Красное полусладкое

       «Невыносимая слащавость» и «псевдовеличие» - вот два эпитета, чаще всего приходивших графу на ум при воспоминании о роскошной гостиной поместья Ириарте. Всегда холодные, нежных перламутровых оттенков стены, пол и высокий потолок, а также белую мягкую мебель на изящных изогнутых ножках, украшали растительные орнаменты и узоры в виде популярных в то время тюльпанов яркого красно-золотого цвета.       …Вампир поправил пышные кружевные манжеты камзола, пригладил длинные волнистые волосы, скрывавшие спину до лопаток, и окинул последним беглым взглядом своё отражение в зеркале в золотой инкрустированной драгоценными камнями оправе. Как ни странно, Ланс неожиданно для себя пришёл к выводу, что жизнь прекрасна. Почти всё свободное время он проводил с Элен, и даже с отчимом наладились почти нормальные отношения, которые в последние несколько недель заключались в обоюдном игнорировании друг друга, но и этого было достаточно. Всё остальное, казавшееся ранее важным, теперь потеряло для графа значение. Интриги, балы, красавицы, вино – приятное времяпрепровождение и не более, даже кровь в конце концов превратилась просто в средство утоления голода и жажды.       «L’amour, l’amour… L’amour partagé…*», - любовь меняет к лучшему… Заставляет парить, летать, жить, дышать… И… бояться, бояться, что однажды всё может закончиться. (*Любовь, любовь… Взаимная любовь…)       Лансере Ириарте собирался покинуть поместье и присоединиться к торжеству именин одной знатной особы. Мать уже отбыла, Элен также ждала его там. Самого Ланса в тот вечер задержал его кафтан, который сшили чуть позже назначенного срока. Когда граф собирался плюнуть и поехать в одном из многочисленных «старых» и после открутить портному голову, тот, наконец, прибыл.       Мать настояла на том, что выходить в свет «в одном и том же» (что подразумевало более одного раза) – признак дурного тона. Сыну, скрипя зубами, пришлось переодеваться. Ланс знал, что всегда кроткая графиня Ириарте проявляла необычайную твёрдость в делах, касающихся «благородства фамилии», и спор с ней в данном случае мог бы затянуться надолго и окончиться грандиозным скандалом с привлечением отчима и запретом выезжать из дома. Испортить себе вечер подобным образом молодому вампиру не хотелось.       Смена гардероба порой может занять очень долгое время, особенно если ты живешь во Франции второй половины семнадцатого века, во времена неистовствовавшего барокко.       «Атласные банты, фальшивые бриллианты, выбеленные физиономии, обладатели которых уже не помнят цвета своего лица, кривые ноги на крутых каблуках, вычурные манжеты, накрахмаленные юбки, не позволяющие даже присесть, трехъярусные прически дам, поддерживаемые сзади пажками-негритятами. Отвратительная разящая духами масса… Да под всем этим не найти ни одного настоящего тела! Человечество сошло с ума, причём наша раса не ушла далеко от них…» - в душе закипал Ланс, в третий раз перевязывая красный шёлковый платок на шее, борясь с желанием задушиться им. Впрочем, конечный результат более-менее устроил молодого вампира, и он немного успокоился. Новенький костюм изумрудного цвета выгодно подчёркивал фигуру и даже придавал жёлто-карим глазам таинственный зеленоватый оттенок… Вместе с тем, вынужденная задержка в тот вечер и последующая нежелательная встреча многое изменили в жизни Лансере Ириарте, причём он бы не сказал, что в лучшую сторону.       Уже на выходе из комнаты, Ланс столкнулся в дверном проёме с отчимом. Изящный стройный Ланс, похожий на свою мать, бесцветную худощавую блондинку с тонкими губами, создавал причудливый контраст рядом со статным, исполинского роста мужчиной. Но несмотря на свою внешнюю схожесть, сын кардинально отличался от кроткой, покорной воле супруга и сухой в общении графини. Он с вызовом посмотрел на старшего Ириарте. Наверно, это бунтарство и выводило отчима больше всего… Граф, с блестящими, чёрными, как смоль волосами, в данный момент не прикрытыми модным белым париком, встал на пути подростка, сдвинув густые брови.       - Значит ты ещё здесь… Что ж, отлично, Ланс… - угрожающе тихим голосом констатировал граф.       - Что Вы хотели, отец? – прохладно ответил подросток.       - Скажи, ты думал, я ни о чём не узнаю?! – отчим резко закрыл обе створки двери, перекинув чёрную трость с серебряным набалдашником в виде змеи из одной руки в другую, многочисленные перстни сверкнули на его пальцах. Ланс закатил глаза.       - Не понимаю о чём Вы, - сухо парировал блондин, перепалка не предвещала ничего хорошего.       - Не понимаешь?! Сучонок! Плебейское отродье! Где только твоя сука-мать нашла кобеля, способного воспроизвести на свет тебя?! – брызжа слюнями, сорвался граф, выкрикивая слова пасынку в лицо.       Младший Ириарте, брезгливо сморщившись, сделал шаг назад на мягкий белый ковёр с золотым рисунком. Он давно привык к тому, что отчим позволял себе резкие высказывания о его биологическом отце, о котором молодой вампир ничего не знал, попрекал деньгами, которые тратил Ланс, но… чтобы настолько резко и в таком тоне…       «Что на этот раз?! - злобно стиснул зубы подросток, слегка удивившись, но тут его посетило беспокойство и смутное сомнение. – Не может быть, чтобы он обо всём догадался…»       Вдруг, ещё больше раздражённый реакцией юноши, отчим схватил его за грудки, придвинув к себе:       - И не смотри таким невинным взглядом, я всё знаю о тебе! О том, что ты делаешь с деревенскими мальчишками!       - Какого Дявола?! – выкрикнул Лансере, резко отталкивая мужчину, раздался звук рвущейся ткани. Молодой вампир предусмотрительно сделал ещё один шаг назад, когда до него дошёл смысл слов отчима. Младший Ириарте в мыслях облегчённо выдохнул – его опасения не подтвердились, но тут же против воли губы Ланса полоснула улыбка, в его взгляде читался вызов:       «Да, делаю. Ну и что теперь?»       - Не можешь пережить такой позор для семьи, как я? Поскорее бы, что бы ещё такого сделать, чтобы ты наконец сдох, подонок? – ехидно хмыкнул юноша, прежде чем получить сильный удар под дых и осесть на пол.       Вампир попытался вскочить, но отчим пнул его ногой. События начали принимать пугающий оборот – раньше милейший граф не смел подымать на пасынка руку. От неожиданности подросток выругался, но Одилон, он же граф Ириарте, от которого Лансу досталась разве что фамилия и ни капли уважения и любви, поднял его, схватив за плечо.       - Как ты меня назвал?! Что ж, Ланс, ты сам напросился, тебя давно пора было проучить… - отчим усмехнулся, внезапно его тон стал намного спокойнее, однако от этого нехорошее предчувствие только росло. Было видно, что мужчина принял решение, которое Лансу не понравится.       Одилон швырнул подростка на диван, юноша резко сел, лихорадочно оглядывая глазами помещение в поисках путей к отступлению и в очередной раз проклиная гостиную. Свечи огромной золотой люстры и роскошных жирандолей заставляли предметы отбрасывать зловещие тени. Из комнаты имелся ещё один выход: небольшая дверь для прислуги, но старший граф Ириарте стоял так, что в любой момент мог бы предупредить любые попытки пасынка к бегству. В конце концов Лансере дерзко уставился на Одилона, подошедшего к маленькому столику, который удерживала на голове пара мраморных статуй нимф, и налившего себе виски, не разбавив его водой из стоявшего рядом хрустального графина. Сделав глоток крепкого напитка, отчим снова перекинул шальной взгляд на сына. Молодой вампир решил, что не обязан сбегать из собственного дома и гордо поднялся, поправляя шейный платок.       - Если это всё, что Вы хотели сказать, отец, то я, пожалуй, пойду, - сморщил нос Лансере, направившись к выходу мимо Одилона.       В глубине чёрных глаз старшего графа вспыхнула красная искра, которую Ланс, к сожалению, не заметил. Позволив дойти подростку до середины комнаты, Одилон схватил его за плечо и снова с силой потащил к дивану. Удивленный Ланс принялся сопротивляться, но старший вампир с силой треснул его тростью по лицу, разбив нос. Молодой вампир почувствовал тупой удар холодного металла и знакомый привкус крови. От резкого падения на диван у Лансере закружилась голова, он попытался встать, но отчим тут же навис над ним сверху.       - Ну что, Ланси? Будем тебя учить? – прошипел Одилон, резко разворачивая подростка и укладывая лицом на софу, задирая кафтан и стягивая с него брюки.       Опешивший Ланс принялся сопротивляться с удвоенной силой:       - Пусти! Ублюдок!       - Нравятся мальчики?! Сейчас ты узнаешь, всерьёз ли всё это у тебя! – не унимался мужчина. – Не позволю! Ты позор для моего рода!! – взревел Одилон, оголив наконец ягодицы брыкающегося под ним вампира.       - Какого чёрта ты творишь?! – от отчаяния Ланс укусил сдерживающую его руку. В рот брызнула кровь, раздался вскрик, и на юношу незамедлительно обрушился удар, от которого на пару секунд перед глазами расплылся узор на обивке дивана. Отчим притянул голову пасынка за волосы, и поставил трость поперёк горла молодого вампира. Ланс почувствовал тупую давящую боль в шее, хватаясь руками за палку и пытаясь оттянуть её от себя.       - Не надо… Вы мой отец… - выдохнул Ланс, тут же прикусывая губу и проклиная себя за эти слова.       - Верно, и я планирую тебе это напомнить, - шепнул на ухо старший граф, легко перехватывая запястья подростка и поясом привязывая их к изгибу дивана, который моментально стал для Ланса ещё ненавистнее.       Одилон довольно выдохнул, сев на ноги пасынка и осматривая его оголённые достоинства. Задумчиво глянув на трость, отчим раздвинул стройные бёдра своей жертвы, слегка вставляя основание палки с наконечником. Изумление в последующем сдавленном крике Ланса, насмешило Одилона. Младший Ириарте принялся усиленно дёргать руки, тем самым только сильнее стягивая узлы.       - Ну же, Ланс, успокойся, ты ведь не хочешь разбудить прислугу? Во-первых, они тебе всё равно не помогут, а во-вторых… представляешь, какие восхитительные темы для разговора они получат, увидев тебя в таком положении? Я уверен, Элен захочется услышать пикантные подробности, - откровенно издевался отчим, ладонью раздвигая ягодицы подростка.       Молодой вампир прошептал ругательство, стискивая зубы и сдерживая слёзы бессильной ярости. Ему пришло в голову, что действительно произойдёт, если о нём, графе Ириарте, единственном наследнике одного из древнейших родов будут ходить слухи, что его имеет собственный… да Одилон ему никакой не отец!       - Ты так и не научился быть вежливым, Ланси? – иронично спросил отчим, сильнее вталкивая трость в пасынка, вызывая у него сдавленные вздохи. – Нравится? – граф надавливая на трость и вынимая, наблюдая, как закрывается упругое отверстие, и снова с удовольствием вводя наконечник.       Поиграв немного подобным образом, Одилон почувствовал, что не удовлетворён наказанием, а также ноющее тянущее чувство внизу живота. Граф чертыхнулся он этого не планировал, но… с другой стороны, если щенок вызывает у него такие ощущения, то… почему бы не воспользоваться? Откинув полы камзола и спустив брюки, мужчина устроился сверху и резко вошёл, Ланс вскрикнул и прикусил край аляпистой диванной подушки. Одилон ощутил чертовски приятное чувство своего члена в теле сына своей жены и просто крайне раздражающего убл*дка.       - Тише, мой мальчик, - театрально приласкал его отчим, погладив член юного графа. Ланс с ужасом для себя осознал, что у него эрекция. Старшему графу явно нравилось подобное «наказание» воспитанника. Ириарте вышел и ещё раз резко вошёл, стремясь в полном объеме прочувствовать всю развратность происходящего. Ланс не знал, как долго отчим вдалбливался в его тело. Он чувствовал только жалящее унижение и неистовые толчки, от которых хотелось задохнуться, сжаться и умереть. В какой-то момент сознание или рассудок покинуло тело Лансере, и опомнился он только лежа в гостиной в полном одиночестве и темноте. Руки были развязаны, камин потух… Опираясь на подлокотники дивана и другую мебель, Ланс медленно встал, поправил одежду… Хмыкнув, подросток взглянул на злосчастный шёлковый камзол, расшитый золотыми нитками с бриллиантовыми пуговицами, одиноко валяющийся на полу. Вампир со злостью пнул раздражающий предмет гардероба острым носком ботинка, прежде чем неуверенной походкой побрести в свою спальню…       ***       - Ланс! Ланс, хватит! – граф Ириарте различал знакомый голос, но он не мог определить, кому он принадлежит.       Получив шлепок по лицу, вампир наугад вскинул в темноту руку, сжатую в кулак, и попал в цель – об этом свидетельствовало последующее грязное слово, сказанное, кстати, в адрес самого графа.       - Хватит Ланс! – снова этот голос, но было темно, слишком темно, даже для вампира, который не мог толком понять, где находится, блондину стало жутко, как вдруг зажёгся свет, озаривший комнату.       