стоит выбрать Юсефа. — Ладно? — слегка удивлённо и растерянно отзывается Эвен. — Почему его? Сана слегка сутулится, словно неосознанно пытается стать чуточку меньше под его внимательным взглядом. — Я... он немного говорил со мной о тебе. Мне кажется, что случившееся сильно повлияло на него. В животе неприятно ухает. Эвен сглатывает и буквально через силу заставляет себя задать следующий вопрос: — Он... эм... как много на самом деле ты знаешь о том, что случилось в прошлом году? Сана съёживается ещё сильнее, но всё же встречается с Эвеном взглядом. — Я знаю немногое... и всё ещё не... я лишь знаю, что между тобой и остальными ребятами случались странные вещи, а потом ты вдруг стал где-то пропадать. Юсеф кое-что рассказал на прошлой неделе, но... Я... я знаю, что ты пытался покончить с собой, — тихо признаётся Сана и вновь отводит взгляд. — Элиас не смог скрыть это от меня. Её слова — как удар под дых: Эвен резко выдыхает и нервно кивает в ответ. Он понимает, что рано или поздно Сана узнала бы об этом: попытка суицида — не та информация, которую легко можно скрыть. Но слышать такие подробности своей жизни из чужих уст пока ещё слишком странно — это слегка выбивает из колеи. Сана заинтересованно смотрит на Эвена, и он слабо улыбается ей в ответ. — Спасибо, — выдыхает он. — Что не сказала Исаку. Что скрывала от него всё это. Ты не должна была, и мне жаль, что я поставил тебя в такое положение. — Эвен, я не имею право рассказывать Исаку что-либо о тебе, — говорит Сана, и выражение её лица становится серьёзнее. — Ты сам должен решать, чем поделиться с ним. У меня нет права лишать тебя этой возможности, и я никогда так не поступлю. От её слов становится теплее в груди. — Ты хороший друг, ты знаешь это? — с улыбкой спрашивает Эвен. Сана ошеломлённо моргает и не сразу находится с ответом, но плечи её медленно расслабляются, и она отвечает Эвену робкой улыбкой: — Спасибо. — Так с каких пор ты так много общаешься с Юсефом? — дразняще интересуется Эвен в надежде слегка поднять Сане настроение. Её реакция превосходит все ожидания: щёки Саны стремительно розовеют, и она торопливо склоняет голову, чтобы спрятать румянец. — Мы не так уж и много общаемся, — возражает она. — Правда. Мы просто... он как-то проводил меня до дома, и мы разговорились, вот и всё. — Ну конечно, — недоверчиво щурится Эвен и красноречиво поигрывает бровями. Сана бросает на него оскорблённый взгляд и скрещивает руки на груди: — Это ничего не значит. — Эй, я же ничего не сказал, — смеётся Эвен и вскидывает руки в сдающемся жесте. — Но он — хороший выбор. В смысле… Порядочный, заботливый, да и танцует хорошо… — он многозначительно подмигивает и вновь смеётся, потому что, хоть Сана и закатывает глаза в притворном возмущении, её сдают безуспешные попытки скрыть смущённую улыбку. — Это всё неважно, — вздыхает она. — Он не мусульманин, так что... — Разве нет? — уточняет Эвен, хмурясь. Сана медлит, но всё же на мгновение встречается с ним взглядом. — Больше нет, — мягко говорит она. — С тех пор, как... Она не заканчивает предложение, но Эвен догадывается, в чём дело. — После того случая со мной? — недоверчиво спрашивает он. Сана кивает. — Но почему? — Спроси его при следующей встрече, — намекающе предлагает Сана. — Ладно, — едва слышно отвечает Эвен. При мысли о том, что из-за него Юсеф разочаровался в своей вере, кружится голова. Эвен не... он не уверен, что чувствует сейчас. — И... думаю, ты и сам это знаешь, но я хочу сказать тебе то же, что сказала Исаку, когда спрашивал он, — Сана собирается с духом и поднимает взгляд на Эвена. — Я не говорю, что всё, прочитанное тобой в Коране, — выдумки. Такие идеи встречаются во многих религиях. Но Ислам так же учит тому, что каждый человек в этом мире ценен и должен восприниматься как ценность. И это гораздо важнее прочитанного тобой. Я не знаю, что Микаэль сказал тебе тогда, но не позволяй ему использовать религию как прикрытие для своего страха. Эвен сглатывает ком в горле и кивает. — Спасибо, — хрипло выдыхает он. Сана мягко касается его плеча, и напряжение между ними тает, будто его и не было. — Напиши Юсефу, — советует она. — Думаю, он будет рад поговорить с тобой. К тому моменту, как Эвен допивает свой кофе, ему кажется, что этот совет не так уж и плох.

