Cut and Rewind

Воскресение, 14:37.

— Гол! Гол! Блять... Юнас! — Я не виноват, что ты неудачник! — возражает Юнас и яростно клацает пальцами по кнопкам, со смехом уворачиваясь, когда Мади пытается подтолкнуть его локтем под руку. Они хлопают друг друга по рукам, и Эвен смеётся над их шумной вознёй, да и Магнус, растянувшийся на кровати позади Мади и Юнаса, тоже искренне веселится. Исак сидит, поджав ноги и опёршись спиной на стену, но при этом практически полулежит на Эвене. Их с Исаком планы на стандартное ленивое воскресение на этот раз слегка изменились и включают в себя визит друзей и устроенный ими импровизированный турнир по «Fifa», но Эвен ни капли не расстроен из-за внезапных новшеств в привычном распорядке дня. Давненько уже он не смеялся так много, как сегодня. Честно говоря, следовало бы готовиться к экзаменам на следующей неделе, но Эвен уверен, что перерыв на несколько часов пойдёт им с Исаком на пользу. — Исак, твоя очередь, — зовёт Мади, мечтательно вздыхая при виде высветившегося на экране результата матча против Юнаса — семь-пять. Исак ухмыляется, оставляет на щеке Эвена быстрый поцелуй и перебирается через Магнуса, чтобы занять освобождённое Мади место. Сам Мади плюхается на место Исака, стягивает немного чипсов у Эвена и дарит ему солнечную улыбку в ответ на возмущённый взгляд. Матч между Юнасом и Исаком проходит несколько напряжённее из-за очевидного профессионализма игроков. Эвен ободряюще хлопает Исаку в надежде, что этот отвлекающий манёвр поможет сбить концентрацию Юнаса, но его отвлекает вибрация оставленного на столе телефона. — Малыш, это мой? — рассеянно спрашивает Исак, не оборачиваясь. — Думаю, мой, — отзывается Эвен, дотягиваясь до стола и беря телефон. Он нажимает кнопку включения, всё ещё поглядывая на экран телевизора и пытаясь следить за ходом матча, но замирает, едва осознав, кто именно написал ему. Микаэль: Привет, Эвен. Элиас и Юсеф рассказали мне, что недавно разговаривали с тобой, и я подумал, что, может, мы могли бы встретиться? Я пойму, если ты не захочешь разговаривать, но пожалуйста. Я правда хочу поговорить с тобой. Буду ждать ответа. Эвен не уверен, очевидно ли со стороны, что он близок к очередному приступу гипервентиляции, но в какой-то момент до него доходит, что Магнус уже не на постели, а Исак сидит рядом, опустившись перед Эвеном на колени и выглядя крайне обеспокоенно. Эвен в замешательстве смотрит на Исака, и тот отвечает ему немым вопросом. — Ты не ответил, когда я позвал тебя по имени, — поясняет Исак и ласково оглаживает ладонями напряжённую шею Эвена, а после мягко обнимает его лицо, большими пальцами поглаживая кожу под внешними уголками глаз. — И ты весь побледнел. Остальные парни сидят позади Исака и заинтересованно смотрят на них, но — надо отдать им должное — сохраняют дистанцию, помня о необходимом Эвену в такие моменты пространстве. — Микаэль написал мне, — дрожащим голосом произносит Эвен. Исак растерянно выдыхает, но быстро берёт себя в руки: — Что он сказал? — Он хочет встретиться. — Кто такой Микаэль? — осторожно вклинивается Мади. Эвен переводит взгляд с Исака на остальных, как никогда остро осознавая, что они до сих пор не посвящены в детали этой истории. У Эвена нет сил разбираться с этим прямо сейчас, зато он уверен, что, когда придёт время рассказать правду, парни воспримут её абсолютно нормально и не оттолкнут его. — Один из моих старых друзей, — тихо отвечает Эвен. Парни переглядываются между собой, словно беззвучно совещаются, пытаясь определиться с тем, как реагировать. Исак передвигается так, чтобы все могли видеть друг друга, садится ближе к Эвену, устраивает подбородок на его плече и крепко сжимает его руку в своей. — Но ты встречался с несколькими из них на прошлой неделе, да? — спрашивает Юнас. Он выглядит таким же обеспокоенным, как и каждый раз, когда дело касается Исака, и Эвен очень тронут такой заботой с его стороны. — Да, но... — он тяжело вздыхает и опускает взгляд на свою руку, сцепленную с рукой Исака. — Это другое. Мы с Микаэлем были, как... как ты и Исак, — поясняет он Юнасу, и остальные понимающе кивают. — И случившееся между нами гораздо сложнее, чем проблемы с остальными парнями. Какое-то время они проводят в тишине — Эвен уверен, что никто из присутствующих просто не знает, что сказать, — а потом Магнус внимательно смотрит на него: — Ты хочешь встретиться с ним? Часть Эвена... часть него отчаянно желает этого. Ему просто блять хочется во всём разобраться. Хочется перестать чувствовать себя настолько ужасно, что его в буквальном смысле мутит от одной лишь мысли о Микаэле. Неважно, решат ли они проблему совместными усилиями или же окончательно прекратят общение. Эвену просто необходимо найти способ примириться со случившимся и покончить с ним раз и навсегда. И он понятия не имеет, как сделать это, не поговорив с Микаэлем. — Думаю, да, — помедлив, произносит Эвен и беспомощно вздыхает: — Но... это… — Мы можем пойти с тобой, — предлагает Магнус. Его предложение слегка выбивает Эвена из колеи и, возможно, он выглядит слегка шокированным, потому что Мади добавляет: — Магс прав. Мы все будем рядом, если это поможет тебе. И это... они такие замечательные. Эвен чертовски счастлив, что когда-то давно Исак решил окружить себя именно этими людьми. И он совершенно нелепо счастлив, что теперь и сам является частью их жизней. — Спасибо, — серьёзно говорит Эвен, по очереди встречаясь взглядом с каждым из них и чувствуя щекой прикосновение нежной улыбки Исака. — Но мне кажется, что я должен справиться с этим самостоятельно. — Мы всё же прикроем тебя, ладно? — настаивает Юнас. — Мы будем писать тебе, пока ты будешь с ним. И если что-то пойдёт не так, ты сможешь сделать вид, что получил важное сообщение, и спокойно уйдёшь. — Вы правда сделаете это? — недоверчиво уточняет Эвен. Парни ободряюще улыбаются в ответ, а Исак шепчет на ухо: «Я встречу тебя после». И с такой поддержкой Эвену начинает казаться, что он действительно сможет справиться с предстоящей встречей. Турнир по «Fifa» возобновляется: парни возвращаются к игре, позволяя Эвену спокойно подумать над ответом Микаэлю. Исак остаётся рядом, но его надёжное плечо — то, что нужно прямо сейчас, и Эвен благодарен ему за эту безмолвную поддержку. Эвен: Привет. Да, мы можем поговорить. Думаю, самое время это сделать. Эвен нажимает «отправить» и отчаянно сопротивляется вновь накатывающей панике, стараясь сосредоточиться на шутках парней и тихом дыхании Исака. С такой поддержкой Эвен может справиться с чем угодно.