Взъерошенный Лансере Ириарте сидел на полу рядом с постелью и щурился. Питер закатил глаза и подошёл к тому, кого имел право называть другом. Вампир с зачёсанными назад короткими прямыми волосами насыщенного чёрного цвета и эффектной обесцвеченной белой прядью на правом виске присел рядом на серый ворсистый ковер. Впрочем, прическа Питера малость растрепалась, но выглядела, в целом, опрятнее бедлама на голове Ириарте.       - Что случилось, Ланс? Это был всего лишь сон…       Граф устало хлопнул себя по лбу, и, прикрывая глаза рукой, откинулся спиной на стоявшую позади кровать, прикрытую тяжёлым бархатным балдахином с разбросанными по постели подушками и скомканными шёлковыми простынями. Он старался дышать медленнее, успокаивая сбившееся дыхание.       - Лаааанс? – требуя ответа, протянул Питер.       - Да всё в порядке! – раздражённо фыркнул граф, убирая руку от лица и злобно скалясь на своего собеседника.       Питер одарил графа скептическим взглядом и сел ближе, также откинувшись на кровать и касаясь рукой плеча Ланса.       - Ну как знаешь, - вампир достал из недр шёлкового золотого халата сигареты и зажигалку и, закурив, предложил портсигар Лансу.       В тусклом свете бра молча сидели два вампира, один из которых обеспокоенно всматривался в бледное лицо другого, а Ланс невидящим взглядом изучал рисунки на занавесках, наконец, он сморщился, найдя едва уловимое сходство с узорами ковров из своего сна. Выдыхая дым и элегантно откидывая прядь волос назад, стараясь пригладить растрёпанные локоны, Ириарте задумчиво произнёс:       - Дурацкий сон, знаешь, обычно он бывает вещим, всегда снится перед тем, как происходит какая-нибудь гадость.       - Да брось, Ланс, ты себя накручиваешь, просто совпадение.       - Угу, тринадцать раз подряд, - невесело усмехнулся Ланс, устремляя взгляд на собеседника. Густые брови, синие глаза, орлиный изогнутый нос, крепкое стройное телосложение – Ириарте умел выбирать любовников.       Питер удивлённо посмотрел на абсолютно голого графа, в глазах которого блистали безумные огоньки. Брюнет перевёл взгляд на окно, занавешенное шторами, подобранными, очевидно, под балдахин, – Ириарте являлся вампиром, которого опасно приглашать в гости, по крайней мере, пока псы Камарильи и Министерства рыскали на каждом шагу. Тем более что у Питера были соседи, так как жил он в скромненькой, по меркам Ланса разумеется, двухэтажной десятикомнатной квартирке многоэтажного дома.       - Прекрати, ну что ещё с тобой может случиться?       - Наверно, ты прав, - фыркнул Ириарте, отбрасывая окурок в любезно подставленную Питером пепельницу. В комнате было душно, но вампиры не спешили открывать окно, соблюдая меры предосторожности. – Иди сюда, - Ланс повернулся к вампиру, целуя в губы и распахивая халат, обнажая привлекательное абсолютно голое тело…       ***       Люси Свон сидела на стуле в офисе Брауна, теребя в руках платок и периодически вытирая покрасневшие глаза и нос. Изредка девушка нервно всхлипывала и ёжилась, закутываясь в лёгкий плащ персикового оттенка, который Делакруа уже успела про себя обозвать безвкусным, хотя классический стиль Люси очень шёл, и покрой плаща красиво подчёркивал форму груди. В целом, Свон выглядела довольно подавленной, волосы девушки были небрежно собраны в хвост на макушке, шею обвивал шифоновый платок салатового цвета, единственной целью которого было закрывать не до конца сошедший след от рук Ириарте. В комнате царило молчание, прерываемое разве что тихим тиканьем настенных часов, стрелки которых близились к полудню. Наконец, успокоившись, вампиресса произнесла:       - Это было ужасно, то, как он убил тех бедных вампиров… Он ворвался в кафе и начал угрожать мне… он… он сказал, что если я не принесу ему то, что ему нужно, он… убьёт меня…       Графиня Делакруа ради срочного письма Брауна, не дождавшись завтрака, примчалась в офис. Но вот уже несколько часов министр и его заместитель не могли добиться от Свон никаких вразумительных ответов. Это всё крайне выводило из себя обоих вампиров. Элен почти не участвовала в беседе - иначе она давно бы перешла к пыткам, если не к физическим, то к моральным уж точно.       Браун, в клетчатом коричневом костюме с длинным пиджаком и в чёрной рубашке выглядел как никогда представительным у своего любимого тяжёлого письменного стола с блестящей лакированной поверхностью. Все вещи в его офисе находились в идеальном порядке: на книжных полках у окна стояло несколько статуэток, в том числе миниатюрная гильотина, являвшаяся для министра воплощением справедливости, и множество книг и папок, расставленных по алфавиту. Это были преимущественно кодексы различных разделов права вампиров, оборотней, людей. Делакруа сидела в кресле справа от стола, держа локти на подлокотниках и сложив кончики тонких пальцев домиком, по привычке закинув ногу на ногу. Вся её поза означала терпеливое ожидание. На министре была белая блуза с длинными кружевными рукавами и высоким воротом, серые обтягивающие джинсы и высокие чёрные сапоги на острых каблуках.       - Он ведь не любит меня?       Элен закатила глаза и мысленно хмыкнула: «Неужели до неё, наконец, дошло?»       - Вероятно, Люси, граф никого не любит, - сдержанно вежливо ответил Браун. – Так что просил Вас сделать граф?       - Он хочет сбежать, хочет, чтобы я пошла с ним, - в очередной раз всхлипнула вампиресса.       Элен проскрипела зубами, отворачиваясь и убеждая себя не вмешиваться, делая вид, что её очень заинтересовал портрет человеческого предка Брауна, бывшего, кстати, главой католической церкви, и, скорее всего, кумиром самого владельца кабинета.       - Но в чём его план, Люси? – сощурив левый глаз и поправив повязку на правом, строго спросил Юрий.       - Он хочет, чтобы я принесла ему какие-то документы, которые он оставлял у меня и деньги, - вытирая слёзы носовым платком, успокаиваясь, произнесла Люси. – Мне очень страшно идти туда… - вдруг снова всхлипнула вампиресса.       Браун бросил раздражённый взгляд на Элен, которая по-прежнему молчала. Очевидно, Юрию порядком надоело вытягивать каждое слово по нитке из уст Свон, и он испытывал ностальгию по старым добрым временам, когда гуманнейшая инквизиция католической церкви не знала каких-либо конвенций по правам человека, вампира, оборотня или любой другой твари.       - Он заставил меня, - вдруг снова залилась в плаче Свон, растягивая гласные.       - Что он Вас заставил сделать? – ещё немного, и Юрий вышел бы из кабинета, оставив вампирессу наедине со своим заместителем, так как терпеть это больше у него не было сил. - Скажите, что именно он заставил вас сделать? – настойчиво повторил он.       - Он сказал, что мне не нужно ничего рассказывать о нём... А мне нужно было рассказать, как идёт расследование… - девушка скрыла заплаканное лицо платком.       Элен изогнула левую бровь:       «А вот это уже больше похоже на правду…»       - И что Вы рассказывали ему? – спросил министр, в очередной раз морщась при виде женских слёз.       - Правду, - удивлённо подняла Свон большие голубые глаза, - что у вас на него ничего нет и вы без понятия, где его искать, - уверенно выпалила девушка, отчего напрягшаяся была Делакруа хлопнула себя ладонью по лбу, встала и подошла к окну.       «Интересно, как там Арен? Надеюсь, они с Рен не разнесут дом в щепки к моему приезду…» - попыталась отвлечь себя от грустных мыслей графиня.       Браун снова приступил к расспросам:       - Для чего Вы говорите нам это сейчас?       - Вы видите моё состояние?! – Люси приподняла брови и ещё раз показала следы от почти затянувшихся глубоких порезов на руках. Следы многочисленных повреждений на теле Свон и неправильно сросшийся перелом кисти были уже зафиксированы в травматологии. После оказания медицинской помощи и повторного хирургического перелома, Люси направилась сюда. В данный момент на руках вампирессы можно было обнаружить разве что пару царапин, а также перебинтованную левую ладонь. Собственно, девушке повезло – граф обошёлся со своей любовницей довольно ласково…       - Граф Ириарте эм… ударил вас? – немного замявшись и не зная, как сформулировать мысль, задал очередной вопрос Браун.       - Да он совсем спятил! Он ворвался в кафе, после того, как убил этих вампиров… сказал, что я предала его… – отчаянно воскликнула Люси, всхлипывая в очередной раз, уже шёпотом добавив: - Он сошёл с ума…       - Вы говорили это ранее…       - Я хочу, чтобы вы поймали его…       - Вы нам поможете? Где, где Вы должны встретиться с графом? – наконец смог задать ключевой вопрос министр.       - Да! В Сириэльском лесу! – рьяно выкрикнула девушка, сжав в пальцах платок. В глазах Свон зажглась жажда быть отомщённой.       ***       Через завешенные тонким драпированным тюлем окна в гостиную проникал неяркий приглушённый свет. Элен не было на завтраке, поэтому шевалье сразу направился в гостиную, где застал Ренди. Девушка молча уступила ему место за клавесином, поставив ещё один стул рядом. Под её ловкими пальцами звуки перерождались в мелодии, которые молодой вампир запоминал на слух и пытался повторить. На хрупких кистях Рен почти не было никаких украшений, за исключением скромного серебряного колечка с маленьким камушком на безымянном пальце правой руки. Арен чувствовал прикосновение металла, когда их руки изредка задевали друг друга. Но молодой вампир не решался спросить, было ли кольцо подарком Элен, он просто считал, что это не тактично: лезть не в своё дело.       - Ты любишь Элен? – внезапный вопрос Ренди прервал игру Арена. Пальцы шевалье замерли на клавишах, обрывая стремительную мелодию. Спустя минуту напряжённого молчания Арен поднялся со стула.       - «Люблю…» А что вообще значит это слово? Мне кажется, что для некоторых - ничего… Или же… это что-то физическое? Ты думаешь, я когда-либо кого-нибудь любил? Я не успел… А меня? Родители? Ха, да я их даже не помню словно… Иногда… словно знаю, какие они… Но как выглядят не помню…       - Ты спишь с Элен, - невозмутимо констатировала Ренди, снизу вверх вызывающе глядя на шевалье. Чёрные кудри были собраны, обнажая беззащитную бледную шею.       Арен хмыкнул:       - Ну… Говорить ей «люблю» много приятнее, чем Лансере, да и обстоятельства… приятнее.       - Кто он? – резко спросила горничная, надеясь добиться правды хоть от кого-то в этом доме.       - Лансере?       - Да, даже ты знаешь, кто он…       - Ещё бы мне не знать, - Арен, заламывая пальцы, подошёл к окну, вытянув вперёд руку и проведя ладонью по подоконнику.       - И… ты говорил ему… ты любил его? - нетерпеливое любопытство девушки не дало ей получить ответа на главный, давно волнующий её вопрос. Несмотря на то, что в комнате из-за приоткрытого окна было прохладно, Ренди сидела в тонкой тунике и бриджах лилового цвета.       - Хмм… Говорил… Когда ты думаешь о неминуемой смерти можешь вообще сказать много всяких глупостей… - Арен напряженно сжал пальцы, удержавшись от того, чтобы упомянуть, что при этом его рот был полон собственной крови, иногда ещё и спермы. Усмехнувшись, он продолжил безразличным тоном, в котором чувствовалась лёгкая ирония: - К тому же, иногда, сделав, что он скажет, можно было существенно облегчить себе жизнь… Но я этого не делал… Наверно, иногда мне кажется, что именно поэтому и остался жив. Вроде как, ему нравилось что… хотя сейчас я думаю… стоило ли оно того?       В сердцах Арен чувствовал облегчение, словно он давно хотел произнести это вслух. Ренди неловко замерла, желание упрекнуть вампира испарилось, оставляя в душе неприятный осадок.       - Так что, - уже другим тоном продолжил шевалье, поворачиваясь к горничной лицом, - на вопрос «люблю ли я Элен» мне нечего ответить, просто нечего. Я не знаю, что это.       - Если бы знал – не говорил бы так, - с досадой выдохнула Рен.       - Вероятно, - хмыкнул Арен, подхватив по традиции оставленную у двери трость и выходя из комнаты, оставляя любовницу Элен в полном одиночестве.       Ренди ссутулилась и поникла. В глазах вампирессы уже не было того вечного жизнерадостного огонька, который обычно сопровождал каждое её занятие. Ренди давно чувствовала, что в последнее время раздражает Делакруа просто своим присутствием, и поэтому ощущала себя вдвойне несчастной и лишней, но… ничего не могла с собой поделать… Она не могла перестать преданно любить, продолжая искать поддержки в холодных блёкло-жёлтых глазах, ждать одобрения в отточенных выходом в светское общество жестах, надеяться и ловить сухие сдержанные улыбки. Девушка ревновала, устраивала эпатажные истерики, игнорировала, но… это не помогало удержать Элен, напротив, Ренди только явственнее чувствовала, как растёт пропасть между ними. Вампирессе оставалось только надеяться на то, что если она не будет надоедать Элен и показываться ей на глаза, то вскоре снова вернет расположение графини. Однако и это было тщетно, и Делакруа всё сильнее отдалялась от неё, всё больше закрываясь в себе.       