________________________________________

Вторник, 01:03.

Эвен просыпается посреди ночи от того, что Исак ёрзает и вертится у него под боком. Эвен терпеливо ждёт, пока Исак найдёт удобное положение для сна, но через пару минут понимает, что проблема явно не в этом, и решает, что пора вмешаться. — Исак, — зовёт он хриплым со сна голосом. Едва услышав его голос, Исак замирает. На несколько секунд комната погружается в тишину, а потом он с тихой руганью подползает поближе к Эвену. — Прости, я разбудил тебя? — шепчет Исак. Эвен качает головой, несмотря на то, что его действительно разбудили. — Не можешь уснуть? — спрашивает он, притягивая Исака к себе в ленивое, сонное объятие. Исак охотно прижимается ближе, устраивает голову на груди Эвена и вздыхает: — Да. Просто небольшой стресс и всё такое. Эти слова заставляют Эвена помедлить с ответом. Да, в последние полторы недели он был сильно погружён в себя и свои переживания, но неужели он зациклился на себе до такой степени, что упустил из виду возвращение бессонницы Исака? Как вообще Эвен мог не заметить этого? Чувство вины и стыд накрывают его с головой, и Эвен закрывает глаза. — Стресс от чего? — мягко спрашивает он, перебирая пальцами волосы Исака так, как ему нравится. — Это всё экзамены, — невнятно отзывается Исак, постепенно расслабляясь под его ласкающими прикосновениями. — Ничего страшного, Эвен. Эвен испытывает острое желание ударить себя. Слишком долго он во всём полагался на Исака. Эвен был так сосредоточен на своих собственных проблемах, что ни разу не потрудился подумать о том, как сильно всё это влияло на Исака. А ведь его малышу и без того нелегко приходится. Блять. Как сильно Эвен зациклился на себе? Как он мог… — Ты слишком громко думаешь, — тихо фыркает Исак, задевая его кожу губами. — Здесь нет твоей вины, Эвен. — Но я загрузил тебя своими проблемами, — удручённо шепчет Эвен. Исак поднимается с его груди, садится рядом, и на мгновение сердце Эвена сжимается в страхе: ему кажется, что Исак сейчас встанет с постели и просто уйдёт. Вместо этого он тянется к тумбочке и включает стоящую на ней лампу. Комнату моментально заливает тусклым золотистым светом, и когда Исак оборачивается к Эвену, во взгляде его читается решительность. — Ты не обременяешь меня, — уверенно возражает Исак. — Да, я переживаю за тебя, но это естественно: я твой парень, а у тебя выдались тяжёлые последние недели. Моя загруженность из-за экзаменов не имеет к тебе никакого отношения. Эвен одаривает его долгим взглядом, но, в конце концов, решает, что спорить нет смысла, и просто кивает. Медленно выдохнув, он тоже садится, притягивает Исака к себе за плечи и осторожно предлагает ему: — Могу я попробовать помочь тебе почувствовать себя лучше? — Нам нужно поспать, Эвен… — Даже если я сейчас лягу спать, ты всё равно не уснёшь, — с нежностью замечает Эвен. — Ну давай, малыш. Ты всегда так поддерживаешь меня… Позволь и мне помочь тебе. Исак медлит с ответом, но всё же соглашается: — Ладно. Улыбнувшись, Эвен не без труда дотягивается до выдвижного ящика тумбочки — проделать сей трюк, не отпуская Исака, довольно проблематично. Порывшись там немного и отыскав необходимую вещь, он возвращается в прежнее положение. Исак бросает неуверенный взгляд на маркер в его руке и в голосе его звучит отчётливый безобидный сарказм: — Это не совсем то, чего я ожидал. Эвен