Красное полусладкое

      Ужин семейства Ириарте проходил в молчании. На столе были только закуски в блюдцах из расписного китайского фарфора, главным угощением здесь, безусловно, являлась кровь. Не столь важно, где её брали, по крайней мере Элен совсем не волновал этот вопрос. Она смотрела на брата, пытаясь поймать его взгляд, но он лениво цедил кровь из хрустального бокала, не обращая внимания на перепелиные яйца, и почему-то хмурился.       - Лансере, завтра мне потребуется твоя помощь в некоторых… делах, я надеюсь, ты мне не откажешь, - прервал молчание учтивый голос главы семейства, Одилона.       Блондин сжал свой бокал чуть сильнее, сделав из него глоток.       - Неужели дела настолько трудные, что Вы, отец, не можете справиться с ними самостоятельно и требуете помощи своего никчёмного сына? – ехидно осведомился подросток.       Звякнули столовые приборы.       - Ланс, - одёрнула сына мать, откладывая вилку и нож и хмуро взглянув в его сторону. Чуть подёрнувшая плечами от резкого звука Элен изогнула левую бровь и продолжила трапезу.       - Вот как? – весело спросил Одилон. – Я всего лишь хотел убедиться, так ли никчёмен мой приёмный сын, как я всегда считал. Но оказалось, он просто лентяй и не желает приложить никаких усилий, чтобы окупить своё образование и воспитание, - мужчина неприятно улыбнулся, поправив салфетку на шее и взглянув в глаза пасынка.       Ланс опустил голову.       - Ну что Вы, я просто не хочу портить вам поездку своим присутствием, тем более, так уж вышло, что у меня на завтрашний день другие планы.       - Вот как, ты не поделишься с нами своими планами, Ланс? – в воздухе всё больше возрастало напряжение. Элен взглянула на мать, которая предпочла сделать вид, что не замечает происходящего.       - Нет, - хмыкнул Лансере и поднялся из-за стола.       - Я ещё не закончил, - донесся до молодого вампира громоподобный голос отчима.       - Зато я закончил, - тихо фыркнул Лансере, поднимаясь в спальню, морщась от отвращения.       «Что хотел этот старый извращенец? - негодовал подросток, осознавая, что его только что выставили неуравновешенным эгоистичным подростком. – Ага, да я лучше спущусь в Чистилище, чем поеду с тобой по делам», – фыркнул граф.       …тёмная ночь и бархат одеял. За окном бушевала метель и вихри ветра стучали в замерзшее стекло, а в полумраке свечей светловолосый подросток целовал белокурую девушку, так похожую на него профилем лица, миндальным цветом глаз, чуть более тёмного оттенка, тонкими бровями… Ланс опрокинул её на подушки.       - Ланс, что так вывело тебя из себя за ужином? – выдохнула Элен.       Криво улыбнувшись, не желая вспоминать сегодняшнюю сцену, Лансере потянулся за поцелуем, но девушка остановила его порыв, накрыв губы подростка рукой. Лаская губами подставленную ладонь, вампир отстранился, прежде чем произнести:       - Ненавижу его. Хватит. Не будем.       - Но… Ланс, ты ведь сегодня первый начал! - гневно воскликнула Элен.       - Чёрт! – подросток резко сел на кровати, вспыхнув. – Давай! Ещё ты будешь меня учить! Как будто мне не хватает отца с матерью! – разозлённый, он потянулся за камзолом, намереваясь уйти, но его кисть была перехвачена Элен, снова потянувшей его на себя.       - Прекрати… я просто… всегда расстраиваюсь, когда вы ссоритесь, - выдохнула белокурая девушка.       - Эль… - голос Лансере смягчился, он поцеловал девушку в губы. - Я люблю тебя. Хоть ты и моя сестра… Мне плевать, что скажут. Тем более Одилон мне не отец, - прошипел последнюю фразу юноша.       - Ланс… - обняв за шею, вампиресса притянула молодого графа рукой, целуя и лаская его губы. – Мне тоже плевать, - наконец выдохнула она.       