Одной рукой Рен устало наиграла мотив «Лунной сонаты» Бетховена – никогда прежде она не чувствовала себя такой одинокой, даже в детском доме, куда она попала ещё во младенчестве. Там у неё хотя бы были друзья, которые… впрочем, вскоре стали сторониться её, когда у неё впервые проявилась жажда крови. Тогда она ещё не знала, что происходит, в конце концов, Ренди была вампиром «слабой крови», что позволяло ей почти безболезненно жить среди людей, но она отказалась от этого и от всего остального в пользу Элен. Но теперь… прежде чем отказаться от всего ради любви, задумайтесь о том, что будет с вами, если большая любовь откажется от вас, не так ли говорят? Ренди не помнила точной цитаты, и не хотела верить, что это произошло с ней… По нежной щеке стекла прозрачная солёная капля, вдребезги разбиваясь о захлопнутую с неистовой силой крышку клавесина… Дело было даже не в Арене - Делакруа просто надоело…       «Она играет… только играет… и всех делает… несчастными… Она так эгоистична… За что? Любовь – это наказание… Я ненавижу тебя, но почему я люблю тебя? Каприз судьбы – мой лучший кошмар».              Поднявшись к себе, вампир запер дверь. Он попросил Анатоля сделать щеколду несколько дней назад, так как возможность закрыться в комнате успокаивала шевалье…       «Ну почему я такой?! Даже любить не умею?! Но хочу…, - молодой вампир закрыл лицо руками и сполз по стене на голый пол. - Ненавижу!» Ему вспомнились слова Лансере: «Плохой мальчик», - говорил граф, лаская подростка. И Арен в порыве возбуждения, немного расслабленный после недавнего курса боли повторял, боясь снова разозлить сира: «Люблю, люблю…» Конечно, эти слова были вымучены из него, но чем же это тогда было? В эти ненавистные моменты слабости Арену даже казалось, что в них есть доля правды. «А я и не заслуживаю другой любви», - зло хмыкнул шевалье, откидываясь назад к стене и убирая руки от лица. По щекам молодого вампира текли неудержимые слёзы. Ему казалось, что внутри всё горит от отвращения и боли…       «Ублюдок… А ведь сам…»       ***       Элен нашла своего шевалье в комнате с камином. Она скинула с плеч длинный багряный плащ и небрежно оставила его у входа. Блики огня играли на ничего не выражавшем лице Арена, который сидел в кресле перед горевшим камином.       - Ну здравствуй, - графиня опустилась на подлокотник рядом с молодым вампиром, который слегка кивнул в знак приветствия. – Что с тобой? Опять разговаривал с Рен, и она сказала какую-нибудь гадость? – усмехнувшись, Элен погладила своего шевалье по щеке, но тот ничего не ответил.       - Арен? Ты злишься на меня? – снова спросила графиня. Не услышав ответа от погруженного в свои мысли вампира, Элен встала с подлокотника и, слегка нагнувшись, поцеловала юношу в губы. Арен неохотно ответил на поцелуй. Делакруа выдохнула и присела на пол, покрытый медвежьей шкурой. Элен погладила колено шевалье, и, лаская бедра, перешла на его пах.       - Элен, не надо, - бесцветным голосом возразил Арен, мягко остановив руки сиры, удерживая за запястья.       - Что случилось, Арен? – непонимающе спросила Делакруа.       - Я… я же не люблю тебя…       Графиня удивлённо изогнула углом тонкую левую бровь в этом своём жесте похожая на графа Ириарте, но, к счастью, Арен не мог этого видеть.       - Что ты имеешь в виду? Что тебе неприятно? – не сразу нашла, что ответить Элен.       - Нет… просто… Ты любишь Рен, она – тебя. Ты не можешь… я не должен, тебе лучше… не нужно это делать, я не могу, я не умею любить…       Графиня сдержала улыбку, ей захотелось встряхнуть своего шевалье за плечи.       - С чего ты взял, что не умеешь, Арен? Не умею любить я, и ты ежедневно видишь тому доказательства. Я устала от Рен, я не могу заставить себя идти к ней… - тут графиня вздохнула, поднимаясь с пола. – Арен, это я во всём виновата, в этом треугольнике, не ты, и... Это началось ещё до тебя. Здесь… всё сложно. – Элен погладила лицо шевалье, поставив колено на кресло между разведённых ног вампира.       Арен обнял графиню за талию и прижал её к себе. Подняв голову, он, тяжело вздохнув, спросил:       - Элен, что ты хочешь от меня? Я могу так же надоесть тебе…       - Тебе я смогу сказать это в лицо…       Арен хмыкнул:       - Ты уверена?       - Нет.       - Это жалость?       - Я не могу прогнать Рен, да и ей некуда идти.       - Со мной будет то же самое…       Делакруа лишь тяжело вздохнула, так и не найдя, что сказать.       - Элен, я не умею любить, я не знаю каково это… но я так хочу…       - Тогда я покажу тебе… - с этими словами сира завладела губами шевалье, проникая языком в его рот. Разорвав объятия Арена, она снова присела на пол, толкнув вампира дальше в кресло. Графиня слегка приподняла рубашку вампира и поцеловала его в живот, прежде чем зубами расстегнуть ширинку на джинсах шевалье. Не выдержав, Арен судорожно выдохнул, когда графиня коснулась языком возбуждённого члена, затем она провела им вдоль по стволу. Шевалье замер, вспоминая свои ощущения с… графом. Элен обхватила головку губами - Арен чуть сильнее сжал пальцы на её плечах. Он попытался возразить, но в то же время ему не хотелось, чтобы сира останавливалась. Элен опустилась ниже, проведя языком по стволу. Невольно молодой вампир подумал:       «Чёрт, неужели этому козлу было ТАК приятно?!»       Арена переполняли слишком разные эмоции, среди которых были наслаждение и стыд, непонятный необъяснимый, просто вызванный чувством, что Элен сейчас, по мнению шевалье, должно быть неприятно. Это вызывало удивление, отчасти негодование, благодарность, гнев, да что угодно, напоминая сладостную пытку…       - Элен… - только и смог тихим голосом простонать вампир, отодвигая графиню от себя, - хватит… пожалуйста…       Делакруа хмыкнула, довольная результатом. Спешно сняв с себя блузу через голову, она потянула Арена с кресла на пол. Шевалье несколько неуклюже подчинился, однако, оказавшись сверху, он почувствовал себя увереннее, приникнув губами к Элен, лаская и целуя шею, грудь… Изогнувшись навстречу гибким телом, графиня помогала освобождать себя от остатков одежды. Арен прикусил нежный сосок, когда услышал возбуждающий стон Делакруа, судорожно выдохнув, шевалье вошёл в неё, чувствуя, что они оба уже не могут сдерживать страстные порывы… Вампир впервые ощутил, насколько может быть отзывчива на ласки обычно сдержанная графиня, словно Элен окончательно доверилась любовнику. Сегодня она стонала в голос, закинув стройные ноги на бёдра шевалье. Хотя… может, и Арен за это время стал… опытнее?              