усмехается. — Мы и этим можем заняться, — обещает он, и Исак закатывает глаза, даже не пытаясь скрыть робкую улыбку. — Ложись на живот, Исак. Так тебе будет удобнее. Сообразив, что именно собирается делать Эвен, Исак без возражений ложится обратно на постель и переворачивается на живот. Подушку он подгребает поближе к себе, скрещивает поверх неё руки, а голову опускает сверху, слегка повернув её набок и вжавшись щекой в небольшую ямку, образовавшуюся между подушкой и руками. Эвен окидывает предвкушающим взглядом его обнажённую спину — свой импровизированный холст на нынешнюю ночь — и устраивается поудобнее, втиснувшись между ногами Исака и опёршись одним локтем на постель. Маркер остаётся в правой руке, и всё, что нужно Эвену, — это пара секунд раздумий на составление мысленного наброска. Вообще-то Эвен подумывал об этом последние несколько месяцев, но не был уверен, что Исак захочет попробовать нечто подобное. А началось всё совершенно случайно. В тот день они оба находились дома. Эвен отдыхал и проводил свободные часы за рисованием, а Исак готовился к тесту, и всё было в порядке до тех пор, пока он не начал вдруг выкручивать свои руки, бормоча себе под нос определения из конспектов. Заметив эту излишнюю нервозность в движениях Исака, Эвен взял его за руку в попытке отвлечь и немного успокоить. Но стоило ему задеть ладонь Исака ручкой, и это случайное прикосновением произвело куда больший эффект, чем должно было. Эвен недоверчиво повторил прикосновение — ради чистоты эксперимента — и провёл следующие полчаса, мягко водя по его коже кончиком ручки и зачарованно наблюдая за тем, как Исак постепенно расслабляется, по-прежнему не отвлекаясь от учёбы. Впоследствии Эвен проделывал подобный фокус ещё несколько раз и окончательно уверился в своей догадке: по какой-то причине Исака действительно успокаивали прикосновения пишущих предметов. Составив мысленный план, Эвен снимает колпачок, касается маркером ямочки между слегка напряжённо сведёнными лопатками Исака и приступает к работе. Эвен рисует вселенную на его обнажённых плечах: соединяет родинки и веснушки в созвездия, добавляет яркие звёзды тут и там, вписывает в космическое пространство целые планеты на орбите вдоль линии позвоночника. Он так увлекается, старательно перенося картину из своего воображения на свой мягкий и тёплый холст, что теряет счёт времени. В тишине спальни слышно приглушённое подушкой дыхание Исака, и Эвен видит, что глаза его закрыты. Помедлив, он добавляет ещё парочку звёзд и дописывает рядом с ними «Наша вселенная». А после — выдерживает паузу и смиренно ждёт, попросит ли Исак продолжать. Но ответом Эвену служит всё так же тишина, всё то же спокойное и ровное дыхание. Исак спит. Осторожно, чтобы не разбудить его, Эвен дотягивается до телефона и делает быстрое фото получившегося рисунка. Утром от него не останется ни следа — Исак примет душ, и вселенная растворится в захлестнувшем её цунами. И утром же Исак обязательно потребует доказательства того, что Эвен не нарисовал на нём хоровод из членов. Усмехнувшись этой мысли, Эвен убирает маркер, ложится рядом с Исаком и натягивает на них обоих одеяло. Исак тихо вздыхает во сне и придвигается ближе. Эвен целует его в лоб, с нежностью проводит ладонью по его мягким кудрям и чувствует себя невероятно счастливым от того, что Исак Вальтерсен каждую ночь засыпает рядом с ним.