Затаив дыхание, Ириарте ждал этих слов. Он поцеловал шею девушки, опустился ниже, с вожделением развязывая лямки полупрозрачного кружевного пеньюара и расшнуровывая корсет, чтобы коснуться губами солёной мраморной кожи… Ланс лизнул языком розовый сосок под судорожный выдох Элен, стягивая корсет ниже и ближе прислоняясь к телу словно отливавшему серебром в таинственном пламени свечей... Девушка потянулась руками к шее графа, чтобы расстегнуть его рубашку, нетерпеливо срывая её с плеч. Прижимая любовницу к себе Ланс пытался скорее освободить себя от одежды, когда наконец полностью обнажённые тела соприкоснулись.       Графиня Ириарте, тяжело дыша, обняла брата за шею, целуя и лаская языком, она вздрогнула от предвкушения, почувствовав его член, упирающийся в лобок. Молодой вампир нежно поцеловал Элен в плечо, осторожно поглаживая руками бёдра девушки, касаясь нежного живота, слегка сжимая упругую грудь.       - Эль, - мягко прошептал граф в губы вампирессы, и она выгнулась навстречу. Против обыкновения, в этот раз не тратя долгое время на прелюдии, Ланс закинул стройные ноги на свои плечи и нетерпеливо вошёл, вызывая у Элен сдавленный вскрик. – Тише, тише… теперь будет хорошо, потерпи, Эль… - успокаивающе гладя девушку по голове, Ириарте замер, получив оскорблённый шлепок по спине и не обращая на него внимания, снова нашёл губы девушки. Она стерпела это варварство, потому что чувствовала, что брата что-то тревожит, что-то мучает его, но тот не желает рассказывать ей, поделиться с ней…       - Ланс… - выдохнув, графиня расслабилась, прежде чем вампир начал двигаться, проникая глубже с каждым толчком. Элен прижалась к его красивому статному телу, прикусывая кожу на шее, подалась бёдрами навстречу, чувствуя в себе его член, обхватывая бедра юноши ногами, когда Ланс издал едва слышный стон облегчения, блаженства. Он был её. Только её. Лансере. Любимый. А ещё сволочной, эгоистичный, высокомерный, с просто отвратительным, мерзким характером. Словом, такой же, как она. И принадлежащий только ей. На какое-то мгновение Ланс замер, остановившись, сдерживаясь, вдыхая аромат прохладной кожи Элен, прижимаясь к её груди, и это было чуть ли не самым прекрасным моментом их единения. Ланс чувствовал, что он не один, и если существовало хоть что-то, во что верил юный граф Ириарте, так это его сестра, чья рука сейчас нежно обхватила его голову, прижимая к себе.       - Представляю, какое лицо было бы сейчас у отца, если бы он вошёл, - внезапно усмехнулась девушка.       Ириарте сморщился, хмыкнув:       - Нашла о чём вспомнить, Эль… - девушка засмеялась.       ***       Элен перемахнула через ограду собственного имения, явственно чувствуя затаившуюся опасность в недрах дома. Она была безоружна – меч пришлось оставить в теле какого-то оборотня, прежде чем бежать из леса, кольт также оказался потерянным в пылу схватки. Как Элен и предполагала, оборотни прекратили преследование у окраины леса. Светлые волосы графини были распущены, кое-где покрыты засохшей бурой кровью и с запутавшимися между прядями листьями и сучками. Расцарапанные губы, нос, щеки, шея и ладони горели, но уже почти зажили. Волновала только рана на правой руке. Подбегая к открытой двери веранды, пытаясь перевести дух и восстановить дыхание, Элен первым делом наткнулась на труп садовника, которого неизвестно зачем принесло в поместье в этот вечер.       «Значит, ошибки быть не может», - попытавшись откинуть дурные мысли, Элен вошла внутрь, сжимая в левой руке гребень, стараясь ступать как можно тише. Следы чужого вероломного проникновения присутствовали повсюду: разбитые стёкла и фарфор, сорванные шторы, перевёрнутая мебель. Кажется, граф явно скучал в одиночестве, дожидаясь её. Сглотнув, Элен толкнула дверь, ведущую в один из коридоров, приготовившись столкнуться лицом к лицу со всеми своими кошмарами разом. Делакруа скинула мешавшее пальто ещё где-то в Сириэльском лесу, оставшись в запачканной кровью белой блузе, поверх которой был туго затянут изящный чёрный корсет.       