Элен не спешила одеваться, приобняв колени, она сидела на дорогой шкуре несчастного животного перед камином, от которого веяло жаром. От былой расслабленности и открытости не осталось и следа – Элен о чём-то напряжённо думала. Делакруа кусала костяшки пальцев, мучаясь дурными предчувствиями. Оттого что графиня уже довольно долго смотрела на огонь, у неё перед глазами отражались пятна, но ей было лень отвести взгляд. Арен выводил узоры на хрупкой спине кончиками пальцев, одной рукой прижимая Элен к себе за талию. Но графиня, казалось бы, не обращала на это ровным счётом никакого внимания.       - Всё в порядке? – после затянувшегося молчания решил спросить шевалье, прижимаясь носом к шее аристократки и вдыхая нежный цветочный аромат всё тех же духов и запах кожи сиры, которым теперь пахло от его собственного тела.       Графиня кивнула.       - Я люблю тебя, Элен, - шепнул Арен, оставляя на шее графини поцелуй.       Делакруа вздохнула и, закинув руку назад, обняла любовника, стараясь не поддаваться меланхолии…       ***       - Ты уверена? – Лансере Ириарте в сомнении изогнул острую левую бровь.       - Я сама слышала! – Люси Свон почти прокричала в телефонную трубку так, что граф оторвал мобильный от уха, слегка сморщившись. – У Элен будут серьёзные неприятности из-за смерти подружки сына этого человека…       - Тише, тише… Давай без имен, - снова прислоняя телефон к щеке, недовольно произнёс граф. – Ты откуда звонишь? – сурово спросил он.       - С телефонной будки, - после неловкого молчания ответила Люси. – Да брось, за мной даже никто не следит, я проверяла…       - Это тебе так кажется, - мягко, но с ноткой упрёка фыркнул Ланс. – Заканчивай это. Хватит следить по поводу и без. Просто делай, как я скажу, без самодеятельности, - довольно сухо оборвал радость своей собеседницы Ириарте.       Люси, прикусив губу, обиженно выдохнула в трубку. Ланс скривился:       - Послушай, детка, сейчас правда не время вылезать из укрытия. Я волнуюсь за тебя. Ты слишком рискуешь, - приятным тенором вновь обратился он к благоразумию девушки.       - Ланс… Извини… Я просто… соскучилась, я не знаю, когда я… Когда я тебя увижу? – немного взволнованно прошептала в трубку Свон.       - Я тоже тебя люблю и скучаю. Но поверь мне, сейчас не время. Или делаешь, как я скажу и только то, что я скажу, или мы рискуем вообще больше не увидеться, - Ириарте скинул звонок.       Ланс, хмыкнув, закурил. Безусловно, Свон располагала ценной информацией, но граф всё же надеялся, что всё закончится раньше, чем планируют супермены Камарильи и прочие заинтересованные лица…       - Что, Ланс, опять навязчивые поклонники? – усмехнулся вампир, сидевший напротив графа.       - Можно и так сказать, - фыркнув, граф стряхнул пепел с сигареты и отхлебнул виски из стакана.       - Опять выбрал не ту девушку в любовницы? – снова поспешил поиздеваться голос.       - Время покажет… - протянул Ириарте, задумчиво посмотрев на своего собеседника через стакан. – Тем более что… кроме неё всё равно никто бы больше не справился.       - Ммм… с твоим блестящим планом или… с этим? – усмехнулся вампир, потянувшись рукой и погладив Лансере между ног.       Граф фыркнул, слегка убирая ладонь вампира:       - И с тем и с другим, Питер, и с тем и с другим…       «Значит, Клеймт, говорите… Только вот я доберусь до тебя раньше, Элен», - усмехнулся Ланс, подумывая также, что ему неплохо было бы поторопиться…       ***       В свете дня вчерашняя ночь казалась всего лишь ночным кошмаром, воспоминания о которой висели на душе неприятным грузом, тяготили. Но тем не менее все её следы без труда затянулись на коже вампира: даже от синяков на запястьях ничего не осталось. Элен и Лансере шли молча и, не сговариваясь, присели на скамью в глубине сада недалеко от фонтана, от которого веяло спасительной прохладой. Подстриженные кусты и деревья обступили их со всех сторон. В этом совершенном саду казалось, что природа полностью и беспрекословно подчинена человеку, и даже птицы словно бы пели здесь по расписанию.       - Ланс, что с тобой? Мне сказали, что ты болен, и не смог прийти. Признаться, я была удивленна, - голос девушки звучал обеспокоенно, она то и дело украдкой вглядывалась в лицо Ириарте, пытаясь понять его новое непроницаемое и отрешенное выражение. - Лааанс! – громче позвала девушка, когда на её вопрос не ответили.       - Всё хорошо, Элен – сдержанно улыбнулся граф, стараясь не смотреть в лицо своей спутницы, а потому изучавший руку вампирессы, до локтя облачённую в белую гипюровую перчатку, и нежно лаская ладонями её кисть. – Просто, отец он… опять испортил настроение, - выдавил из себя молодой вампир, подумав о том, что он, в общем-то, не соврал.       - Опять… - тяжело вздохнула девушка, испытывающая чувство вины всякий раз, когда Ланс говорил об отчиме. Видя это, Ириарте старался не вдаваться в подробности, так как меньше всего хотел, чтобы Элен испытывала к нему жалость. - Что на этот раз? Хочешь, я поговорю с…       - Нет! – слишком резко выкрикнул Ланс, тут же взяв себя в руки и сказав уже спокойным тоном, неловко улыбнувшись краешками губ: - Эм… Элен… Будет только хуже. Давай не будем об этом? Тем более что я действительно чувствовал себя… нехорошо. Прости, что не пришёл.       - Ничего… Я предположила, что тебе не понравился твой костюм, - улыбнулась девушка, которая тоже чувствовала себя несколько напряжённо. В свободной руке Элен удерживала зелёный зонтик, украшенный золотыми лентами и бантами, заслоняясь от солнца, режущего глаза. - Знаешь, было весело, у тебя бы сразу улучшилось настроение. Я слышала ссору Изабель с кузеном на балконе, хах, им следовало бы быть осторожнее, они думали, что никого рядом нет. Смешно, то что ты предполагал на самом деле… Да что с тобой? – вампиресса погладила графа по щеке.       