________________________________________

Вторник, 17:43.

На протяжении всего дня Эвен пытался психологически подготовить себя к тому, чтобы отправить сообщение Юсефу. Он писал и переписывал текст тысячи раз, но так и не смог решить, что именно следовало сказать. Простого «Привет» определённо недостаточно после года молчания, но при мысли о необходимости написать что-то большее, чем одно просто невзрачное слово, Эвен просто закрывает окно с сообщениями. Он переводит взгляд на Исака, предположительно занимающегося домашней работой: судя по частому постукиванию пальцев по клавишам и совершенно не сосредоточенному лицу на деле Исак переписывается с друзьями на фейсбуке. Помедлив, Эвен решает, что ничего страшного не случится, если он попросит совета. — Малыш? — неуверенно зовёт он. — Хм? — невнятно отзывается Исак и тут же смеётся, как если бы Магнус вновь отмочил одну из тех потрясающе глупых шуток, в которых он настоящий мастер. — Если бы ты хотел написать кому-то, с кем не разговаривал целый год, как бы ты начал разговор? Исак перестаёт смеяться над перепиской и переводит на Эвена слегка удивлённый взгляд: — Кому ты пишешь? — Юсефу, — отвечает Эвен. Он нервно косится на телефон в своих руках. — Сана рассказала кое-что, и мне кажется, что поговорить с ним — неплохая идея. Исак кивает и задумчиво откидывается на спинку стула. — Если уж у кого и спрашивать советов о сообщениях, так это у Юнаса, — отвечает он глубокомысленно и одаряет Эвена загадочной улыбкой. — Может быть, просто… спросить, не хочет ли он встретиться и потусить вместе? — Думаешь, это сработает? — с сомнением уточняет Эвен. Исак пожимает плечами: — Ты ничего не потеряешь, попробовав. Эвен задумывается над этим, делает глубокий вдох и утыкается обратно в телефон. В этом нет ничего такого. Он отправляет сообщение, едва дописав последнее слово, — чтобы не дать себе передумать, — и отбрасывает телефон на постель в надежде, что тот затеряется в складках одеяла, и не придётся читать ответ. Но Юсеф словно чувствует, что лишние минуты молчания дадут Эвену благодатную почву для того, чтобы накрутить себя и впасть в отчаяние. Уведомление о входящем сообщении приходит почти сразу. Эвен находит телефон в складках одеяла и, чувствуя на себе осторожный и нежный взгляд Исака, заставляет себя взглянуть на экран. Эвен: Привет. Я знаю, что уже прошло много времени, но я подумал, что, может, мы могли бы встретиться, если ты не занят? Юсеф: Конечно я хочу встретиться с тобой, чувак! Какие планы на завтра? Я заканчиваю работать в 14:00. Эвен робко улыбается и, игнорируя внутреннее беспокойство, печатает ответ. Эвен: В 15:00 у меня заканчиваются занятия. Можем попить кофе? Юсеф: Круто! Встретимся в КБ :) — Что он сказал? — интересуется Исак, и его голос словно выдёргивает Эвена обратно в реальность. Эвен смотрит на него и неуверенно улыбается, пока ещё не понимая, хочется ли ему верить этой робкой надежде и может ли он поверить в неё. — Мы встретимся завтра. Исак улыбается всё так же нежно. Поднявшись из-за стола, он пересекает комнату, садится на край постели и приобнимает Эвена за плечи в ободряющем жесте. — Всё будет хорошо, — обещает он. И Эвен позволяет себе поверить.

________________________________________

Среда, 15:13.

Они с Юсефом сидят в КБ уже минут десять и болтают о погоде, изредка отпивая каждый из своей чашки кофе. Эвен чувствует, что должен сам сделать первый шаг и подтолкнуть Юсефа к смене темы, но не знает, с чего начать. В конце концов, он решает обойтись без наркоза и вытащить эту «пулю» наживую. — Сана сказала, что ты отрёкся от своей веры из-за случившегося со мной, — говорит Эвен прямо, когда тема погоды окончательно изживает себя. Юсеф замирает с чашкой кофе у рта. Несколько бесконечно долгих секунд он пялится на Эвена с непередаваемым выражением лица, а после отставляет чашку на стол. Он обдумывает свой ответ так долго, что Эвен начинает нервничать и почти жалеет о начатом разговоре. После невероятно длинной паузы Юсеф вздыхает и опускает взгляд. — Это не только из-за тебя, — тихо говорит он. — Это... случившееся с тобой просто помогло мне начать задавать себе правильные вопросы. — Я не хотел, чтобы так получилось, — произносит Эвен с искренним сожалением. Он чувствует себя виноватым, даже если лишь подтолкнул Юсефа на путь отречения, а не послужил главной причиной. Юсеф вскидывает на него удивлённый взгляд и хмурится: — Эвен, я знаю это. В случившемся нет твоей вины. Мне просто была ненавистна сама мысль о том, что вера, призванная помогать людям любить себя и окружающих и ценить каждую жизнь в этом мире, могла причинить тебе так много боли. Эвен впервые видит Юсефа столь серьёзным и уверенным в своих словах и понимает, что в его силах лишь принять эту правду на веру и смириться с ней. Смириться с тем, что произошло в Эльвебаккен, и помочь Юсефу отпустить те события. — Я биполярен, — помедлив, признаётся Эвен. — Всё случившееся в прошлом году произошло потому, что я был маниакален. Ислам и слова Микаэля... Я... я даже не знаю, зациклился бы я на них так сильно, если бы не маниакальное состояние. — Это не меняет того факта, что мы почти потеряли тебя из-за случившегося, — тихо возражает Юсеф. Эвен давится вдохом. Он не знает, что ответить на это. Ему и в голову не приходило, что его попытка суицида могла столь остро повлиять на кого-либо из парней. Тогда, после случившегося, Эвен искренне поверил, что все они больше не захотят быть его друзьями. Он позволил себе поверить, что этого самовнушения будет достаточно, чтобы оттолкнуть их всех и стереть из памяти всю ту заботу, что друзья проявляли по отношению к нему. Ему начинает казаться, что было чертовски глупо так считать. — Так что не вини себя, ладно? — просит Юсеф. — Я думал об этом весь прошлый год, и это осознанное решение. Сейчас я живу в мире с этим выбором. Эвен не в силах до конца поверить в то, что Юсеф действительно счастлив, отказавшись от своей веры, но всё же кивает в ответ. Они молчат какое-то время. Эвен нервно отпивает из чашки, не зная, как возобновить разговор после столь непростой темы, и облегчённо выдыхает, когда Юсеф подаёт голос первым. — Сана рассказывала, что я работаю в детском саду? Эвен безропотно переключается на предложенную тему для разговора и улыбается: — Нет. Расскажи мне побольше об этом. Юсеф пускается в пространное повествование о том, как получил эту работу и какие великолепные там дети, и едва ли не светится от счастья, говоря о том, что ему нравится, а Эвен… Эвен чувствует себя на своём месте. Он скучал по этому, скучал так сильно. И ему начинает казаться, что всё это ещё можно вернуть.