________________________________________

Понедельник, 15:59.

Никогда ещё парк не казался Эвену таким зловещим, как сегодня. Микаэля он замечает ещё издалека: тот сидит на скамейке, низко опустив голову, и со стороны кажется, что он уткнулся в телефон. Это одна из привычек Микаэля — в любой неловкой ситуации притворяться, что ужасно занят чем-то в своём телефоне. Внезапное осознание решительно пробивается сквозь бесконечный поток панических мыслей, и Эвен медленно выдыхает. Так много. Они так много знают друг о друге, и всё же вся эта информация была абсолютно бесполезна на протяжении всего прошлого года. Да и так ли она важна, если оказалось, что они не знали самых важных секретов друг друга? Эвен практически силой заставляет себя сдвинуться с места и медленно идёт к скамейке. В груди тянет и трудно дышать, и руки, спрятанные в карманы куртки, дрожат, но Эвен упрямо шагает вперёд. Теплится надежда, что Микаэль заметит его не сразу, но они встречаются взглядами почти сразу, стоит Эвену приблизиться к скамейке, и в горле образовывается противный удушливый ком страха. — Привет, — выдыхает Микаэль так удивлённо, словно не верил, что Эвен и правда придёт. — Привет, — едва слышно отзывается Эвен и, помедлив, тоже садится на скамейку — на безопасном расстоянии от Микаэля. Это расстояние — ничто в сравнении с той моральной дистанцией между ними, что сохранялась в течение всего прошлого года. Краем взгляда Эвен видит, как Микаэль порывается что-то сказать, но лишь открывает и закрывает рот, в смятении так и не произнеся ни звука. Эвену же не достаёт храбрости, чтобы сделать первый шаг. С Элиасом и Юсефом — возможно. Но сейчас… Чудо, что Эвен вообще до сих пор в сознании. В конце концов, когда молчание очевидно затягивается, Микаэль всё же находит в себе силы начать разговор. — Эвен, мне так чертовски жаль, — прерывисто выдыхает он, поднимая на Эвена усталый, пустой взгляд, и это совсем не то, чего Эвен ожидал от этой встречи. Он молча смотрит на Микаэля, не зная, что сказать. — Я ненавижу себя за случившееся, — торопливо продолжает тот. В его голосе переплетаются отчаяние, сожаление и чувство вины. — Не могу поверить, что сделал это. Не могу поверить, что я блять позволил всему зайти так далеко вместо того, чтобы помочь тебе. — Микаэль, я... — с запинкой прерывает его Эвен. Во рту сухо, и слова даются с трудом. — Я был маникален, и на тот момент мне ещё не поставили диагноз. Никто не мог предотвратить случившееся. — Это неважно, — возражает Микаэль. — Чёрт возьми, ты практически умер, Эвен, — он тяжело сглатывает и смаргивает слёзы. — Только потому, что я был слишком напуган своими чувствами, чтобы заметить, как больно тебе было. Эвен закрывает глаза, горящие от сдерживаемых слёз, и выравнивает дыхание. Лишь несколько секунд спустя последние слова Микаэля достигают его сознания. — Что ты подразумеваешь под «чувствами»? — спрашивает Эвен так тихо, что даже не уверен, слышит ли его Микаэль. Тем не менее, Микаэль сразу опускает взгляд, нервно постукивая ногой по асфальту. — Я гей, — шепчет он, и мир Эвена рушится. — Когда ты поцеловал меня, я... я был так чертовски напуган. Я ведь только-только признался во всём сам себе, а ты вдруг просто взял и сделал всё это слишком реальным. И я запаниковал. Он поднимает взгляд на Эвена, и у него кружится голова. Он не может... Он тогда не накрутил себя? Это всё было не только в его голове? — Всё, что я сказал тебе тогда, — продолжает Микаэль, — было тем, что я долгое время повторял себе. И я... Эвен, не было ни одного грёбаного дня, когда бы я не презирал себя за то, что причинил тебе такую боль. И за то, что мне не хватило смелости спасти тебя, когда ты нуждался во мне. Это самый отвратительный поступок из всего совершённого мной, и я не знаю, как мне исправить это. — Всё хорошо, — говорит Эвен. И это не так. Не до конца. Потому что, даже принимая во внимание всё озвученное, поцелуй с Микаэлем всё же послужил тем самым катализатором, что вывел болезнь Эвена на новый виток развития. И неважно, что случилось на самом деле, этого не изменить. Микаэль не мог знать, какое именно воздействие окажут его слова на Эвена. Понимание же того, что в то время он также, как и Эвен, боролся с осознанием собственной ориентации, ничего не упрощает. Эвен устал. Он так чертовски устал чувствовать всё это. Ему хочется, чтобы они с Микаэлем двигались дальше. Хочется не столько забыть прошлое, сколько отпустить его. Хочется перестать, наконец, разрушать самого себя. Поэтому когда Микаэль шокированно шепчет «Не может всё быть в порядке», Эвен качает головой: — Мик... ты не мог знать, что со мной произойдёт. Я не мог знать, что со мной произойдёт. И каждый из нас может винить во всём только себя, но мы не изменим того факта, что это уже случилось, и я выжил. Мы оба хороши, и я устал ненавидеть себя. Ты, должно быть, тоже. Микаэль шмыгает носом, торопливо вытирает глаза, и Эвен с удивлением понимает, что его собственные