Юная графиня также была «жертвой» моды, хотя она во многом соглашалась с Ириарте, когда их разговор касался абсурда светской жизни, Ланс считал Элен особенной, способной понять его и открыться ему… Хотя… возможно, это называлось только стандартным «перемыванием костей ближнему своему»? Длинные пышные драпированные юбки юной красавицы с волочащимся шлейфом весьма стесняли движения, а в жестком стягивающем, слегка приподнимающим грудь корсете было тяжело дышать, особенно в такую жару. Девушка хотела остаться дома и по обыкновению принять Ланса в лёгком домашнем платье, но тот настоял на прогулке, заметив странное беспокойство в глазах Ириарте, Элен не могла отказать даже не смотря на то, что обычно была очень капризна. Её кудри уже несколько дней подряд держались в высокой прическе, от которой жутко болели корни волос, но расплетать барочное великолепие каждый вечер и заплетать каждое утро, тратя на это по шесть часов, не входило в её планы, поэтому приходилось терпеть, с блаженством вспоминая такое далёкое и редкое в эти времена понятие, как ополаскивание волос. Но сейчас молодую вампирессу куда больше волновало состояние её собеседника, чем неудобства гардероба.       - Ничего. Просто… нам тоже надо быть осторожнее, - выдохнул Ланс и приобнял графиню, прижимая к себе и поглаживая спину и талию вампирессы. – Эль, если я потеряю тебя… я этого не переживу… - Замечание насчёт костюма юный граф оставил без внимания, он понятия не имел, где сейчас находится злополучный кафтан, да и видеть его не хотел, облачившись в любимый белоснежный камзол.       - Какие глупости приходят тебе в голову… - улыбнулась девушка, погладив графа по волосам. – Ты меня никогда не потеряешь…       - Ты обещаешь? – выдохнул Ириарте младший, наконец умиротворённый после вчерашнего, но всё ещё терзаемый беспокойством. Ведь ещё вчера он думал, что теперь его жизнь будет значительно лучше, но оказалось… как всегда…       - Обещаю, Ланс, - уверенно заявила юная графиня.       ***       Андре возвращался из министерства за полночь. Благо, завтра у него был выходной. Элен разрешила. Она была очень хмурой и неразговорчивой в последнее время. Видимо, её что-то мучило, но по обкновению она не спешила об этом рассказывать. Велела ещё раз прошерстить биографию Свон, а также поработать с художником и сделать фоторобот оборотней, разговаривавших с Диэлем – Делакруа была в ярости, когда узнала, что оперативник, вопреки её указаниям влез в разборки между волками. Теперь она велела ему не высовываться. Собственно, именно поэтому у вампира наконец-то выдались выходные, и он этому радовался, думая о том, как завтра они проведут время с Диэлем. Можно провести первую половину дня в постели, а ещё, кажется, завтра должна состоятся какая-то ярмарка, затем можно сходить куда-то поесть…       В такие моменты он почти сочувствовал Элен, которая, по-видимому, никому не доверяла. Взять хотя бы её любовницу, Ренди – что между ними общего? Молодой вампир был свидетелем знакомства Элен, которая тогда ещё была просто оперативником на какой-то управляющей должности, и её черноволосой любовницы. Ведь тогда Делакруа стала словно одержима девчонкой – преследовала, добивалась. Любой бы сдался просто зная, кем является Элен в мире вампиров, но Ренди была не такой – по-видимому, именно поэтому графине захотелось сблизиться именно с ней. Сейчас думая о ней, Андре первым делом вспоминал красивую голую девушку в кружевном фартуке с пламенными горящими глазами. С момента их знакомства Ренди изменилась: она была скромной, немного зажатой, неуверенной в себе, но всё той же искренней и интеллигентной девушкой. Как-то Ренди каялась, что пила кровь животных и считала себя ненормальной, прокажённой, не зная того, что она вампир. В то время девушка как раз только начала ходить в реабилитационный центр для молодых Неумирающих, где им давали кровь и учили сдерживать жажду. Редко бывает так, что вампир умудрялся не привлечь к себе внимание Камарильи и подвластных ей министерств вплоть до своего совершеннолетия. Ренди же удавалось контролировать свою жажду и не проявлять своей вампирской сущности среди людей на протяжении восемнадцати лет. Впрочем, такое явление как «вампир слабой крови» ещё очень плохо изучено. В реабилитационный центр же она ходила просто потому, что этого требовалось при регистрации всех молодых вампиров. Тем не менее, мир Неумирающих, как казалось Андре, так и остался чуждым для Ренди. Ненавидя свою вампирскую сущность, она никогда не проявляла интерес к тому, кем на самом деле являлась Делакруа, зная о ней лишь то, что было очевидно: состоятельная и уверенная в себе вампиресса. Но Ренди начала встречаться с ней не поэтому – она влюбилась. Тогда Андре больше времени проводил с Элен, так что даже ходили слухи, что они спали вместе – чушь. Во-первых, молодой вампир словно подсознательно чувствовал, что от Делакруа следует держаться подальше хотя бы в плане любовных отношений – та была слишком своевольной, и он опасался, что её любовники и любовницы всегда вынуждены плясать под её дудку, во-вторых, она сама не проявляла к нему никакого интереса, особенно после того, когда он сказал ей, что он скорее гей, чем бисексуал. Причина их близкого общения была проста: Андре нуждался в ком-то, кто даст молодому вампиру с так себе родословной работу и поможет с некоторыми… проблемами, связанными с бывшим сиром; а у Элен, ещё не занимавшей столь значимого поста, просто не было Неумирающих на побегушках, которым можно доверить выполнение своих сомнительных с точки зрения законов Камарильи просьб.       Так вот тогда Андре порадовался за Элен – она стала более умиротворённой, спокойной, забота о Рен доставляла ей удовольствие, ей нравилось радовать девчонку, выполнять её прихоти. Но что же произошло между ними сейчас? Андре не мог сказать точно, да и его это мало интересовало. Разве что он думал, что, возможно, Ренди не подходила Элен с самого начала. Да, она мила, но также слишком проста и прямолинейна. Именно поэтому бедняга Рен до сих пор не в курсе, кем является злейший враг Делакруа, в отличие от того же Андре, который, возможно, чуть ли не единственный из всех вампиров, знал правду о том, что связывало Элен или графа Лансере Ириарте. Да, Андре был далеко не таким простачком, которым иногда казался, именно поэтому между ним и замминистром существовала если не дружба, то некоторое подобие… понимания, и в глубине души Андре надеялся, что в конечном итоге это сыграет ему на руку.       