________________________________________

Среда, 20:01.

Эвен: Спасибо, что посоветовала мне поговорить с Юсефом. Сегодня мы вместе пили кофе Сана: Как всё прошло? Эвен: Хорошо. Мы поговорили. Сана: Рада это слышать, Эвен. Я знаю, что и для него это много значит. Эвен: :) Кстати, ты не хочешь прийти к нам с Исаком в пятницу на ужин? В качестве нашей тебе благодарности. Сана: Эвен, я пощусь. Эвен: Я знаю. Мы собираемся ужинать очень поздно :Р Пожааалуйста. Я куплю халяльной еды по пути с работы, Сана, ну давай же!!! Нам нужно поздравить тебя и Исака с получением шестёрок на пятничном пробном экзамене! Сана: Я получу шестёрку. А вот насчёт твоего парня не уверена. Эвен: Эй, Исак — гений :( Сана: Ладно, я приду Спасибо Эвен: Тогда увидимся позже :D

________________________________________

Четверг, 15:30.

— Как ты чувствуешь себя на этой неделе, Эвен? — спрашивает Марго. Эвену кажется, что теперь в её вопросах звучит куда больше искренней заботы. Он не замечал подобного во время первых сеансов. — Я... Думаю, у меня была хорошая неделя, — отвечает он с неуверенной улыбкой. — Я поговорил с двумя старыми друзьями. Марго едва заметно улыбается: — Это замечательно, Эвен. Ты должен гордиться собой. Я точно горжусь. — Эвен неосознанно слегка приосанивается в ответ и кивает. — Как всё прошло? — Хорошо, — выдыхает Эвен. — Когда я встретился с Элиасом, со мной были Исак и Сана, и это очень помогло. Меня… не заставляли насильно, понимаете? Я знал, что могу уйти в любой момент, если захочу, — Марго понимающе кивает и даёт ему знак продолжать. — Мы немного поговорили о событиях прошлого года и положили конец недомолвкам. Вообще-то мы почти не обсуждали ничего серьёзного, но было здорово снова пообщаться с Элиасом. — Думаешь, ты можешь продолжать дружить с ним? — осторожно интересуется Марго. — Я надеюсь? — нерешительно отвечает Эвен. — Это было лишь начало, и я рад, что сделал это. И когда я разговаривал с Юсефом вчера, мы… было нечто похожее. Мы прояснили некоторые моменты между собой и переключились на разговоры обо всякой ерунде. Но это было здорово. Я знаю, что нам ещё предстоит обсудить всё случившееся тогда серьёзнее, но это больше не пугает меня. — Рада слышать это, — говорит Марго. — Эти разговоры будут сложными вне зависимости от того, как много старых друзей ты захочешь впустить в свою нынешнюю жизнь, но я горжусь тем, что ты сделал первый шаг. И, глядя на уже достигнутый тобой прогресс, я не сомневаюсь, что ты продвинешься ещё дальше. Эвен ошеломлённо моргает и, помедлив, улыбается: — Спасибо. После этого они ещё немного обсуждают Элиаса и Юсефа. Эвен подробнее рассказывает от том, какой их дружба была раньше, и как их отношения выглядят теперь, а так же упоминает о том, что после событий в Эльвебаккен Юсеф больше не исповедует Ислам. Эвену всё ещё сложно по-настоящему принять это, но Марго успокаивает его и убеждает, что в этом нет его вины. К концу сеанса она задаёт вопрос, мучивший Эвена на протяжении всей последней недели: — Ты считаешь необходимой встречу с Микаэлем? И да, Эвен считает. В прошлом году он думал об этом очень часто, и каждый раз при одной лишь мысли об этой встрече всё внутри скручивало от страха. Эвен понятия не имеет, как Микаэль относится к нему теперь. И понятия не имеет, как вернуть ту дружбу, что была между ними когда-то. Он блять понятия не имеет. — Я не знаю, — уклончиво отзывается Эвен, задерживая взгляд на столе Марго. — Ты не обязан делать это, — мягко успокаивает Марго. — Правильно это или нет, но Микаэль ассоциируется с очень трудной и травмирующей частью твоей жизни. Ты только-только начал справляться с последствиями этой травмы, и нет ничего постыдного в том, что ты не готов говорить с ним. Но однажды ты сказал мне, что постоянно чувствуешь повисшую между вами недосказанность. Думаю, будет лучше, если ты всё же поговоришь с Микаэлем, когда будешь готов к этому. — Возможно, — неуверенно соглашается Эвен. Марго окидывает его внимательным взглядом и кивает: — Просто подумай об этом.