глаза — сухие. Он не уверен, откуда в нём столько храбрости, но цепляется за неё всеми силами. — Я так тяжело работал, чтобы мне стало лучше, и мне стало лучше. Пора двигаться дальше. Я очень хочу оставить прошлое в прошлом и начать уже, наконец, жить настоящим, — тихо, почти умоляюще просит Эвен. Микаэль медлит, но, в конце концов, торопливо кивает и сглатывает: — Я тоже хочу этого. Я скучаю по тебе, Эвен. Я хочу... Не знаю, сможем ли мы быть друзьями, как раньше, но мне хотелось бы снова присутствовать в твоей жизни. Я хотел бы снова общаться с тобой. — Я хочу этого, — едва слышно признаётся Эвен. Их раны всё ещё слишком глубоки, и расстояние между ними только-только стало сокращаться, но Эвену кажется, что когда-нибудь, — возможно, довольно скоро, — эта боль отпустит их обоих. Между ними повисает тяжёлая тишина, но им нужно это. Им нужно время, чтобы прийти в себя. — Кто-нибудь из парней знает? — спрашивает Эвен спустя пару минут. — Адам, — отзывается Микаэль с тихим смешком. — Однажды ночью я сильно напился и зависал с одним парнем. А когда понял, что не знаю, как добраться домой, позвонил Адаму. Эвен улыбается, потому создаётся ощущение, будто именно этого Микаэль от него сейчас и ждёт. — Я хочу рассказать им, — говорит Микаэль. — Я просто... не знаю, как это сказать. — Ты же знаешь, после твоего признания их отношение к тебе не изменится, — и вряд ли во всём мире найдётся кто-нибудь лицемернее Эвена, потому что одной из причин, по которой он разорвал все контакты с со старыми друзьями, был именно страх перед их реакцией на его пансексуальность. Даже если после встреч с Марго и разговоров с Элиасом и Юсефом Эвен знает, что ошибался. — Я знаю, — отвечает Микаэль со слабой улыбкой. — Просто пытаюсь подобрать подходящий момент. Эвен кивает, и они снова замолкают. — Какой он.... эм... твой бойфренд... — Исак, — подсказывает Эвен. Микаэль повторяет имя про себя, чтобы лучше запомнить, а потом повторяет вопрос: — Так какой он? Эвен улыбается, и на сей раз у него нет с этим проблем. Он всегда улыбается, когда речь идёт об Исаке. — Он удивительный, — выдыхает Эвен и поспешно опускает взгляд на свои руки, пряча смущённую улыбку. — Понятия не имею, как бы справился с событиями последних недель, если бы не он. Когда он вновь поднимает взгляд, Микаэль, кажется, испытывает облегчение: — Сана сказала, что он делает тебя по-настоящему счастливым. — Так и есть, — соглашается Эвен. — Это хорошо, — кивает Микаэль. — Я знаю, что между вами с Соней не всегда всё было гладко, так что... я рад, что ты встретил его. Эвен печально улыбается при упоминании Сони. Иногда он думает об этом. Перед эпизодом в Бакке их отношения трещали по швам, но после тех печальных событий Соня не смогла уйти. Так что они остались вместе, и чем дольше это длилось, тем стремительнее росло чувство обиды, тем острее становилась паранойя Сони во всём, что касалось Эвена, и тем злее становился сам Эвен, скованный постоянным неусыпным контролем. И всё же когда-то давным-давно они были счастливы. От разговора Эвена отвлекает телефон, вибрирующий в кармане куртки. Эвен достаёт его и обнаруживает сообщение от Исака. Исак: Я почти в парке. Напиши мне, если хочешь, чтобы я подождал. Люблю тебя. Эвен прислушивается к себе и понимает, что очень устал. Он рад встрече с Микаэлем и рад, что им, наконец, удалось поговорить, но не уверен, на сколько ещё сегодня хватит сил. Поэтому Эвен оставляет сообщение Исака без ответа. Исак приходит несколько минут спустя, останавливается рядом с лавочкой и тактично покашливает, привлекая к себе внимание. Эвен переводит на Исака усталый взгляд и протягивает руку ему навстречу, получая в награду нежную улыбку и ласковое пожатие. — Микаэль, это Исак, — представляет его Эвен, оборачиваясь к Микаэлю. Тот улыбается и тоже протягивает Исаку руку: — Приятно познакомиться, парень. — Мне тоже, — отвечает Исак, и Эвен чувствует скрытое за его словами осторожное недоверие. Учитывая известное Исаку прошлое, его сложно в этом винить. И всё же, наблюдая за тем, как Исак и Микаэль крепко пожимают друг другу руки, Эвен позволяет себе робкую надежду на то, что однажды эти двое действительно подружатся. Он был бы счастлив этому. Исак выпускает руку Микаэля и переводит взгляд на Эвена: — Готов идти? Эвен кивает и бросает неуверенный взгляд на Микаэля: — Мы должны... — Нам стоит начать больше общаться, — заканчивает Микаэль за него. — Ответь мне, когда я в следующий раз напишу тебе, ладно? Эвен снова кивает. Микаэль осторожно придвигается, словно не уверенный, что может себе такое позволить, и сжимает его плечо, а потом встаёт, улыбается им с Исаком и уходит. Эвен смотрит ему вслед и на мгновение почти перестаёт дышать, потому что эта сцена — эта удаляющаяся спина — слишком сильно напоминает ему тот самый день. Исак возвращает его к реальности, приобнимая со спины и мягко целуя в макушку. Эвен вздрагивает и послушно расслабляется в его руках. — Пойдём домой, малыш.