Несмотря на всю свою осторожность, Делакруа запнулась обо что-то у лестницы на второй этаж. Ей пришлось зажать рот рукой, когда она обнаружила, что этим чем-то оказалось тело Анатоля. Теперь же старый дворецкий очень мало напоминал себя прежнего: он казался гораздо меньше, чем был при жизни во многом благодаря тому, что лежал, скорчившись на полу, его правая рука выгнулась назад под неестественным углом. Лицо было полностью залито кровью, и бедный Анатоль производил скорее впечатление жертвы дикого зверя, нежели существа разумного. Его правая щека была прокушена насквозь так, что плоть обнажала желтоватые зубы, глаза – вдавлены в череп, вспоротый живот представлял собой месиво одежды и кишок, а кровавые следы вели в гостиную, словно приглашая войти… У Ириарте явно имелись собственные представления о гостеприимстве. В груди графини похолодело, желудок сдавило холодной стальной рукой. Оставалось только надеяться, что Арен и Рен… С болью она толкнула дверь в комнату, прятаться дальше было бессмысленно – он уже знал о её присутствии…       Лансере сидел в кресле посреди комнаты прямо напротив входа с бокалом чего-то красного. Из-за обилия запахов крови и псины, до сих пор стоявших перед носом, Элен не могла судить о содержимом бокала, но это должно было быть вино, либо кровь - граф распоряжался её собственным баром. Ириарте улыбнулся, бросив хищный взгляд на Делакруа:       - Добрый вечер, Эль. Я знал, что ты придёшь. Тебе понравилось шоу, сестрёнка…?       В центре комнаты, в кресле как на троне вальяжно восседал граф Ириарте, закинув ногу на ногу и с беззаботным выражением лица потягивая красную жидкость из бокала. Внешний вид Лансере как никогда роднил его с маньяками и извращенцами из голливудских фильмов – белая рубашка вампира была в нескольких местах пропитана кровью, следы которой оставались и на лице, и он совершенно не стремился их стереть, чувствуя себя вполне комфортно. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, с них стекала кровь, растекаясь по алым рукам убийцы: сильные, жестокие ладони с изящными, острыми как ножи пальцами - идеальное орудие убийства. Но главным атрибутом, выдававшим истинного психопата, всегда оставался безумный и жестокий взгляд красивых янтарно-жёлтых глаз.       - Не очень, Ланс, - неуверенно ответила графиня.       - Неужели? – Лансере насмешливо изогнул левую бровь. – Впрочем, я не удивлён – ты никогда не ценила того, что я для тебя делал.       - Наверное, потому что при этом ты, как правило, руководствовался своими интересами, - замминистр теперь уже медленно окинула взглядом помещение. Поняв причину её беспокойства, Ириарте фыркнул:       - Эль… да брось, я пришёл один. Мне не нужен десяток оперативников, чтобы чувствовать себя крутым парнем.       - Твоя любовница – мертва, - констатировала факт графиня.       - Я ни секунды в тебе не сомневался, дорогая, - улыбнулся Лансере.       - Где Арен, Ланс? – сдерживая эмоции, спросила Элен.       Лансере криво улыбнулся, махнув головой в дальний угол, в котором, вглядевшись, графиня различила едва заметную макушку русых волос торчавшую над повёрнутым к стене креслом.       - Что ты с ним сделал, псих?! – выкрикнула Элен, предполагая самое худшее.       - Пфф, ничего. Веришь, нет? – Лансере медленно поднялся, с громким звоном опрокидывая бокал на пол и вытирая лицо рукавом рубашки, без особого успеха, лишь размазывая кровь. – Я просто не хотел, чтобы мальчишка мешал нам, милая, когда тебе придётся принять жизненно важное решение, которое определит судьбу сразу нескольких жизней, заметь. Я даже собирался войти мирно, без лишнего шума и… эм… эффектов. Кто же мог предположить, что твоя прислуга будет НАСТОЛЬКО против вечерних визитов? – на этом моменте Делакруа снова тяжело сглотнула, пытаясь вспомнить, кто ещё оставался в доме в эту ночь и мог стать жертвой психопата, но мыслительный процесс давался ей с трудом, ведь всё её внимание завораживала высокая фигура в центре комнаты, медленно приближающаяся к ней, которая тем временем продолжила: - Знаешь, я ведь здесь только для того, чтобы сказать тебе одну важную вещь: фините ля комедия, Эль. Довольно врать, - граф подошёл близко настолько, что легко коснулся кисти Делакруа.       - Если кто-то из нас и врёт, Ланс, то только ты, - прошипела Делакруа, одёргивая руку и делая шаг в сторону, она пыталась определить, жив ли Арен или, вопреки словам Ириарте, всё же мёртв.       - О да… я лгу, но разве я отрицаю?! – раздражённо воскликнул граф. - А ты, моя дорогая, украшаешь и приукрашиваешь правду, закрывая на неё глаза, играешь фактами как картами в колоде, молчишь, недоговариваешь или попросту «забываешь» упомянуть. Кто из нас после этого честнее, Элен?       - При всех моих перечисленных недостатках у меня есть хотя бы представления о границах дозволенного, - парировала графиня, но в её голосе не было достаточной уверенности, что не мог не почувствовать Лансере.       Вампир рассмеялся переливчатым звонким смехом и, сделав шаг вперёд, продолжил:       - Вроде того как заставлять старика работать на тебя до самой смерти? Мучить бедняжку-горничную своими давно остывшими чувствами? Отправлять молодого прихвостня-вампира на невыполнимые задания? Держать у себя шевалье в качестве домашнего животного? Ты привыкла к мысли, что все кругом должны быть обязанными тебе, и потому развлекать тебя в меру своих возможностей! В чём ты ограничиваешь себя, Элен?!       Раздался звон бьющегося стекла, Арен вздрогнул. Но это был всего лишь звук резко брошенного в пол бокала Ириарте, граф всё больше распалялся:       - Судя по твоему нескромному имению, ты не слишком-то любишь себя ограничивать. Так в чём разница?! Лишь в том, сестрёнка, что ты преклоняешься перед обществом и его глупыми законами, направленными на защиту слабых, подавляя свои естественные инстинкты, идя на поводу этих ничтожеств... При этом ты размениваешь свою силу на пафос, мня себя защитником справедливости. Утопического и нереального понятия. И недостижимого. По крайней мере, в этой жизни, детка, а значит и вовсе недоступного, ведь в загробную жизнь ты не веришь! – Ириарте перешёл на свою любимейшую тему, и остановить его сейчас было бы крайне сложно.       Вампир вдохновлёно подошёл к окну, повернувшись к Элен боком. Он, казалось бы, не совсем замечал окружающий мир. Жёлтые, налитые кровью глаза блестели. Граф яро жестикулировал, то переходя на шёпот, то срываясь на крик.       - Что есть хвалёная «справедливость» Элен?! Поделиться силой со слабыми?! Чушь! Слабаки всегда остаются слабаками, либо превращаются в тех порабощающих тварей, которые, используя добродетели, заставляют всю систему гуманизма работать на них, выжимая из действительно сильных сострадание!       Делакруа была не в состоянии что-либо возразить брату. Замминистр, мысленно безуспешно пыталась найти аргументы «против», бесшумно и медленно двигаясь влево, стараясь оказаться позади Лансере и, следовательно, вне поля его зрения. Ириарте же продолжал сыпать свои «максимы», как назвал бы подобные рассуждения Маркиз де Сад:       - При всём твоём стремлении к альтруизму и гуманизму, Эль, ты не в состоянии осчастливить своё ближайшее окружение… За примером далеко идти не потребуется: псевдо-друзья из убойного отдела, шпионы, прислуга, все те, которых ты якобы «любила». Чем для них стала твоя любовь как не предательством и проклятием? Честнее для тебя было бы подчиниться своим природным инстинктам и убить уже побеждённых! Но нет же… ты, следуя мифу о гуманизме, жалеешь мучающихся в агонии тварей.       