________________________________________

Четверг, 17:00.

Когда Эвен возвращается домой, он застаёт Исака в спальне, за столом, заваленным конспектами и учебниками. За последнюю неделю эта картина стала привычной, но Эвен прекрасно понимает, что с приближением пробного экзамена Исак становится всё более напряжённым. Эвен уже сдал несколько экзаменов на этой неделе и отдыхает вплоть до начала следующей. Вообще-то он даже немного удивлён тем, насколько легко эти экзамены дались, но успехи в учёбе — всего лишь доказательство того, как сильно он нуждался в причине отвлечься от постоянного стресса последних недель и как старательно фокусировался на занятиях. К тому же, тот факт, что Исак так же был погружён в учёбу, и они с Эвеном практически не отвлекали друг друга, тоже немало помог. Исак действительно прекрасный партнёр в учёбе. — Привет, — окликает Эвен Исака, на ходу сбрасывая сумку с плеча на пол. Он приближается сзади, опирается рукой на спинку стула и оставляет на щеке Исака мягкий приветственный поцелуй. — Привет, — на выдохе отзывается Исак и расслабленно откидывается назад. Вид у него усталый и даже слегка измученный, и кажется, что после сдачи экзамена Исак первым делом проспит несколько суток подряд, восстанавливая растраченную энергию. Он вжимается затылком в живот Эвена и разминает затёкшие от долгого письма руки. — Как прошла встреча? — Хорошо, — отвечает Эвен. Он накрывает ладонями напряжённые плечи Исака и рассеянно растирает их, массируя по направлению от ключиц к спине и обратно. — В основном мы говорили об Элиасе и Юсефе. Исак довольно мычит в ответ и прикрывает глаза, буквально плавясь в приятных прикосновениях. Кажется, он совсем не слушает Эвена, но его голос на удивление серьёзен, когда он, наконец, отвечает: — Я так горжусь тем, что ты поговорил с ними, малыш. Я знаю, что для тебя это было не так-то просто. Эвен тепло улыбается: — Спасибо, что помог мне. — Я тут ни при чём, это всё твоя храбрость, — мягко возражает Исак. Он садится прямо, выскальзывая из-под ладоней Эвена, потягивается и встаёт из-за стола. А после, обойдя стул, останавливается напротив и игриво закидывает руки Эвену на плечи. — Хочешь, вместе приготовим ужин? Эвен поигрывает бровями: — Хочешь сказать, ты действительно будешь помогать мне? — Иди ты, я помогаю! — возмущённо восклицает Исак, но под скептичным взглядом Эвена начинает смеяться и обвивает его шею руками. — Обещаю, сегодня я буду помогать как следует. Эвен смеётся и обнимает Исака за талию. Потратить около часа на готовку в компании своего парня и на ленивые поцелуи на кухне… Что может быть лучше? — Пойдём, — соглашается он. — Я купил основу для пиццы: можем приготовить свою, домашнюю. — Мужчина моего сердца, — выдыхает Исак и с улыбкой втягивает Эвена в неторопливый глубокий поцелуй. Эвен счастливо отвечает, сминая его губы своими со всей нежностью и любовью, какую только способен выразить в одном этом прикосновении, и выныривает из сладкого поцелуя лишь тогда, когда собственная улыбка превращает их ласки в беспорядочные попытки «не промахнуться» в момент очередного поцелуя. А потом он позволяет Исаку увести себя на кухню. И это и есть «семейное счастье».