________________________________________

Понедельник, 18:07.

По возвращении домой Исак заказывает пиццу, ставит «Красотку» и позволяет Эвену оккупировать свои колени на те несколько часов, что длится фильм. Честно говоря, Эвен чувствует себя таким перегруженным после разговора с Микаэлем, что с трудом фокусируется на чём-либо, кроме ощущения пальцев Исака в своих волосах и его тепла под своей щекой. Но Эвену приятно, что при выборе фильма Исак руководствовался его вкусами. От попыток осмыслить минувший разговор у Эвена слегка кружится голова. Пожалуй, для начала стоит обсудить всё с Марго в четверг, разложить по полочкам собственные чувства и уже после этого решать, что со всем этим делать. И когда во всём, что касается Микаэля, намечается хоть какой-то план, мыслями Эвен возвращается к Исаку. Они возвращались домой на трамвае, заняв места в самом конце вагона, и Исак спросил у Эвена, хорошо ли всё прошло. И когда Эвен ответил «да», Исак, совершенно очевидно обеспокоенный возможными последствиями всего этого, не высказал ни капли недовольства. Вместо этого он прижался мягким поцелуем к руке Эвена и сказал «Я рад». Эвен не имеет ни малейшего понятия, что делал бы без Исака. Он не знает, как отблагодарить Исака. Не знает, как отблагодарить его за бесконечную поддержку и заботу на протяжении последних полутора месяцев. Исак сопровождал Эвена на его сложном, тернистом пути, не отталкивая, не споря и не возражая принятым им решениям. Они продвигались вместе шаг за шагом, и каждый раз, когда Эвену становилось слишком страшно, чтобы продолжать идти, Исак крепче сжимал его руку в своей, будто говоря «Ты не одинок, тебе не нужно решать свои проблемы в одиночестве». Боже. Эвен совершенно безнадёжно влюблён в него. — Исак? — Да? — Исак игриво щекочет кончиками пальцев его макушку, и больше всего на свете Эвену хочется провести рядом с ним остаток своей жизни. Он переворачивается на спину, чтобы видеть лицо Исака, и едва заметно улыбается: — Я люблю тебя. Исак отвечает ему нежным взглядом, склоняется ниже и накрывает его губы в коротком, мягком поцелуе: — Я тоже тебя люблю. Эвен поднимается с его колен, передвигается по слегка пружинящей под их весом постели и садится перед Исаком. Они встречаются взглядами, и атмосфера в комнате неуловимо меняется: звук телевизора становится тише, теряет свою значимость так же быстро, как и происходящее на экране. Эвен ласково пробегается кончиками пальцев по линии челюсти Исака и любуется тем, как трепетно подрагивают его веки. Когда они соприкасаются губами — неторопливо, словно пробуя друг друга на вкус, — веки Исака покорно смыкаются, и он весь буквально растворяется в этой ласке, позволяя Эвену вести в поцелуе. И это такое блаженство — ощущать эту доверчивую, искреннюю податливость, слышать тихие сладкие вздохи и чувствовать на своих губах тепло его губ, — что Эвен окончательно забывает и про фильм, и про недавние беспокойные мысли в своей голове. Прямо сейчас весь его мир сжимается до этой маленькой комнаты, этой смятой постели и Исака на ней. Они перемещаются по постели вслепую, не отвлекаясь от поцелуев, и в какой-то момент, на мгновение вынырнув из пьяного дурмана, Эвен понимает, что надёжно пойман в кольцо чужих рук. Исак откидывается на спину и уверенно притягивает Эвена к себе, помогая ему лечь сверху, ёрзая под ним и аккуратно разводя колени для большего удобства, пока, наконец, они не