Арен замер, понимая, что речь идёт и о нём в том числе. Шевалье старался не дышать, боясь пропустить слово, опасаясь, что ещё пары фраз будет достаточно для того, чтобы Элен согласилась с безумцем. Тем более юноша и сам находил, что аргументы сира обескураживали - крыть их было нечем. Едва осознавая, что делает, Арен нервно дёргал верёвки, пытаясь их ослабить, но они только ещё больше стягивали запястья, врезаясь в кожу и пережимая кровеносные сосуды.       - Потому что стараешься выглядеть хорошей со стороны, чтобы они любили тебя так же, как и ты любишь себя. Но принимай ты смерть как эвтаназию, высшую награду для слабых, тебе пришлось бы меньше лгать, в первую очередь самой себе! Как-то ты назвала меня чудовищем, но… не чудовище ли ты, моя расчудесная неподражаемая Элен? Что скажете, графиня? Даже сейчас Вы стараетесь подкрасться сзади, надеясь на лёгкую добычу… - Лансере резко развернулся на каблуках, оказавшись в десяти шагах от графини, которая судорожно выдохнула.       - Ланс… хватит… Ты знаешь, что это всё не так… - прошептала замминистр, голос которой дрожал от напряжения и попытки скрыть страх.       Ириарте снова фыркнул:       - Что ж… тем не менее я горжусь Вами. Да-да, и не делайте такое удивлённое лицо. Горжусь. Ведь Вы - лучшим образом доказываете, что мы с Вами – плоть от плоти, кровь от крови. Да видит Всевышний или же тот, в кого так охотно веруют слабые и от кого они ждут протекции, и кто на деле оказывается просто бездушным Игроком в азартные игры наших судеб. Да пусть видит Он, что я не мог возжелать себе лучшей сестры! Мы схожи, Эль. Добро, зло – разница лишь в названии. Но когда есть сила, ты сам выбираешь, как называть привычные тебе вещи! В противном случае, в погоне за семантикой вампиры как Вы совсем теряют вкус к жизни. И Вам не будет удовлетворения, Вы не найдёте себе места! Оттого и мучаете слабых своей защитой! И себя мучаете. И завидуете свободным, подобным мне… Элен, никогда не задумывались присоединиться? Это, я Вас уверяю, сестрёнка, - единственно верный вариант, и он бы и стал для Вас победой.       «Сестра?!» - пронеслась в голове Арена невероятная мысль, ведь Ириарте не шутил…«Эль», - тут вампира осенило - он уже слышал это уменьшительно-ласкательное от имени графини.       Мерзавец однажды произнёс во сне:       «Эль, я прав, а ты нет, как всегда, не права...» - тогда Арену показалось, что Лансере бредил.       «Так он… к ней обращался?!» - в приступе паники Арен начал сильнее дёргать верёвки, несмотря на то что молодой вампир уже почти не чувствовал пальцев. Но вдруг он замер, внутренне смирившись, ему жизненно необходимо было услышать ответы Элен, которая с этим не торопилась. Казалось, нависшую тишину можно было потрогать пальцами. Она давила на уши, мучая.       - Ты совсем рехнулся, братик… - сглотнув, наконец совладала с голосом Делакруа, ядовито усмехнувшись, Арен нервно подёрнул плечами, чувствуя мурашки, бегущие вдоль позвоночника, и снова вздрогнул от раздавшегося крика Лансере.       - Рехнулся?! А Вы не рехнулись со своей попыткой идти против природы?! Да ни в одной природе не сказано о защите слабых! Слабость – это то, что должно быть уничтожено силой. А защитой, Вы только причиняете боль продлевая мучения жалких созданий… Вот, ты, Арен, просил о защите?! Скажи, мой милый мальчик, не мечтал ли ты сдохнуть после всего того, что, хах, между нами было?? Разве нет?! Если нет, то я в Вас разочарован, так как это означает, что ты ещё бОльший слабак, чем я думал. Так как ты – малодушный слабак! Вот кого ты защищаешь, Элен! Малодушных слабаков… А не греешь ли ты змею на своей груди? Ведь все существа ненавидят минуты слабости, и ненависть их почти невольно перекидывается на случайного спасителя, тех кто видел минуты их унижения, и, следовательно, тех, кто знает их слабые места! Логично, что между спасителем и спасённым возникнет борьба за выживание! Ты же… вкусно кормя рабов, растишь в них врагов… Но… я великодушен, Эль, я уже избавил тебя от одной головной боли… прибрал за младшей сестрёнкой её сломанные игрушки!       