________________________________________

Пятница, 22:05.

Во время готовки ужина Эвен развлекается тем, что слушает через дверь, о чём разговаривают занявшие гостиную Исак и Сана. Поначалу они топтались в дверном проёме и предлагали свою помощь и компанию, но кухня едва вмещает двух человек, не говоря уж о трёх, пытающихся готовить одновременно. Так что Эвен выставил своих потенциальных помощников в гостиную и пообещал им, что всё будет готово к тому моменту, когда закончится время поста у Саны. К тому же, сперва Исак и Сана обсуждали биологию и сегодняшний экзамен, и Эвен готов был прогнать их с кухни уже за одно только это. Но он до сих пор улыбается при мысли о том, насколько эти двое были увлечены разговором. Эвен открывает духовку, чтобы проверить мясо, и внезапно понимает, что из гостиной не доносится ни звука. Он подавляет первый порыв — проверить, не ушли ли Исак и Сана, — понимая, что они бы этого не сделали. И прежде, чем Эвен успевает забеспокоиться, заговаривает Сана. — Могу я спросить кое о чём? — говорит она, и её голос до сих пор звучит до странного неуверенно — совсем как в тот день, в парке. — Конечно, — соглашается Исак. — Что такое? Всё почти готово и вот-вот можно будет накрывать на стол, а значит, Эвен мог бы присоединиться к Исаку и Сане. Но легче сказать, чем сделать. С одной стороны ему не хочется мешать разговору, а с другой подслушивать — плохая идея. В конце концов, хорошее воспитание берёт верх, и Эвен заходит в гостиную как раз в тот момент, когда Сана открывает рот, чтобы задать столь волнующий её вопрос. Завидев Эвена, она замолкает на полуслове и неуверенно переводит взгляд с него на Исака и обратно. — Всё хорошо? — осторожно спрашивает Эвен. Сана шумно выдыхает и кивает: — Да. Вообще-то, возможно, ты тоже можешь помочь. Эвен хмурится, но садится рядом с ними — прямо на пол, между кофейным столиком и диваном. Сана вздыхает и начинает с самого начала, обращаясь конкретно к Исаку: — Когда ты тусуешься с парнями, бывает так, что они ненароком заставляют тебя чувствовать себя неловко или подавленно? Эвен хмурится ещё сильнее. Он догадывается, откуда растут ноги у этого вопроса. Исак пожимает плечами. — Да. Сейчас такое случается редко, но частенько бывало ещё до того, как я вышел из шкафа, — честно отвечает он. — Они никогда не делали это специально. В смысле, они же не знали. Но иногда казалось, что всё, о чём они говорят, — это девушки, секс с девушками, как подцепить девушек, и я не мог принимать участие в таких разговорах, понимаешь? — А после того, как они всё узнали? — спрашивает Сана, прикусывая губу. Исак тоже хмурится. — Нет? То есть, Магс иногда задаёт тупые вопросы или говорит грубоватые вещи, но сейчас дела с этим обстоят намного лучше. Они... всё стало намного лучше с тех пор, как парни узнали правду обо мне. Отчасти потому, что я стал открытее, но ещё и потому, что они реально прилагают усилия, чтобы мне было комфортно с ними. Как бы да, они всё ещё обсуждают девушек, но в то же время всегда спрашивают меня об Эвене или дают мне возможность поучаствовать в разговоре как-то ещё. И кто-нибудь из них всегда замечает, если разговоры о девушках слишком затягиваются, и меняет тему. Юнас проворачивает этот незатейливый фокус чаще остальных, Эвен заметил. Втайне он признателен Юнасу за столь безграничную поддержку Исака на протяжении долгих месяцев его внутренней борьбы и принятия себя. Сана кивает, но не похоже, что она нашла ответ на свой вопрос. — Почему ты спросила об этом? — мягко спрашивает