соприкасаются и грудью, и бёдрами, прижатые друг к другу так тесно, что становится трудно дышать. Эвен ласково гладит щёки и шею Исака, подсказывая ему запрокинуть голову посильнее, и целует глубже, вылизывая горячий рот изнутри и жадно ловя срывающиеся с губ Исака приглушённые стоны. Исак цепляется руками за его спину, настойчиво тянет за край футболки, и Эвен вынужденно привстаёт на несколько секунд, чтобы стянуть её через голову. Ладони Исака тут же с нажимом проходятся по обнажённой коже, и Эвена насквозь прошибает приятной дрожью. — Эвен, — беспомощно выдыхает Исак, и от того, каким тоном он это произносит, у Эвена сладко тянет в паху. Он припадает к губам Исака в жадном поцелуе, и, когда им обоим становится нечем дышать, скользит ниже, невесомо обводя губами острый контур челюсти и прижимаясь поцелуем к ямочке под ухом. Исак шумно выдыхает и сильнее запрокидывает голову, позволяя Эвену оставить ещё несколько поцелуев на обнажённой шее. — Расслабься, — просит Эвен. Под его губами напряжённо и трепетно бьётся жилка, и он успокаивающе целует кожу в этом месте, чувствуя этот неровный ритм. Исак вздрагивает всем телом и опускает на Эвена потемневший от возбуждения взгляд. И именно в этот момент они окончательно утрачивают связь с реальностью, слишком поглощённые друг другом, чтобы замечать что-либо ещё. Каждое их движение, каждый вздох и тихий стон превращаются в странный калейдоскоп обрывочных сцен — крупных планов, в правильной последовательности сплетающихся в нечто более совершенное и глубокое, чем можно себе представить. Вот Эвен неторопливо стягивает с Исака футболку, оставляя на его груди и животе короткие дразнящие поцелуи, распаляющие желание ещё сильнее. Исак прогибается в спине и дышит через раз, задерживая дыхание, когда губы Эвена касаются его кожи. Вот они неуклюже избавляются от домашних штанов. Эвен застревает ногой в штанине, и они с Исаком смеются в поцелуй, что не особенно помогает делу. Вот Эвен нависает над обнажённым Исаком и мучительно медленно скользит кончиками пальцев по его коже — везде, куда может дотянуться, — и тихие, чувственные стоны Исака ласкают слух, а сам он постепенно превращается в сплошной оголённый нерв, слишком чувствительный к прикосновениям, чтобы дразниться и дальше. Вот Исак раскрывается перед ним — уверенно и так откровенно, что на мгновение от этой искренности перехватывает дыхание. И когда Эвен медленно проникает в него, они дрожат одинаково — и от напряжения, и от предвкушения. Тишину спальни нарушает шумное прерывистое дыхание, перемежающееся с тихими стонами, с лихорадочным шёпотом: «Я люблю тебя», «Ты такой красивый», «Не останавливайся». Каждое из этих слов намертво отпечатывается на влажной горячей коже, тонет в смазанных жадных поцелуях, растирается в крошево между тесно прижатыми телами. И когда всё заканчивается — когда Исак с хриплым стоном кончает и утягивает Эвена вслед за собой, — Эвен некстати думает, что это та самая часть фильма, где теперь ему следовало бы развалиться на постели, едва прикрыв простынёй бёдра, и пафосно закурить. Но это не фильм, и Исак настоящий, и всё это настоящее. Поэтому Эвен приводит их обоих в порядок, прижимает Исака к своей груди и целует его. Целует снова, и снова, и снова. Они целуются, закутанные в одеяло, погружённые друг в друга, и Эвен ловит себя на мысли, что их история — единственная, которая никогда не закончится трагедией.