Боль осознания коснулась сердца Элен:       - Что ты сделал с Рен?! – голос графини сорвался на крик, но она тут же почувствовала, что не сможет произнести ни слова, хотя, возможно, ей и было что сказать. Только вот разум графини устал от лихорадочного потока мыслей главным образом вертевшегося вокруг спасительной фразы «что делать», которая помогала до сих пор оставаться в ясном сознании. Элен посчитала, что выгоднее для неё было бы тянуть время, но, зная непредсказуемость Ириарте, выбрать какую-либо тактику поведения представлялось невозможным. В возбуждённом состоянии вампир мог бы кинуться в драку сразу же, либо продолжать говорить ещё как минимум полчаса. Да и что даст оттягивание рокового момента? Элен не знает, выбрался ли кто-то из её вампиров из леса, для того, чтобы отправить наряд в её поместье. Кроме того, разве не хотела Элен убить Ланса собственными руками? Но графиня нерешительно медлила, пытаясь определиться. А Ириарте тем временем приходил в восторг от того, какое впечатление он произвёл на участников этой милой трагикомедии в самом тылу своего главного врага.       - Что я сделал?! – хищно рассмеялся вампир. - Пожалел… хотя ты бы назвала это другими словами, но не суть важна… Позволь мне, Элен, избавиться только от одного свидетеля наших слабостей, Эль, и я снова буду уносить тебя на вершины блаженства так, как не сможет, никогда не сможет никто другой. Я даже готов забыть о твоём предательстве, так как понимаю, что ты просто запуталась в собственных определениях… Но для этого придётся прекратить делать одну вещь: лгать себе. Всего лишь перестать убеждать себя в том, чего ты на самом деле не хочешь. Ведь я знаю, ты хочешь смерти этого слабого недостойного шевалье, мерзко прикасавшегося к твоему телу. Ты хочешь этого не меньше моего, так как не можешь не видеть, что у него нет будущего! И моя жестокость и будет проявлением высшей жалости!       Арену показалось, что минуту он слышал биение собственного сердца, когда вновь повисла мёртвая тишина. Находясь ровно посередине двух высших вампиров, шевалье чувствовал, как что-то скептически настроенное к жизни в целом, борется в нём с откровенной паникой: «Есть вещи хуже смерти, - в сердцах подумал он. – Например, снова почувствовать на себе его мерзкие прикосновения… Элен, что же ты молчишь?»       С раскрасневшейся кожи графини скатилась злая слеза, медленно срываясь вниз и ударяясь о холодный пол, разбившись на осколки солёных капель со звуком, различимым только тончайшим слухом Арена - Элен тряхнула кудрявой головой.       - Знаешь, Ланс, легко мнить себя сильным среди слабых, - злоба, боль и ненависть подхлёстывали Элен, придавая твёрдость дрожащему голосу. – Я не позволю тебе и дальше отравлять мою жизнь своей философией распада! Да пошёл ты к чёрту!       - К Дьяволу… и я уже там… и ты уйдёшь вместе со мной… - Лансере наклонил голову, пряча в тени одну из своих загадочных шутовских улыбок, которые могли выражать всё что угодно, кроме радости.       - Пусть так!       Шевалье резко качнулся на стуле, заваливаясь набок, как раз вовремя, в следующую секунду он почувствовал, как что-то царапнуло его по щеке – два вампира бросились навстречу друг другу.       