Эвен. Взгляд Саны тускнеет, а уголки губ опускаются. — Девочки... просто... иногда они словно забывают, что многие вещи я воспринимаю иначе, или говорят о таком... — она замолкает, уставившись вниз, на свои руки, прежде чем вновь взглянуть на Эвена. — Например, когда ты пригласил меня на сегодняшний ужин, ты предложил подождать окончания поста и сходил за халяльным мясом. И я знаю, что ты в курсе всех этих тонкостей, потому что так долго дружил с Элиасом и остальными, но мы с девочками дружим уже около двух лет и они просто... они до сих пор не понимают таких вещей. Эвен понимающе кивает. Он знает, что девочки делают это не со зла и любят Сану. Но иногда простое невежество может принести не меньше боли, чем откровенная ненависть. Эвен не уверен, что они с Исаком вправе давать советы в подобной ситуации, но рад, что Сана наконец-то захотела поговорить об этом и пришла именно к ним двоим. — Я знаю, что они заботятся обо мне, — продолжает Сана. — Например, когда мы узнали, что Сара планировала выгнать меня из автобуса, девочки остались на моей стороне, но... проблема в мелочах, — заканчивает она несчастным голосом. — Они когда-нибудь расспрашивали тебя об Исламе? — спрашивает Эвен. Сана пожимает плечами, сверля взглядом кофейный столик: — Нет, вообще-то. — Поговори с ними, — говорит Исак прежде, чем Эвен успевает добавить что-то ещё. — Я серьёзно, Сана. Они твои друзья и если тебе некомфортно с ними, они должны знать об этом. Если это лишь недопонимание, то они извинятся и изменят своё поведение. Эвен слушает его с затаённой гордостью. Исак, который когда-то принимал как данность любой гомофобный или невежественный комментарий в свой адрес, теперь советует Сане оставаться собой и не позволять другим людям критиковать её образ жизни. — Ты правда думаешь, что я должна это сделать? — уточняет Сана, и к ней возвращается её неуверенный тон. Эвену это не нравится. — Да, Сана, — отрезает он. — Попроси их о встрече, сядьте и серьёзно поговорите об этом. Они должны знать, как ты чувствуешь себя рядом с ними. Исак согласно кивает. — Когда я вышел из шкафа, — добавляет он, — Юнас как-то выловил меня и извинился за каждый сказанный им тупой комментарий в мой адрес. Даже за всю ту чушь, что он говорил, когда нам было то ли по четырнадцать, то ли по пятнадцать лет. Я никогда не просил его ни о чём подобном, но для меня так чертовски много значит, что он просто взял и сделал это. Поговори с девочками, Сана. Сана улыбается им обоим: — Спасибо. Я знаю, что не все мы проходим через подобное, но это здорово — иметь кого-то, с кем можно поговорить об этом. Эвен собирается ответить, но его прерывают одновременно сработавшие таймер на духовке и сигнал на телефоне Саны. — Думаю, пришло время для ужина, — подмигивает Эвен Сане, и она в ответ улыбается ярче, демонстрируя свои очаровательные ямочки на щеках. Как же давно Эвен их не видел. — Малыш, — зовёт он Исака, поднимаясь с пола. — Можешь заняться напитками и всем остальным? Я займусь едой и тарелками. — Конечно, — отвечает Исак. Он дожидается, пока встанет Сана, и только после этого поднимается сам. — Сана, можешь помолиться в нашей комнате, если хочешь, — предлагает Эвен уже с порога, оглядываясь через плечо. — Мы как раз всё приготовим к тому моменту, как ты закончишь. Позднее, когда они втроём снова рассаживаются прямо на полу, вокруг заставленного едой и напитками кофейного столика, и неторопливо едят, параллельно болтая обо всякой ерунде, Эвен чувствует, что ночь вроде этой — именно то, что было нужно им всем.