________________________________________

Вторник, 16:21.

Исак и Эва навещают Эвена посреди его смены. Они заходят в кафе, оживлённо переговариваясь и громко смеясь, и настроение при виде них мгновенно взлетает вверх. (Точнее, при виде Исака. Он всегда действует на Эвена подобным образом.) Они подходят к стойке, и Исак расслабленно опирается на неё руками. — Эй, — игриво окликает он Эвена, — я слышал, что здесь работает чертовски горячий бариста. Может, ты мог бы позвать его для меня? Эвен с ухмылкой приподнимает брови: — Ах да, Нильс с татуировкой на лице? Подожди, я... Исак не позволяет ему закончить предложение. Подцепив пальцами лямку фартука, он притягивает Эвена ближе к себе и сладко целует. В попытке сохранить равновесие Эвен неловко опирается локтями на стойку и довольно мычит в губы Исаку. Вообще-то он довольно серьёзен, когда дело касается работы, и старается не позволять себе лишних вольностей и не смешивать работу и личную жизнь. Но сегодня у Эвена нет ни малейшего желания сопротивляться подобному напору. — Лиз нет, не так ли? — со смешком предполагает Исак, отстраняясь от его губ ровно на две секунды, потребовавшиеся ему для того, чтобы задать этот вопрос. Эвен качает головой и оставляет на его губах короткие невесомые поцелуи — снова и снова, утопая в бесконечной нежности к этому человеку. И только когда Эва деликатно покашливает, привлекая их внимание, они, наконец, отстраняются друг от друга. — Привет, Эва, — улыбается ей Эвен. Эва посылает ему соблазнительную улыбку в ответ: — Как думаете, мне полагается скидка? — Прости, но степень лояльности к своим клиентам определяет только владелец кафе, — невозмутимо отвечает Исак. Эвен тихо фыркает, потому что он сам — персональная скидка Исака на всё меню и регулярно платит в кассу за его бесконечные чашки кофе и пирожные. Впрочем, никто из них уже не задумывается о подобных вещах, ведь все деньги у них общие. Семейная казна — ещё один признак серьёзных взрослых отношений, в которые Эвену порой до сих пор не до конца верится. — Чем могу помочь? — привычно интересуется Эвен, но на этот раз в его интонациях ни капли профессионализма, а заученная фраза — скорее как рефлекс. Эва и Исак заказывают кофе и уходят к столику у окна, но не проходит и пары минут, как Эва возвращается к стойке уже в одиночестве. Она просит у Эвена салфетки, а получив их, неловко мнётся и не спешит уходить. Эвен терпеливо ждёт, наблюдая, как Эва нервно облизывает сухие губы. — Исак сказал тебе, что мы устраиваем вечеринку у Крис в честь моего дня рождения, да? — наконец, спрашивает она. Эвен кивает: — Да. Кстати, спасибо за приглашение. Эва смотрит на него так, будто он только что сказал самую большую глупость на свете, потому что конечно он приглашён, и Эвен безуспешно пытается сдержать так и напрашивающуюся улыбку. Но Эва становится серьёзной, и он слегка беспокоится. Видеть её такой — непривычно. — Мы подумывали пригласить брата Саны, — осторожно продолжает Эва, — и его друзей, потому что хорошо общаемся с ними, но после той вечеринки... Я лишь хотела спросить, всё ли будет в порядке с тобой? Эвен удивлённо моргает. Он прислушивается к себе и не чувствует ни малейшего отголоска той тихой паники, что должна была бы накрыть его при мысли о встрече со старыми друзьями. Гораздо большее впечатление на Эвена производит тот факт, что Эва действительно интересуется его мнением. — Эва, это твой день рождения, — мягко напоминает он ей. — Ты можешь приглашать кого угодно. Эва устало вздыхает: — Эвен, я не стану приглашать их, если тебе будет неуютно из-за этого. В первую очередь мой друг — ты. Эвен не без труда вспоминает, что уже долгое время друзья Исака — и его друзья тоже, и каждый из них заботится о нём по мере сил и возможностей. Ему всё ещё странно и непривычно думать об этом, даже после той неоценимой поддержки, что оказали Мади, Юнас и Магнус, но Эвен чертовски счастлив, что рядом с ним теперь есть такие люди. — Ты можешь пригласить их, мне всё равно, — уже увереннее говорит он. И искренне добавляет: — Но спасибо, что спросила. Эва ухмыляется и шутливо салютует ему: — Спасибо тебе за салфетки. Она возвращается за столик, и Эвен только сейчас замечает, с каким ошеломлённым видом Исак наблюдал за ними всё это время. Поймав на себе взгляд Эвена, Исак буквально расцветает и посылает ему в ответ воздушный поцелуй, и Эвену кажется, что он вот-вот растает от нежности прямо посреди кафе. Собравшись с духом, он посылает Исаку такой же поцелуй в ответ и возвращается к работе. Жизнь неумолимо движется вперёд, и сегодня она лишний раз это доказала.

________________________________________

Среда, 17:33.

Сана: Просто хотела сказать вам, что поговорила с девочками Поговорила как следует Думаю, теперь всё хорошо Спасибо, что выслушали меня в пятницу Исак: Для чего ещё нужны лучшие друзья? Рад, что всё сработало <З Эвен: Это замечательно, Сана. Я рад, что вы поняли друг друга И мы готовы выслушать тебя в любое время, если потребуется <З Сана: <З

________________________________________

Четверг, 15:30.