Думая обо всём этом, вампир подошёл к своему автомобилю и сел за руль. Он не сразу завёл двигатель, сначала он хотел позвонить Диэлю и сказать, что уже в пути и что тот может не волноваться и ложиться спать. Он уже набирал номер, как вдруг услышал резкий стук – что-то прилетело в бампер его машины. Андре чертыхнулся, откладывая мобильный на пассажирское сиденье и выскакивая из машины.       - Какого… - начал было вампир, обходя автомобиль и оглядываясь по сторонам.       Никого. Он нагнулся и подобрал с земли внушительного размера камень, оставивший заметную вмятину. Мысленно чертыхнувшись, вампир подумал о том, что булыжник не мог прилететь сам по себе. Внезапно ему стало тревожно, оглянувшись, он заметил, как что-то шевелится в кустах на обочине. Руководствуясь своим предчувствием, вампир поспешил сесть обратно за руль, но едва он успел открыть дверь автомобиля, как что-то сбило его с ног. Он упал, больно ударившись затылком. За спиной раздался смешок:       - Попалась, гнида, - через секунду над ним нависало знакомое уродливое лицо Сиплого.       Оборотень, сбивший его с ног обратился, обратно в человека. Вопреки ожиданиям Андре это был не Дик, а другой, неизвестный, лицо которого он не успел разглядеть, так как его больно пнули в живот, пресекая его попытки встать на ноги.       - Что, интересно, как помер Лоуренс? – раздался хриплый голос Сиплого, другой волк поднял его, скручивая руки за спиной. – Так мы сейчас тебе расскажем и покажем, верно, Леви? – волки загоготали. – Зря ты показал мне свою министерскую визитку, Андре, верно? – выплюнул Сиплый ему в лицо, нависая над ним.       Беспомощно вися в воздухе, вампир лишь тяжело сглотнул, ещё минуту назад всё было так хорошо, а теперь… Андре почти смирился с тем, что это конец.       ***       Бывают дни, когда… когда хочется наплевать на всё, залезть под одеяло и повторять про себя: «Почему все не могут просто взять и сдохнуть?!» Сказать, что настроение Элен было отвратительным – ничего не сказать. Сначала – дурацкие сны о несдержанных обещаниях, после - не менее дурацкие новости. Утром был обнаружен «Вольксваген» Андре, и Делакруа первым делом ринулась в министерство. Автомобиль стоял там же, где и всегда парковал его вампир. Только вот на этот раз он был не заперт. Его вещи отсутствовали. Мобильный вампира не отвечал. Обыск окрестностей ничего не дал. Элен отправила оперативников на квартиру Андре, а сама отправилась в его дом. Но и там она ничего не нашла, вернее, никого. Она надеялась застать там оборотня, которым пропахли все комнаты, но его не было. Делакруа боялась, что её опасения подтвердятся: анархи добрались до её информатора. В отчаянии она села на старый покрытый пылью диван в гостиной Андре. А что если Диэль как-то к этому причастен? Надо срочно найти мальчишку, если есть ещё хоть малейший шанс, что вампир жив, Диэль – единственный, кто может помочь.       На обратном пути Делакруа позвонила в министерство, дала пару распоряжений. Теперь она чувствовала, что ей отчаянно не хватает вампиров, особенно тех, кому она могла доверять, но что ей с этим делать сейчас – она не знала. Особенно сейчас, нельзя было просто взять и нанять пару-тройку Неумирающих с улицы. Ей отчаянно нужен Диэль, ощущение ограниченности во времени давило на неё, мешало ей спокойно думать.       «Нужно взять себя в руки», - выдохнула графиня, решив, что лучше ей поехать обратно в поместье и ждать новостей там.       В своём доме первым делом она услышала музыку и весёлый смех. Удивлённо подняв брови, Элен вошла в гостиную, застав следующую картину: Арена и Рен, сидевших за клавесином.       «Чёрт… хоть что-то хорошее, но… говорить им сейчас, рушить их душевное спокойствие… Теперь сделать это будет ещё сложнее…» - мелькнуло в мыслях графини, прежде чем она постучала кулаком о дверной косяк, привлекая к себе внимания:       - Можно? Рада, что вы подружились… - бесцветным голосом произнесла Элен, проходя в комнату и вытаскивая из стеллажа бутылку и пыльную заныканную на «чёрный день» пачку сигарет, наливая себе бокал мартини. Графиня присела на диван, закинув ногу на ногу и держа в изящных пальцах, унизанных кольцами с драгоценными камнями, сигарету. Она выпустила дым и с кривой улыбкой посмотрела на своих… любовников… Весь вид Делакруа: рубашка багряного цвета с глубоким декольте, пустой холодный взгляд, обрамляющие бледное лицо светлые кудри, чёрные классические брюки – всё это вызывало у Рен, чувствующей раздражение Элен, беспокойство и затаённый страх. Арен почувствовал едкий запах табака:       «Элен курит?? Никогда не замечал за ней», - растерянно подумал шевалье, также осознав, что что-то произошло.       - Ты же бросила… - осторожно произнесла Рен. – Что случилось? – всматриваясь в лицо бледной даже по рамкам вампиров графини, девушка подошла к ней и осмелилась попытаться забрать сигарету из её пальцев. Элен с трудом подавила желание выплеснуть мартини в лицо подруги.       - Ничего особенного, - фыркнула Делакруа и осушила бокал, помолчав какое-то время, она добавила, - просто граф Ириарте накануне постарался на славу, изрезал в куски моего беременного информатора с влиятельными родственниками. А теперь ещё… пропал Андре, и очень удивлюсь, если его найдут живым. А в целом, так, пустяки, - ещё раз фыркнув, графиня направилась прочь из комнаты, сдавшись натиску Рен и оставив в её руке тлеющую сигарету.       - Что?! Когда?! Это всё Ириарте?! – резко вскочил Арен, ответа не последовало.       Когда Элен покинула комнату, Ренди растерянно стояла посередине комнаты ещё какое-то время, прикусив пухлую нижнюю губу и обхватив локти руками, даже не замечая, что случайно прожгла отвоеванной у Делакруа сигаретой длинный рукав любимого пурпурного платья. Спустя пару минут молчания, девушка нетерпеливо спросила шевалье:       - Кто он…? Кто этот граф?!       - Мой… бывший сир… - сдавленным голосом ответил Арен. – Извини, мне нужно… поговорить, - чувствуя зов Элен, шевалье поторопился в свою комнату, сжимая трость и осторожно поднимаясь по ступеням…       Арен чувствовал, как часто стучит пульс в висках, в голове вертелся зловещий отрывок, конец вампирской песни:       Насквозь мы прошли этот сумрачный лес -       Теперь мы зовём его домом.       И ничто для нас ярость и кара небес,       И жалость нам не знакома…