Юноша упал на холодный пол, но освободиться от стула это ему не помогло – он только больно ударился плечом, и правую руку стянуло верёвкой ещё сильнее. Первым Арен услышал вскрик Элен, и звон стекла – замминистр, отталкиваемая Ириарте, тряпичной куклой пролетела по столу, выронив свой драгоценный гребень… Делакруа ловко вскочила, перепрыгнув через стол, она рванула к стеллажу с книгами, но Лансере неожиданно возник на её пути в последний момент, и резко откинул Элен в сторону шкафа со стеклянными дверцами. На Делакруа посыпались осколки, больно впиваясь в кожу. Резко стукнув кулаком по шкафу, графиня опрокинула на голову Лансере приличного размера вазу. Зашипевший граф, стряхнув осколки, поднял замминистра, держа за грудки, на что она пнула вампира в живот, отчего тут же была приложена лицом об стену, и медленно сползла по ней, когда ей удалось избавиться от удерживающего захвата Ириарте, прокусив ему руку. Делакруа на четвереньках  отодвинулась назад, оставляя за собой кровавые следы на ковре и паркете. Схватив кусок стекла Элен подскочила к вампиру, но Ириарте ловко подхватил стул и ударил графиню по голове, снова сбив с ног. Сплюнув кровь от прокушенной губы Элен попыталась встать, но тут же получила удар в живот носком лакированного ботинка.       В воздухе пахло пылью и ничем не перебиваемым стойким запахом свежей крови Неумирающих. Также лежа на боку и стараясь освободиться от верёвок, Арен внезапно натолкнулся на что-то острое…       - Когда ты уже признаешь… всю тщетность своих попыток? – фыркнул граф, вытирая красную струйку с виска и потирая укушенное запястье, присаживаясь на четвереньки и нависая над Делакруа.       Наклонившись над графиней, Лансере завёл руки за голову Элен, и наклонившись, и прижимая ногами её тело к полу, прикоснулся к губам. Поцелуй был пропитан кровью и ненавистью, яркий, острый, возбуждающий. Агония его прикосновений. Сила его страха. Притяжение его безумия. Ириарте резко перешёл на шею, впиваясь зубами, Делакруа беспомощно выдохнула, пытаясь скинуть вампира с себя.       Лансере так же резко оторвался, настороженно прислушиваясь.       - Ты сгниёшь в аду либо в моей камере! – прошипела Элен.       - Тсс! – Ириарте зажал рот замминистра рукой.       Арен тоже слышал это… Кто-то, а вероятнее всего группа вампиров была в доме. С помощью осколка ему удалось наконец освободить ладонь, он сорвал повязку со рта и как можно громче выкрикнул:       - Сюда! Мы здесь!!       Граф грязно выругался, вскакивая, так как в доме сразу стало шумно, послышался топот ног и звон предметов, сбиваемых при быстром беге, почувствовалась вибрация пола, сотрясаемого от всей начавшейся суматохи. Элен подскочила, стремясь задержать графа, стремительно выпрыгнувшего в закрытое окно, разбившееся вдребезги стекло жалобно звякнуло, наградив вампира глубокими порезами, но Лансере не обратил на это ни малейшего внимания.       - Во дворе! – скомандовала замминистр в глубь дома, перемахнув через подоконник, но, весьма неудачно приземлившись, она заметила лишь фигуру графа, которая была уже далеко. Элен приняла попытку догнать его, уже прекрасно понимая, что одна она не справится, а её вампиры явно не успевали, графиня выдохнула и устало рухнула на траву.       Переводя дыхание, лежа на спине, раскинув руки и ноги, Элен смотрела на звёздное небо…       «Как же так получилось, Ланс?... - с недоумением подумала графиня. Ей хотелось пролежать так вечность и вырезать из своей жизни всё произошедшее с ней за последние триста лет, если не больше. Сира прикрыла глаза, глубоко вдохнув ночной воздух, стараясь справиться с эмоциями и подавить в себе чувство унижения и бессильной ярости. – Рен…» - пришла ей в голову последняя здравая мысль. Элен резко распахнула глаза, мимо неё пронеслось как минимум две пары ног оперативников. Графиня тяжело встала и решительно направилась в сторону своего дома, заметив также подбегавших к ней других вампиров, игнорируя их.       