Эвен начинает сеанс с самого главного: — В понедельник я виделся с Микаэлем. Марго заметно удивляется, но держится профессионально и лишь слегка поджатые губы выдают более личный её интерес. — Как всё прошло? — осторожно спрашивает она. Воспоминания о той встрече накатывают подобно приливной волне и накрывают Эвена с головой — так внезапно и сильно, что ему становится не по себе и начинает подташнивать. Он пытался подавить все эти чувства с самого понедельника, отчаянно фокусируясь на учёбе, работе и Исаке, и это работало. Но теперь, когда, наконец, пришло время поговорить об этом, Эвену начинает казаться, что абстрагироваться от этого было не такой уж и хорошей идеей. Словно заметив его растерянность, Марго просит успокаивающим голосом: — Почему бы тебе сначала не рассказать мне, что случилось, а потом мы поговорим о том, как ты себя чувствуешь? Эвен тяжело сглатывает и вздыхает. — Да, ладно, — соглашается он неохотно и пытается привести мысли в порядок и вернуть себе прежнюю отстранённость. — Микаэль написал мне в воскресение и спросил, можем ли мы встретиться, и я немного запаниковал. Но Исак и остальные ребята... они успокоили меня, и я согласился на встречу. Мы встретились в парке, и он извинился за случившееся. И… и признался мне, что он гей, — Эвен чувствует вину за то, что рассказывает секрет Микаэля. Даже если для Марго этот секрет важен лишь в аспекте его воздействия на Эвена. — Именно поэтому... поэтому он взбесился, когда я поцеловал его, понимаете? Потому что он всё ещё не до конца принял это на тот момент. Думаю, он винит себя за всё случившееся, но... мы выговорились друг другу. По крайней мере, надеюсь, мы сможем увидеться снова без страха смотреть друг другу в глаза. Марго выдерживает паузу, и смотрит так внимательно, словно может видеть все эмоции Эвена насквозь. Он неуютно ёжится — ему не нравится это чувство собственной уязвимости. — Что ты почувствовал, когда узнал, что Микаэль — гей? — наконец, спрашивает Марго. Эвен хмурится и на мгновение на полном серьёзе подумывает солгать, но не знает, насколько это хорошая идея. — Что-то вроде злости? — неуверенно предполагает он. — Почему? — Потому что... — Эвен пытается подобрать правильные слова и беспокойно ёрзает в своём кресле. — Когда я думал, что мои чувства к Микаэлю взаимны, мне казалось, что я схожу с ума. Я так долго пребывал в уверенности, что всё это — всего лишь плод моего воображения и маниакального состояния. И я прекрасно понимаю: то, что Микаэль гей, не обязательно означает, что у него были чувства ко мне, но… — Велик шанс, что ты всё понимал правильно, и он ответил бы тебе взаимностью, — подсказывает Марго. Эвен кивает, мысленно благодаря её за эту скромную поддержку. — Я знаю, что пытаться поцеловать его в период мании было не лучшим моим решением, но ничего не могу поделать с мыслями о том, что с самого начала был прав, и… Я злюсь, что потратил так много времени, старательно убеждая себя, что всё это — лишь мои больные фантазии, тогда как велика вероятность, что это не так. — Ты спрашивал, чувствовал ли он что-то к тебе в то время? Эвен качает головой: — Меня слишком напугал возможный ответ. На этот раз Марго молчит чуть дольше. Эвен настороженно следит за изменениями в выражении её лица, глубоко внутри слегка побаиваясь её осуждения. Но Марго выглядит такой же спокойной, как и всегда, и лишь мягко спрашивает: — Думаешь, у тебя ещё остались чувства к Микаэлю? Эвен удивлённо моргает и резко выпрямляет спину, слегка откидываясь назад и увеличивая дистанцию между собой и Марго. Этот защитный механизм срабатывает прежде, чем сам Эвен осознаёт свои же действия. — Нет, — уверенно говорит он. — Нет. Я знаю, что нет. То, что я чувствую к Исаку... это нечто гораздо большее, чем я когда-либо мог себе представить. И гораздо, гораздо большее, чем, как мне казалось, я когда-либо мог получить. Я люблю его так сильно… никогда прежде я не чувствовал ничего подобного. Он — всё, что мне нужно. Марго нежно улыбается, слегка удивлённая такой пылкой речью: — Я просто уточнила. Эвен издаёт неловкий смешок и смущённо опускает голову. — Что ты думаешь о ситуации в целом? — интересуется Марго. — Если забыть о злости. Теперь, когда ты знаешь такие подробности, легче ли тебе или же труднее простить Микаэля? Эвен со вздохом обдумывает вопрос. — Легче, наверное? — предполагает он. — Я сказал ему, что всё в порядке, и ему не нужно винить себя. Что мы оба должны двигаться дальше. — Это очень зрелое решение с твоей стороны, — улыбается Марго. — И смелое. Эвен нерешительно пожимает плечами. — Я просто... понимаю, что сказанное им влияет не только на меня, но и на него. И ему было страшно. Я понимаю. Он не смог бы предугадать, как его слова повлияют на меня, и… я слишком устал, Марго. — Всё в порядке, Эвен, — говорит она успокаивающе. — Хорошо, что ты осознаёшь отсутствие плохих намерений у Микаэля. Хорошо, что ты понимаешь, что он не хотел причинить тебе боль. Но ты так же по-прежнему расстроен тем, что, вне зависимости от его намерений, тебе было больно. — Я знаю, — бормочет Эвен, нервно протискивая ладони между плотно сжатыми коленями. — Мне кажется, я никогда не смогу до конца смириться с тем, что случилось, но… я не могу так сильно зависеть от этого. Мне нужно двигаться дальше. Нужно впустить старых друзей обратно в свою жизнь. Марго смотрит на него так тепло и мягко, как смотрела когда-то его собственная мать, поздравляя с восемнадцатилетием: так, словно с нежной грустью отпускает своё дитя во взрослую жизнь. Эвена охватывает странная робость. И когда Марго вновь заговаривает с ним, в её голосе звучит нескрываемая гордость. — Эвен, я так горжусь тобой, — искренне признаётся она. — Ты столько добился за последние недели. Всё, что произошло с тобой, с лёгкостью могло привести к депрессии, и в этом не было бы ничего постыдного. Но ты справился с собой и своими чувствами и, поборов страх, встретился со своим прошлым лицом к лицу. Надеюсь, ты в полной мере осознаёшь, насколько ты храбр. Эвен сглатывает ком в горле и торопливо смаргивает подступающие слёзы. Ему требуется несколько секунд, чтобы вернуть самообладание и с робкой улыбкой прошептать Марго сердечное «Спасибо». У Эвена впереди ещё долгий путь, он знает это. И он сможет справиться с этим. Пора двигаться дальше.

________________________________________

Пятница, 19:18.