Графиня воспользовалась дверью, чтобы вернуться в свою гостиную. Горел яркий свет, озаряя кавардак из осколков посуды, стекла и мебели. Даже диван на двух сломанных ножках выглядел неимоверно хрупким… со ржавыми следами крови, как и много других вещей вокруг. В кресле, в котором не так давно излагал свои теории Лансере, восседал мрачный Браун, хмуро глядя на шевалье. Арен сидел на полу, освободившись от верёвок самостоятельно, он просто прислонился к ближайшей стене.       «Дежавю, - Элен мельком взглянула на юного вампира, найдя в нём сегодняшнем сходство с тем Ареном, которого они обнаружили в поместье Ириарте. – И снова… - графиня вздохнула, присев на чудом уцелевший журнальный столик, - он от меня ушёл… Неужели это никогда не кончится?»       - Что с Рен? – тихо спросила Элен. Говорить было сложно, горло жгло и болело. А ещё, всё это напоминало страшный сон, вселяя надежду на нереальность происходящего, но… увы, сухой и раздражённый голос Юрия доказывал обратное:       - Мы обнаружили тело молодой девушки в колодце. Возможно, его уже достали.       Элен сглотнула, хмыкнув, она поднялась, нетвёрдой походкой направилась к выходу. Арен попытался встать, но Юрий твёрдо скомандовал ему:       - Стоять! – от неожиданности шевалье чуть снова не упал на пол. – Так какого Дьявола тут произошло?! – устало выдохнув, Арен сполз по стене обратно, твёрдо решив, что ни слова не скажет – пусть хоть избивают до полусмерти.       ***       17-ый век. Где-то на окраинах Франции…       Элен показалось, что в гостиной кто-то был, этим кем-то должен являться непременно Лансере. Она вернулась в поместье раньше, чем планировалось, из-за того что начавшаяся непогода испортила выход на природу. По дороге мать остановилась у одной знатной мадам, а юная графиня Ириарте, сославшись на мигрень, добилась позволения ехать домой, где её, безусловно ждал Ланс… Одилон должен был отъехать по делам, значит, у них с братом оставалось время, чтобы… Поправив причёску и взглянув в зеркало, висевшее на стене, девушка распахнула дверь гостиной и стремительно вошла… То, что она увидела… Непроизвольно Элен прикрыла рот рукой.       Ланс судорожно выдохнул и закрыл глаза, опуская голову. Его щёки вспыхнули от стыда. Старший Ириарте поднялся с дивана, запахивая полы жюстокора и поправляя панталоны. То же поспешил сделать его названый сын, не глядя в сторону своей сестры. Одилон укоризненно посмотрел на свою дочь, его член всё ещё был в возбуждённом состоянии. Какое-то время никто в комнате не смел прерывать тишины, спёртый воздух гостиной пропитался напряжением, исходящим от каждого участника этой немой сцены. Требовалось хоть как-то отреагировать немедленно, чем скорее – тем лучше, глубоко вдохнув воздух, Элен прикрыла губы ладонью и… рассмеялась.       - Я помешала? – наконец выговорила она, оцепенение спало.       Покрасневший до корней волос Ланс сорвался с места, оттолкнув сестру с дороги и едва не сбив её с ног, он выбежал из злополучной гостиной. Ещё какое-то время в комнате царило молчание, но тут Одилон, хмыкнув, сел в кресло:       - Как прошла прогулка? – будничным тоном спросил мужчина.       Сжав пальцы левой руки до посинения, Элен, мысли которой беспорядочно перетекали в ужасающие выводы, мягко улыбнулась отцу:       - Я устала, pap’a, mam’a Вам всё расскажет, как придёт. Могу уверить Вас, что мне было скучно, и Вы ничего не потеряли, не поехав с нами, - с этими словами девушка развернулась и нарочито медленно пошла к выходу. И только оказавшись в коридоре, вампиресса понеслась наверх в комнату Ланса, но не застав его там, заперлась в своей спальне. Ей нужно было собраться с мыслями, Элен не могла понять, она отказывалась верить, девушка заново перебирала в голове все стычки брата с отцом и теперь они открывались для неё в совершенно новом, неожиданном, но от этого ещё более неприятном ракурсе. Она почувствовала страх, стыд и отвращение. По щекам градом покатились слёзы. Её отец… Ланс… Так опадают нежные лепестки первой наивной любви, смешиваясь с грязью и похотью...