Когда Эвен появляется на дне рождения Эвы, его в буквально смысле атакуют объятиями со всех сторон. Мутта и Адам набрасываются первыми и взволнованно приговаривают «Я скучал по тебе, бро!», похлопывая Эвена по спине. Это немного неожиданно, но Эвен быстро берёт себя в руки, смеётся и обнимает ребят в ответ. Элиас, Юсеф и Микаэль ведут себя спокойнее, но тоже поочереди обнимают его и улыбаются в ответ на его неуверенное «привет». Эвен тратит несколько минут, знакомя их с Исаком, а после — знакомя своих старых друзей со своими новыми друзьями, и… и мир вокруг не рушится, а земля не уходит из-под ног. Играя в крокет вместе с Исаком, Элиасом и Микаэлем, Эвен периодически поглядывает на Юсефа, сидящего прямо на траве в компании Мади и Юнаса. Мутта и Адам пойманы в надёжный плен невесть откуда подоспевшим Эскилем, и… Вообще-то Эвен не уверен, что чувствует по этому поводу. Наверное, он счастлив. Ему кажется, что именно это чувство постепенно зарождается где-то глубоко внутри. В окружении своих друзей — старых и новых — Эвен не чувствует ни страха, ни паники. Ему просто… весело. Происходящему сейчас пока ещё далеко до «нормальности». Эвен понимает, что потребуется время, но, судя по тому, как легко все его друзья общаются между собой, можно предположить, что всё будет хорошо. После того, как Эва разрезает свой торт, Эскиль открывает шампанское, а внезапно устроенная импровизированная танцевальная вечеринка стихает, Эвен оказывается в компании всех своих старых друзей. Они сидят на траве, устроившись полукругом, чтобы видеть друг друга, и Эвен немного нервничает, но Мутта своевременно отвлекает его от беспокойных мыслей. — Эвен, бро, — загадочно начинает он. — Ты должен помочь Юсефу. Остальные парни заходятся смехом, а Юсеф опускает голову, совершенно точно испытывая неловкость. — С чем? — уточняет Эвен, неуверенно посмеиваясь вместе со всеми. — С Саной, — объясняет Адам. — Юсеф одержим ею, и это трогательно. Но он совершенно ужасен, когда дело касается флирта. — Он до благоговения уважителен, — добавляет Элиас, нарочито подчёркивая, насколько заботливый из него старший брат и насколько хороший из него друг. — Но если ты не поторопишься, — обращается он уже к Юсефу, — моя сестра отвергнет тебя, бро. Юсеф со стоном обхватывает голову, а Микаэль сочувствующе сжимает его плечо. — Мы просим тебя, — вмешивается Мутта, — потому что видели вас с Исаком, и этот парень совершенно точно окончательно и бесповоротно влюблён в тебя. Должно быть, ты провернул нечто потрясающее с ним, чтобы добиться такого эффекта. Юсеф мог бы воспользоваться твоими советами. Эвен весело улыбается, но стоит ему вспомнить некоторые подробности своего плана по завоеванию Исака, и... Ох. — Даже не знаю, могу ли реально помочь, — смеётся он. — Я наблюдал за Исаком на протяжении нескольких месяцев, пока, наконец, не подвернулась удобная возможность, и пока Сана не уговорила его прийти на встречу группы уюта, организованную самой Саной и её подругами. Когда мы с Исаком впервые остались наедине, я так запаниковал, что повытаскивал все бумажные салфетки из подставки в туалете, и оставил его ни с чем. А потом просто позвал его вместе покурить на улице. Парни молчат несколько секунд, а после взрываются смехом. — И всё же это сработало! — восклицает Адам. — Юсеф «флиртовал», пытаясь научить Сану чистить морковку. Морковку! — Ты не мог бы говорить потише? — шипит Юсеф. — Она же рядом. Его протест пропускают мимо ушей. Микаэль сочувствующе похлопывает его по плечу и подливает масла в огонь: — О боже, а помните, как он пытался поговорить с Саной, но вместо этого увлёкся и сыграл с ней в баскетбол? Самая нелепая спортивная тактика, бро. Эвен с трудом сдерживает смех при виде страдальческого выражения лица Юсефа, и практически давится очередным смешком, когда Элиас добавляет: — А вы знаете, что он так же посылал ей идиотские мемы? — Я постоянно посылал Исаку мемы, — как бы между прочим замечает Эвен, и Юсеф заметно оживляется после его слов. — И это сработало? — спрашивает он с надеждой. — Ну вообще-то я так же кормил его и угощал травкой, — задумчиво добавляет Эвен. — Исак попросил меня купить ему пиво, но я сделал вид, что забыл свой айди, и использовал это как повод привести его к себе домой. — Ты видишь? — смеётся Мутта, толкая Юсефа локтём в бок. — Вот как ты должен действовать! Быть хитрым! Элиас грозит Юсефу пальцем: — Даже не думай приглашать Сану к себе домой. Юсеф закатывает глаза и жалостливо вздыхает. — Я просто не знаю, как разговаривать с ней, — несчастно признаётся он. — Просто будь милым, — советует Эвен и бросает взгляд на другой конец сада, где Исак с демонстративным страданием на лице терпит медвежьи объятия Эскиля. В конце концов, он со смехом высвобождается и лениво пихает Эскиля в плечо, а после, поймав на себе внимательный взгляд Эвена, как-то разом смягчается и игриво подмигивает ему. Эвен невольно улыбается и возвращается к разговору с друзьями. — И это поможет, — уверенно говорит он. — Сана и Исак очень похожи характерами. К тому же, насколько я могу судить, ты практически на том же уровне отчаяния, на каком пребывал я, когда вытворяя всю вышеупомянутую стрёмную хрень. А сейчас мы с Исаком живём вместе, так что… Юсеф заметно расслабляется и благодарно улыбается ему: — Спасибо, Эвен. — Да, но не стоит забывать, что Эвен привлекательнее тебя, и это автоматически прибавило ему пару баллов, — напоминает Адам, вызывая новый взрыв смеха. И Эвен чувствует себя прекрасно. Комфортнее, чем мог себе представить. Даже спустя год разлуки между всеми ними ещё сохраняется прежняя их близость, и Эвен был бы рад вернуться к прежним взаимоотношениям со старыми друзьями. Но, наверное, не так уж и плохо, если вместо возвращения к прошлому они изберут новое будущее.